Не проси прощения

6

Виктор

Он познакомился с Ирой, когда им обоим было по девятнадцать лет, — на дне рождения однокурсницы Виктора Маши Вронской. Ира была её одноклассницей и лучшей подругой, но пошла не в мед, а на филфак. Они обе были из другого города, только Маша жила в Москве у отца (её родители были в разводе), а Ира — в общежитии.

И первое, что сделал Горбовский, когда увидел серьёзную худенькую девочку с заплетёнными в косичку каштановыми волосами и спокойными светло-серыми глазами, — это сказал в насмешку:

— И чем ты будешь заниматься после своего филфака? Стихи писать?

Ира поджала губы и, фыркнув, отвернулась, а потом и вовсе отошла, примкнув к другой компании. Маша, слышавшая фразу Виктора, покрутила пальцем у виска и округлила глаза:

— Горб, ты совсем придурок, что ли?

— Ну а что? — Он хмыкнул, стараясь не показать, насколько ему неприятно, что эта девчонка даже не стала отвечать. — Разве филфак — это профессия? Чем после института заниматься-то?

Маша покачала головой и припечатала:

— Точно, совсем придурок.

Она тоже отошла, и Виктору стало совсем обидно. Ну серьёзно, что он такого сказал? Хотел же как лучше. Может, эта девчонка одумается, пока не поздно, и поступит в другой вуз? Хотя… откуда он знает, вдруг она из этих… которые вообще не хотят работать, а мечтают только выйти замуж?

Смешно сказать, но Виктор решил проверить собственную теорию: отвёл не слишком довольную Иру в сторону от остальных болтающих ребят, извинился и пригласил на свидание. Всерьёз думал, что клюнет, предполагая, что Маша рассказывала подруге о нём, парне из обеспеченной семьи врачей-хирургов. Сама-то девчонка точно была небогата — это Виктор видел и по одежде, и по манерам. Не было в ней ни лоска, ни пафоса.

— Нет, спасибо, — отказалась Ира, иронично улыбнувшись. — За извинения спасибо, я имею в виду. А остального не надо.

— Почему? — удивился Виктор. Чем он плох? В то время он ещё не был лысым, даже наоборот — на голове красовались шикарные тёмные кудри. Высокий рост, телосложение спортивное, мощное, как у атлета, черты лица крупноваты, но точно не урод. Да и, как говорила мать Горбовского, «мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны». Кроме того, по Виктору точно было видно его финансовое положение. На это он, собственно, и рассчитывал.

Но Ире это самое положение оказалось до лампочки.

— Ты мне не подходишь, — она пожала плечами и, пока Горбовский пытался придумать ответ, упорхнула. Маленькая, ниже него на голову, тощая с косичкой девчонка в простом ситцевом сарафане и белых сандалиях. Не красавица — это точно. Хотя и симпатичная. Так чего же она строит из себя?!

Виктора это задело. И он потратил целую неделю, обрабатывая Машу на предмет того, чтобы она дала ему адрес общаги, в которой живёт Ира. Маша крыла его матом и лупила учебниками по голове, но в итоге сдалась. Сказала только:

— Обидишь её — и станешь моим личным врагом, Горб. Учти это!

Он тогда не собирался обижать, хотел только поухаживать. Но немного опоздал — Ира, сдав сессию досрочно, укатила в родной город до самой осени, помогать матери и младшему брату, который в следующем учебном году должен был пойти в третий класс. Их отец погиб год назад, и Ира всерьёз рассматривала возможность бросить институт и вернуться, но мама её отговорила. Сказала, что бросить всегда успеется, а вот получить образование — нет. И Ира осталась в Москве, а её мама и младший брат Толик — в Калуге.

Виктор сам не понимал, зачем это делает, но он, завершив собственную сессию, собрался и поехал в Калугу, никому, кроме родителей, об этом не сообщив. Адрес Иры у него был — спасибо Машке, — и Горбовский, сняв квартиру, пришёл к дому девушки и сел у подъезда.

Ждать пришлось долго. Ещё и на улице была такая жара, что Виктор через час ощутил себя беляшом на раскалённой сковородке. Только вместо масла — пот, и настолько много, что Горбовский всерьёз стал раздумывать, не стоит ли ему убраться подобру-поздорову и поскорее, пока не пришла Ира и не унюхала всё то, что чувствовал он сам.

Но не успел.

Ира, её мама и младший брат вдруг вынырнули из-за угла дома. Они шли, оживлённо о чём-то переговариваясь, но в руках у всех — даже у мелкого Толика — были тяжёлые сумки.

И Виктор подорвался со скамейки, подбежал и, выпалив: «Давайте я вам помогу!», принялся едва ли не выдирать сумку из руки Ириной мамы.

— Эй! — возмутилась женщина, не собираясь отдавать драгоценные покупки. — Обалдел? Прекрати меня дёргать!

— Витя? — удивлённо охнула Ира, и он замер, услышав её голосок. За прошедшее с последней встречи время Виктор забыл, какой он у неё красивый, ласковый и мягкий, словно прикосновение пушистого котёнка. — Ты что здесь делаешь?

— Ты знаешь этого парня, Иринка? — Мать девушки наконец выдрала у Горбовского свою сумку и посмотрела на него с явным неодобрением. — Не помню его среди твоих одноклассников.

— А он и не одноклассник, — пробормотала Ира растерянно. — Он… э-э-э… из Москвы…

Она запнулась, явно не зная, что ещё сказать, дабы объяснить, кто такой Виктор. Однако как тут объяснишь? Не говорить же — никто?

— А давайте потом разберёмся? — предложил Толик, вздохнув. Несмотря на то что ему недавно стукнуло десять, он был на редкость спокойным и сообразительным ребёнком. — Не знаю, как вы, а лично я очень хочу есть.

— И я, — неожиданно вырвалось у Виктора. А что? Он здесь три часа сидел, обливаясь потом, а утром даже не позавтракал! Поэтому есть действительно хотелось.

— Вот ты нахал, — то ли возмутилась, то ли восхитилась мама Иры. — Ладно, пошли. И на, сумку возьми. Раз уж вызвался…

Виктор с радостью подхватил ношу Ириной родительницы и самой девушки и зашагал рядом с ними к подъезду.

Его в этот день и накормили, и напоили, а потом отправили на улицу, причём не одного, а вместе с Ирой. Под предлогом того, что в доме закончилась мука, хотя Виктор готов был поклясться, что своими глазами видел целый двухкилограммовый пакет на одной из полок.

— Ну и зачем ты приехал? — вздохнула Ира, нахохлившись, когда они вышли из подъезда и пошли к продуктовому магазину. — Тебя вроде никто не звал.

Всё то время, что они просидели в квартире, она хмуро молчала и смотрела на Виктора так, что у него моментально портилось настроение. Нет, ну чем он ей не угодил-то?!

— Если приезжать только когда зовут, ничего в жизни не добьёшься, — буркнул Горбовский. — А я хочу тебя добиться.

— Зачем? — ещё сильнее нахмурилась Ира.

— Нравишься.

Она фыркнула и закатила глаза.

— Так я же учусь на филолога!

— Я извинился! — Едва не рявкнул Виктор. — Я сказал глупость! А знаешь почему? Потому что я в тебя с первого взгляда втюрился, как последний дурак!

Ира вытаращилась на него, открыв рот, и едва не полетела носом в асфальт. В последний момент Горбовский подхватил её под локоть, помог выпрямиться и продолжил, глядя в недоумевающие светло-серые глаза:

— Я тебе клянусь — ты мне нравишься, без всяких подводных камней. Я хочу с тобой встречаться. Давай сходим куда-нибудь вместе? Тебя ведь это ни к чему не обяжет. Не понравлюсь — дашь отставку.

Ира продолжала смотреть на него с недоверием, и Виктор вновь рассердился.

— Да что я такого сделал-то, что ты на меня смотришь как на фашиста какого-то?! Неужели ты никогда не говорила глупостей, о которых потом жалела? Наверняка ведь говорила!

Она кивнула и наконец отмерла.

— Ладно. Давай сходим. Только куда?

Вот тут Горбовский и растерялся. Он был настолько сосредоточен на том, чтобы просто уговорить Иру на свидание, что как-то забыл обо всём остальном. И не продумал, куда её поведёт.

— Э-э-э… Ну, я в твоём городе ничего не знаю… Может, посоветуешь?

— Витя… — простонала Ира и, хлопнув себя ладонью по лбу, очаровательно и очень искренне рассмеялась.

7

Виктор

Вспоминать то время было приятно, хоть и немного больно. Прошло чуть больше двадцати пяти лет, и всё изменилось. Давно не было в живых Ириной мамы, сердобольной Натальи Никитичны, которая шипела в лицо Виктору проклятья, когда Иру повезли на операцию, и Толя давно вырос и женился, превратившись из мальчишки в уверенного в себе мужчину. Хотя Виктор не видел его двенадцать лет, но отчего-то не сомневался, что у брата бывшей жены всё отлично. Он всегда был из тех рассудительных людей, которые способны выбраться из любого переплёта.

То лето Горбовский провёл в Калуге, и оно было чудесным, хотя ухаживание продвигалось медленно — Ира никак не хотела сдаваться на милость победителя. Несмотря на то, что уже на третьем свидании Виктор с радостью понял: он ей нравится, и сильно. Однако Ира не спешила подпускать его близко к себе. Гуляла, разговаривала, позволяла брать за руку, но даже просто целовать — ни-ни.

Он понял почему только спустя два месяца, когда они всё-таки переспали. Случилось это перед самым отъездом в Москву, и у Виктора было ощущение, что Ира с ним подобным образом прощается. Откуда это ощущение взялось, он понять не мог — девушка была нежной и ласковой, хоть и смущалась: всё-таки Виктор стал для неё первым мужчиной, и не стесняться не получалось. Не привыкла она к откровенным ласкам и поцелуям, и Ире всё время казалось, что она делает что-то не так.

А Виктор просто был счастлив. Он уже тогда понял, что любит эту девушку до безумия и обязательно женится на ней — осталось только уговорить…

А потом они вернулись в Москву, и Горбовский сразу ринулся решать проблемы совместного проживания — сообщил родителям, что желает пожить отдельно, снял квартиру, купил букет цветов и потопал к Ире в общежитие.

Виктор столкнулся с ней и ещё двумя девушками буквально в дверях — он заходил, а они выходили. И Ира, увидев его, удивлённо выдохнула:

— Ты?!

Горбовский поднял брови, не осознав, что её удивляет.

— Я, — кивнул и попытался пошутить: — А ты ждала кого-то другого?

— Нет, но… — Ира неуверенно оглянулась на своих спутниц, которые смотрели на неё и Виктора с таким любопытством, будто им показывали увлекательный кинофильм. — Девочки, я, наверное, с вами не пойду…

— Да мы уж поняли, — хмыкнула одна из них и, подхватив вторую под локоть, быстро удалилась вместе с ней, тихо хихикая. Потом и Виктор, осторожно взяв Иру за руку, пошёл прочь от общежития. Букет он почему-то так и не подарил, продолжая сжимать его во второй руке и ощущая себя… странно. Как незваный гость, который непонятно зачем пришёл.

И через пару минут, когда они с Ирой молча вошли в сквер неподалёку от общежития, не выдержал и поинтересовался:

— Слушай, что это такое было? Почему ты отреагировала, словно я не должен был приходить?

Девушка залилась смущённым румянцем, виновато покосилась на Горбовского и, вздохнув, ответила:

— Потому что ты добился того, чего хотел, — я с тобой переспала.

Виктор настолько поразился услышанному, что встал посреди аллеи как вкопанный, выпучив глаза.

А потом вдруг словно включился и, разозлившись, выпалил:

— Так вот почему у меня было ощущение, что ты со мной прощаешься, когда мы… — Он сжал зубы и со злостью впихнул Ире в руки букет. Пара ярко-алых лепестков от этого резкого движения слетели вниз и упали на асфальт. — Ну, знаешь ли! Ты за кого меня принимаешь вообще?!

— Извини, — покаялась Ира. Глаза её постепенно наполнялись слезами. — Просто ты… обеспеченный, ещё и москвич. Зачем я тебе?

— Совершенно незачем! — заявил Виктор, рассерженно пыхтя. — Абсолютно! Не считая того факта, что я тебя люблю и хочу на тебе жениться!

— Правда? — всхлипнула Ира и, неожиданно расплакавшись, кинулась ему на шею.

Виктор сразу перестал сердиться. Обнял её и проворчал:

— Да, очень люблю и очень хочу. Я вот тут квартиру нам снял. Будешь со мной жить?

— Буду, — она кивнула. И Горбовский совсем осмелел.

— И в загс пойдём?

— Когда? — вместо того чтобы обрадоваться, Ира перепугалась. — Сейчас?

— Необязательно. Когда ты будешь готова, тогда и пойдём.

Она сразу успокоилась.

— А-а-а, ну ладно тогда. Вить… — закусила губу, посмотрела неуверенно. — А твои родители? Они… не против?

— С чего они будут против? — удивился Горбовский. — Они у меня мировые. Хочешь, прям сейчас пойдём и познакомимся?

Ира вновь перепугалась.

— Ой, я не знаю… Я, наверное, не одета…

— Не голая — значит, одета. — Виктор хмыкнул, выпустил девушку из объятий и вновь взял за руку. — Пойдём, и правда надо познакомить тебя с ними, они сегодня выходные как раз. Тем более что это мой отец снял нам квартиру.

Ира родителям Виктора понравилась, даже более чем. Возможно, потому что они никогда не находились в плену стереотипов о том, что приезжие девушки обязательно должны охотиться за женихами, да и сами не были коренными москвичами. И потомственными врачами, считающими, что сын должен обязательно жениться на девушке их профессии, — тоже. Поэтому Иру, милую и спокойную отличницу с филфака, приняли благосклонно.

И буквально через несколько дней она переехала жить к Виктору.

А через год выяснилось, что Ира беременна…

8

Виктор

С неба вновь посыпались пушистые белые хлопья, да так стремительно, что вскоре дорогу, по которой шёл Горбовский, перестало быть видно. Тогда он остановился и огляделся, пытаясь понять, куда двигаться дальше.

Слева находилась проезжая часть — Виктор слышал шум машин, различал их стремительно мчащиеся мимо силуэты, отблеск фар. А справа был жилой дом, высокий и длинный, на первом этаже которого располагался какой-то магазин. Или это ресторан?

Горбовский подошёл ближе и удивлённо присвистнул. Да, неожиданно… И как он умудрился, вспоминая о прошлом, прийти именно к тому месту, где жили они с Ирой больше двадцати пяти лет назад? Рядом с этим домом Виктор как раз и снимал квартиру, и в этом ресторане они частенько обедали или ужинали. Правда, в то время он выглядел как-то попроще и назывался по-другому… Горбовский с удивлением осознал, что не помнит название. Сейчас же на вывеске было написано «Аквариум», и Виктор, приглядевшись, заметил в глубине помещения большой аквариум с какими-то рыбками.

Может, зайти, погреться? Заодно выпить нормального кофе, а то от утренней бурды до сих пор во рту мерзко, как будто туда кошки нагадили. И поесть чего-нибудь существенней и вкуснее бутерброда с колбасой.

А как готовила Ира… Виктор прикрыл глаза, пережидая горькую волну воспоминаний о невообразимых запахах с кухни в то время, когда у него была семья. Был уют. И никакого растворимого кофе по утрам, и обычных бутербродов тоже. Ира всё время придумывала что-нибудь интересное, пробовала новые блюда. И бутерброды он ел, только когда его жена болела.

Виктор, стряхнув с себя оцепенение, решительно толкнул входную дверь и под звон колокольчика вошёл в ресторан. На него сразу пахнуло теплом и ароматом свежей горячей еды, от которого рот моментально заполнился слюной. Да, пожалуй, это он удачно зашёл…

Вежливая молодая администратор усадила Горбовского за один из дальних столиков, подала меню, и Виктор погрузился в изучение ассортимента. Выбрал он быстро — никогда не страдал в подобных случаях долгими раздумьями, — сделал заказ, а затем вновь достал мобильный телефон. Ещё раз посмотрел на фотографию Марины и Ульяны, перечитал переписку с Ирой… даже пальцы зачесались — так захотелось написать ей что-нибудь, задать абсолютно любой вопрос. Хоть даже совершенно тупой: «Чем занимаешься?»

Но Виктор сдержался. Теперь он гораздо лучше умел сдерживать собственные порывы. Не то что раньше.

Выглянул в окно и хмыкнул — мело по-прежнему так, что земля и небо смешались в единое целое. Отвратительная погода.

А вот Ира любила зиму. И когда они жили вместе, Горбовскому тоже почти нравилось это время года, особенно праздники. Жена развешивала по квартире гирлянды и украшения, ставила большую ёлку в гостиной, а в комнатах Марины и Максима — по маленькой. И готовила каждый день что-нибудь новогодне-рождественское — то утку по особому рецепту, то салат, то печенье, то торт пекла. И Виктор, глядя на всё это, как-то забывал о том, какая за окном погода. Главное, что дома она была прекрасная. «Важней всего погода в доме», как говорится…

Зато теперь зима выводила Горбовского из себя уже в декабре. Как сегодня и накануне. Зимой настроение у него почти круглосуточно было на нуле, и только весной потихоньку начинало подниматься вверх. Но до весны ещё ой как долго…

Наконец принесли заказ — жирный борщ с пампушками, и Виктор накинулся на него так, словно не ел минимум полгода. Вкусно, да… Но у Иры было вкуснее. Правда, не сразу — поначалу, когда они только начали жить вместе, она ещё училась готовить, и многое получалось не идеально. Однако Ире так хотелось радовать Виктора, что она продолжала упорствовать — пробовала новые блюда, разные рецепты, покупала кулинарные книги. У них дома была целая полка подобных книг… Ира часто говорила, что рецепты оттуда гораздо лучше, чем из интернета. Впрочем, в то время, когда они были студентами, никакого интернета у них ещё не было.

Ира забеременела, когда они с Виктором учились на четвёртом курсе. Эта новость сразила обоих своей неожиданностью, но ни о каком аборте речи даже не шло. Они моментально побежали в загс расписываться, и, как только сообщили новость родителям Виктора, его отец хлопнул ладонью по столу и сказал:

— Всё, хватит на съёмной квартире жить. Поможем вам с жильём.

И действительно помог — купил им квартиру. Небольшую двушку, которую Виктор через несколько лет поменял на более просторную трёшку. Вот так и получилось, что они с Ирой уехали из этого района, где он сейчас находился, в другой, ближе к родителям.

И всё-таки, как же назывался тогда этот ресторан?..

После борща принесли жаркое в горшочке, и, когда Виктор съел и это блюдо, на него напала сонливость. Он лениво цедил кофе, откинувшись на спинку дивана, и рассматривал немногочисленных посетителей ресторана. Молодые парень и девушка явно на свидании, пожилой мужчина с ноутбуком, семейная пара с двумя детьми-подростками и одинокая женщина в красном платье за дальним столиком.

Сердце пропустило удар, и сонливость как рукой сняло. Женщина сидела слишком далеко для того, чтобы можно было её рассмотреть, но как же с подобного расстояния она была похожа на Иру! Только причёска другая, Ира всю жизнь, сколько Виктор её помнил, ходила с косой. А на голове у этой женщины было аккуратное каре, и оттенок волос казался чуть темнее, чем у Иры. Но лицо — нос, губы, брови, лоб, подбородок — всё было её.

Виктор не мог оторвать глаз от профиля женщины, сидел, задержав дыхание, и вглядывался, вглядывался… Неужели действительно она? Вряд ли, таких совпадений не бывает. Скорее, просто очень похожа.

Но кем он будет, если не проверит?

Горбовский поднялся и, не взяв с собой недопитый кофе, медленно пошёл по направлению к столику, за которым сидела незнакомка. И чем ближе он подходил, тем сильнее она становилась похожа на Иру… хотя сильнее уже было невозможно.

А потом она, будто уловив его движение боковым зрением, обернулась — и Виктор остановился, сражённый абсолютным узнаванием женщины, которая находилась теперь уже в двух шагах от него.

Ира. Действительно — она…

9

Виктор

Мгновение Горбовский думал, что встреча не была случайной, — но на лице Иры, когда она осознала, кто стоит перед ней, отразилось такое искреннее изумление, что он отмёл эту мысль как бредовую.

— Привет, — сказал Виктор осторожно и нервно улыбнулся. Точнее, даже дёрнул губами — не до улыбок ему было сейчас. — Я… могу сесть с тобой?

Удивительно, но на лице Иры не отразилось ни малейшей неприязни. И когда она кивнула после этих его слов, то будто бы даже не задумалась. И взгляд её не полнился презрением. Удивлением — да, но больше никаких эмоций в нём не было. Ни радости, ни отвращения — ничего.

Виктор сел напротив и только собирался задать следующий вопрос, как к нему подскочила официантка.

— Прошу прощения, — девушка держала в руках чашку с его кофе. — Вы не допили…

— Да, спасибо, — Горбовский благодарно кивнул. Про кофе он совсем забыл, но промочить горло хотелось.

— Что-нибудь ещё? — вежливо поинтересовалась официантка, поставив чашку перед Горбовским и выпрямившись. — Может, десерт?

— Нет, — он покачал головой и замер, когда Ира сказала:

— А мне принесите, пожалуйста. Штрудель с вишней и обычный чёрный чай.

Господи… Двенадцать лет Виктор не слышал её голос. Двенадцать лет…

А он всё такой же, каким был в молодости. И точно так же действует на него — словно прижавшийся к телу пушистый котёнок.

— Ты по-прежнему любишь вишню, — улыбнулся Виктор, кашлянув, когда официантка отошла.

— Ничего не изменилось, — ответила Ира спокойно, не отводя глаз, но в ответ не улыбнулась. И эта фраза — «ничего не изменилось» — сразу приобрела двойное дно.

Действительно, между ними ничего с тех пор «не изменилось». Абсолютно…

— Я сюда случайно зашёл, — решил всё-таки объяснить Виктор. — После вчерашнего… точнее, ночного… Отправился гулять по городу. И как-то умудрился добродить до этого ресторана. Не помнишь, как он назывался в то время?

— Помню. «Штрудель».

— Точно… Тогда штрудели здесь были вкусные. А сейчас?

— Не знаю. Вот как раз и попробую.

Ира отвечала невозмутимо и кратко — так же, как и ночью, когда Горбовский сыпал на неё своими вопросами. И от этой безэмоциональности, граничащей с безразличием, Виктору стало плохо.

Хоть бы вновь увидеть в глазах Иры искорку ласкового тепла… Как раньше. Тогда в её взгляде отражалась любовь. Всегда отражалась, каждый день и час, каждую секунду. Но Виктор этого даже не осознавал… Не понимал, что обладает чудом. Что ему колоссально повезло в жизни встретить настоящую глубокую любовь. Он просто не думал об этом… до тех пор, пока не потерял.

Но нет, не может Ира быть настолько безразлична сейчас к нему… Для чего-то ведь она шла сюда, в этот ресторан? Ещё и в красном платье…

— А ты… кого-то ждёшь? — выпалил Виктор, внезапно осознав, что действительно мог помешать. И чуть не умер, когда Ира неожиданно усмехнулась. Иронично и немного ядовито, но всё же — это было уже больше, чем безразличие.

— Ты ни капли не изменился, — сказала она это тем не менее абсолютно ровно. И глаза не потеплели. — Всё такой же — сначала делаешь, а потом думаешь.

— Ты права, — Виктор кивнул, и не думая отрицать очевидное. — Мне и в голову не пришло, что ты можешь… быть занята. Я просто увидел похожую на тебя женщину, захотел проверить, встал и пошёл. А потом уже не мог остановиться.

Ира смотрела на него с холодной внимательностью, и ничто в её лице не говорило ни о малейшем волнении. Хотя Виктору, когда он представлял их возможную встречу раньше, всегда казалось, что бывшая жена будет нервничать и дёргаться, попытается быстро убежать. Но ничего подобного. Ира вообще не дёргалась, сидела ровно, как влитая, и даже не думала убегать.

— Беру свои слова назад, — вдруг продолжила она, вновь усмехнувшись. — Ты всё же изменился. Раньше на подобное замечание ты обязательно вспылил бы.

— Не отрицаю. Но… ты не ответила. Ты кого-то ждёшь?

— Нет.

Кратко, ясно и чётко. Без эмоций. Но…

— Тогда почему… — Виктор задохнулся: его в отличие от Иры эмоции захлёстывали. От отчаяния до острой, безнадёжной влюблённости в собственную жену. Бывшую жену. — Почему ты… здесь?

— Я снимаю квартиру недалеко отсюда. Решила пройтись, увидела знакомые места и зашла. А платье, потому что вечером иду в театр. Не хотелось возвращаться для того, чтобы переодеться.