Недостойная

— Кнута нет, как видите. Пейте. — Вздохнула и добавила: — Понимаете, единой схемы лечения больных с повреждениями, подобными вашим, не существует. Я каждый раз экспериментирую. Поэтому просто доверьтесь.

— Довериться? — переспросил Арманиус язвительно. — Это совсем непросто.

Она промолчала, только перевела выразительный взгляд на колбу. И Берту ничего не оставалось, кроме как выпить содержимое.

Ему показалось, что он выпил огонь. Все внутренности будто загорелись, и было непонятно, за что лучше хвататься — болело всё и сразу.

— Без боли не бывает выздоровления, — пояснила Эн, укладывая хрипящего Берта обратно на диван. — Я это давно поняла. Не поняла только пока, как связано одно с другим.

Арманиус тоже не понимал. Он понимал другое — не может эта девчонка быть обычной медсестрой. Значит, Валлиус его обманул. Но зачем? И кто она в таком случае?

Врач?! С подобным уровнем дара?! Невозможно.

Между тем Эн распахивала халат на его груди и щупала рёбра. Он бы спросил, что она такое делает, но говорить не мог. Мог только хрипеть.

— Сейчас я нажму на несколько энергетических точек, станет ещё больнее.

Куда уж больнее?!

— И, как вчера, двигаться вы не сможете примерно полчаса. Потом всё пройдёт. Завтра я вновь приду. И, пожалуйста, наденьте бельё — завтра я буду работать с точками на ваших бёдрах.

«Этого ещё не хватало!» — подумал Берт, выгибаясь от боли. Ничего же не делает, легко давит на кожу, а кажется, будто ломает ему позвоночник.

Но почему‑то именно в этот момент Арманиус вдруг ощутил свой магический контур. На секунду, но ощутил. И ужаснулся.

Лучше ощущать пустоту, чем вот это… И Валлиус считает, что его можно вылечить? Нет, это нереально!

Прохладные пальцы коснулись груди, запахивая халат. Берт жмурился от боли и почти ничего не видел, кроме невнятного силуэта девчонки над ним, но зато он мог думать. В конце концов, боль — вечная спутница охранителей в их работе, и если ты не умеешь думать, испытывая её, ты не жилец.

И Арманиус неожиданно вспомнил его высочество Арчибальда. Глава охранителей и правая рука императора три года назад потерял дар во время борьбы с одним из ужаснейших порождений Геенны. Берта тогда не было в столице, и по возвращении, когда оказалось, что Арчибальд выздоровел, он решил, что слухи были преувеличены.

Видимо, пора узнать, что на самом деле тогда случилось.

***

Сегодня Арманиус был более покладист, чем накануне, хотя ему всё равно далеко до идеального пациента. И я даже не надеялась, что наш с архимагом Валлиусом «маскарад» продлится долгое время. Нет, совсем скоро ректор догадается, что я не могу быть просто медсестрой. Ну и ладно. В конце концов, в моей биографии нет ничего постыдного. Наоборот — мне есть чем гордиться.

И теперь, после того как Арманиус на секунду ощутил свой магический контур, я по‑настоящему поверила в то, что всё получится. Не может не получиться.

Наконец‑то я отдам ему долг. Арманиус спас меня тогда, восемнадцать лет назад, а сейчас я помогу ему вновь стать магом. Дар — это, конечно, не совсем то же, что жизнь, но магу без него любая жизнь не мила.

У принца Арчибальда всё было гораздо печальнее, как я до сих пор помнила. Впрочем, его высочество вообще был самым сложным моим пациентом. И самым лучшим.

В тот год я окончила университет и поступила в аспирантуру по специальности «магическая медицина». Моим руководителем, конечно, был Валлиус, он же одобрил тему научной работы. «Необратимые разрушения энергетического контура у магов». Некоторые преподаватели закатывали глаза и говорили, что мы с ним сошли с ума, на что наставник отвечал:

— Никого не слушай, Энни. Просто работай над тем, что тебя интересует.

Так я и делала.

Брайон устроил меня на практику в Императорский госпиталь, прикрепил к терапевтическому отделению, и я получила доступ к больным моего профиля. Я зарисовывала их разрушенные контуры, вела дневник симптомов и развития «заболевания», понемножку экспериментировала с известными методиками лечения. Хотя они в основном сводились к психологической помощи — магов срочно и максимально деликатно учили быть немагами. Разработки по восстановлению контуров, разумеется, велись и до меня — мне было что изучить, но все исследователи пришли к выводу, что в случае со сломанными контурами любой достигнутый прогресс обратим. Если контур поврежден немного, не переломан, его можно восстановить, но если раздроблен, — пиши пропало. Именно так считалось раньше.

В тот день госпиталь гудел. Меня никогда не интересовали сплетни, но не в этот раз. Услышав, что на больничную койку попал принц Арчибальд — с необратимыми разрушениями энергетического контура! — я поняла: вот он, мой шанс. Сейчас или никогда. Всё или ничего.

Его высочество, конечно, лежал в отдельной палате, в стороне от других больных, и мне, чтобы попасть туда, пришлось миновать огромное количество охраны. Но у меня был пропуск от Валлиуса. Наверное, даже если бы наставник не подписал мне его, я бы всё равно нашла способ пробраться в палату к Арчибальду. Но Брайон не возражал, только улыбнулся и сказал:

— Нахалка ты.

На самом деле нет. И мне было очень страшно, когда я целенаправленно шла к его высочеству, захватив с собой на всякий случай все свои записи. Но страх — не причина отступать.

Зубы стучали и дрожали ладони, когда я толкнула дверь в палату Арчибальда, перед этим показав охранникам пропуск главного врача госпиталя. На лбу выступил холодный пот, дыхание перехватило… Пожалуй, последний раз мне было настолько страшно в день вступительного экзамена.

У окна стоял невысокий коренастый мужчина с тёмными волосами и глазами цвета гречишного мёда. Я много раз видела портреты принца Арчибальда, но никогда не думала, что человек, на рисунке казавшийся совершенно обычным, в жизни произведёт на меня другое впечатление.

Я чувствовала его силу. Не магическую — силу духа. Волю в прямых, не сломленных плечах, смелость в открытом взгляде, мужество в линии губ. И даже то, что он оказался одет не в халат, как все прочие пациенты, а в брюки и рубашку, поразило меня до глубины души.

Я склонила голову.

— Добрый вечер, ваше высочество.

— Добрый вечер, — сказал Арчибальд спокойным и почти невозмутимым голосом.

Я видела до него множество пациентов, потерявших магию, и многие из них бились в истерике. Но не он.

Я сделала шаг вперёд и, задохнувшись на секунду от волнения, начала говорить:

— Я прошу прощения… Меня… Я учусь в аспирантуре у архимага Валлиуса и пишу научную работу по повреждениям энергетического контура. — Взгляд принца на мгновение помрачнел, и я заговорила быстрее: — Я очень хочу попробовать восстановить ваш контур! Это считается невозможным, но я исследую эту тему уже более четырёх лет и уверена, что всё возможно! У меня есть определённые успехи в реабилитации других больных, но, конечно…

— Как вас зовут?

Я запнулась и замолчала. Несколько раз недоуменно моргнула, а потом переспросила:

— Зовут?

Арчибальд едва уловимо кивнул.

— Да. Вы не представились. Как вас зовут?

Мне стало неловко. Но я ведь и вправду думала, что принца не должна волновать такая мелочь, как моё имя.

А ещё было немного стыдно его называть. Хотя я никогда не стыдилась своего происхождения.

— Эн Рин, ваше высочество.

— Очень приятно, Эн Рин. Эн… — Арчибальд вежливо улыбнулся. — Я могу называть вас так?

— Да, конечно…

— Расскажите мне подробнее обо всём. Прежде чем соглашаться на ваше предложение, я должен понимать риски.

— Никаких рисков! — Я едва не подпрыгнула от радости. — Хуже вам точно не станет! — Поняла, что ляпнула, и добавила: — Простите, я…

— Ничего. — Арчибальда, кажется, нисколько не взволновала моя бестактность. — Я понял, что вы имеете в виду, Эн. Я уже потерял дар, и хуже теперь не будет. Значит, жизнь я потерять не могу?

Я закусила губу.

— Ну… Все разработки я утверждаю у архимага Валлиуса, и до сих пор ни одного случая со смертельным исходом не было… Но и выздоровлений тоже пока не было.

— Я понял.

И я, осмелев, почти два часа рассказывала его высочеству о своей работе. Он оказался внимательным и благодарным слушателем — пристально рассматривал мои записи и рисунки, задавал вопросы, и взгляд его с каждой секундой становился всё живее, всё решительнее.

«В тот вечер вы подарили мне надежду, Эн», — так Арчибальд скажет три месяца спустя, когда поймёт, что вся его сила наконец при нём, и энергетический контур восстановлен.

— Я согласен.

Поначалу я решила, что ослышалась…

— Правда?

— Да. Я согласен. Я понимаю, что вы ничего не можете гарантировать, но давайте попробуем. Теперь я — ваш пациент, Эн.

Я улыбнулась и, увидев его ответную улыбку, смущённо опустила глаза.

— Спасибо…

— Вам спасибо, — сказал Арчибальд тепло. — И если вы действительно сможете мне помочь, просите что хотите. Я дам вам всё.

Тогда я не обратила внимания на эти слова — не была уверена, что из этой моей затеи вообще что‑то выйдет. Но его высочество никогда не разбрасывался обещаниями и на самом деле сделал для меня всё, что мог, и даже больше.

Я подарила ему надежду. А он мне — веру в то, что я не просто выскочка, я чего‑то стою и меня есть за что уважать.

***

Про Эн Рин проще всего было спросить у его высочества, но Берт решил оставить Арчибальда напоследок. Отношения у них с некоторых пор были напряжёнными, и ему не хотелось тревожить принца лишний раз. Нет, врагами они не были, но и друзьями — тоже.

Так уж получилось, что отец Берта, архимагистр Артуро Арманиус, был виновен в гибели невесты его высочества. Косвенно, но всё же был.

Её звали Брианна Агариус. Они с Арчибальдом вместе учились в университете на охранителей, и Арманиус‑старший, как глава подразделения, прочил обоим большое будущее. Берт уже тогда был ректором, и он хорошо помнил Брианну — милая девушка с небесно‑голубыми глазами, белой кожей и чёрными волосами. Талантливый маг. Они с принцем были безумно влюблены друг в друга.

После окончания университета охранителей ждёт трёхгодичная практика — до её завершения они считаются лишь стажёрами, и только после получают на грудь значок с пером Золотого орла — птицы — покровительницы Альганны.

Брианна и Арчибальд стажировались лишь неделю. А потом с севера пришёл сигнал об очередном демоне Геенны, и разведчики, отправленные на место происшествия, сразу присвоили ему высший уровень опасности.

Арчибальд умолял Арманиуса‑старшего не брать туда Брианну, хотя именно она в тот день дежурила и вместе с отрядом других охранителей должна была перенестись на север. Принц очень боялся за свою невесту и просил сделать для неё исключение.

— Нет, — отрезал Артуро. — То, что Брианна — ваша невеста, не даёт ей права уходить с дежурства. В отряде все — чьи‑нибудь невесты, жены, мужья или дети. Если я начну отпускать людей по причине, которую вы мне назвали, ваше высочество, от охранителей ничего не останется. Не нужно использовать свой статус и положение во имя подобной цели.

Арманиус‑старший был прав, и принц отступил.

Берт в тот день тоже дежурил и отлично помнил огромных чёрных птиц, будто бы сотканных из дыма, одна из которых бросилась к нему, а другая — к Брианне. И отец, стоявший рядом с ними обоими, помог именно Берту — конечно, невольно, — хотя по инструкции должен был помочь Брианне как менее опытному стажёру. Но родственные связи сыграли свою роль — и Берт выжил. Хотя он выжил бы и без помощи Арманиуса-старшего. А вот Брианна погибла.

Отец после этого случая ушёл в отставку, и главой охранителей на время стал Аарон Актониус, его правая рука и хороший друг. А через двадцать лет, после смерти и отца Берта, и Аарона, место главы охранителей занял принц Арчибальд.

Он никогда и ничего не говорил Берту, но общался с ним настолько холодно и отстранённо, что Арманиус не сомневался — его высочество до сих пор всё помнит. И он ничего не простил.

Так что Арчибальда лучше оставить напоследок, а пока…

— Здравствуй, Йон.

— И тебе не хворать, Берт, — сварливо ответил архимаг Валлиус, чью проекцию передавал браслет связи. — Что хотел?

— Хотел спросить про эту медсестричку, Эн Рин. Она не твоя внебрачная дочь?

Демоны, не с этого вопроса надо было начинать, не с этого…

Проекция Валлиуса вытаращила глаза.

— С чего ты это взял?

— Да похожа она на тебя. Манера говорить, двигаться…

— А‑а‑а. — Главный врач Императорского госпиталя усмехнулся. — Ну мало ли похожих людей на свете? Ерунда это всё. Что‑то ещё? А то у меня скоро операция.

Операция у него… Отличный предлог, чтобы закончить неудобный разговор.

— Она ведь не медсестра. Да, Йон?

— С чего ты это взял? — второй раз за последние две минуты ответил Брайон Валлиус, насмешливо сверкая голубыми глазами за стёклами очков и довольно потирая короткую седую бородку.

— Для медсестры она слишком много знает.

— Ну‑ну, — хмыкнул старый маг и отключился, не прощаясь.

Вот ведь… хитрая морда!

***

День в госпитале сразу не задался. Возвращаясь от Арманиуса, я слишком быстро летела по коридору, торопясь к своим больным, и умудрилась на полной скорости врезаться в Байрона Асириуса.

Бывший однокурсник смерил меня неприязненным взглядом, и я уже готовилась к его традиционному университетскому: «Смотри, куда несёшься, Эн Рин», — когда Байрон вдруг сказал:

— Я как раз к тебе шёл.

Я даже чуть покачнулась. И переспросила, наверное, с очень глупым видом:

— Куда ты шёл?

— К тебе, — повторил Асириус. — Дело есть. Нужна твоя консультация.

Демоны меня раздери, Байрону нужна моя консультация. Снизошёл!

— А ничего, что мой кабинет и лаборатория — в той стороне, откуда ты появился?

— Ничего. Я там был, увидел, что тебя нет, и решил вернуться к себе. А ты… от Арманиуса?

Я кивнула.

— И как он?

— Пока никак, я только начала работу. Тебе срочно с консультацией или подождёшь до… скажем, до обеда?

— Лучше сейчас.

Разумеется. И без разницы, что у меня обход и больные. Ладно, потерпим. Слишком уж любопытно, что нужно от меня Байрону Асириусу.

Надо же, консультацию ему подавай. Помню, было время, когда он и разговаривать со мной считал ниже своего достоинства. «Нищая безродная девка с каплей дара — что она делает в лучшем учебном заведении страны? — возмущался Байрон в кругу друзей. — Вот увидите, она не переживёт и первую сессию!»

Я пережила. В прямом и переносном смысле.

— Говори, — буркнула я, заходя в свой кабинет‑лабораторию. И, пока я переобувалась, надевала халат и стягивала волосы в узел, Байрон чётко и ясно излагал, что ему от меня нужно.

Возможно, если бы Асириус заискивал, улыбался и пытался втереться ко мне в доверие, я бы послала его к демонам тут же. Но Байрон был собой — слегка презирающим меня аристократом, и это оказалось привычно, понятно… и честно.

Я всегда ценила честность.

— Я давно заметил, что физические повреждения охранителей ведут и к нарушению целостности их магического контура. Сломанный контур практически никогда не бывает повреждён сам по себе, без каких‑либо физических травм.

— Не «практически никогда», а просто «никогда», Байрон.

— Тебе тут виднее. Но раньше мы сначала делали операции по восстановлению физических возможностей, а потом уже брались за контур. Хирургия первична, терапия вторична, ты же помнишь этот постулат? Меня интересует, что будет, если попробовать делать наоборот.

Я серьёзно задумалась. Ко мне больные попадали уже после хирургического отделения, где для них делали всё возможное, чтобы вновь научить говорить, ходить и вообще двигаться. Чем сильнее повреждён контур, тем хуже с физиологией. Но я занималась только безнадёжными больными — точнее, теми, кто раньше считался безнадёжным. Байрон же говорил об обратимых повреждениях.

— Не знаю, — призналась я откровенно. — Ты хотел получить мою консультацию, но я действительно не знаю. Мои больные все после хирургов… и, честно говоря, я никогда не задумывалась над этим вопросом. Мне нет смысла реабилитировать неговорящих и неходящих. Они не выдержат процедур.

— Давай попробуем поэкспериментировать? Возможно, следует сначала восстанавливать контур, а потом уже делать операции?

Я озадаченно молчала, глядя на Байрона, который смотрел на меня спокойно и серьёзно.

— Ты хочешь ставить эти эксперименты со мной?

— А с кем ещё? — В голосе бывшего однокурсника прорезалась ирония.

— Логично. Но…

— Слушай, Эн, — Асириус поднял глаза к потолку, будто я смертельно ему надоела, — я не делаю тебе никаких непристойных предложений. Ты, как и я, врач и учёный. У нас совпадает область профессиональных интересов в этом случае. Почему бы не объединить усилия? Одну главу в наших научных работах напишем вместе, это не запрещено и даже поощряется. А личные отношения стоит оставить за пределами госпиталя. Хотя я бы сказал жёстче.

— Жёстче?

— Да. Всё это должно остаться в университете, который мы окончили.

Байрон замолчал, и я тоже молчала. Наверное, потому что была согласна.

По правде говоря, там я уже давно всё и оставила. Нет, особой любви я к Асириусу не испытывала, но я уважала его как талантливого хирурга, у которого впереди — огромное будущее.

— Я согласна.

Он чуть улыбнулся, и мы начали обсуждать детали дальнейшей работы.

Однажды Рон спросил меня, ненавижу ли я Байрона. И я тогда честно ответила, что нет. Хотя, прямо скажем, мне было за что его ненавидеть. Помимо презрения, которое не доставляло мне неприятностей, Асириус регулярно организовывал так называемые подставы. И именно на почве одной из таких подстав я подружилась с Роном.

Это было, кажется, на третьей неделе учёбы в университете. Преподаватель по теории магии вызвал меня к доске, чтобы я начертила формулу исчезновения. И на пути туда с меня вдруг исчезла вся одежда.

Сказать, что я испугалась — это ничего не сказать. Я застыла на месте под хохот однокурсников, не зная, что предпринять, когда сверху раздался издевательский голос Байрона:

— Толку‑то уметь чертить формулы, если не можешь их применить? Давай, Эн Рин, верни себе одежду.

В чём-то Асириус был прав — я действительно не смогла бы применить нейтрализатор, даже зная его формулу.

На глаза навернулись слёзы, и единственное, о чём я мечтала — не разреветься бы. Я понимала, что преподаватель сейчас всё исправит, но, на мою беду, он тоже был аристократом и откровенно не спешил.

Зато Рон аристократом не был. И, встав со скамьи, махнул рукой, делая то, что не могла сделать я.

Занятие продолжилось, я дрожащими пальцами написала всё, что от меня требовалось, а после подошла к Рону и поинтересовалась:

— Зачем?.. — и задохнулась, наткнувшись на его угрюмый взгляд.

— Ненавижу аристократов, — процедил мой будущий лучший друг. — Считают, что им всё можно. Тоже мне, избранные… Разве мы выбираем, кем родиться? И дар — он же от природы даётся. А вот остальное — наши достижения! Только почему‑то аристократам привилегии, а таким, как ты или я, два шиша с маслом. И где справедливость?

Я промолчала. А Рон продолжал бухтеть:

— Развеял он, понимаешь, одежду на девочке. Настоящий подвиг, демоны его задери! Медаль на грудь и тапочки на ножки.

И тут я не выдержала — улыбнулась.

— Как‑как?..

Рон усмехнулся и взъерошил светлые кудри.

— Медаль на грудь и тапочки на ножки? Так мой отец говорит. Он сапожник… мм… ну да…

И тут мы с ним буквально повалились на пол университетского коридора, хохоча до слёз и икоты.

С тех пор и дружим. И единственное, за что я была благодарна Асириусу — это за Рона. Каждому человеку необходим настоящий друг. Теперь я это знаю.

***

Интересно, зачем эта конспирация и почему Валлиус не хочет сознаваться, кто такая Эн Рин? Какой в этом смысл?

Берт задумчиво почесал подбородок и поморщился. Надо бы побриться, щетина уже колется, но настроения совершенно не было.

Перед глазами до сих пор стояли пятнадцать погибших учеников. Бартоломью, Гвенда, Базил, Айзек, Верджил, Гилберт, Алия, Дарин, Акерли, Брендон, Зандер, Кейси, Аллан, Бастиан, Гай… Он помнил, из‑за чего погиб каждый из них, и злился на себя.

За нерасторопность. Если бы он догадался раньше!

За самоуверенность. Ему, лучшему охранителю Альганны, казалось, что они справятся и так. Правильнее было отступить, заперев демона во временную ловушку, и хорошенько продумать план действий. Но он принял решение — двигаться, сражаться, не отступать. И поплатился…

За гордость и малодушие. Нужно было вызвать подкрепление и взять с собой хотя бы ещё одного архимагистра. Для подстраховки. Но Берту казалось унизительным просить о помощи. Особенно — его высочество принца Арчибальда.

Глупое ребячество. Сейчас, оглядываясь назад, Арманиус понимал — плевать на всё. Главное — это человеческие жизни, которые он потерял.

Даже собственной магии Берту было не жаль. Заслужил. Да и… если бы он после всего случившегося остался цел и невредим, ему было бы ещё хуже. А так…

Ужасная мысль, неправильная, лицемерная. Как будто то, что он тоже пострадал, может искупить его вину. Но, если бы Арманиус знал, как именно может искупить — он бы сделал это, не задумываясь.

Ладно. Нужно отвлечься.

Выражение лица Эрты, официально считавшейся его секретарём, было непередаваемым. И Берт её понимал — секретаря он вызывал по браслету связи крайне редко. Практически все обязанности ректора исполнял его зам, архимаг Велмар Агрирус. Как совершенно правильно сказал Брайон Валлиус, Берт был демонски плохим ректором. Он и сам это знал. Но невозможно было успевать всё — и исполнять обязанности охранителя, и руководить университетом.

Что ж… руководить, скорее всего, осталось недолго.

— Да, архимагистр? — протянула Эрта.

— Окажите мне услугу, айла*. Посмотрите, пожалуйста, в архиве копию диплома… мм… Эн Рин.

(*Айла — вежливое обращение к женщине в Альганне. Айл — вежливое обращение к мужчине.)

— Мэн Рин?

— Эн Рин. — Это имя скоро натрёт ему мозоль на языке. — Я не уверен, что…

Арманиус хотел сказать: «Я не уверен, что она у нас училась», — но не успел.

Лицо Эрты вдруг посветлело.

— А‑а‑а! Диплом Энни. Да, конечно, архимагистр, сейчас всё будет.

— Мм… Вы её знаете?

— Конечно. Кто же не знает Эн Рин? — удивлённо проговорила секретарь и сразу смущённо запнулась. — Извините, архимагистр.

— Ничего…

Берт прервал связь и вновь задумчиво почесал подбородок. Кто же не знает Эн Рин? Хороший вопрос. Он совершенно точно слышал это имя впервые в жизни. Или нет?

Через десять минут на столе лежала магическая копия диплома Эн Рин, присланная Эртой по почтомагу. И Арманиус чувствовал себя… странно.

Каждый год одному из учеников присваивалось звание «лучший студент». По совокупности оценок за семь лет учёбы, заслуги перед университетом и так далее. И этим студентом неожиданно оказалась Эн Рин.

С уровнем дара всего в две магоктавы. Это шутка?

Он бы никогда в жизни не поверил в подобное, но диплом лежал перед ним, светясь фиолетовой корочкой лучшего студента.

Специальность: «магическая медицина». Руководитель: архимаг Брайон Валлиус.

Кто бы сомневался.

И по всем предметам — даже по охранительной и боевой магии — высший балл. Как?! Как она это сделала?!

С подобным уровнем дара Эн Рин не должны были принять даже в магический колледж. Она могла бы стать травницей, медсестрой, гадалкой — в общем, кем угодно из околомагических профессий, но не врачом!