Слышать только тебя

Обращение к читателям

Дорогой читатель,

История Айрис Рид родилась из капель портлендского ливня, звенящей тишины пустых музыкальных классов и ломаных линий, которые оставляет после себя прошлое. Мне очень хотелось создать мир, в котором музыка - это не просто набор нот на бумаге, а осязаемая сила, способная лечить душу, кричать от боли и выжигать из памяти то, что хочется забыть навсегда.

Эта книга - о поиске себя, о хрупкости человеческих чувств и о том, что даже когда весь мир вокруг погружается во тьму, внутри нас всё ещё может звучать чистая, ни на что не похожая мелодия. Главное - иметь смелость её услышать.

Спасибо, что решились пройти этот путь вместе со мной и моими героями. Добро пожаловать в Сент-Джуд. И помните: в темноте кинозала вы никогда не бываете по-настоящему одни…

С искренней любовью и теплом,

Ваша Анна Шатц.

Плей-лист

Lindsey Stirling - Elements или Shatter Me

Agnes Obel - Familiar

Florence + The Machine - Heavy In Your Arms

The Neighbourhood - R.I.P. 2 My Youth

Arctic Monkeys - Do I Wanna Know?

Chase Atlantic - Swim

ZAYN - Dusk Till Dawn (feat. Sia)

Grandson - Blood // Water

Highly Suspect - My Name Is Human

Cigarettes After Sex - Apocalypse

Seafret - Atlantis

Billie Eilish - Six Feet Under

Woodkid - Run Boy Run

Lana Del Rey - Cruel World

The White Stripes - Seven Nation Army

Kaleo - Way Down We Go

Alt-J - Taro

Глава 1. Симфония Орегонского ливня

«И сидит, сидит зловещий Ворон чёрный, Ворон вещий,

С диких скал своих принёсший бури грозовой задор...» -

Эдгар Аллан По, «Ворон»

Мир звуков для меня всегда делился на «до» и «после».

До тринадцати лет он был предсказуемым, плотным и круглым. После - превратился в лоскутное одеяло, которое я каждый день сшивала заново. Слева - идеальный, кристальный абсолютный слух, способный уловить фальшивую четверть тона в третьей октаве. Справа - глухой, ватный туман, сквозь который пробивались лишь тяжёлые, вибрирующие басы и треск статики, если я забывала вовремя поменять батарейку в слуховом аппарате.

В репетиционном классе Университета Сент-Джуд пахло старым деревом, канифолью и влажной прохладой. Я провела смычком по струнам, извлекая затяжную, немного меланхоличную ноту. Левое ухо довольно зафиксировало чистую, глубокую си-минор. Правое - лишь едва уловило дрожь деки, плотно прижатой к моей ключице.

Взгляд случайно упал на настенные часы, и я едва не выронила смычок. Без пятнадцати восемь! Куратор курса строго предупредила на утреннем собрании: двери женского крыла общежития запираются ровно в восемь, а первокурсникам нарушать режим в первую же неделю семестра - прямой путь к унизительной и долгой отработке на университетской кухне.

- Чёрт, чёрт, чёрт, - забормотала я, лихорадочно укладывая инструмент в жёсткий бархатный футляр.

Защёлкнув металлические замки, я накинула массивный дождевик оверсайз и натянула глубокий, плотный капюшон, тщательно спрятав под него непослушные, влажные от портлендской сырости рыжие волосы. Капюшон тут же лишил меня последних крох правого слуха, с противным шорохом потеревшись тканью прямо об аппарат, но выбирать не приходилось - если намокнет чувствительная электроника, ремонт обойдется мне в трёхмесячную стипендию.

Выскочив из корпуса искусств, я сразу попала под ледяной душ. Портлендский пригород встретил меня кромешной, глухой темнотой и штормовым ветром. Дождь хлестал наотмашь, крупные капли больно колотили по лицу, а асфальт под ногами блестел, как чёрное зеркало, отражая далекие огни кампуса.

Прижав тяжелый футляр со скрипкой к груди, практически полностью спрятав его под полой дождевика, побежала. Я смотрела исключительно под ноги, молясь только о том, чтобы не поскользнуться на размокших осенних листьях и не разбить инструмент. Чтобы успеть, нужно было срезать путь через парковку у инженерного корпуса. Там вечно никого не было в такое время, и это казалось идеальным решением.

Ливень шумел в левом ухе, создавая плотный, усыпляющий бдительность белый шум. Ткань капюшона окончательно изолировала меня от внешнего мира.

Я была уже на середине парковки, когда темноту впереди внезапно разорвал яростный, ослепляющий луч галогеновой фары. Силуэт вылетел из-за глухого поворота здания настолько мгновенно, что мир вокруг просто перестал существовать. Фара ударила прямо по глазам, превращая летящие капли дождя в мириады сверкающих искр.

В ту же секунду до моего левого уха донесся утробный, оглушительный, почти звериный рев мотоциклетного мотора.

Визг тормозов разрезал барабанные перепонки.

Всё произошло в долю секунды, но время для меня словно растянулось, превратившись в замедленную съёмку. Огромный чёрный силуэт мотоцикла швырнуло боком на скользком, залитом водой асфальте. Я увидела, как его заднее колесо несёт юзом прямо на меня, выбивая из-под шин высокий, пенящийся шлейф грязной воды. От страха у меня перехватило дыхание. Тело сковал ледяной ступор - я не могла сделать ни шагу в сторону. Всё, что я успела - это инстинктивно развернуться спиной к надвигающейся махине, навалиться всем телом на футляр со скрипкой, защищая её собой, и зажмуриться.

Раздался оглушительный скрежет железа. Тяжёлая машина замерла буквально в полуметре от моих кроссовок, обдав мои джинсы до самых колен ледяным каскадом брызг. В воздухе мгновенно полыхнуло едким запахом палёной резины и бензина.

Наступила секунда звенящей, оглушительной тишины, нарушаемой только холостым, угрожающим рокотом мощного двигателя.

Я медленно открыла глаза и обернулась, ловя ртом воздух. Сердце колотилось где-то в районе горла, отдаваясь болезненными толчками в висках. Байкер резко заглушил мотор, с силой, со звучным щелчком откинул подножку и плавно, но стремительно соскочил с сиденья.

Парень был огромным. Но что пугало больше всего - в его движениях не было ни капли суеты. Только ленивая, опасная грация хищника, который взбешён, но полностью контролирует свою силу.

Он сдёрнул с головы чёрный шлем с рисунком ворона. Под светом тусклого, раскачивающегося от ветра фонаря мелькнули мокрые, облепившие лоб тёмные волосы, резкие, словно высеченные из камня черты лица и серебряное кольцо в левом ухе. На его шее, прямо над воротником куртки, хищно чернели замысловатые хвосты татуировок, уходящие куда-то под одежду.

Байкер сделал три размашистых шага ко мне, мгновенно сокращая дистанцию и вторгаясь в моё личное пространство. Его взгляд, тёмный, почти антрацитовый и абсолютно непроницаемый, заставил меня инстинктивно отступить на полшага назад, спиной к стене дождя.

- Я, конечно, слышал, что на факультете искусств учатся возвышенные натуры, - раздался его голос. Он не переходил на ультразвук, не орал как базарный торговец. Он говорил негромко, но этот низкий, бархатный баритон обладал такой леденящей, породистой тяжестью, что у меня перехватило дыхание. Это было грубо по смыслу, но пугающе красиво и весомо. - Но не думал, что вы настолько стремитесь слиться с вечностью.

Он сделал ещё один шаг, нависая надо мной, и в его голосе проступили опасные, бритвенно-острые нотки:

- Прыгать под колёса на мокром асфальте - это у вас новый вид перформанса? Или вы просто слепая? А может, вы окончательно глухая, раз не в состоянии услышать рёв пятисотфунтового мотора прямо перед своим носом?! У вас в башке вообще есть хоть какие-то зачатки инстинкта самосохранения, или там только опилки вместо мозгов?!

Каждое его слово, сочное и хлёсткое, должно было размазать меня. Но из-за того, что он стоял с моей «плохой», правой стороны, а вокруг завывал ветер, часть его тирады долетела до меня смазанным гулом. Чтобы чётко расслышать этого наглеца и защититься, я инстинктивно качнула головой, резким движением руки сбрасывая мокрый капюшон назад, и развернулась к нему левым, здоровым ухом.

Тяжёлые, намокшие рыжие пряди ярким пламенем поползли по моим плечам. И в этот самый момент тусклый свет фонаря чётко, бескомпромиссно выхватил небольшое аккуратное устройство, плотно сидящее за моей правой ушной раковиной.

Байкер резко замолчал. Изящное, полное ледяного презрения оскорбление, которое, кажется, уже готово было сорваться с его губ следующим выдохом, застряло в горле.

Он застыл, словно ему в грудь вонзили невидимый штык.

Лицо парня, до этого высокомерное и бледное от адреналина, стремительно потеряло последние краски, став землисто-серым. Взгляд тёмных глаз дико, почти панически метнулся от моих огненных волос к жёсткому футляру со скрипкой, который я всё ещё судорожно прижимала к себе, а затем намертво, парализованно прирос к слуховому аппарату. Пальцы, сжимавшие шлем, напряглись так, что кожа на костяшках побелела, а кожаная куртка на плечах натянулась. В его глазах промелькнуло что-то настолько пугающее и неуместное в этой ситуации - дикий, первобытный шок, паника и...

Будто он смотрел на призрака. На покойника, который только что восстал из могилы прямо перед ним и заговорил.

- Эй... - тихо позвала я, нахмурившись от этого странного, удушающего молчания.

Мой голос, показавшийся слишком тонким на фоне бури, наконец вернул его к реальности. Он резко, судорожно отшатнулся от меня, словно я была раскалённым железом или смертельным ядом, и его взгляд мгновенно закрылся, превратившись в две непроницаемые чёрные льдины.

Но во мне уже на полную мощность полыхнула ответная ярость. Слепая? Глухая? Как удобно у него получилось угадать. Гордость обожгла внутренности сильнее, чем страх перед его внушительными габаритами. Увидел аппарат и испугался? Решил, что перед ним жалкая дефективная дурочка, которую можно безнаказанно смешать с грязью? Ну уж нет.

- Извини, - сухо, ледяным тоном и максимально чётко отчеканила я, глядя ему прямо в потемневшие глаза. - Действительно, было слишком темно, и я не услышала твой байк. Но раз уж ты умеешь так красиво и пафосно складывать слова, то поучись такой же красивой езде. Тормоза свои проверь. Или зрение. А лучше - всё вместе.

Я поудобнее, демонстративно перехватила скрипку, развернулась на каблуках и, высоко подняв голову, зашагала прочь, оставляя его за спиной.

Я шла прямо к светящимся окнам общежития. Джинсы противно липли к бёдрам, в кроссовках хлюпала вода, спину жгло от его взгляда, но я заставила себя не оборачиваться.

И только на полпути, когда безумный прилив адреналина начал немного спадать, до меня наконец-то дошло в полной мере.

Чёрный «Харлей». Чёрная кожанка. Татуировки, поднимающиеся по шее. Серебряная серьга в левом ухе. И этот удушающий, парализующий, породистый голос.

О господи. У меня подкосились коленки.

Внутри всё мгновенно покрылось инеем, а ноги на секунду стали абсолютно ватными. Это был Дэмиан Кроу. Тот самый Кроу с третьего курса, о котором Хлоя с благоговейным ужасом и придыханием трещала в нашей комнате последние два дня. Опасный, неприкасаемый лидер местной байкерской тусовки, которого на кампусе Сент-Джуд боялись абсолютно все - от первокурсников до декана. Парень, который, по слухам, одним своим холодным словом мог уничтожить чью угодно репутацию, стереть человека в порошок и превратить его жизнь в ад.

И я только что не просто встала у него на пути. Я нахамила ему в лицо. Размазала его пафосную речь, прошлась по его эго и велела проверить зрение.

«Меня убьют», - обречённо подумала я, сильнее прижимая к себе скрипку и ускоряя шаг почти до бега. - «Он меня просто сожрёт и не заметит. После такого публичного - ладно, не публичного, но всё же - оскорбления он меня точно уничтожит. Из-под земли достанет».

Я буквально влетела в тёплый, ярко освещённый холл общежития, тяжело и со свистом дыша. Джинсы вымокли, сердце выбивало сумасшедший, рваный ритм. Я чудом выжила под колёсами его байка, но почему-то внутри росло липкое ощущение, что настоящая, смертоносная катастрофа для меня только что началась.

Двери блока № 312 захлопнулись за моей спиной с глухим стуком, отсекая и шум ского ливня, и леденящий ужас, который преследовал меня от самой парковки.

В комнате было тепло, пахло лавандовым освежителем и какао. На полу у входа мгновенно образовалась тёмная лужа - вода ручьями стекала с моего огромного дождевика. Нарушая все правила приличия, я сбросила хлюпающие кроссовки прямо посреди коридора и первым делом бросилась к столу. Дрожащими пальцами расстегнула замки футляра.

Скрипка была сухой. Слава богу. Капли дождя не добрались до полированного дерева. Я бережно закрыла крышку и только тогда позволила себе выдохнуть.

- Святые угодники, Рид, ты где топила титаники? - Хлоя высунулась из-за перегородки, держа в руке чашку.

Её безупречный блонд был собран в небрежный пучок, а на пушистом розовом свитере красовался след от шоколадной пасты. Хлоя была воплощением хаоса и жизни: будущий маркетолог, способная заболтать даже каменную статую.

Я ничего не ответила, потому что силы резко покинули меня. На ходу стягивая тяжёлый, насквозь промокший дождевик, я швырнула его прямо на линолеум. Следом туда же, в общую кучу, полетели облепившие ноги влажные джинсы и свитер. Остановившись перед зеркалом в ванной, я схватила полотенце и наклонилась над раковиной. Стоило запустить пальцы в волосы, как с рыжих волнистых прядей хлынули целые потоки холодной воды. Я принялась яростно выжимать их, глядя на своё бледное, усыпанное веснушками отражение. В зеленых глазах всё ещё стоял слепящий луч галогеновой фары.

- Хлоя, - крикнула я из ванной, перекрывая шум воды. - Тот парень, про которого ты жужжала последние два дня... Ну, Кроу. Который на чёрном байке и в татуировках. Напомни, как выглядит его шлем?

Из комнаты донёсся шорох перелистываемых страниц. Это Майя - наша третья соседка, будущий психолог - устроилась на кровати в обнимку с толстенным учебником.

- Матовый чёрный, с глухим зеркальным визором и рисунком ворона, - вместо Хлои спокойно отозвалась Майя. - А что?

Я вышла из ванной, заматывая мокрые волосы полотенцем на манер тюрбана, и натянула сухое домашнее худи оверсайз.

- То, что я только что нахамила ему на парковке у инженерного, - глухо произнесла я, опускаясь на свободный стул. - Он вылетел из-за угла на бешеной скорости, чуть не размазал меня по асфальту, облил грязью, а потом ещё и обвинил в том, что я слепая и глухая. Общался со мной со своим этим фирменным пафосом. Ну я и выдала ему... Чтобы проверил тормоза и зрение.

Хлоя, которая в этот момент делала глоток какао, поперхнулась и драматично закашлялась. Она резко села, растрёпанная и паникующая, глядя на меня со смесью восхищения и дикого ужаса.

- Ты сделала что? - Хлоя драматично упала спиной на гору декоративных подушек и закрыла лицо руками. - Айрис, скажи, что ты пошутила! Я ещё не успела пожить студенческой жизнью, я не хочу идти на твои похороны в первую же неделю семестра! Ты понимаешь, кому ты это сказала? Это же Дэмиан Кроу!

- Я знаю, поняла это, когда уже ушла, - я упрямо скрестила руки на груди. - Но хамить первый начал он. Почему я должна была молчать?

Майя медленно сняла очки, потёрла переносицу и посмотрела на меня так, словно я только что добровольно подписала контракт на отправку на убой.

- Потому что Кроу никого не прощает, Айрис, - тихо произнесла она, вернув очки на место. - Он держится особняком, у него своя закрытая банда байкеров, и переходить ему дорогу - очень плохая идея. Ты для него первокурсница-невидимка, а умудрилась при первой же встрече публично - ладно, один на один, но всё же - задеть его эго. Про него ходят слухи, от которых кровь стынет. Он общается так красиво и холодно, будто ты уже покойник, просто тебе забыли об этом сообщить.

Я вспомнила его бледное лицо, когда он увидел мой слуховой аппарат. То, как застряли слова у него в горле, когда мои рыжие волосы рассыпались по плечам. Мне по-прежнему казалось, что он просто опешил от моей инвалидности, как это часто бывало со здоровыми, заносчивыми парнями, которые привыкли видеть вокруг себя только идеальных кукол. Он точно видел меня впервые в жизни, в этом я была уверена. Тогда почему его взгляд показался мне таким диким? Словно он узнал во мне кого-то конкретного.

- Плевать, - буркнула я, забираясь под одеяло и подтягивая колени к груди. - Я приехала сюда учиться музыке, а не кланяться в ноги парням на мотоциклах. Портленд большой, кампус огромный. Если я буду умнее, мы больше никогда не пересечёмся.

Майя посмотрела на меня со смесью жалости и глубокого психологического интереса:

- Очень сомневаюсь, Айрис. Кроу не из тех, кто оставляет последнее слово за кем-то другим.

Глава 2. Свита ворона

На следующее утро Портленд смилостивился и выключил ливень, оставив после себя лишь густой, прижимающийся к земле туман и влажную прохладу. Кампус Сент-Джуд ожил: сотни студентов с кофейными стаканчиками спешили на лекции по мокрым аллеям.

Хлоя, завербовавшая меня в секту любителей арахисового латте, настойчиво тащила в «Red Cup» - самую популярную кофейню прямо у центральных ворот.

- Нам нужно реанимировать твои нервные клетки после вчерашнего, - щебетала она, распахивая стеклянную дверь, над которой весело звякнул колокольчик.

Внутри пахло жжёным сахаром, корицей и свежей выпечкой. Было шумно. Я сделала шаг в глубь зала и... замерла.

Они сидели в самом дальнем углу, на кожаных диванах под неоновой вывеской. Компания, которую невозможно было не заметить. Двое парней в массивных ботинках и байкерских жилетках поверх худи - один широкоплечий и молчаливый, как скала, второй - худее, весельчак, который что-то увлечённо рассказывал. И три девчонки модельной внешности, которые буквально облепили центральную фигуру этого стола.

Эта свита держалась так, словно весь остальной университет был лишь блеклой декорацией для их личного шоу. Две блондинки с идеальными укладками лениво потягивали матча-латте, а высокая брюнетка с точёными скулами и хищным разрезом глаз увлечённо что-то шептала на ухо парню, сидевшему в центре, лениво крутя на пальце прядь своих длинных тёмных волос.

Дэмиан Кроу.

Сегодня на нём не было куртки - только чёрная футболка, открывающая рельефные руки, полностью забитые тёмными татуировками. Дэмиан не смотрел на окруживших его девчонок. Он лениво листал какой-то чертёж на планшете, держа в зубах незажжённую сигарету. В его позе было столько вальяжной, опасной грации, что у меня против воли перехватило дыхание.

Я попыталась развернуться, чтобы уйти, но Хлоя уже успела громко крикнуть баристе наш заказ, привлекая к нам внимание.

Дэмиан медленно поднял голову. Его тёмные глаза безошибочно выхватили меня в толпе. На секунду в глубине его зрачков снова полыхнул тот самый пугающий, узнающий огонь из прошлой ночи. Но он мгновенно, за долю секунды, затушил его, вернув на лицо маску ледяного, высокомерного безразличия. Губы парня тронула едва заметная, циничная усмешка.

Он вынул сигарету изо рта и, не отводя от меня пристального взгляда, негромко, но так, что его голос пронзил гул кофейни, произнёс:

- Нейт, напомни мне купить новые зеркала на байк. А то в Сент-Джуд, кажется, завезли партию редких белок. Рыжие, пушистые, абсолютно глухие. Бегают по приборам, под колёса прыгают, а потом ещё и пищат что-то про тормоза.

Брюнетка на его диване мгновенно подхватила подачу. Она изящно прикрыла рот ладонью с безупречным маникюром и неприязненно, громко рассмеялась: - Ой, Дэмиан, брось. Какая белка? Обычная облезлая первокурсница. Слышала, у них на музыкальном это сейчас модно - строить из себя особенных, чтобы хоть как-то привлечь внимание нормальных парней. Даже если для этого нужно притвориться калекой.

Две другие девчонки дружно и противно захихикали, глядя на меня со смесью превосходства и брезгливости. Широкоплечий парень нахмурился и отвёл глаза, а Нейт как-то странно, сочувственно посмотрел на меня.

Вся кофейня плавно повернула головы в мою сторону. Хлоя рядом со мной затаила дыхание и, кажется, начала мысленно подбирать мне надгробие.

Мои щёки вспыхнули. Они решили устроить публичную казнь? Сделать из меня посмешище перед всем университетом просто потому, что вчера я не упала перед этим парнем на колени? Страх, который преследовал меня с утра, мгновенно испарился, уступая место чистой, обжигающей ярости.

Я сделала три шага вперёд, останавливаясь прямо напротив их столика. Наклонила голову чуть вбок, полностью проигнорировала его смеющуюся свиту и посмотрела Дэмиану в глаза.

- А тебе, Кроу, - мой голос прозвучал удивительно твёрдо и чисто, перекрывая шёпот в зале, - не мешало бы купить тормоза. И не только для своего байка, но и для своего языка. А то гонора много, а культуре вождения тебя, видимо, в твоём гнезде не научили. Раз уж ты такой зоркий, мог бы заметить, что парковка - это не гоночный трек для ущемлённого эго. А твоим… подругам я бы посоветовала поберечь голоса. Пригодится, когда будете кричать «вредные советы» кому-нибудь другому.

Две секунды в «Red Cup» стояла такая тишина, что было слышно, как капает конденсат из кондиционера. Брюнетка рядом с Дэмианом открыла рот от возмущения, готовая выдать новую порцию желчи, но Кроу резко поднял руку, останавливая её на полуслове. Он даже не взглянул на неё - его глаза по-прежнему были прикованы ко мне.

Дэмиан медленно отложил планшет на столик. Откинулся на спинку дивана, и его взгляд потемнел, превращаясь в грозовую тучу. Я ждала, что он ответит очередным красивым, ядовитым оскорблением, но он молчал. Он просто смотрел на меня - пристально, тяжело, словно пытался выжечь во мне дыру. И под этим слоем ледяной злости я на мгновение снова уловила ту странную, необъяснимую тоску, которой не могло быть у парня, видящего меня второй раз в жизни. В этом была какая-то жуткая, давящая тайна.

Наконец он встал. Медленно, во весь свой огромный рост, нависая надо мной как тёмная, непреклонная тень.

- Пойдём отсюда, белка, - тихо, но так, что у меня по спине пробежали мурашки, процедил он. - Нам нужно поговорить. Наедине.

Я не успела даже рот открыть, чтобы послать его к чёрту вместе с его приказами, как Дэмиан сделал стремительный шаг вперёд. Его забитая татуировками рука перехватила моё запястье.

Пальцы сомкнулись на моей коже как стальной капкан. Грубо, резко, ощутимо больно. Он дернул меня на себя, заставляя сделать шаг вперёд и чуть не сбив с ног.

- Эй! Отпусти! - выкрикнула я, пытаясь вырвать руку, но с таким же успехом можно было пытаться разорвать чугунные цепи.

- Дэмиан, ты куда? - удивлённо и капризно приподнялась на диване брюнетка, но Кроу даже не обернулся на её голос.

Он просто тащил меня за собой через весь зал, как упрямого упирающегося подростка. Из-за его широкого шага мне приходилось буквально бежать за ним, спотыкаясь о ножки стульев. Моё запястье горело от его хватки. Вся кофейня провожала нас ошеломлёнными взглядами; у стойки Хлоя застыла с зажатой в руке пластиковой картой, беззвучно шевеля губами от ужаса: «Беги… Айрис… Беги…»

Туман после душной кофейни показался ледяным компрессом. Он окутывал кампус, цеплялся за верхушки деревьев и превращал припаркованные автомобили в размытые серые тени. Дэмиан завернул за угол здания, в глухой, засаженный мокрым плющом тупик у пожарного выхода, где обычно никто не ходил.

Он остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину. Развернулся. Лицо - каменная маска, глаза - непроницаемая антрацитовая бездна.

- Ты совсем страх потеряла, как там тебя? - его голос прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в штормовом ливне. Это было пугающе красиво, хлёстко и изысканно грубо. - Вчерашнего урока на парковке тебе не хватило? Ты решила, что если у тебя есть скрипка и… - он запнулся, его взгляд на долю секунды мазнул по моему правому уху, но тут же вернулся к глазам, - и определённые смягчающие обстоятельства, то тебе дозволено открывать рот в моем присутствии?

Я не отвела взгляда.

- Смягчающие обстоятельства? - я спокойно, почти равнодушно приподняла брови, хотя сердце внутри выбивало сумасшедший чечетку. - Ты про мой слуховой аппарат, Кроу? О, не стесняйся, говори прямо. Вчера ты назвал меня глухой, сегодня твоя ручная банда развлекалась надо мной при всей кофейне. Так что изменилось здесь, без твоей группы поддержки? Решил лично объяснить первокурснице правила подчинения?

Лицо Дэмиана на мгновение дёрнулось, словно я ударила его хлыстом по живой ране. Ноздри гневно раздулись. Он шагнул ко мне так стремительно, что я упёрлась лопатками в сырую, покрытую плющом кирпичную стену корпуса. Он навис надо мной, полностью блокируя любые пути к отступлению. От него пахло дорогим парфюмом, мокрой кожей, сигаретным дымом и… чистым адреналином.