- -
- 100%
- +
– Мне не меньше двух часов еще ковыряться, – обманула я мужа, с загадочной улыбкой поглаживая живот.
– Хорошо. Если получится освободиться раньше, набери.
Голос у Виктора был уставший и слегка раздраженный.
Попрощалась с мужем и закрыла ноутбук. Макет я закончила и была совершенно свободна.
Выключила в офисе свет, сдала ключи на проходной и натянула теплую куртку. Нижние пуговицы уже не застегивались. Мешал живот. Несмотря на восьмой месяц беременности чувствовала я себя отлично и с удовольствием приходила на работу. Муж мое рвение не одобрял, да и начальница тоже. Ксения была не только заботливым руководителем, но и замечательной подругой. Просто мне было скучно сидеть дома одной, пока Виктор пропадал на работе. А последние месяцы он именно что пропадал, возвращаясь поздно уставшим и хмурым.
Повертев в руках веселую шапку с помпоном, я засунула ее в сумку, решив ограничиться капюшоном. Идти было недалеко. Большой торговый центр высился через дорогу. Именно туда я и направлялась с тайной миссией: присмотреть мужу подарок на день рождения. В голове уже родилось несколько идей, так что я была полна энтузиазма и хорошего настроения.
Выскочила на улицу, накинула капюшон, но далеко отойти не успела.
– Настя?! Анастасия Дмитриевна! – раздался за спиной тонкий девичий голос.
Я обернулась.
Кутаясь в легкое пальто, на тротуаре стояла девушка. Рыжеватые локоны небрежно собраны в хвост. На лице ни грамма косметики. Замерзшие руки она засунула в карманы, что еще сильнее подчеркивало округлившийся живот. Месяцев шесть. Наметанным взглядом определила я.
Девушку я не знала, но ее несчастный вид не мог не вызвать сочувствия. Ей бы горячего чая, а не по улицам бродить.
– Мы знакомы? – с дружелюбной улыбкой обратилась я к ней.
– Нет.
Она смущенно замолчала, словно не зная, как начать разговор. Я не стала ее торопить, с интересом рассматривая юное создание, нос которого уже покраснел от холода.
– Я любовница вашего мужа! Беременна от него, – выпалила она скороговоркой и выпятила живот.
Я только рассмеялась в ответ. Нет, девушка конечно симпатичная, но чтобы Виктор связался с такой. Не может быть!
– У меня вот и тест ДНК есть!
Она шмыгнула носом и извлекла из недр огромной сумки сложенный вчетверо листок бумаги. Протянула его мне окоченевшими пальцами, упорно глядя в сторону.
Я опустила глаза на листок. Сердце болезненно сжалось, замерев в нехорошем предчувствии. Мне бы развернуться и убежать подальше от этой странной девушки, ее поношенного пальто и подозрительных бумажек, но я продолжала стоять, глазея на протянутую руку и зажатый в ней листок.
– Что это? – все еще не решаясь взять злополучный бланк, выдавила я.
– Тест ДНК. Мне его в хорошей клинике сделали. Там печать, подпись врача. Все как положено.
Я уже протянула было руку, но отдернула, внезапно передумав.
– Это какой-то глупый розыгрыш, да?! Или вы решили таким образом денег на ребенка подзаработать?! Подходить к беременным женщинам и трепать им нервы!
– Нет, что вы?!
Девушка испуганно захлопала ресницами.
– Я вам сейчас паспорт покажу!
Она извлекла все из той же сумки красную книжку и протянула мне. На первой странице значилось имя Надежда Геннадьевна Лапухина, и фотография совпадала. Я посмотрела на дату рождения. Девице едва исполнилось девятнадцать лет.
– И что вам от меня надо, Надежда Геннадьевна?! – чувствуя, как внутри закипает злость, процедила я.
Девушка уже открыла было рот, чтобы что-то ответить, но тут на повороте показалась машина Виктора. Взвизгнули тормоза. И я увидела мужа.
Глава 2
– Садись в машину, Настя! – отрывисто приказал муж, даже не глядя в сторону девицы.
Он попробовал схватить меня за руку, но я вовремя ее убрала.
– Я хочу понять, что происходит! Ты с ней знаком? – внимательно наблюдая за мужем, выпалила я.
– Поговорим дома!
Это был совсем не тот ответ, на который я рассчитывала. И судя по тому, как Виктор старался отгородить меня от растерявшейся девицы, они действительно были знакомы.
Надежда слабо улыбнулась и протянула тонкие пальцы к моему мужу.
– Виктор, Анастасия Дмитриевна должна знать, – пролепетала она громким шепотом.
Муж зарычал и резко развернулся к ней на каблуках. Он был очень зол. Ноздри раздувались от гнева. Ладони сжались в кулаки. Я никогда не видела его таким. Не известно, что он собирался сказать или сделать, потому что в этот момент к нам ринулась непонятно откуда взявшаяся толпа репортеров.
Защелкали вспышки камер. Со всех сторон на нас полились вопросы.
– Виктор Егорович, как ваш отец относится к появлению сразу двух наследников?
– Будет ли после случившегося “Бегунстрой” и дальше поддерживать программу здоровой семьи?
– Анастасия Дмитриевна, собираетесь ли вы подавать на развод или простите мужу измену?
Понимая, что не может протиснуться к Виктору, молоденький журналист набросился на меня, напирая все сильнее. Я попробовала отступить, но споткнулась о бордюр и едва не упала. Это вовремя заметил муж. Придержал меня за плечи, помогая устоять на ногах. Обернулся к репортеру и схватил за шкирку.
Его лицо буквально перекосило от злобы. Я подумала, что Виктор убьет мальчишку и, прижавшись к его плечу, попросила:
– Отвези меня скорее домой.
Он мгновенно взял себя в руки, отпустил внезапно побелевшего репортера и, заслоняя меня собой, повел к машине. Я запрыгнула на переднее сидение, пристегнула ремень, и мы рванули с места, едва не переехав назойливых папарацци.
Меня словно заморозило изнутри. Я смотрела прямо перед собой и боялась пошевелиться. Все это какой-то страшный сон. Не мог Виктор так поступить.
А что если я заблуждаюсь? Я покосилась на мужа, но увидела только побелевшие от напряжения костяшки пальцев.
– Это правда?
Два коротких слова, а как тяжело они мне дались.
– Что именно? – спросил он жестко.
Взял паузу и, не дождавшись моего ответа, практически перешел на крик.
– Сколько раз я просил тебя не выходить из офиса одной. Неужели нельзя было дождаться меня?! Чертовы репортеры! Такую шумиху устроят, не отмоешься!
Мне наконец удалось повернуть к нему голову. Я смотрела на собственного мужа и не узнавала. Его волновали только репортеры?!
В легких резко закончился воздух. Я вдавила ногти в ладони, но не почувствовала ни боли ни облегчения.
– Она беременна от тебя?! – преодолевая ком в горле, выдохнула я.
– Да! Я заставил ее сделать тест. Но это ничего не значит. Тебе вообще не о чем беспокоиться, я все решу.
Его слова упали на меня как бетонная плита. Я ведь до последнего верила, что все это какая-то безумная ошибка.
Перед глазами проплыли картинки, как мы с Виктором ходили к врачу, как он радовался моей беременности, как выбирал имя для нашей дочери, и все это время у него была другая.
Из глаз хлынули слезы. Я попробовала их сдержать, но ничего не получалось. Всхлипы становились лишь сильнее.
– Настя, перестань. Тебе нельзя нервничать. Я же сказал, все будет хорошо. Ты больше никогда не увидишь этой бабы.
Я всхлипнула еще громче и сквозь слезы процедила:
– За что ты так со мной?!
Глава 3
Машина остановилась у дома, и я трясущимися руками вцепилась в ремень безопасности. Он отказывался открываться, все сильнее впиваясь в живот и перекрывая воздух. Я всхлипнула, с трудом сдерживая накатившую истерику, но дергать ремень не прекратила.
– Перестань! – потребовал муж и наклонился, чтобы помочь мне с ремнем.
Я отодвинулась, насколько позволяло пространство машины и живот. Виктор недовольно нахмурился. Замок щелкнул, и я оказалась свободна. Открыла дверь, и, не дожидаясь, когда муж по привычке подаст мне руку, вылезла наружу. Низ живота болезненно кольнуло.
– Настя, – позвал Виктор, но я неслась по дорожке, стремясь поскорее уединиться.
Видеть его сейчас было худшее из зол.
Влетела в прихожую, на ходу скидывая одежду, и бросилась на второй этаж. На лестнице боль в животе появилась снова. В этот раз меня скрутило так, что я едва удержалась на ногах. Но продолжила идти, пока не закрылась в туалете. Привалилась к холодной стене и заплакала. Слезы солеными ручьями текли по лицу. В животе беспокойно зашевелилась дочка. Я погладила ее, стремясь взять себя в руки. Получалось плохо.
– Настя, давай поговорим. Открой мне, пожалуйста.
Виктор стучал в дверь, но я не хотела его слушать. Свернулась калачиком прямо на полу, чувствуя, как боль из острой переходит в тупую и тягучую. Так я и лежала, пока по телу не побежала дрожь.
– Настя, открой, – снова появился Виктор. – Иначе я выбью дверь. Слышишь? Я не шучу.
Шевелиться не хотелось, и я снова прикрыла глаза.
Муж еще что-то говорил, но я его не слушала, погрузившись в тяжелое оцепенение. Из этого состояния меня вывели удары и треск. Виктор сдержал слово и принялся выбивать дверь. С трудом поднявшись на колени, я подползла к выходу и отодвинула задвижку.
Муж влетел в ванную, едва не сбив меня с ног. Взгляд у него был безумный. Волосы растрепаны.
– Что с тобой? Тебе плохо?
Он попытался помочь мне встать, но я начала отбиваться. Просто не могла допустить, чтобы он дотрагивался до меня. Я и так чувствовала себя до самой макушки запачканной грязью.
– Успокойся, пожалуйста. Скажи что-нибудь. Что мне сделать? Как тебе помочь?
Отвечать не было сил и желания. Цепляясь за стену, я доковыляла до спальни и упала на кровать. На большее меня не хватило.
Я слышала, как Виктор кому-то звонит, но не придала этому значения, пока не появилась Ксения. Подруга присела подле меня, взяла за руку, и мне стало немного легче.
Ее голос звучал словно сквозь пелену. Она убеждала поехать в больницу, и я в итоге согласилась. Оставаться в доме с Виктором было невыносимо.
Как приехали врачи и погрузили меня в машину скорой помощи, я помнила смутно. Потом была белая палата, вежливая женщина сделала укол. Меня куда-то везли, задавали вопросы. Помню, как улыбалась Ксении, когда она сжимала мою руку.
Уже на следующий день мне стало лучше. Боль в животе прошла, зато появилась другая. Болела душа. Целыми днями я смотрела в окно на один и тот же серый пейзаж, оживая только когда приходила Ксения.
Подруга навещала меня каждый день. Приносила фрукты, сладости и тепло поддержки.
– Как там макет? Понравился заказчику? – нарушая затянувшуюся паузу, поинтересовалась я у начальницы.
– Он просто счастлив, а если бы и нет, тебе сейчас не об этом надо беспокоиться!
О том, что произошло между мной и Виктором, мы не обсуждали, хотя Ксения наверняка знала. И я была ей за это очень благодарна.
– Врач говорит, осложнений нет. Главное – больше не волноваться.
Она смотрела на меня со своей теплой улыбкой, и мне верилось, что все действительно будет хорошо.
Так прошло больше недели. Иногда ко мне заглядывали медсестры, сообщая, что приехал муж, но я только качала головой, отказываясь с ним встречаться. Врач все чаще намекал на скорую выписку, а я настаивала на продлении госпитализации, чем вызвала легкое недовольство персонала.
В один из дней я вернулась из процедурного кабинета и заметила на тумбочке газету. Ксения ее не оставляла, в этом я была уверена. Она вообще не читала желтую прессу, а эта была из ее числа. Преодолев брезгливость, я взялась за край и уже хотела бросить в мусорное ведро, но газета развернулась, демонстрируя мне мое же испуганное лицо.
Глава 4
Среди броских заголовков про политиков и кинозвезд, занимая четверть страницы, располагалась фотография, на которой я, Виктор и Надежда бурно выясняли отношения перед зданием офиса. Девушка имела весьма несчастный вид и не выглядела даже на свои девятнадцать.
Нашу с Виктором личную жизнь выставили на всеобщее обозрение. С особенным упоением автор обсасывал семейные связи Бегуновых. Открывая общественности грязную тайну, словно остального было недостаточно. Я и Виктор – сводные брат и сестра. Только забыл упомянуть, что познакомились мы уже будучи взрослыми.
Дальше шли разглагольствования о высших ценностях и морали. И история о бедной девушке, искавшей работу в солидной компании, а попавшей в руки закоренелого искусителя, обманом сделавшего ей ребенка.
В конце объятый праведным гневом, автор вопрошал: “Как город может доверять благое дело по строительству важных социальных объектов компании, которую возглавляет человек, открыто попирающий семейные ценности?!”.
От прочитанного меня начало мутить. В горле застрял ком. Стыд каленым железом разъедал душу. Меня словно искупали в грязи, погрузив по самые уши. И как теперь отмыться от всего этого, я не представляла. Слез не было, только холодная ярость.
Газета попала ко мне не просто так, кто-то очень хотел, чтобы я ее прочитала. Место, казавшееся мне тихой безопасной гаванью, резко перестало быть таковым. По телу пробежал холод, и я обхватила себя руками.
Домой. Я очень хотела домой. Подальше от всей этой грязи. И даже присутствие мужа меня больше не пугало. Нам пора было объясниться.
Собрав немногочисленные вещи, я направилась к врачу.
– Чаще гуляйте и избегайте волнений, – напутствовал меня доктор, выписывая заключение.
Я благодарно пожала ему руку и вызвала такси. Выскочив на улицу, с удивлением обнаружила, что на земле лежал снег, а в морозном воздухе летали снежинки. После длительного пребывания в больнице голова закружилась от обилия кислорода. Я подставила лицо холодному зимнему солнцу, ненадолго выглянувшему из-за туч, и вымученно улыбнулась.
Такси уже ждало меня на выходе из больницы. Я залезла на заднее сидение и погрузилась в свои мысли. Пробок почти не было, и спустя полчаса мы остановились у ворот.
Не рассчитывая застать мужа, я открыла дверь своим ключом и осмотрелась. Этот дом Виктор купил специально для меня в поселке, где жила Ксения с мужем. Я лично руководила его строительством и дизайном. Здесь я чувствовала себя в безопасности.
Все было на своих местах, но неуловимо изменилось. В сердце закралась тревога, но я списала ее на волнение из-за предстоящего разговора. Сняла обувь и поплелась на кухню.
В больнице сносно кормили, но мне не хватало хорошего кофе. Решив, что маленькая чашка латте мне не повредит, я взяла бокал и поставила в кофемашину. Аппарат затарахтел, и я не сразу услышала приближающиеся шаги. А когда обернулась, она уже стояла на пороге.
Одетая в розовый плюшевый спортивный костюм любовница моего мужа разгуливала по моему дому.
Глава 5
– Неважно выглядите, Анастасия Дмитриевна! Оно и понятно. В вашем возрасте тяжело небось с пузом?! – не скрывая злорадной ухмылки, протянула девушка.
Куда только делось наивное выражение лица?! Передо мной стояло совсем не то хрупкое беззащитное создание, что запечатлели вездесущие папарацци. У этой дамы был вид прожорливой хищницы. Яркий макияж. Обтягивающий топик с трудом вмещал раздавшуюся грудь.
Я неподвижно наблюдала, как она подошла к холодильнику, по-хозяйски достала продукты и навернула бутерброд с бужениной.
– Ты что тут делаешь? – наконец, я пришла в себя настолько, чтобы задать вопрос.
– Как что? Живу! – небрежно роняя крошки на пол и залезая задницей прямо на стол, сообщила девица. – А что Витюша не сказал?
– Не Витюша, а Виктор Егорович! И слезь со стола.
– Подумаешь, какие мы грозные! Вы бы поубавили пыл, Настенька, а то, не ровен час, с ребенком что случится. Опять в больничку положат, а мне тут Витюшу успокаивать.
Она показательно погладила грудь и, усмехнувшись, впилась белыми зубами в объемный сэндвич.
– Это мой дом. И ты здесь жить не будешь!
– Ну, это мы еще посмотрим! Я мать будущего наследника. А зная, какой Витюша у нас темпераментный, скорее всего, не одного. А ты? – тут она бросила на меня презрительный взгляд. – Рожала бы уже и валила подобру-поздорову.
Меня затопила волна ненависти. Я прикусила щеку, и рот наполнил металлический привкус крови. В глазах потемнело. В висках набатом стучал пульс.
Медленно произнося каждое слово, я выдавила:
– Пошла. Вон. Отсюда.
Что-то безумное, должно быть, отразилось в моих глазах, потому что девица спрыгнула со стола и, прихватив остатки бутерброда, молча убежала наверх.
Трясущимися руками я достала телефон и набрала номер мужа. Он ответил мгновенно.
– Настя, – прозвучал на том конце его ласковый голос. – Как ты, любимая?
От такого обращения меня всю передернуло.
– Немедленно приезжай домой, – прошипела я в трубку.
– Тебя выписали из больницы?
Интонации изменились. Теперь он звучал растерянно, если не сказать испуганно.
– Ты меня услышал.
Я не позволила ему ответить, сразу положив трубку. Внизу живота снова заболело. Я обняла себя за плечи, пытаясь успокоиться и выровнять дыхание. Пульс зашкаливал. У меня кружилась голова.
Все это проходящие. Главное, помнить о ребенке. Уговаривала я себя.
Убрала в раковину недопитый кофе и заварила мятный чай. Мне бы следовало отнести вещи к себе, но подниматься наверх не хотелось. Казалось, стоит мне войти в нашу спальню, и я не выдержу. Разревусь.
Плакать нельзя. Не здесь и не сейчас. Где-то там притаилась змея, тихонько заползшая в мой дом и осквернившая все вокруг. Я с тоской посмотрела по сторонам и поняла, что никогда больше не буду чувствовать себя здесь счастливой.
В глазах защипало. Я вцепилась в чашку подрагивающими руками и сделала большой глоток.
Ничего. Я справлюсь. Все преодолею. Пусть забирает свою девку и выматывается куда хочет. Вместе с ней. Я подаю на развод! Понимание пришло внезапно. Словно все это время я находилась в тумане, мешающим увидеть горькую правду. Нашему браку конец.
На улице заскрипели ворота, и во двор въехала машина мужа. Я глубоко вздохнула, впереди меня ждал тяжелый разговор.
Глава 6
– Настя! – бросился ко мне Виктор с распростертыми объятиями, но застыл, натолкнувшись на холодный взгляд.
– Почему в моем доме эта, – я сделала паузу, с трудом сдержав оскорбление, вертящееся на кончике языка, – девица?
Муж устало сел за стол. Радостная улыбка сползла с его осунувшегося лица.
– Сделай мне, пожалуйста, кофе. Нам предстоит длинный, непростой разговор.
Я даже не подумала пошевелиться, продолжая сверлить его взглядом.
– Мы боремся за тендер на строительство сразу нескольких социальных объектов, – начал он, поняв, что его просьбу я выполнять не собираюсь. – Отец задействовал все свои связи, вложил крупную сумму. А тут вдруг это. Понятно, что без конкурентов не обошлось. Наверняка Байтманов подсуетился.
О проблемах с тендером я слышала много раз за последние месяцы, когда Виктор поздно возвращался домой, измотанный и раздраженный. Но это никак не объясняло присутствие его беременной любовницы в моем доме. Я сложила руки на груди и посмотрела на мужа с вызовом, давая понять, что моего сочувствия он не дождется.
– Эта девушка. Надя. Ее устроили ко мне секретарем по знакомству. Зинаида Петровна, наш эйчар, попросила дать ей шанс. Мне она сразу не понравилась. Слишком молодая. Но я согласился. Секретарь был нужен срочно.
– Настолько не понравилась, что ты даже заделал ей ребенка? – выдавила я в запале.
К глазам уже начали подступать слезы. Злость – единственное, что позволяло мне еще хоть как-то держаться.
– Ты хочешь объяснений или покричать?
Мы оба замолчали. Я отвернулась и приготовила ему эспрессо без сахара, как он любит. Просто для того, чтобы хоть как-то отвлечься от подступающей к горлу тошноты.
– В тот день у меня была деловая встреча. Я так устал, что решил задержаться в баре. Не помню, откуда она взялась, мы распрощались еще в офисе. И что там между нами было, тоже толком не помню. Собирался отправить ее домой, а проснулся в номере отеля. Рядом она. Извинился, дал денег, уволил и забыл.
Он залпом проглотил кофе.
– А потом она объявилась снова с пузом, мольбами и угрозами.
Мне в сердце словно воткнули нож и дважды там провернули. Я слушала, чувствуя, как внутри все заволакивает холодом.
– Меня не интересуют ваши отношения, – дрогнувшим голосом, настаивала я. – Зачем ты приволок ее в мой дом?
– Прости. Ты закрылась в больнице, не желая выходить и разговаривать. Вопрос с тендером решается через две недели. Отец потребовал, чтобы я заткнул рот девице любой ценой. Она рыдала, призналась, что ей угрожают, заставляют разжечь в прессе еще больший скандал. Умоляла защитить, поселив рядом. Что мне было делать?
– Так поместил бы ее в одной из своих квартир! Заплатил денег! Да я не знаю что, но не тащить же дрянь в мой дом?! – не сдержавшись, я перешла на крик.
– Настя, эта женщина носит моего ребенка. Я прошу у тебя хоть немного уважения. Ей сейчас нелегко. Хочешь, чтобы я выставил ее за дверь, отправив на растерзание моим врагам?!
Я не успела ничего ответить, на пороге появилась Надя. Лицо заплаканное, глаза скромно потупились в пол. Она вся сжалась, испуганно прикрывая руками живот, и сквозь слезы прошептала:
– Если Анастасии Дмитриевне настолько неприятно мое присутствие, я могу и вовсе ничего не есть, даже на кухне появляться не буду. Мне ведь много не надо. Крохотный уголок с кроватью. Можно даже коврик.
Она широко распахнула невинные глаза. В них стояли непролитые слезы. Ресницы подрагивали. Девушка погладила себя по животу и вдруг печально улыбнулась.
– Кажется, зашевелился! – выдохнула она и потянулась к мужу. – Только потрогай.
Схватила руку Виктора и прижала к пузу. Мужчина не сопротивлялся, позволяя гладить своей ладонью ее округлый живот. У меня закружилась голова от этой картины.
Высвободив руку и отстранившись от девушки, Виктор повернулся ко мне.
– Что это за история с едой?
Я даже не успела рта открыть, как Надя ответила за меня:
– Все нормально. Анастасии Дмитриевне просто не понравилось, что я хочу взять бутерброд. Ничего страшного, я все понимаю и ни на что не претендую.
– Настя? – в голосе мужа прозвучало неподдельное возмущение.
– Посели ее, где хочешь. Но не здесь! – отчеканила я, подавляя желание повыдергивать притворщице космы.
Девушка снова всхлипнула и вцепилась в руку Виктора.
– Пожалуйста, не отсылайте меня. Я очень боюсь. Это страшные люди. Они могут что угодно сделать. Не за себя прошу, за малыша. Он ведь ни в чем не виноват. Ему защита нужна и отец.
Из глаз девушки хлынули ручейки слез. Она потянулась к мужу, и он позволил ей уткнуться зареванным лицом в свое плечо.
Я наблюдала за этой парочкой и не могла поверить в реальность происходящего.
Девушка рыдала. Виктор гладил ее по голове, бросая на меня осуждающие взгляды.
– Не ожидал от тебя такой жестокости, Настя, – наконец выдал он со вздохом.
– И что ты предлагаешь, создать нам полигамную семью?
– Нет, об этом не может быть и речи! Ближайшие две недели Надя поживет с нами. Это решено! Потом ситуация с тендером разрешится, я куплю ей отдельную квартиру и всем обеспечу.
На лице девушки появилась победная ухмылка.
– Я не согласна! – решив бороться до конца, заявила я. – Это мой дом. Либо она уезжает отсюда одна, либо вы оба!