Драконий инстинкт

— Отличные новости, Корнелия!

Отец ворвался в мою комнату, как обычно громко распахнув дверь, — не человек, а снежный вихрь. Сильный, резкий и такой же безжалостный.

Я прекрасно знала, что при необходимости он принесёт в жертву и меня. Собственно, уже принёс, не пожалел. Единственный, кого всегда было жаль королю Ортруну Первому, — это его старший сын и мой брат, наследник престола принц Гейр. И то, мне кажется, только потому что Гейр — почти полная отцовская копия, что внешне, что по характеру. Такая же беспринципная, но улыбчивая сволочь.

— Я слушаю, отец, — откликнулась я смиренно, не поднимая головы от вышивания. Ненавижу вышивание, но оно всегда помогало мне сосредоточиться. Кроме того, девушка, занимающаяся рукоделием, чаще всего производит впечатление дурочки, особенно если она сидит с благодушным лицом и принцесса, как я.

— Сегодня утром я получил вестник от нашего посла в Эрдерии, — продолжал отец, усаживаясь за стол напротив меня. Я по-прежнему вышивала, стараясь не показывать, как замерло моё сердце.

Отец мечтал занять трон Эрдерии. Арнарийского ему было мало, он желал покорить ближайших соседей и объединить королевства. Эрдерия, будучи почти в три раза больше Арнарии и, соответственно, богаче, была лакомым кусочком. Возможно, слишком большим для короля Ортруна — не подавиться бы.

Однако пока всё шло вполне успешно, наследные принцы соседей заглатывали наживку одну за другой и действовали ровно так, как и планировал отец.

И я была бы не против — пусть его величество развлекается за чужой счёт и делает что хочет, — если бы в своих планах он не собирался использовать меня.

— Да, ты правильно поняла, моя крошка, — расхохотался Ортрун и, перегнувшись через стол, потрепал меня по щеке. — Рейгард потерял крылья и теперь не может претендовать на престол! Себастьян наш! Точнее, твой. И он обещал приехать в Арнарию на праздник первоцветов!

Ужасные новости. Просто кошмарные, по правде говоря.

Я так надеялась, что у отца ничего не выйдет и я буду избавлена хотя бы от этой проблемы! Его высочество Себастьян в мои планы никак не вписывался. У меня и без него достаточно противников — переиграть Ортруна и Гейра будет непросто, первый советник тоже добавит проблем, однако я знала, чего ожидать от них. А вот эрдерийского принца я видела лишь пару раз в жизни и понятия не имела, на что он способен.

Как говорила мама: «Лучше знакомое зло, чем незнакомое», и только теперь я по-настоящему поняла, что она имела в виду. Себастьян был для меня незнакомым злом… А в добро, кстати, я вовсе давно не верила.

— Посмотри на меня, крошка, — произнёс отец, и его голос завибрировал от хорошо известной мне магии внушения. Я послушно подняла глаза и сфокусировалась на носу короля, привычно приоткрывая рот и делая глуповатое лицо. — Ты будешь с ним мила и ласкова. Помни, Корнелия: ты хочешь его, очень сильно хочешь. — Низ живота после этих слов сразу скрутило желанием. — Ты будешь добиваться Себастьяна и провоцировать его на совместный полёт. Ты хочешь забеременеть от него. Да, Корнелия?

— Да, отец, — эхом повторила я, не моргая.

— Повтори.

Я послушно повторила, и король, напоследок ещё раз потрепав меня по щеке, будто послушную собачку, вышел из покоев, оставив меня одну.

Я посмотрела ему вслед, зажмурилась и почти неслышно пробормотала:

— Гореть тебе в Вечном Пламени, твоё величество!

Вытащила иглу из вышивания и что было силы воткнула её в безымянный палец.

*

Дорогие читатели, добро пожаловать в историю Себастьяна! Кто верит в мои авторские возможности - ставьте, пожалуйста, звёздочки (не тут, а справа от аннотации). Покормите муза :)

Глава первая. Жених

Лия

Три месяца спустя

В зеркале отражалась такая красавица, что аж глазам было больно. Моим, разумеется, — остальные присутствующие в комнате громко охали и восхищённо вздыхали, любуясь на результаты своих многочасовых трудов.

— Красивее вас в королевстве нет, ваше высочество! — заявила Симия, моя старшая камеристка. Остальные горничные её безоговорочно слушались и смотрели ей в рот. Я тоже старалась смотреть именно туда, но мне периодически мешал это делать внушительный бюст Симии, который порой был словно везде и колыхался перед моим носом, как желе на тарелке. — Вы прекрасны! Не зря в газетах вас называют Солнечной Феей.

О да, Солнечная Фея, как я могла забыть. Прозвище, которое придумал Гейр, и оно замечательно отозвалось и газетчикам, и народу. Не знаю уж, по какой причине, но я на самом деле была популярна и у драконов, и у обычных людей. Точнее, не я, а Солнечная Фея.

— Спасибо, Симия, — откликнулась я тонким голоском. Он у меня в принципе звонкий и прозрачный, но я умела усиливать это впечатление невесомости. Самой мне казалось, что так я выгляжу ещё глупее, чем обычно, но добиваться своего получалось проще. — Вы мастерица.

— Его высочество Себастьян оценит, — выдохнула одна из служанок, умилительно складывая ладошки на груди, и я едва уловимо кивнула — конечно, сложно не оценить подобное непотребство. Я никогда так не одевалась, и теперь мне каждую секунду хотелось набросить на плечи шаль, а ещё лучше надеть зимнее пальто — и неважно, что на дворе тёплый март.

Платье было сшито из тончайшей полупрозрачной ткани молочно-белого оттенка и оттеняло мою кожу так, что она казалась на самом деле полной солнечного света. Ткань шла петлёй через шею, вызывая ассоциацию с ошейником, намёком покрывала холмики острых грудей, толком не скрывая очертания сосков — если приглядеться, даже был виден их цвет, — а затем спускалось вниз, к ногам. Но стоило мне шевельнуться, как выяснялось, что у юбки с двух сторон разрезы почти до талии. Про спину молчу — естественно, она была голой до самого копчика.

Спасало только то, что король Ортрун велел распустить мои волосы, а они длиной до пят. Золотые, густые, вьющиеся — чистейшее золото, как писали в газетах. Глаза — вечное небо, губы — алые розы, румянец на щеках — словно рассветные лучи солнца, руки — гибкие ивовые ветви, талия — как у прекраснейшей из скрипок. Уверена, половину эпитетов я забыла, но суть та же.

Всё это не раз зачитывал мне Гейр, хохоча и напутывая мои волосы себе на руку, словно вожжи или поводок.

Да, я утешала себя тем, что смогу закрыться собственной шевелюрой. И, пожалуй, волосы были сейчас единственным, что мне по-настоящему нравилось в зеркале, потому что только они и были настоящими. И живые цветы, вплетённые в причёску, смотрелись завораживающе.

К сожалению, цветы были необычными, но знали об этом немногие. Симия знала, поэтому зорко следила за тем, чтобы ко мне не приближались мужчины, даже гвардейцы. Отец выращивал эти цветочки несколько лет — белые и кажущиеся невинными, на самом деле они, распространяя вокруг себя сладковатый запах, вызывали вполне определённые желания.

Да, отцу было необходимо заставить Себастьяна испытывать ко мне эти желания, но я не собиралась мириться. Главное — чтобы Симия и остальные служанки сейчас оставили меня одну…

— Ваше высочество, ваш жених уже прибыл, — сказала Симия, заискивающе улыбаясь. — Вы готовы, так что можем идти.

— Оставьте меня на минуту, пожалуйста, — попросила я тем самым хрустальным голоском. — Я хочу помолиться Вечному Пламени. Сегодня очень важный день для меня… Я волнуюсь…

— Да, конечно, конечно, — тут же закивала камеристка и шикнула на остальных служанок: — Пойдёмте, девочки! Оставим её высочество на пять минут.

Пять минут! Больше мне и не надо.

Дождавшись, пока все слуги выйдут, я метнулась к комоду, где хранила материалы для вышивания и прочего рукоделья. Распахнула нижний ящик, достала оттуда то, что старательно готовила всю последнюю неделю — с тех пор, как узнала о планах отца использовать цветы филиции, — и подошла к зеркалу.

Несколько ловких движений — и все до единого цветки были сорваны, а на их месте оказались те, что я сшила сама из ткани. Я закрепила их, стараясь, чтобы всё выглядело так же, как и раньше, а затем побрызгала духами, которые стащила из парфюмерной королевы Амелии, жены моего отца. Третьей по счёту жены. Она любила разные туалетные воды и даже создавала их сама, создала и этот запах, напоминающий аромат филиций, — спасибо ей за это.

Оставалось убрать улики, и я, завернув цветы в бумагу, запихнула свёрток обратно в комод.

Почти тут же дверь открылась, в комнату вновь зашла Симия, и я встретила её привычно благодушно-наивной улыбкой, с помощью которой давно убеждала всех окружающих в том, что ничего не понимаю в происходящем.

Что взять с Солнечной Феи? Её удел — подчиняться, слушаться и наслаждаться своим положением.

Но и то, и другое, и третье у меня всегда плохо получалось.

Его высочество Себастьяна я впервые увидела, когда мне было семь, а ему двенадцать. Он приезжал вместе с отцом и старшим братом на праздник, который в Арнарии называют Равноденствием, а в Эрдерии Днём середины года — в этот день варят хмельной напиток пунш из разных ягод, пьют его и много пляшут. Но все развлечения для взрослых, а меня привели в дворцовый парк просто так, быстро показать гостям — и сразу отправить в свою комнату.

Себастьян был выше меня почти на голову, и на его затылке забавно топорщилась одна прядь, поднимаясь вверх, как гребень у петуха. Это всё, что я помню о нём, — нам в тот день так и не довелось поговорить. Хотя нет, вру — я хорошо запомнила цвет его волос. В отличие от моих — светло-золотых, — у Себастьяна они серебристые.

В следующий раз я виделась с ним почти год назад — через некоторое время после того, как мне исполнилось семнадцать и по нашим законам я стала совершеннолетней, что означало возможность заключения помолвки, чем мой отец и воспользовался.

В Арнарии, в отличие от Эрдерии, приняты договорные браки. Не знаю, насколько это эффективно, — не мне судить. Но многие считают, что чем сильнее драконы, вступающие в брак, тем более сильным будет их потомство. История имеет примеры, подтверждающие эту теорию, но и опровергающие её тоже имеются. Вроде как считается, что я её опровергаю — моя мать была сильной драконицей, а я родилась слабенькой. Я с этим утверждением не согласна, но своё мнение не афиширую — себе дороже. Всегда полезно, когда тебя недооценивают. Если бы мачеха знала, сколько всего я умыкнула из её покоев, она бы наверняка защитила их получше, но, пока она уверена, что я — глупая фея, она этого не делает.

В общем, король Ортрун заключил с Себастьяном договор о помолвке. Моего мнения никто не спрашивал, но даже если бы спросил — я не могла выдать себя и сказать, что эрдерийский принц мне нужен примерно так же, как блохи в волосах. О нет, я никогда не возражала. Возражающие обычно имеют свою волю, а Ортрун и особенно Гейр должны быть убеждены, что у меня её нет.

Себастьян незадолго до помолвки лишился невесты, и мне было его немного жаль, тем более что он и не подозревал, как много усилий потратил мой отец, проворачивая эту авантюру. В итоге несчастная девушка и один молодой дракон уверились в том, что любят друг друга, она объявила об этом Себастьяну — и путь был расчищен. Наследного принца пригласили во дворец, король предложил ему жениться на мне и при помощи ментальной магии продавил согласие.

Я не верила, что Себастьян ни о чём не догадается впоследствии. В тот день отец застал его врасплох, ещё и в нестабильном эмоциональном состоянии. Я была уверена: когда принц опомнится, он потребует расторжения помолвки, плюнув на политические последствия. Отец готовил рычаги давления в том случае, если это всё же случится — но Себастьян ничего подобного не сделал. Более того, согласился приехать в Арнарию на праздник первоцветов и подтвердить брачные намерения. Звучало это ужасно, но на деле речь шла об обычном общении — на протяжении двух недель мы с Себастьяном должны узнавать друг друга лучше и пройти специальный ритуал, который позволил бы готовиться к свадьбе. Отец уже предвкушал свадебную церемонию и даже приказал королеве Амелии начинать работу над эскизом моего платья, которое должно затмить красотой все прочие свадебные платья арнарийских принцесс.

Я прекрасно понимала, что обязана совершить побег в этот период. После свадьбы где бы я ни была — Себастьян найдёт меня благодаря пресловутому драконьему инстинкту. Сейчас это могли сделать лишь отец и брат — точнее, они так думали, но я-то знала, что у них ничего не выйдет.

Осталось только хорошенько подготовиться. Дождаться отъезда Себастьяна — и бежать.

Я мечтала об этом с тех пор, как умерла мама, и не собиралась позволять никому нарушать мои планы. Даже эрдерийскому принцу, будь он неладен!

Себастьян

— Не нравится мне всё это, — пол-утра бормотал Дарел аль Кастилио, глава личной службы безопасности наследного принца. — Любишь ты рисковать, Ян…

— Я ведь тысячу раз объяснял — Ортрун не станет меня убивать, — возвёл глаза к потолку Себастьян, перебирая напоследок бумаги на столе. Он собирался переноситься в Арнарию на две недели — значит, надо закончить дела. Конечно, пока его не будет, всем займётся Рейгард, но в эффективности Себастьян сомневался — у его брата сейчас были другие интересы, вовсе не государственные. Аделина, жена Рейгарда, недавно забеременела и теперь ловила все прелести вынашивания маленького дракончика. Первая беременность, по её словам, проходила гораздо легче.

— Убивать не будет, — проворчал Дарел. — Но тебя всеми силами будут очаровывать, чтобы ты скорее женился на принцессе Корнелии.

— Это безусловно. Однако повлиять на меня ментально теперь невозможно, мы с Линой сделали отличный амулет, я тебе говорил. Зря волнуешься.

— А зелья, травки в чай подходящие…

— У всего этого слабый эффект, — отмахнулся Себастьян. — Приворот эффективен лишь ментальный, остальное — так, драконам на смех.

— Ты очень самонадеян, — покачал головой Дарел. — И зря. Ортрун — хитрый жук, хотя скорее даже змея, ядовитая и очень опасная. Он уже переиграл тебя, и не единожды. Из-за него ты потерял Эмилию…

Себастьян поморщился — он не любил вспоминать бывшую невесту, и не только потому, что никому не может быть приятно думать о том, как его провели вокруг пальца. Даже придумав вместе с братом и его женой способ снятия ментального влияния королевской семьи аль Анарио, Себастьян не стал убирать это влияние с Эмилии. Представил, что она будет чувствовать, когда поймёт, что её влюблённость в нынешнего мужа наведённая, и решил оставить всё как есть. Тем более что вмешательство в состояние бывшей невесты не может пройти незамеченным для Ортруна. А Себастьян хотел, чтобы арнарийский король как можно дольше думал, что жених его дочери ни о чём не догадывается.

— …И из-за него Рейгард лишился крыльев и больше не может претендовать на престол, — продолжал Дарел. — А ты, вместо того, чтобы использовать имеющиеся у тебя доказательства против семейства аль Анарио, решил поиграть в поддавки. До сих пор удивляюсь, как тебе это позволил его величество Кариот.

Отец Себастьяна на самом деле был не в восторге, однако и он, и королева считали, что их сыновья уже выросли и сами вольны принимать решения. Впрочем, было и другое рассуждение.

— Если честно, я думаю, отказ от помолвки не поможет, а лишь усугубит ситуацию, — сказал однажды его величество. — Ортрун не отступится. Если бы он потерпел неудачу сразу — это одно, но долгое время его планы в точности исполнялись. Подобное развращает. Сейчас, когда он уже почти у цели, Ортрун от своих грандиозных замыслов не откажется, что бы ни случилось. И лучше хотя бы примерно представлять, что произойдёт дальше, чем пускать всё на самотёк.

Себастьян был согласен с отцом. Что придёт в голову Ортруну в случае разрыва помолвки — одному Пламени известно. В настоящее время его планы на будущее были понятны — женить Себастьяна на Корнелии, дождаться её беременности, а лучше даже рождения сильного дракона, и убить мешающего зятя. Таким образом Корнелия станет регентом при будущем короле. Амбициозно и вполне осуществимо — хотя бы в этом Дарел прав.

Однако во время последнего отбора, на котором королевская семья аль Эрдерио искала Рейгарду жену, а заодно и способ снять проклятье, полученное старшим наследником пять лет назад по воле Ортруна, Себастьян всё больше думал о том, что принцесса Корнелия тоже может быть пешкой в большой игре короля соседней страны. Зачаровывать собственную дочь, чтобы добиться цели, — что может быть циничнее?

По крайней мере, Себастьян надеялся, что наивная и милая мышка Корнелия ни при чём — иначе будет обидно и её отправлять вслед за отцом.

Конечно, то, что говорил Дарел, имело определённый смысл — Себастьян не был дураком и понимал, что опасения друга и безопасника справедливы. И тем не менее не собирался отказываться от планов. Он уже рискнул с проклятьем Рейгарда и выиграл — возможно, ему повезёт ещё раз?

— Собирай гвардейцев и остальное сопровождение, — приказал наследник, поднимаясь из-за стола. — Я обещал Ортруну прибыть к двум часам дня. У нас почти четыре, в Арнарии скоро будет два. Пора переноситься к соседям.

— Переодеваться не будешь? — поинтересовался Дарел, оглядывая совсем не праздничную одежду Себастьяна. — Ты в этом обычно работаешь. Для приёмов не очень подходит.

— А сегодня будет и не приём, а обед в кругу семьи. Забавно, правда? Интересно, почему Ортрун захотел именно так. Большой приём в мою честь завтра, а сегодня «тихий семейный день», как он написал в письме.

— Не нравится мне всё это… — произнёс Дарел, и Себастьян засмеялся.

— Я уже это слышал, дружище.

Проходя мимо зеркала, наследник на мгновение остановился и оглядел себя. Тёмно-синие брюки, чёрные сапоги, в тон брюкам камзол с ненавязчивой вышивкой серебряной нитью, которая поблёскивала при движении. Широкий пояс из светло-серой ткани, тоже с вышивкой, подчёркивал талию, белая рубашка почти кокетливо выглядывала из-под застёгнутого на все пуговицы камзола — и Себастьян, посмотрев на одну из этих пуговиц, улыбнулся, неожиданно вспомнив, как впервые увидел принцессу Корнелию.

Они с отцом и Рейгардом тогда прибыли в Арнарию на праздник Дня середины года — летнее торжество, когда чествуются все времена года, благословение на будущее. Себастьян тогда сбежал от брата и гувернёра и спрятался в саду на дереве, захватив с собой интереснейшую книгу про приключения морских пиратов — мифических разбойников, которых никто никогда не видел, но истории про них были популярны у детей, — и как раз собирался расположиться на широкой и толстой ветви поудобнее, когда ближайшая балконная дверь распахнулась и на узкий витой балкончик вышла маленькая девочка.

Она была столь красива, что Себастьян чуть не свалился с дерева. Открыл рот и глупо распахнул глаза, глядя на чудное видение. Он бы не удивился, если бы у этой девочки в те мгновения возникли крылья за спиной, как у бабочки или феи, — настолько она была похожа на волшебное существо из легенд. Светлая кожа, словно светящаяся изнутри, скульптурные черты лица, большие ярко-синие глаза, но самое главное — волосы! Распущенные и цветом напоминающие солнце, они мягкими волнами спадали почти до пят.

«Мне кажется, наверное, — подумал Себастьян, быстро моргая. — Не бывает таких прекрасных девчонок!»

Но потом видение тихонько засвистело, и принц понял, что девочка настоящая, не фея — разве же феи свистят?

Между тем незнакомка протянула руку, и на ладонь ей сел… чёрный ворон, что было ещё удивительнее, чем волосы девочки. Самая капризная, но и самая умная из птиц, считавшаяся неприручаемой.

— Стащила тебе с кухни, — шёпотом сказала златовласка. — Отличное пшено! Ешь скорее, пока меня не хватились.

Ворон проворно работал клювом, девочка глядела на него с умилением, а Себастьян с восхищением глядел на неё. Надо же — приручила чёрного ворона! И как у неё это получилось?

Птица доела и, по-видимому решив, что зерна было маловато, клюнула девочку куда-то в грудь.

— Ай! — засмеялась златовласка. — Перестань, Рюдзин! А то оторвёшь пуговицу, как в прошлый раз, и гувернантка меня больше одну не оставит. Всё, лети!

Девочка взмахнула рукой, и ворон, громко каркнув, на самом деле улетел. Незнакомка улыбнулась, подобрала юбку небесно-голубого платья и юркнула обратно в помещение.

Тем же вечером Себастьян узнал, что видел на балконе принцессу Корнелию, семилетнюю дочь короля Ортруна, год назад потерявшую мать. Хотел к ней подойти, но его кто-то отвлёк, а затем девочку увели, и больше Себастьян с ней не встречался.

Оказавшись в королевском дворце Арнарии — драконы всех королевств традиционно называют такие дворцы Логовом, — спустя много лет, наследник глазам не поверил, увидев вместо живой и непосредственной девочки боязливую глуповатую куколку. Да, очень красивую и по-прежнему златовласку, но тем не менее — принцесса Корнелия показалась Себастьяну другим человеком в их вторую встречу.

Поэтому он предполагал, что король Ортрун влияет в том числе и на свою дочь, а значит, её необходимо вернуть.

Десять гвардейцев, камердинер и Дарел, который играл роль личного секретаря Себастьяна, — вот и вся компания для визита к соседям. И то наследник думал сократить гвардию хотя бы вдвое, но Дарел настоял именно на таком составе, заявив, что на безопасности не экономят.

— Надо было тебе служанку взять хотя бы одну, — пошутил аль Кастилио, когда весь их отряд двигался к портальной комнате, чтобы отправиться в Арнарию. — А то сугубо мужской коллектив, скучно.

— В таком случае нужно было брать двенадцать служанок — по одной на каждого из вас, — пошутил Себастьян, хмыкнув. — За единственную вы же передерётесь.

— Трое гвардейцев и камердинер женаты, так что…

— Тогда восемь. Но тоже многовато. Мне за глаза хватит одной Корнелии. Уверен, Ортрун будет предпринимать что-нибудь, дабы мы с ней поскорее оказались в одной постели. Интересно, что именно.

— Мне совсем неинтересно, — скептически пробормотал Дарел — тот ещё зануда, педант и перестраховщик, но именно это пару раз спасало Себастьяна от необдуманных поступков, которые имели бы серьёзные последствия. Например, именно благодаря Дарелу наследник, поняв, что у него увели невесту при помощи ментальной магии, не полетел бить клыкастую морду Ортруну — наплевав на доказательства. Точнее, на их полнейшее отсутствие.

По ту сторону портала делегацию уже ждали. Сам король, королева, наследный принц Гейр, которого Себастьян всегда терпеть не мог и считал самым скользким и гнусным из всего семейства аль Анарио, и первый советник Ортруна — Кайд аль Ламио. Высоченный, длинный, смуглый и остроносый, он напоминал Себастьяну ворона. Впрочем, настоящие вороны намного милее — Кайд же всегда казался наследнику драконом себе на уме. Но Ортруну служил верно, а ещё, по слухам, был влюблён в Корнелию. Однако рассказывающий эту сплетню Дарел честно признался, что в принцессу влюблено полстраны, и не факт, что это имеет значение.

Но, может, и имеет.

— Добро пожаловать, ваше высочество, — с широкой улыбкой воскликнул Ортрун. В отличие от своего черноволосого советника, не менее высокий Ортрун был похож на льва, и даже грива имелась — густые светлые волосы до лопаток обрамляли лицо, будто лепестки у подсолнуха, а подбородок был скрыт бородой до груди. — Мы вас очень ждали! Особенно Корнелия. Она только о вас и говорит в последние дни.

Поймав скептический взгляд Кайда аль Ламио, направленный на короля, Себастьян мысленно усмехнулся — видимо, Ортрун безбожно врал, и советник это прекрасно знал.

— У неё такое платье! — восторженно выдохнула королева Амелия, третья жена Ортруна, так и не подарившая ему ни одного ребёнка, высокая рыжеволосая женщина с зелёными глазами. — Я сама делала эскиз, а главный портной шил. Сейчас увидите! Вы ведь голодны?

— Здравствуйте, ваши величества, — чуть склонил голову Себастьян. — Да, по правде говоря, я почти не завтракал. И Корнелию буду рад видеть, тем более в платье. Хотя мне всегда больше нравилось, как выглядят девушки вовсе без одежды.