БЕЗВРЕМье: Анкеры молодости

Лира стояла в стороне, возле высокой колонны, чувствуя себя крошечной и одинокой в этом сияющем величии. Побледневшая Дария стала рядом, и больно сжала ее руку. Сестра шептала что-то успокаивающее, но сама нервно моргала.

– Спокойно, Лир, это недоразумение. Просто спросят о твоих глазах, ничего страшного, – но голос предательски дрогнул.

– Он вызвал меня для работы с Покровом, – уточнила Лира, перебирая пальцами край платья.

– Магистр никогда не говорит напрямую, – прикрыв веки, прошептала Дария. И тут магесса почувствовала на себе тяжелый взгляд. Кай, стоявший среди высших Хранителей, смотрел прямо на нее. В его светло-голубых глазах не было ни любопытства, ни угрозы. Она не успела ничего понять, Кай сразу отвел глаза. Дария наклонилась к сестре, но ее прервал резкий звук, распахивающейся двери.

Элай стремительно вошел в Зал и взглядом нашел Лиру. На лице мелькнуло облегчение, сменившееся настороженностью и холодной оценкой ситуации, когда он увидел ее напряженное лицо и властную фигуру Тадеуша рядом.

Маг сделал несколько спокойных, уверенных шагов вперед по ледяному полу. Глухой, размеренный стук его сапог прокатился по Залу. Воздух вокруг него искривлялся от сконцентрированной силы, а в глубине ярких аметистовых глаз плясали отсветы неукрощенной магии, готовой вырваться наружу.

– Магистр, объяснитесь, – коротко бросил Хранитель сквозь сжатые зубы. Слова прозвучали не как просьба, а как требование, облеченное в лед и сталь.

Тадеуш медленно повернулся к нему. Сцепил пальцы в замок, прежде чем ответить.

– Мисс Лира здесь как потенциальный ключ к пониманию трагической гибели нашей Хранительницы Алисы Келл и недавних искажений в стенах самого Криополя. – Он сделал паузу, давая словам осесть. – Нашим часовщикам, способным отматывать время назад, открылась ошеломляющая истина. У жертвы Хроноса, перед смертью, глаза стали абсолютно черными. – Хранители погрузились в напряженное молчание, их суровые лица стали еще более мрачными. – И теперь выясняется, что у сестры нашей уважаемой Дарии точно такая же особенность. От рождения. Возможно, сама природа этих глаз привлекает внимание Хроноса? Или, что еще тревожнее, является его следом.

В этот момент Лира почувствовала нечто: не холод Призрачного Замка и не тяжелое молчание магов – абсолютную пустоту. Воздух потерял вкус. Звуки приглушились. Свет, отраженный от ледяных стен, померк, стал плоским и безжизненным. Она невольно вскрикнула, прижав руки к вискам. Ее глаза расширились от ужаса, уловив то, что не видели другие: тени в углах Зала начали сгущаться, разрывая пространство, поглощая свет. Элай почувствовал это одновременно с ней. Знакомый, леденящий душу перекос в ткани реальности. Сильнее, чем в башне. Ближе. Маг резко развернулся, инстинктивно заслоняя Лиру собой. Его руки сжались в кулаки, тело напряглось.

– Он здесь! – крикнул Элай, и его голос, усиленный магией, гулко раскатился под сводами. – Все в круг! Защита!

Маги среагировали мгновенно, но было уже поздно. Пол посреди Зала Совета провалился, открывая зияющую пустоту. Воздух превратился в вязкую, ледяную смолу. Несколько магов, оказавшихся ближе всего к эпицентру, застыли на месте в немыслимых, мучительных позах. Их крики замерли на губах, превратившись в беззвучные клубы пара. Кожа начала приобретать зловещий полупрозрачный оттенок, как у Алисы перед гибелью. И из этой бездны поднялся Он. Хронос.

Не просто высокий, он казался бесконечным и заполнил собой все пространство. Плащ цвета абсолютной ночи струился вокруг него, как дым. Капюшон скрывал лицо, оставляя лишь пустоту – темную, глубокую. И из этой пустоты чувствовался яростный взгляд, лишенный всего человеческого. В длинной тонкой руке он держал не оружие, а искаженные песочные часы, внутри которых песок застыл в странных, угрожающих формах.

– Жалкие черви времени… – Голос Хроноса раздался внутри каждого, срезонировал в костях, отозвался в душе. – Сквозь толщу эпох я взирал на то, как вы, избранные, наделенные искрой Времени, растрачиваете ее на создание артефактов для тщеславных людишек. Но корень этого зла – не в них, а в вас, Хранители! Это вы, призванные блюсти равновесие, начали ковать эти проклятые анкеры молодости, подчиняясь жадному шепоту толпы. Вы явили им искушение, и они, как и любое неразумное дитя, начали рвать друг друга на части за желанную игрушку! – Хронос сделал шаг вперед. Пространство вокруг него вибрировало, покрываясь паутиной светящихся трещин. – Я терпел, пока вы учились… Но что я вижу теперь? Люди готовы продать честь, предать, убить за лишний миг сияния кожи. Отец, торгующий телом своей юной дочери, за жалкую горсть искаженных секунд. Сын, что отравил родную мать, чтобы вырвать вожделенный анкер из еще теплых рук. Анкер, подаренный его отцом! Вы более не Хранители – вы торговцы ядом тщеславия. Человечество готово заплатить любую цену за свою молодость, что ж теперь цену назначу я.

Его голова повернулась к Лире. Невидимые, но физически ощутимые ледяные иглы впились в нее. Девушка вскрикнула, почувствовав, как тело цепенеет изнутри, кровь замедляет бег.

– А ты… Аномалия. Твои глаза – врата в Истинную Тень. Они видят ту самую пустоту, что скрывается за пеленой реальности, которую я стерегу. Смертные не должны видеть этого. Ты даже не подозреваешь, что носишь в себе. Ты будешь… изъята. – Последнее слово Хроноса повисло в воздухе, как приговор.

Не говоря ни слова, Элай выпустил свою силу.