Женщина с виллы напротив

Глава 1

Еще утром Ольга зябко куталась в легкий пуховик в аэропорту Пулково, а уже вечером, спустя десять часов в кресле аэробуса, - стояла у монотонно ревущей багажной ленты в тропическом Суварнабхуми.

Вокруг суетились люди, переговариваясь на десятке языков, гремели тележки, постукивали колесики чемоданов, - обстановка была шумной, но позитивной. Кто-то радовался наступлению долгожданного отпуска и побегу из зимы в лето, кто-то - возвращению домой и скорой встрече с близкими. Ольга не разделяла эмоций ни тех, ни других.

Она надела темные очки, будто они могли превратить ее в невидимку и помочь отгородиться от происходящего.

«Ну привет, мое убежище на ближайшие месяцы», - подумала она.

Наконец сняла с транспортера чемодан, в котором уместилась вся ее жизнь, и вышла в зону прилета. Поискала глазами четвертый гейт, подошла ближе и нашла среди нескольких десятков табличек свою фамилию.

- Мадам Олга? - на свой манер произнесла ее имя улыбающаяся тайка. - Вэлком ту Бангкок.

Уже через несколько минут приветливый таец лет пятидесяти в белой рубашке подхватил ее чемодан и рюкзак и повел к автомобилю на парковку. А спустя еще пять минут они уже выруливали на одну из многочисленных развязок тайской столицы.

Бангкок, как всегда, шумел, жужжал и жонглировал мириадами огней, но за стеклом автомобиля он казался гигантским беззвучным аквариумом. Яркие неоновые вывески, светящиеся окна небоскребов с тысячами чужих жизней внутри, бесконечные потоки машин и чудом лавирующие между ними еще более нескончаемые толпы мотобайкеров безмолвно проплывали мимо.

Ольга любила этот город и прежде с удовольствием задерживалась здесь на пару дней до и после основного отпуска. Точнее, онизадерживались. Намеренно не брали прямые рейсы на любимый Пхукет, предпочитая лететь через Бангкок.

Ей нравилась многослойность этого мегаполиса, она неплохо в нем ориентировалась, у нее хватало здесь милых сердцу секретных мест. Но в этот раз она не собиралась здесь останавливаться. Все то, что она так обожала раньше, теперь отдавало болью, а суета и толпы людей - раздражали. Она хотела одного - спокойствия, тишины и минимального контакта с внешним миром.

Говорят, от себя не убежишь. Но она попыталась. Между ней и Санкт-Петербургом были тысячи километров, часовые пояса и глухая стена чужого языка. Чтобы никто не мог дотянуться и спросить - с сочувствием или со злорадством - как она. Смотреть в ту сторону было больно. Там осталась ее разрушенная жизнь, и она запретила себе о ней думать. Похожий опыт у нее уже был - 9 лет назад. Получится и сейчас.

Она намеренно выбрала Хуахин, хотя никогда не была в нем прежде и вообще знала о нем немного, кроме того, что это - королевская резиденция. Ей было важно, что это тихий семейный город, не имеющий ничего общего с дешёвым и липким угаром других популярных мест. Все же присутствие, пусть и незримое, королевской семьи накладывает свой отпечаток на уклад жизни.

В планах было прожить здесь два месяца - ровно столько могли находиться в Таиланде россияне без визы, - потом, возможно, обновить штамп, а дальше Ольга и не загадывала. Сбежав на другой конец континента с одним чемоданом, в котором половину места занимали успокоительные и снотворные, а вторую половину - осколки прежней жизни, ей хотелось оказаться в неком коконе, где никто не побеспокоит, не нарушит личные границы и не полезет в душу.

Из-за пробок дорога растянулась на долгие четыре часа вместо обещанных двух с половиной. К моменту, когда машина наконец затормозила у лобби красивого резорта, Ольга держалась из последних сил.

Шагнув из прохлады салона наружу, она окунулась в густой и теплый воздух. То, что ночью запахи здесь становятся ощутимее и острее, ей было уже известно. Вот и теперь ароматы цветов, кустарников и деревьев казались почти осязаемыми, а громкий, вибрирующий стрекот цикад усиливал ощущение нереальности происходящего.

В нежно-кремовом лобби, трехметровые стеклянные двери которого были распахнуты настежь, Ольгу уже ждала риэлтор Джаруни с ключами в руках. Но прежде чем отправиться на арендованную виллу, она подвела свою клиентку к стойке ресепшена - нужно было заполнить регистрационную форму гостя.

Ольга, торопясь, вписала данные и передала листок девушке-администратору.

- Вы забыли указать свой телефон, - мягко произнесла та по-английски, возвращая форму.

- Телефон? - растерянно переспросила Ольга. - Но у меня нет местной сим-карты.

- Понимаю, вы только с самолета. Ничего страшного, Как только купите, загляните, пожалуйста, к нам и впишите номер, - девушка изящным жестом соединила ладони у груди и слега наклонила голову.

Ольга на минуту смутилась: она не просто не собиралась обзаводиться тайской сим-картой, ей вообще хотелось хотя бы на время забыть о существовании телефона. Общаться ей здесь было не с кем, да и незачем. Виллу она оплатила сразу на три месяца вперёд, квитанции за свет и воду Джаруни обещала привозить лично, а такси при необходимости всегда можно вызвать через ресепшен.

В этот момент к лобби бесшумно подкатил гольфкар. Ольга с риелтором заняли пассажирские сиденья, улыбчивый таец-водитель погрузил чемодан с рюкзаком, и машина наконец тронулась к вилле.

На первом же повороте Ольга вздрогнула: перед глазами выросло большое многоэтажное здание с балконами, расположенное полукругом. Заметив ее тревожный взгляд, Джаруни опередила вопрос:

- Не волнуйтесь, посуточная аренда здесь строго запрещена. Квартирами владеют в основном состоятельные тайцы из Бангкока, они приезжают лишь изредка, на выходные. Здесь правда очень тихо, вы не будете разочарованы.

Они уезжали все дальше в глубь комплекса, и Ольге это было по душе.

Место для своего временного убежища она выбирала очень тщательно, сменив несколько агентов. Хотя критериев было всего два, они были очень строгими - максимальная изоляция от внешнего мира и шаговая доступность моря.

Ей предлагали роскошные кондоминимумы в центре города - с красивыми бассейнами и модными фитнес-центрами, стильные виллы недалеко от раскрученных и многолюдных пляжей. Но от одной мысли о том, что придётся сталкиваться с кем-то в лифте, терпеть шум за стеной или видеть толпы на берегу, Ольге становилось не по себе. Ей не нужен был социум и тем более новые знакомства.

И только Джаруни сразу поняла, что именно ищет ее странная клиентка. Отсеяв расхожие варианты, она довольно быстро отыскала то, что нужно.

Предложенный ею резорт находился на первой линии в северной части города, на границе с Ча-Амом. В расположенных здесь кондоминимумах в основном обитали европейские пенсионеры, ценившие тишину превыше всего.

Вилла Ольги оказалась в тупике, надежно спрятанная от любопытных глаз. Еще несколько похожих домов стояли на приличном расстоянии. Никаких общих зон под окнами. Никаких бассейнов по соседству с чужими визгами и криками. Сам дом выглядел уютно: светлые стены, панорамные окна в пол, глянцевая напольная плитка, которая приятно холодила ступни, стоило Ольге сбросить обувь. Вилла состояла из просторной кухни, гостиной с мягким диваном и воздушной мебелью из ротанга, а также двух небольших спален с минималистичным интерьером и собственными ванными.

Возможно, этой стерильной обстановке немного не хватало жизни. Но, положа руку на сердце, новой хозяйке дома этого тоже не доставало.

- Будете засыпать и просыпаться под шум волн, - улыбнулась Джаруни и подняла указательный палец. - Послушайте.

В наступившей тишине и правда перекатывалось мягкое, шуршащее «ш-ш-ш-ш». Стоило приоткрыть стеклянную дверь на террасу, как этот звук стал еще более отчетливым.

Ольгу немного смутила вилла напротив. Дома разделяла невысокая зелёная изгородь, но террасы и окна гостиных просматривались очень хорошо. Она хотела спросить, кто там живет, но риелтор как раз заговорила по телефону - быстро и возмущенно.

Выяснилось, что ни на кухне, ни в обеих ванных комнатах не было воды.

Через пару минут в доме появился работник сервисной службы. Убедился в том, что все краны издают лишь глухое, утробное шипение, безмятежно улыбнулся и заверил:

- Донт ворри. Джаст момент, ит вилл би окей.

- Простите, - смущенно улыбнулась Джаруни, - сейчас все исправят. Я останусь и проконтролирую.

Это означало, что Ольге все это время пришлось бы через силу поддерживать разговор, а сил на это уже не было.

- Не волнуйтесь, я справлюсь. Еще раз спасибо за помощь, дорогая Джаруни, - мягко произнесла она и деликатно, но настойчиво направила риелтора к выходу.

- Вы уверены? Я могу подождать, это моя работа, - попыталась возразить та.

Но Ольга заверила, что все в порядке.

Она прикрыла входную дверь, оставив ее незапертой, и поняла, что тело окончательно налилось свинцовой тяжестью. В ожидании мастера присела на диван и с облегчением вытянула ноги. Взгляд упал на тонкий пуховик. Брошенный ею на кресло, он выглядел теперь абсолютно чужеродным предметом, рудиментом прошлой жизни. Но поразмышлять об этом не успела: едва прислонила голову к спинке дивана, как глаза стали закрываться. Измученная многодневной бессонницей, Ольга была не в силах этому сопротивляться и сдалась, мгновенно провалившись в полузабытье.

Это был тяжелый, липкий сон человека, который сменил часовой пояс, но не мысли в голове. Ей снился Санкт-Петербург - не тот, прежний и любимый, а мрачный, тревожный. Во сне она никак не могла согреться, какую бы теплую одежду на себя не натягивала.

Проснулась она так же резко, как и отключилась.

В комнате было очень холодно. Тело затекло от неудобной позы. Ольга сделала глоток воды из бутылки на столике, нашла пульт от кондиционера и отрегулировала температуру, подошла к входной двери и повернула ключ замка: видимо, работник постеснялся ее будить.

«А теперь - в душ и спать», - подумала она.

Дотащилась до ванной, повернула рычаг, но кран ответил всё тем же издевательским сухим вздохом. Ощущение полной беспомощности и заброшенности сдавило ее грудь.

Ложиться в чистую постель, так и не приняв душ, казалось кощунством. Ольга вновь прилегла на диван, но забыться тяжелым сном смогла лишь к рассвету.

Часы показывали девять утра. Воды по-прежнему не было, и Ольга, теряя терпение, решительно отправилась в лобби. Путь превратился в настоящий квест: дорожки петляли между одинаковыми виллами, указателей не было, солнце уже нещадно палило, и воздух казался плотным, удушливым.

Когда она наконец обнаружила стрелку и нашла дорогу, то была уже на взводе. Ресепшен встретил ее прохладой кондиционера, а за стойкой была новая сотрудница - не та, что оформляла ее накануне.

- Савади-каа - приветливо протянула девушка, складывая ладони на уровне груди.

-У вас доброе утро? У меня - нет, на моей вилле нет воды, - ответила по-английски раздраженно Ольга. - Вчера ваш сотрудник пообещал решить вопрос за пять минут и исчез. Я до сих пор не могу умыться с дороги. Это, по-вашему, нормально?

- О, мне очень жаль. Простите, как вас зовут, и какой номер виллы?

Как назло, ключ с деревянным брелоком, на котором был выгравирован этот самый номер, остался в доме.

- Я не помню, только вчера заселилась, где-то в конце, - растерянно махнула рукой Ольга в направлении, откуда пришла.

- Но мне нужен номер виллы, мадам...

- У вас же есть журнал регистрации, посмотрите в нем! - Ольга уже не скрывала раздражения. - Моя фамилия - Корсакова. Ольга Кор-са-ко-ва, - все более накаляясь, повторила она.

Девушка продолжала растерянно смотреть на нее, явно не успевая за быстрой английской речью.

- Да черт возьми, зачем я вчера заполняла вашу анкету?! - вскипела Ольга. - Почему вы молчите? Вы можете просто ответить: когда будет вода?!

Администратор за стойкой испуганно сжалась и принялась судорожно листать журнал.

В этот момент Ольге хотелось заставить кого угодно исправить хоть что-то в этом чертовом, разваливающемся на глазах мире, но выплеснуть остатки отчаяния она не успела.

- Мадам, - негромкий женский голос за спиной прозвучал не просто строго, в нем чувствовался металл.

Ольга мгновенно осеклась и обернулась. Из плетеного кресла в глубине лобби поднималась женщина. Прямая спина, безупречная блуза из белоснежного тончайшего батиста и бежевые льняные брюки, из под которых выглядывали мюли в тон. Короткая модная стрижка, благородная седина, покрытое сеткой тонких морщин лицо и серо-голубые глаза, выражавшие холодное недоумение.

- Ваша истерика не ускорит решение вопроса, - сухо произнесла она по-английски, чеканя слова, отчего те звучали, как кубики льда, падающие в хрустальный стакан. - Вы теряете лицо и заставляете эту девочку делать то же самое. Это неподобающе. Будьте любезны, держите себя в руках.

Вмешательство незнакомки подействовало, как пощечина. Возмущение, минуту назад рвавшееся наружу, превратилось в густую краску, мгновенно залившую щеки и шею. Ей, взрослой и, как она считала, интеллигентной женщине, только что указали на место, как невоспитанному подростку.

Ольга не нашлась, что ответить. К лобби подъехал автомобиль, водитель которого поспешно вышел и распахнул заднюю дверь. Европейка неторопливо направилась к выходу. Проходя мимо стойки, она поставила на нее стакан, где среди растаявшего льда плавала долька лайма, и коротко и мягко поблагодарила девушку на тайском.

Та почтительно склонила голову:

- Кхапун ка, мадам Элиз.

Сгорающая от стыда Ольга развернулась, чтобы уйти, но администратор, словно пытаясь загладить вину, окликнула ее и предложила доехать до виллы на гольфкаре, заверив, что вода появится в кратчайшие сроки. А возникший словно ниоткуда молодой таец ловко подрулил к лобби и быстро доставил пассажирку к месту назначения.

Когда она вошла в дом, ее щеки все еще горели, а перед глазами стояла надменная европейка. «Резорт большой, надеюсь, мы больше никогда не встретимся»,- подумала Ольга.

Она не успела отрефлексировать случившееся - в дверь виллы позвонили. Тайский рабочий бесшумно скользнул в дом, оставив свои резиновые шлепанцы у порога. И уже через несколько минут продемонстрировал, что все исправно работает. Он несколько раз извинился: «Кхо тод кап, мадам», не поднимая глаз. Ольге было неловко: недавняя вспышка гнева в лобби выглядела в ее собственных глазах еще более некрасиво. Она протянула ему сто бат чаевых, он широко улыбнулся, сложив ладони в благодарном жесте, и так же бесшумно удалился.

Ольга осталась одна. С наслаждением приняла душ, завернулась в плотное махровое полотенце и только сейчас поняла, как сильно проголодалась. Последний раз она ела сутки назад в аэропорту, да и то, назвать едой чашку кофе со слоеной улиткой можно было с трудом. Но мысль о том, что ради обеда придется «выходить в люди», радости не приносила.

Чтобы просто переодеться во что-то легкое, нужно было разобрать вещи. Ольга открыла чемодан и принялась выборочно доставать и развешивать одежду. В шкаф отправились сарафан и платье в пастельных тонах, пара шорт и маек, бейсболка и широкополая шляпа, скрывающая лицо. Следом - закрытый купальник с парео, сланцы и очень удобные босоножки известной марки из мягкого, пахнущего жвачкой пластика. Все остальное - то, что не соответствовало ее ощущениям на этом отрезке времени, - так и осталось лежать на дне, как наглухо запертые воспоминания о той, другой, счастливой жизни.

Туда же отправился и дорогой смартфон, который Ольга еще в Пулково перевела в авиарежим. Включать его обратно она не планировала. Пусть все звонки и сообщения остаются безответными,и пусть покоятся там - на предыдущей странице, которую она решительно перевернула.

Она надела майку и шорты, перехватила волосы в хвост, выпустив его через отверстие бейсболки, и достала из чехла солнцезащитные очки. Обув босоножки и подхватив сумку, вышла из дома. Не успела пройти и десятка метров, как бесшумный гольфкар вновь вырос перед ней, словно Конек-Горбунок из ершовской сказки.

В лобби, стараясь говорить как можно приветливее, Ольга попросила вызвать машину, чтобы съездить в город. Ей нужно было найти обменный пункт, купить продукты и зайти в салон сотовой связи. Раз без телефона ей не обойтись - пусть будет новым, без старых контактов, сотен фотоснимков, неуместных теперь заметок и чужих голосовых сообщений. С чистого листа - так во всем.

Спустя десять минут она уже смотрела на проплывающий за окном Хуахин. После тишины ее виллы здесь кипела жизнь - проносились стайки байков, проезжали переполненные сонгтео с туристами, на верандах кафешек сидели улыбающиеся люди, кое-где дымились жаровни уличных торговцев.

Город жил, не замечая ее одиночества, как она того и хотела.

Поездка заняла у нее около трех часов, включая дорогу в обе стороны. Первым делом она отстояла очередь к мобильному оператору. Когда подошел ее черед, улыбчивый консультант попросил снять очки и бесйболку и замереть перед крохотной веб-камерой, как того требовали правила оформления сим-карты, - в этот момент она остро почувствовала себя беззащитной и обнаженной. Затем она выбрала простой, безликий смартфон. Ей не нужны были продвинутые камеры, чтобы снимать закаты и рассветы и рассылать друзьям-знакомым или выкладывать в социальных сетях - телефон предназначался лишь для вызова такси да оформления доставки.

Консультант вскрыла новенький гаджет, ловко вставила сим-карту, и предложила перенести информацию со старого телефона. Ольга отрицательно покачала головой.

Затем наступила очередь продуктов. Ольга планировала закупиться по-максимуму, чтобы как можно дольше не покидать своего убежища. На кассах «Лотуса» и экспатского «Вилла-Маркет», рассчитываясь, узнала, как оформлять доставку на дом. В огромном «Макро» она механически сбрасывала в тележку безликие полуфабрикаты, у которых прежде не было ни единого шанса оказаться в ее корзине. Раньше она любила готовить, но сейчас этот нехитрый набор продуктов, дополненный упаковками воды и яиц, предназначался только для того, чтобы поддерживать автономное существование как можно дольше.

Когда такси наконец затормозило у лобби, и персонал помог сначала перенести пакеты в гольфкар, а затем на виллу, Ольга чувствовала себя абсолютно выжатой. Из последних сил разобрала сумки, разложив покупки по местам, прилегла на кровать - и тут же провалилась в сон.

Спустя пару часов она открыла глаза, ежась от холода кондиционера, - за окнами царила плотная, кромешная тьма. Включив чайник, она сняла с кухонной полки кружку и вскрыла только что купленную упаковку пакетированного эрл грея. (Если бы ей, любительнице чайных церемоний и высокосортных китайских чаев, кто-то сказал, что она будет пить «чай» из пакетика, она бы не поверила). А пока вода закипала - подошла к выходу на террасу и приоткрыла дверь. Ее обдало густым и теплым воздухом, настоянным на ароматах франжипани, иланг-иланга, гардении и приправленным солоноватым дыханием моря.

Окна виллы напротив, точной копии той, где остановилась Ольга, светились мягким янтарным светом. Их разделяли метров двадцать идеального газона, несколько цветущих деревьев и невысокая, но густая живая изгородь из жасмина, что, впрочем, не мешало обзору.

«Такие похожие и одновременно такие разные, - подумала Ольга. Там, напротив, настоящий Дом - обжитой, уютный, полный жизни, с утопающей в цветах террасой. Его окна не были занавешены, и ей отлично было видно обстановку в гостиной.

«Там - Дом, а у меня - пристанище», - с грустью констатировала она.

В этот момент за ее спиной раздалось громкое хрипловатое «То-кей! То-кей!».

Ольга не испугалась, только чуть поежилась, она знала, что так кричат безобидные гекконы Токи. Один из них, видимо, пробрался в дом. И подумала, что чайник, наверное, уже закипел.

Она отступила в глубь комнаты, налила чашку горячего чая, вдохнув аромат бергамота, и вновь направилась к террасе. Но стоило ей потянуться к стеклянной двери, как она испуганно отшатнулась назад, едва не обжегшись кипятком. То, что она успела рассмотреть в освещенном окне напротив, заставило ее мгновенно спрятаться за штору. Сердце бешено заколотилось.

Глава 2

Ольга замерла, боясь выдать свое присутствие.

В глубине гостиной соседнего дома, где еще пару минут назад никого не было, в кресле сидела та самая дама с ресепшена. Кажется, ее зовут Элиз. На коленях у нее лежала раскрытая книга. Эта аристократичная европейка медленно перелистывала страницы, и в каждом ее движении было столько достоинства и покоя, - она казалась пришельцем из другого, идеального мира. Мира, где нет потерь и предательств, где люди понятия не имеют о бессоннице, не прячутся от действительности, где даже стареют красиво, не пытаясь обмануть ни себя, ни других.

В какой-то момент Элиз подняла голову от книги, и Ольге показалось, что прямой проницательный взгляд строгой соседки прорезал темноту ночи, а сама она поймана с поличным. Она вновь поспешно отшатнулась и только потом осознала, что так и стоит в оцепенении за шторой, прижимая к груди кружку с остывающим чаем. Эта надменная европейка одним своим присутствием вновь заставила ее почувствовать себя маленькой и еще более одинокой.

Передумав выходить на террасу, Ольга выпила свой чай в гостиной, рассеянно полистала телеканалы и отправилась в спальню. Свернулась калачиком на кровати, включила фоном какое-то шоу, попыталась сконцентрироваться на происходящем на экране, но то и дело проваливалась в тревожную дрему и вновь просыпалась.

Впрочем, назвать это сном было трудно. Скорее, она просто ненадолго ныряла в липкое забытье, а потом вновь всплывала на поверхность, прислушиваясь к собственным мыслям, болезненным воспоминаниям и страхам о будущем.

Из этого пограничного состояния ее вывели пронзительные птичьи крики за окном. Со времен отдыха на Пхукете она помнила, что так истошно вопит азиатский коэль. Значит, время к рассвету. И правда, часы показывали около пяти. Понимая, что уснуть уже не удастся - с каждой минутой неугомонная птица орала все громче и истеричнее, - Ольга умылась, надела купальник, шорты с майкой и отправилась встречать рассвет на берег моря.

На улице оказалось очень свежо, никакого намека на влажность, а в воздухе, несмотря на темень, было разлито абсолютное спокойствие. Найти дорожку к морю оказалось несложно, она петляла меж сонных соседних вилл, утопающих в зарослях бугенвиллий, и стройных рядов пальм, неспешно покачивающих своими верхушками.

Ольга шла - и мгла вокруг расступалась. «Вот бы и в жизни так», - горько усмехнувшись, подумала она. Когда вышла на берег - небо было чернильно-синим, все еще густым и тяжелым, но в нем уже прореживались первые предрассветные прожилки золотисто-розового цвета.

Широкая песчаная полоса простиралась на несколько километров влево и вправо. Вокруг не было ни души - лишь вдалеке чернели крохотные силуэты рыбаков, которые стояли по пояс в воде и методично закидывали сети в отступающее во время отлива море.

Впервые за последние недели Ольга ощутила подобие робкого и очень хрупкого умиротворения. Кажется, она не ошиблась с выбором убежища от вновь ощетинившегося мира.

Она скинула шорты и майку, бросив их на песке, и вошла в воду. Идти пришлось довольно долго: дно было пологим, песчаным, а само море – поначалу мелким. Наконец она смогла поплыть, удаляясь все дальше от берега, пока он не превратился в тонкую полоску. Там, на глубине, было очень тихо. Волны больше не шумели, а убаюкивающе покачивали ее тело на поверхности. Рядом, в поисках утреннего корма, сновали мелкие рыбешки. Ольга чувствовала их щекочущие прикосновения и наблюдала за тем, как плавно перетекают друг в друга небо и море.

Вернувшись на берег, легла прямо на песок и, раскинув руки в стороны, долго наблюдала за тем, как над головой лениво растекаются сочные акварельные мазки.

Прежде она никогда не позволила бы себе лежать не то что на голом песке - даже на пляжном полотенце: слишком хорошо помнила предупреждения о песчаных мухах, чьи укусы воспаляются и долго зудят. Теперь же ей было все равно, и, будто чувствуя это отчаянное безразличие, крошечные кровопийцы обходили ее стороной.

Наконец она встала, быстро окунулась в воду, чтобы смыть с себя налипший песок, и отправилась обратно в свое убежище.

Приняла душ, приготовила нехитрый завтрак и так же механически съела то, что положила на тарелку, не ощущая вкуса, - просто потому, что нужно было поддерживать силы.