- -
- 100%
- +
— Да дура потому что, — вздохнула Инна Васильевна, отпивая из бокала. — Эх, вкусное… Был у меня ухажёр, да ещё какой. Настоящий мужчина. По всем правилам обхаживал, жениться хотел… Но я, понимаешь, в то время была двадцатилетней дурочкой, и мне казалось, что тридцатипятилетний мужик — это почти старик. Сейчас смешно… В общем, отказала я ему, нехорошо так отказала, унизила даже, опозорила. Обидела его крепко, и он ушёл. Потом я опомнилась, да и заскучала по нему, попыталась всё исправить, прощения просила, но бесполезно. Он в итоге в другой город переехал по работе, диссертацию защитил, сначала кандидатскую, затем докторскую. Женился, двоих детей родил. Короче говоря, всё у него в жизни сложилось. В отличие от меня.
Инна Васильевна поставила бокал на стол и взяла маленький кусочек сыра. Говорила она спокойно, даже не горько. Так обычно говорят люди, давно переболевшие своим несчастьем и смирившиеся с ним.
— Но неужели после него никого не было? — осторожно спросила Ксюша.
— Почему не было? Было, и много. Вполне достаточно, я бы сказала. Просто… не любила я никого, Ксюнь. Не могла, всех с ним сравнивала. А когда опомнилась и захотела хотя бы ребёнка себе родить… поздно оказалось. Не получилось. Ну да ладно. У каждого своя судьба.
Ксюша молчала, вспоминая родителей. Действительно — у каждого своя судьба, своя история ошибок, многие из которых зачастую не исправить.
— А он… жив?
— Жив, — кивнула Инна Васильевна. — Общие знакомые у нас есть, я иногда справляюсь у них о нём. А вот он обо мне никогда не спрашивает. — Она усмехнулась. — Отсёк, как лишнее. Смог. А у меня это даже за тридцать пять лет не получилось. Вот… А ты спрашиваешь, почему я так и не вышла замуж. Говорю же — дура.
Ксюша покачала головой.
— Нет, почему? Просто вы однолюб. У меня папа такой был.
— Папа был, говоришь? А мама?
Девушка чуть заметно улыбнулась.
— И мама. Но поняла она это только после того, как папа умер.
— Да-а-а, — протянула Инна Васильевна. — Вот это самое печальное. Когда ты понимаешь что-то важное, а исправить уже не можешь. Поздно.
Ксюша хотела сказать, что верит — поздно никогда не бывает — но не успела.
— Ладно, Ксюнь, хватит с нас этих печальных разговоров, а то я потом полночи спать не буду. Расскажи мне лучше о своём И.В. Это гораздо интереснее.
Ксюша сама не поняла, как так получилось, но она вдруг выпалила:
— Он меня старше на двадцать шесть лет.
Инна Васильевна кашлянула.
— Эм… То есть… Пятьдесят один ему, да?
— Угу.
— М-да…
Они помолчали.
— Вы… считаете… что это ненормально?
— Нет, Ксюнь, — вздохнула хозяйка квартиры. — Я считаю, что это нестандартно. Но не более.
— Нестандартно?
— Да. В обществе существуют стандарты, и вы в них не вписываетесь. Больше пятнадцати лет разницы в возрасте — много. Но… Ксюнь… Если тебе не комфортно с человеком твоего поколения, но комфортно с мужчиной пятидесяти лет — разве это преступление? Другое дело… не хочет ли он просто развлечься за твой счёт? Хотя ты не относишься к девушкам, подходящим для развлечений, но мало ли.
— Подходящих для развлечений девушек у него и без меня достаточно, — усмехнулась Ксюша. — А я… деликатес для гурмана, видимо.
— Главное, что ты это понимаешь, — серьёзно сказала Инна Васильевна. — И на самом деле во временных отношениях нет ничего страшного, если никто никого не обманывает и не обещает надеть кольцо на палец.
— Не обещает, — Ксюша засмеялась. — Этого он уж точно не обещает…
— Тогда бери то, что он может тебе дать. Если тебе это нравится, почему нет?
Ксюша не стала говорить — потому что я боюсь. Однажды она уже доверилась мужчине, а после получила удар ножом в спину. И ещё какой удар…
Второго такого удара она может и не выдержать.
*
Конечно, это была чистейшей воды глупость. А чем ещё может быть факт посылания смс-сообщения с текстом «Было очень вкусно» в десять часов вечера?!
Ксюша и сама понимала, насколько это глупо. Но… но телефон запиликал, и её сердце замерло.
«Я очень рад, Ксения».
И смайлик.
— Ой, дура-а-а-а… — бормотала она, набирая ответ.
«Спасибо ещё раз. Вы уже в Америке?»
«Да».
«А сколько у вас времени?»
«Двенадцать дня».
Ксюша закусила губу. Интересно, что Игорь Андреевич сейчас делает? И как бы это вызнать, не показавшись навязчивой?
Но она не успела ничего придумать — телефон зазвонил.
На этот раз сердце не замерло — оно упало в пятки…
— Алло…
— Добрый вечер, Ксения.
Какой лукавый голос. Наверное, ему действительно было очень смешно…
— Добрый… день, Игорь Андреевич. У вас же день.
— Для меня вечер. Ещё не перестроился.
— Это тяжело, наверное?
— Не очень, Ксения. Я быстро привыкаю к смене поясов. Сложнее всего — не зевать в первый день на деловых встречах.
Она улыбнулась, представив себе зевающего Игоря Андреевича. Да ещё и на деловой встрече!
— Вот сейчас назеваюсь впрок, пока с вами говорю. Специально вышел из конференц-зала в коридор.
— Ой… Я вам помешала?
— Нет, — он явно усмехнулся. — Это же я вам позвонил, Ксения, а не вы мне.
— Так я перед этим бомбардировала вас смс-ками.
— Знали бы вы, как меня Настя бомбардирует, — засмеялся Игорь Андреевич. — Вот это бомбардировка так бомбардировка. А у вас просто лёгкий обстрел.
Ксюша хихикнула, опускаясь на постель. Провела рукой по одеялу — покрывало она к тому времени сняла — и вдруг вспыхнула, представив этого мужчину сидящим рядом с ней.
— Значит, вы ненавидите меня? — И вновь лукавый голос. — Или теперь, после съеденного сыра и выпитого вина, подобрели и больше меня не ненавидите?
— Эм… Ну, я бы так не сказала…
— Я понял. Значит, буду заглаживать свою вину.
Ксюше стало жарко.
— Опять… что-нибудь подарите?
— Не скажу.
— Игорь Андреевич!
— Ксения!
И смеётся.
— Вот сейчас я опять вас ненавижу!
— Простите меня, Ксения, — сказал он очень тепло и уже не смеясь. — Разговор с вами — как глоток свежего воздуха, особенно здесь и сейчас. Не обижайтесь.
— Я не обижаюсь, — она вздохнула, сжимая в пальцах одеяло. — Я… боюсь.
Игорь Андреевич молчал несколько секунд.
— Не бойтесь, — а теперь голос был абсолютно серьёзным и каким-то… твёрдым, что ли. — Я не буду вас торопить или на чём-либо настаивать. Не нужно меня бояться.
«А себя?»
— Я постараюсь, Игорь Андреевич.
— Вот и прекрасно. Ксения… меня зовут обратно в зал. Если вы уже ложитесь спать, то спокойной вам ночи.
— Да, я… почти. А вам тогда удачного рабочего дня.
— Спасибо, — кажется, он улыбался. — Мне пригодится.
***
И куда делось моё благоразумие?
Как у него получается манипулировать мной при полнейшем моём понимании всех его действий? Такое впечатление, что он заранее знает все мои реакции. Может, так и есть? Наверное, это логично для человека его уровня и положения.
Забавно, что я при этом совершенно не могу предугадать, как он поведёт себя дальше. Чего мне ждать от завтрашнего дня? Не представляю. И от этого тоже немного страшно… и волнительно. И волнующе. Даже не знаю, какое слово точнее выражает моё нынешнее состояние…
А ещё мне немного стыдно, потому что я довольно-таки часто… представляю его рядом с собой. И не всегда это приличные мысли.
Папа говорил: когда любишь — хочется прикоснуться. Со мной подобное впервые за последние восемь лет…
14
***
Игорь чувствовал себя совершенно выжатым после прошедшего дня. Его жизнь порой состояла из постоянной болтовни, и иногда это раздражало. Но за всё приходится платить, и чаще всего — личным комфортом и счастьем.
«Я боюсь». Игорь вспомнил об этих словах Ксении уже перед сном, когда рухнул в постель, как срубленное дерево. Было несложно понять, что это значит, так же, как и определить — когда-то Ксению сильно обидели. В противном случае она не была бы столь неуверенной в себе особой.
Боится… Девяносто девять девушек из ста на её месте пользовались бы случаем и открыто радовались удаче. А эта боится.
Игорь с предвкушением улыбнулся, закрывая глаза. Со страхом отношений он ещё не боролся… Тем интереснее.
Так что… пусть боится.
***
В воскресенье Ксюша целый день ждала… ну, чего-нибудь. Но ничего так и не случилось. И цветов не приносили, и конфет не было, и телефон молчал. То ли Игорю Андреевичу не до неё, то ли он передумал за ней… ухаживать, то ли решил дать ей передышку.
Увы, Ксюша совершенно не могла понять, что творится в его опытной и искушённой голове, поэтому решила не паниковать заранее. И просто провела хороший и спокойный день, немного омрачённый молчащим телефоном и отсутствием горячей воды.
А утром в понедельник, когда Ксюша уже была на работе, позвонила Настя Венчур.
— Привет! — жизнерадостно воскликнула она, и так громко, что Ксюша аж подпрыгнула на стуле. — Я тебе хотела предложить сегодня встретиться! Мне безумно скучно без папы. Давай в кафешку сходим, может? Или к нам! Пиццу закажем. Ты заодно, — она хихикнула, — помоешься.
— Не знаю, — ответила Ксюша, буквально вылетев из редакции под недовольный взгляд Виктора. — Честно, неловко как-то.
— Да брось. Чего это неловко? Ты ж была у нас два раза. И при папе! А сейчас с чего вдруг неловко? Ерунда! Приходи, помоешься!
И Ксюша бы отказалась, но выходные наперевес с кастрюльками её доконали, тем более что погода стояла прохладная и довольно-таки противная. А в среду свадьба Стаси и Саши… До среды, конечно, она ещё закоптится, но всё же не так сильно, можно будет обойтись кастрюлькой.
— Хорошо, приду. После работы только, само собой. Ты меня внизу встретишь или так проходить?
— Так проходи! Ты же помнишь всё, да?
Забудешь тут…
— Помню, конечно.
— Вот! А сначала пиццу съедим, или ты сначала помоешься?
— Помоюсь. У меня после ванны аппетит всегда лучше.
— Отлично! — Настя засмеялась, и почему-то Ксюше послышалось в этом смехе какое-то… торжество, что ли? — Тогда жду-у-у! У меня, кстати, ещё сыр с плесенью есть!
Ксюша усмехнулась. Сыр с плесенью у неё тоже пока был — они с Инной Васильевной не доели. Экономили вкуснотищу.
— Замечательно, Настюш. До встречи.
— Ага, — хихикнула девочка и отключилась.
*
Ксюше показалось — Виктор хотел ей что-то сказать такое… ехидное и конфликтообразующее, как только она вернулась. Но его занял внезапно пришедший начальник отдела продаж, и девушка вздохнула с облегчением — разговор был долгим и трудным, поэтому Виктор после его окончания просто развалился в кресле, на какое-то время не способный на козни.
Потом она сбежала на обед, затем была встреча с автором, и в результате, когда Ксюша освободилась, оказалось, что начальство убежало по делам.
Ура!
— У тебя был такой видок, когда ты поняла, что Виктор уже свинтил, — засмеялась Галя Елецкая, обмеряя линейкой какую-то книжку. — Видел бы он, небось, премии бы лишил.
— Ну премии-то нам не за видок дают, а за показатели, а у меня они, насколько я помню, одни из лучших.
— Эк ты скромно. Лучшие они у тебя. По нашей редакции, по крайней мере. Даже несмотря на отвратительный характер… сама знаешь кого.
— Да ладно вам, — фыркнул со своего места Вадим. — Виктор, конечно, вредничает, но захотел бы реальный вред тебе, Ксюш, причинить — причинил бы. А это так всё… ерунда.
— Вот и хорошо, что не хочет, — вздохнула Ксюша. — Увольняться мне тоже не хочется. Я к вам привыкла как-то за шесть-то лет.
— Мы к тебе тоже, — усмехнулась Галя. — Поэтому если Виктор начнёт борзеть… Поставим его на место всем миром.
— Каким же это образом?
— Ну… — мстительно протянул Вадим. — Об эффективности работы начальника лучше всего говорят показатели редакции по сдачам в типографию, так ведь? А если они будут нулевые…
— … нас всех уволят.
— Ты уверена? Я нет. В любом случае… будет борзеть — посмотрим, кто кого.
Ксюша рассмеялась.
— Ох, ребята… Хорошо, что вы у меня есть.
— Именно, — кивнула Галя. — Коллектив — это страшная сила! А если он хороший, то эта сила — ещё страшнее!
— За это надо выпить, — раздался из угла голос Ольги Алексеевны, а следом оттуда высунулась и она сама… уже с бутылкой. — Тем более, Виктора нет. Сам бог велел.
— Отличная идея! — воскликнула Галя, выдвигая нижний ящик своего стола — там хранились бокалы. — Наливайте, Ольга Алексеевна!
— О неееет… — протянула из-за своего стола Марина, редактор книжек для малышей до трёх лет. — Ребята, но сегодня же понедельник!
— А ты представь, что пятница, — весело сказала Ксюша. — Тогда всё будет хорошо!
… В общем, всё действительно было хорошо. И когда Ксюша уходила с работы, вспомнив, что её ждёт к себе в гости Настя Венчур, ей было прекрасно и очень весело.
Эх, если бы она только знала…
15
Улыбающаяся Настя встретила Ксюшу у порога.
— Я тебе там всё повесила, как в прошлый раз! Вот, и тапочки держи! Полотенца два — для волос и тела, халатик, шампунь и мыло есть. Как воду включать, помнишь?
— Помнишь, — кивнула девушка, несколько ошарашенная кипучей Настиной энергией. Голова у Ксюши слегка кружилась после выпитого вина, а ещё начинало клонить в сон, поэтому душ будет кстати — заодно взбодрится.
— Отлично! Иди давай. А я минут через тридцать закажу пиццу. Тебе же часа хватит, чтобы помыться?
— Да мне и получаса хватит.
— Ну, я с запасом. Лучше позже, чем раньше, иначе остынет! Всё, иди-иди, а то я голодная! — И Ксюшу буквально втолкнули в ванную.
В зеркале отразилась девушка, кудрявая и румяная просто до безобразия, с блестящими глазами. М-да… кажется, с вином она сегодня всё же переборщила.
Ксюша стащила с себя футболку и лифчик, повесила на один из крючков. Следом отправились джинсы с трусами, и как раз когда Ксюша подошла к ванне и подняла одну ногу, намереваясь забраться туда, открылась дверь, впуская в комнату Игоря Андреевича.
Как она устояла на ногах, непонятно. Но покачнулась точно, и дыхание задержала, и покраснела, наверное, ещё сильнее, чем от вина.
Мужчина застыл, не отойдя от двери даже на шаг. Оглядел Ксюшу совершенно спокойно, только немного удивлённо, а потом поинтересовался:
— Ксения, что вы здесь делаете?
— Мыться собираюсь, — выдохнула она, всё же опуская ногу. Надо бы прикрыться, но… опустить ногу — единственное, на что хватило её сил.
— Ну да, — хмыкнул Игорь Андреевич. — Это же очевидно.
— А… вы?
— Что — я?
— Вы что здесь делаете?
Он чуть приподнял брови.
— Я? Вообще-то это моя ванная.
Если бы Ксюша могла, она бы рассмеялась.
— Да я… я про другое. Вы же говорили, что возвращаетесь только во вторник. И Настя… она мне ничего не сказала…
— С Настей я на эту тему ещё поговорю, — Игорь Андреевич улыбнулся, опуская глаза и явно изучая Ксюшину грудь. Соски закололо… — Что ж, я пойду. Приятно вам… искупаться.
Он отвернулся, и Ксюша вдруг, неожиданно для самой себя, выпалила:
— Вы до меня даже не дотронетесь?
Боже. Что она несёт?!
Игорь Андреевич замер. Затем вновь повернулся к ней лицом, и она увидела, что уголки губ у него дрожат будто бы от сдерживаемого смеха.
— Вы так хотите, чтобы я до вас дотронулся? — спросил он тихо, но по-прежнему не двигаясь с места.
Чёрт, ну кто тянул её за язык?!
— Я… — Ксюша сглотнула. — Не знаю… Я просто…
Он подошёл ближе, улыбнулся, глядя ей в глаза.
— Вы просто дразнитесь.
— Нет, — выдохнула девушка, и замерла, потому что Игорь Андреевич поднял руку и коснулся её волос.
— Нет? — Тёплые пальцы погладили щёку. — А мне кажется, дразнитесь. Но Ксения, вы же понимаете, это неправильно. Нельзя дразнить зверя.
— Нельзя, — повторила она, чувствуя, как что-то ноет в груди.
— Вы спрашивали, что мне от вас нужно, — продолжал Игорь Андреевич, и его ладонь спустилась ниже, на шею девушки. — Никогда не задавайте вопросы, на которые знаете ответ.
— Я думала… ошибаюсь…
— Нет. Не ошибаетесь.
Ладонь легла на шею сзади, зарылась в волосы, и Ксюша чуть прикрыла глаза — так это оказалось приятно.
— От вас пахнет вином, Ксения, — сказал вдруг Игорь Андреевич, возвращая её с небес на землю. — Вы пили? Надеюсь, не с Настей?
— Нет, — выдохнула она, вновь распахивая глаза. И пошатнулась — лицо мужчины было очень близко.
Игорь Андреевич придержал Ксюшу за талию, не давая упасть, но тут же отпустил.
— Не бойтесь. Я не сделаю ничего без вашего желания.
«В этом и проблема…»
Ксюша, конечно, не сказала этого. Но он понял и так.
— И не бойтесь собственных желаний, — шепнул, в последний раз погладив её по щеке, а затем сделал шаг назад. — Всё, я пойду, Ксения. Мне тоже нужно помыться после перелёта. Купайтесь.
И ушёл. Спокойно, не падая и не спотыкаясь. А вот Ксюша после его ухода тяжело опустилась на бортик ванны, чувствуя себя так, словно… словно это был не просто разговор, а Игорь Андреевич её только что… сделал своей женщиной.
Невероятно. И не дотронулся толком, а будто бы заклеймил…
16
Обычно вода успокаивает, но на этот раз не успокоила. И когда Ксюша, вымывшись, оделась и взглянула на себя в зеркало, то обнаружила по-прежнему розовые щёки и лихорадочно блестящие глаза. Однако хмель прошёл, и теперь окружающее пространство не казалось подёрнутым лёгкой дымкой безмятежности.
— Ладно, — сказала сама себе Ксюша, стоя перед зеркалом. — Спокойно, ничего страшного не случилось. Вдохнули, выдохнули… развернулись и пошли.
Сказать всегда проще, чем сделать, и как только Ксюша вышла из ванной и, поплутав немного в коридорах этой квартиры-лабиринта, добралась до кухни, где сидели Игорь Андреевич с Настей, она вновь начала переживать и окончательно раскраснелась. Особенно когда мужчина поднял голову от тарелки с каким-то жареным куском мяса и улыбнулся.
— С лёгким паром, Ксения, — сказал совершенно спокойно, так, будто бы полчаса назад ничего особенного не произошло. Наверное, для него действительно ничего особенного.
Настя сидела на соседнем барном стуле и с виноватым видом чертила что-то пальцем на поверхности стола.
— Ксюш… — протянула она, тоже поднимая голову и молитвенно складывая ладошки. — Извини, пожалуйста. Я просто… в общем, это была глупая шутка. Простишь?
Точно. Настя. За всеми своими переживаниями Ксюша успела забыть об этой полной коварства девчонке, которая зачем-то её обманула.
— Прощу, — буркнула Ксюша, отводя глаза. — Не буду мешать вам отдыхать, Игорь Андреевич. До свидания. Настя… ты не закроешь за мной?
Девочка непонимающе и обиженно захлопала ресницами.
— Ты… уже уходишь? Па-а-ап! — Настя ткнула Игоря Андреевича пальцем в плечо. — Сделай что-нибудь!
— Скажи спасибо, что Ксения вообще с тобой разговаривает. — Мужчина отложил приборы и встал со стула. — Пойдёмте. Я вас выпущу.
— Но па-а-ап!!
— Настя, — произнёс он с холодной суровостью, — сиди и помалкивай. Вижу, ты ничего не поняла из того, что я тебе сказал. Так что больше ни звука.
Ребёнок надулся, и Ксюше даже стало чуть-чуть жаль Настю.
— Игорь Андреевич… я правда не обижаюсь. Я и сама виновата, забыла закрыться. У нас с Инной Васильевной дома замков нигде нет, ни в ванной, ни в туалете. Бзик у неё, родственница от инсульта в ванной умерла, вот я и не привыкла запираться… Я просто не хочу вам мешать, вы же устали после перелёта.
— Я понимаю. А вы эту нахалку не жалейте, нечего её жалеть. Пусть подумает о своём поведении. Вернусь — расскажешь, что надумала, Настя.
«Так вы разве надолго? — подумала Ксюша с удивлением. — До двери же только…»
Оказалось — ошиблась. Игорь Андреевич вышел из квартиры вместе с ней и невозмутимо вызвал лифт.
— А вы… куда? — оторопело поинтересовалась Ксюша.
— Я вас отвезу.
— Что?.. Вы с ума сошли! После самолёта!
— После самолёта сошёл с ума? — Игорь Андреевич улыбнулся, внимательно глядя на Ксюшу. — Интересный… диагноз. А вот и наш лифт. Заходите, Ксения.
— Вы… — Она осталась стоять на месте, гневно сверкая глазами. — Я никуда не поеду!
— Не поедете? Хорошо. Тогда возвращаемся, и вы ужинаете вместе со мной.
— Вы… — повторила опять Ксюша. — Игорь Андреевич!
— Ксения! — он лукаво улыбнулся, не отрывая взгляда от её возмущённого лица.
— Ну так же нельзя!
Лифт закрылся, и Игорь Андреевич вновь его вызвал. Двери сразу разъехались, и мужчина, подхватив Ксюшу под локоть, мягко, но настойчиво проводил её в кабину.
— Можно.
Ксюша вздохнула, двери закрылись, и лифт рванул вниз.
— Это неправильно. Вам спать надо, отдыхать, а не всяких девиц по домам развозить.
— А я и не развожу «всяких девиц». Только вас. И перестаньте упрямиться, это займёт у меня от силы час-полтора.
— Могли бы такси вызвать, как в прошлые… разы.
— Скажите, Ксения, — Игорь Андреевич сделал шаг вперёд и оказался почти вплотную к ней, — по-вашему, я не имею права на капризы?
— При чём здесь это? — она нервно сцепила руки перед собой. Так близко… прикоснуться бы. Но не в лифте же!
— При том. Считайте, что это мой каприз, — улыбнулся Игорь Андреевич, пристально изучая её губы. — И не переживайте так из-за него.
Лифт остановился, двери открылись, и Ксюша поняла, что они приехали на подземную парковку.
— Судя по вашему лицу, вы сейчас переживаете очередной этап ненависти ко мне, — хмыкнул Игорь Андреевич, и Ксюша не удержалась от улыбки.
— Да, вы правы.
— Прекрасно. Выходите, Ксения, лифт нас вечно ждать не будет, закроет двери и помчится по дальнейшим делам.
— Вас нереально переупрямить, да? — вздохнула она, выбираясь наружу.
— Почему же? Просто нужно больше практиковаться. Тогда, возможно, у вас появится шанс… маленький. Совсем небольшой.
Она фыркнула.
— Ладно. Тогда буду практиковаться.
— Договорились, — кивнул Игорь Андреевич, но Ксюша видела по его глазам и лукавой улыбке — нет у неё никаких шансов. Абсолютно никаких…
*
Хорошо, что в машинах она не разбирается. А то сейчас, наверное, в обморок упала бы от осознания стоимости этого чуда. А так — машина как машина. Чёрная, чистая, не джип и не спорткар. Всё остальное Ксюше было неведомо.
Хотя… нет, кое-что оказалось ведомо — салон, обитый светло-бежевой натуральной кожей. Но это и дура бы поняла…
Заметив пепельницу на приборной панели, Ксюша удивилась и спросила:
— Вы же… не курите, Игорь Андреевич?
— Не курю, — кивнул мужчина, выезжая на улицу с оживлённым движением. Ксюша обеспокоенно на него посмотрела: наверное, тяжело водить машину после десятичасового — или сколько там из Америки лететь? — перелёта? И зачем только решил её домой отвезти, она бы и сама прекрасно доехала на общественном транспорте… — Это Борис курит, мой шофёр. Дома за ним жена следит, так что обычно отрывается, когда меня куда-то возит. А как вы поняли, что я не курю? Я вроде не говорил.
— От вас не пахнет, — выпалила Ксюша и только потом сообразила, как именно это прозвучало. — Ну, в смысле… Опять я вас рассмешила.