Гарем Хюррем. Две реальности переплетаются

Глава II. «Мужчина, который дал мне землю»

Анна несколько недель искала землю на крымском побережье. Ей показывали ровные участки с проведёнными коммуникациями, новые коттеджные посёлки и удобные площадки возле дорог. Но всякий раз она чувствовала одно и то же: на этой земле можно было построить красивый дом, однако ни одно место не нуждалось именно в ней.

О заброшенной усадьбе Анна узнала случайно. Пожилой риелтор упомянул старый участок на склоне, который уже много лет не удавалось продать. Дорогу к нему размыло, сад одичал, а стоявшее там здание считалось непригодным для восстановления.

— Вам это место не подойдёт, — предупредил он. — От дома почти ничего не осталось.

Именно поэтому Анна попросила отвезти её туда.

Они поднялись по узкой дороге между скалами и остановились возле ржавых ворот. За ними начиналась заросшая тропа. Сухая трава доходила до колен, ветви старых плодовых деревьев переплетались над головой, а сквозь кусты проступали каменные террасы.

Само здание показалось не сразу.

Оно стояло на краю склона, наполовину скрытое плющом. Крыша восточного крыла обрушилась, окна были пусты, а по светлому фасаду тянулись глубокие трещины. На центральном фронтоне сохранился барельеф с изображением летящих птиц. Одно крыло дома ещё держалось, другое медленно сползало к морю.

Риелтор остался у ворот, но Анна пошла дальше.

Она вошла через дверь, сорванную с петель. Внутри пахло пылью, влажным камнем и полынью. Под ногами хрустело разбитое стекло. В бывшем зале уцелела широкая лестница, которая поднималась на второй этаж и обрывалась у разрушенной стены. Сквозь пролом было видно море.

Анна медленно прошла по комнатам. В одной она обнаружила выцветшую роспись с тюльпанами, в другой — круглый каменный бассейн, засыпанный листьями. В конце восточного коридора находилась заложенная арка. Когда Анна коснулась её, из-за стены донёсся тихий шорох, будто там просыпалась земля.

На мгновение ей привиделся восстановленный дом: светлые комнаты, открытые террасы, библиотека, сад и люди, приехавшие сюда, чтобы обрести себя. Ветер проходил сквозь распахнутые окна и наполнял всё здание живым дыханием.

— Здесь, — произнесла Анна.

Риелтор, всё-таки последовавший за ней, решил, что она говорит о найденной комнате.

— Что здесь?

— Здесь будет «Дом Ветров».

Он попытался объяснить, что восстановление обойдётся дороже нового строительства. Склон требовал укрепления, коммуникации находились далеко, а документы на землю были сложными. Анна выслушала его, но решения не изменила.

Она выбрала этот участок не вопреки старой усадьбе, а благодаря ей. Полуразрушенное строение уже обладало прошлым, которое не нужно было придумывать. Оно пережило своих хозяев, штормы и годы забвения, но продолжало стоять над морем.

Анне показалось, что они с домом похожи: оба сохранили фундамент, хотя часть прежней жизни уже невозможно было восстановить.

Через несколько месяцев земля и усадьба стали её. В первый вечер Анна поднялась на уцелевшую террасу и долго смотрела на море. Ветер бился в пустые окна, гудел в дымоходах и проходил по заброшенным комнатам, словно здание пыталось заговорить.

Тогда Анна поняла, откуда возьмётся название.

Она не станет сносить старую усадьбу и строить на её месте новую. Она укрепит фундамент, восстановит стены и сохранит следы времени.

Так полуразрушенный дом на крымском склоне получил вторую жизнь — и стал «Домом Ветров».

Встреча с архитектором

Селим приехал в «Дом Ветров» в тот час, когда тени кипарисов пересекали двор, будто трещины.

Анна увидела его из окна восточного крыла. Высокий мужчина в светлой рубашке вышел из машины, однако не направился к главному входу. Он остановился у подпорной стены, провёл ладонью по нагретому камню, посмотрел на склон, затем поднял глаза к верхним окнам.

Он не был похож на гостя.

Гости сначала видели дом. Селим увидел землю, на которой тот стоял.

Он обошёл усадьбу по кругу, задерживаясь у водостоков, трогая кладку и вдавливая носок ботинка в сухую почву. Несколько раз останавливался там, где под травой скрывались остатки старых террас. Анне показалось, что архитектор не изучает незнакомое место, а проверяет, насколько оно изменилось в его отсутствие.

Она спустилась во двор.

— Вы всегда входите в дом с задней стороны?

Мужчина повернулся.

Ему было около сорока пяти. Седина у висков не старила его, а придавала лицу законченность. Он смотрел спокойно, не торопясь улыбнуться. Так смотрят люди, привыкшие сначала определять ценность предмета, а уже потом решать, нравится ли он им.

— Я сначала должен понять, почему он ещё стоит, — ответил Селим. — Потом можно войти и познакомиться с хозяевами.

— С хозяйкой.

Его взгляд задержался на её лице.

На одно мгновение в нём исчезла профессиональная сдержанность. Селим будто увидел за её плечом что-то другое: не выгоревшую стену усадьбы, а пространство, открывшееся только ему.

— Александра, — произнёс он.

Анна не пошевелилась.

Ветер ударил ставней о стену.

— Вы ошиблись.

Селим моргнул, словно очнулся.

— Простите.

— Меня зовут Анна Роксолана.

— Я знаю. Ваше имя было в письме.

— Тогда почему вы назвали меня Александрой?

Он посмотрел на верхние окна.

— Не могу объяснить.

— Попробуйте.

— Когда я увидел вас, мне показалось, что это имя уже звучало здесь.

Анна почувствовала под рёбрами знакомый жар. Так начинались воспоминания: не с образа, а с узнавания, которому разум ещё не успевал придумать объяснение.

— Здесь раньше не было Александры.

Селим снова посмотрел на неё.

— Вы уверены?

Она не ответила.

Он первым отвёл взгляд и присел у основания стены. Вынул из земли сухой комок, растёр между пальцами.

— Верхний слой почти мёртвый, — сказал он. — Вода уходит слишком быстро. Корни не удерживают склон. Если осенью будут сильные ливни, восточное крыло может поползти к морю.

— Мне сказали, что достаточно укрепить стену.

— Стена треснула не потому, что состарилась. Она треснула потому, что земля под ней движется.

— Значит, вы сможете её остановить?

— Смогу.

Он сказал это без хвастовства. Как человек, для которого возможность подчинить движение земли была не чудом, а профессией.

Анна невольно улыбнулась:

— Вы быстро принимаете решения.

— Вы пригласили меня за этим.

— Я пригласила вас оценить состояние крыла.

— А я уже оценил.

Селим поднялся и стряхнул почву с ладони.

— Вам нужен не ремонт, Анна. Вам нужно владение.

Земля без имени

Они начали осмотр с нижней террасы.

Селим шёл впереди и рассказывал, где пройдут дренажные каналы, какие деревья следует убрать, а какие — сохранить. Он говорил о подпорных стенах, нагрузках и составе грунта. Однако за профессиональными словами Анна слышала нечто большее.

Он не предлагал ей залатать трещины.

Он предлагал остановить распад.

— Восточное крыло придётся частично разобрать, — сказал он.

— Нет.

— Я ещё не закончил.

— А я уже ответила.

Селим остановился.

— Некоторые стены не подлежат восстановлению.

— Тогда укрепите их.

— Это будет стоить дороже, чем новая кладка.

— Цена не имеет значения.

— Цена всегда имеет значение. Иначе вы позвали бы не инвестора, а реставратора.

Анна подошла ближе.

— В этих стенах находится память дома.

— Память находится в людях.

— Вы архитектор и действительно в это верите?

Его лицо едва заметно изменилось.

— Я верю, что разрушенная стена иногда должна упасть, чтобы не похоронить человека, который её охраняет.

Слова задели её слишком точно.

На мгновение перед Анной возникла другая стена — белая, прохладная, отделанная изразцами. За ней звучали женские голоса. Кто-то смеялся, кто-то молился, кто-то шептал её имя с ненавистью.

Хюррем.

Она вошла во дворец пленницей и очень скоро поняла: стены не просто защищают. Они распределяют власть. За одной дверью живут женщины, которых можно заменить. За другой — мать наследника. Ещё дальше находятся комнаты султана, куда не входят без приглашения.

Каждая дверь говорит человеку, кем ему позволено быть.

Хюррем захотела дверь, которую никто не сможет закрыть перед ней.

— Анна?

Она вернулась в настоящее.

Селим стоял рядом, но не прикасался к ней.

— Что вы сказали?

— Я спросил, хорошо ли вы себя чувствуете.

— Прекрасно.

— Вы побледнели.

— Это от ваших расчётов.

— Тогда впереди тяжёлая неделя.

Она пошла дальше, не дожидаясь его.

Вечером Селим разложил чертежи на длинном столе в библиотеке.

Он предложил укрепить склон, восстановить восточное крыло, вернуть старую систему террас и выкупить два соседних участка. На одном можно было разбить сад. На втором — построить жилые корпуса и зал для закрытых встреч.

— Сейчас ваш дом существует вопреки земле, — сказал он. — Я предлагаю сделать так, чтобы он существовал благодаря ей.

Анна медленно рассматривала план.

На бумаге «Дом Ветров» переставал быть одинокой усадьбой. Вокруг него возникали дорожки, сады, стены, гостевые дома. То, что она создала почти интуитивно, обретало форму.

— Международный центр, — продолжил Селим. — Резиденции, программы восстановления, конференции. У вас уже есть идея. Я дам ей территорию.

— Дадите?

Он встретил её взгляд.

— Найду землю, обеспечу финансирование и возьму строительство на себя.

Анна положила ладонь на чертёж.

Под пальцами находился будущий сад.

Ей показалось, что она касается не бумаги, а карты другого города.

Перед Хюррем тоже когда-то развернули план.

Она не умела читать архитектурные чертежи, но сразу узнала пустое место среди улиц. Там мог появиться комплекс, который будет носить её имя: мечеть, больница, кухня для бедных, школа, источник.

— Вы хотите, чтобы это построили для вас? — спросил Сулейман.

Хюррем опустила глаза.

Пленница должна была благодарить за украшение.

Любимая могла попросить покои.

Мать наследников — безопасность для детей.

Но женщина, желавшая остаться в истории, просила землю.

— Не для меня, государь, — ответила она. — Для тех, кто будет произносить ваше имя, получая хлеб.

Она сказала «ваше», хотя уже знала: люди запомнят и её имя.

Дар султана должен был стать основанием её собственной власти.

Анна убрала руку с чертежа.

— Что вы хотите взамен?

— Долю.

— Какую?

— Достаточную, чтобы отвечать за результат.

— Ответственность и власть — не одно и то же.

— В больших проектах одно без другого невозможно.

Селим раскрыл папку с документами.

— Здесь предварительные условия.

Анна не стала читать сразу.

— Вы подготовили договор до того, как увидели дом?

— Я подготовил возможную модель сотрудничества.

— Вы ещё не знали, захотите ли участвовать.

— Знал.

— Откуда?

Он посмотрел на неё с тем же необъяснимым узнаванием.

— Не знаю.

Дар султана

Ночью Анне снился сад, которого ещё не существовало.

Она шла между молодыми кипарисами. Земля была чёрной и влажной. На грядках цвели тюльпаны, хотя вокруг лежал снег.

В конце аллеи стоял Селим. На нём была не современная одежда, а длинный тёмный кафтан. Его лицо оставалось прежним, только взгляд казался старше.

Он держал на ладони горсть земли.

— Возьми, Александра.

Она протянула руки.

Земля посыпалась в её ладони и сразу стала золотом.

— Теперь это моё? — спросила она.

— Теперь ты моя, — ответил он.

Анна проснулась, стискивая простыню.

На пальцах осталась тёмная пыль.

Она включила свет. Пыль исчезла, но запах влажной земли остался.

Утром юрист Анны прислал замечания к договору. Внешне предложение Селима выглядело щедрым. Он брал на себя почти все финансовые риски. Однако три пункта меняли смысл соглашения.

Без его согласия Анна не могла продать землю, изменить назначение центра, пригласить другого инвестора или утвердить руководителя проекта. В случае финансовых трудностей управляющие полномочия переходили компании Селима.

Он предлагал ей империю.

Но ворота этой империи открывались его ключом.

Селим приехал около полудня. Анна ждала его в восточном крыле.

Через разбитую крышу падал свет. На полу лежали обломки штукатурки. Корни дикого винограда проникли между камнями и держали стену прочнее старого раствора.

Анна протянула ему договор.

— Вы не инвестируете в «Дом Ветров». Вы его покупаете.

Селим не стал изображать удивление.

— Я создаю структуру, способную пережить вас и меня.

— Под вашим контролем.

— Под контролем человека, который отвечает деньгами.

— А я чем отвечаю?

— Именем.

Анна рассмеялась.

— Моё имя должно стать вывеской на вашем здании?

— Ваше имя привлекает людей. Мои ресурсы дают им место, куда можно приехать. Это союз.

— Союз предполагает равенство.

— Нет. Союз предполагает взаимную необходимость.

Он говорил спокойно, но в его спокойствии уже проступала сила человека, привыкшего получать право последнего слова.

Анна вдруг снова увидела Сулеймана.

Не исторического правителя с миниатюры, а мужчину, протягивающего Хюррем документ о земле. Его подарок возвышал её над женщинами дворца. Давал доход, положение, имя, вписанное в камень.

Одновременно каждый камень напоминал, откуда пришёл дар.

Хюррем приняла его.

Она поклонилась.

А когда подняла голову, уже знала, как превратить дар султана в основание собственной власти.

Анна посмотрела на Селима.

— Вы считаете, что даёте мне то, чего у меня нет.

— Землю, которую без меня вы не сможете удержать.

— Именно.

— Это факт.

— Нет. Это ваш способ войти сюда как спаситель.

На его скулах обозначилось напряжение.

— Склон разрушается независимо от наших психологических интерпретаций.

— А договор независимо от состояния склона делает вас хозяином.

— Совладельцем.

— Хозяином решений.

Селим подошёл к трещине в стене и провёл по ней пальцами.

— Вам нравится власть, Анна. Почему вас оскорбляет, что она нравится и мне?

Она замолчала.

Он впервые увидел её точно.

Не духовную наставницу. Не хранительницу дома. Не женщину, нуждающуюся в помощи.

Правительницу без признанной территории.

— Меня оскорбляет не ваша власть, — ответила Анна. — А то, что мою вы считаете временной.

— Потому что сейчас она держится на харизме.

— Как и власть любого султана.

— Султанов защищали армии.

— До первого поражения.

Он повернулся к ней.

— Чего вы хотите?

— Чтобы вы дали форму тому, что я создала, но не присваивали содержание.

— А если ваша идея приведёт проект к гибели?

— Тогда вы должны будете убедить меня, а не заменить.

— Вы требуете права на ошибку за мои деньги.

— Я предлагаю вам право строить рядом со мной, а не поверх меня.

Ветер ворвался через оконный проём. Листы договора выскользнули из рук Селима и рассыпались по полу.

Один упал в грязь.

Анна наступила на него босой ногой.

В этот момент память открылась.

Женщина, вставшая рядом

Сулейман стоял перед окном, за которым темнел сад.

Хюррем ожидала у двери.

Ей было позволено войти, но не приблизиться. Во дворце расстояние между людьми измерялось не шагами, а положением.

На низком столе лежал свиток с печатью.

— Тебе отведут новые покои, — сказал султан. — И земли, доход с которых будет принадлежать тебе.

Хюррем склонилась.

— Благодарю, государь.

Он ждал, что она уйдёт.

Она осталась.

— Ты хочешь ещё что-то?

— Да.

В комнате стало тихо.

Просить после дарованной милости означало рисковать самой милостью.

— Говори.

— Я хочу знать границы земли.

Сулейман посмотрел на неё с удивлением.

— Зачем?

— Чтобы понимать, за что отвечаю.

— Это будут делать управляющие.

— Ваши управляющие?

— Разумеется.

Хюррем подошла к свитку, хотя её не приглашали.

— Тогда это останется вашей землёй, государь. А мне достанется только доход.

В его взгляде появился холод.

— Всё в этой империи принадлежит мне.

— Тогда ваш дар ничего не меняет.

Стражники за дверью не слышали этих слов, но Хюррем чувствовала их присутствие. Одним приказом Сулейман мог отнять покои, землю, будущее и жизнь.

Она боялась.

Однако страх больше не заставлял её отступать. Он становился почвой, в которую она вонзала корни.

— Что должно измениться? — спросил султан.

Хюррем подняла голову.

— Я.

Он подошёл ближе.

— Ты забываешь своё место.

— Нет. Я впервые прошу его определить.

Между ними оставался один шаг.

Если бы она сделала его сама, это выглядело бы дерзостью. Если бы отступила — признала бы себя просительницей.

Хюррем осталась на месте.

Сулейман преодолел расстояние первым.

— Ты хочешь встать рядом со мной?

— Я хочу не падать, когда вы уйдёте.

На его лице мелькнуло что-то похожее на гнев, затем — интерес.

Он понял: перед ним уже не женщина, которой достаточно быть выбранной. Хюррем хотела основания, не исчезающего вместе с любовью.

— Возьми землю, — сказал Сулейман. — Назначь своих управляющих. Строй.

Она поклонилась.

Но теперь её поклон означал не подчинение.

Он обозначал принятие союза.

В тот день Хюррем не получила равенства с султаном. В мире, где он был верховным правителем, такого равенства не существовало.

Она получила другое: признанное пространство собственной воли.

Именно с него началось её возвышение.

Чертёж без трона

Анна вернулась в восточное крыло.

Селим стоял напротив. Ветер гонял страницы по полу.

— Что с вами? — спросил он.

— Я вспомнила, почему нельзя благодарить за землю раньше, чем увидишь её границы.

Она подняла испачканный лист договора и порвала его надвое.

Селим не остановил её.

— В таком случае предложите свои условия.

Анна подошла к чертёжному столу и взяла карандаш.

Она провела линию вокруг главного дома.

— Эта территория не входит в залог.

Провела вторую линию вдоль восточного склона.

— Здесь создаётся отдельный фонд. Ни вы, ни я не сможем продать эту землю без согласия попечительского совета.

— Вы уже назначили совет?

— Назначу. И вы не получите в нём большинства.

— Тогда я не смогу гарантировать исполнение проекта.

— Сможете. Просто гарантия перестанет означать единоличную власть.

— Что ещё?

— Архитектурные решения — ваши. Смысл и программа дома — мои. Финансовые изменения утверждаем вместе.

— А если мы не договоримся?

— Строительство остановится.

— Это дорогое упрямство.

— Свобода вообще неудобна для инвесторов.

Селим взял другой карандаш и изменил линию на её схеме.

— Здесь ваша граница уничтожит нормальный подъезд.

Анна вернула линию назад.

— Тогда найдите другой путь.

— Он пройдёт через соседний участок.

— Вы хотели его выкупить.

— Это увеличит бюджет.

— Зато дорога не разрежет сад.

Они спорили до сумерек.

Каждая линия становилась вопросом власти. Где пройдёт стена? Кто получит ключи? Чьё решение окажется окончательным? Что будет носить имя Анны, а что — имя компании Селима?

Постепенно первоначальный план исчез под исправлениями. На его месте возник другой дом: менее удобный для инвестора, менее зависимый от личности Анны, более трудный и, возможно, более долговечный.

Селим долго рассматривал чертёж.

— Вы понимаете, что при таких условиях я не дарю вам землю?

— Наконец-то понимаете и вы.

Он поднял взгляд.

— Тогда что я вам даю?

— Возможность не бороться с землёй в одиночку.

— И этого достаточно?

— Для союза — да.

— А для вас?

Анна подошла ближе.

— Если вы хотите спросить, достаточно ли этого для любви, спрашивайте прямо.

Он не улыбнулся.

— Достаточно?

— Я ещё не знаю, что вы называете любовью.

— А вы?

Анна вспомнила Хюррем, неподвижно стоявшую перед султаном.

— Пространство, в котором никто не обязан становиться меньше, чтобы другой казался великим.

— Красивое определение.

— Оно вам не нравится?

— Оно не похоже на любовь. Оно похоже на договор.

— Иногда хороший договор честнее красивой клятвы.

Селим протянул ей руку.

Не сверху вниз.

Не требуя поцелуя или благодарности.

Ладонью вверх.

Анна вложила свою руку в его.

На этот раз между ними не было ни трона, ни ступеней.

Только земля под ногами.

Новый договор они подписали через три дня.

В нём не было ни слова о доверии, любви или памяти. Только точные формулировки, проценты и границы полномочий.

Земля и усадьба оставались собственностью Анны. Их нельзя было передать, заложить или включить в капитал совместного предприятия. Селим получал долю в новом проекте и право отвечать за строительство, но не мог единолично изменить назначение «Дома Ветров», отстранить его основательницу или принять управление под предлогом кризиса.