Осколки неба

И вновь вибрация.

«Ничего с собой не делай. Лиза, пожалуйста, позвони!!!»

Делать?.. Что она имеет… А…

Глупо. Как можно что-то с собой делать, когда у неё мама, для которой ты — вся жизнь, и Вера, и племянница? Маришка осенью в школу пойдёт, и Лиза собиралась купить ей большой красный бант…

«Лиза, пожалуйста. Я тебя умоляю, перезвони».

Она начала задыхаться.

И, задыхаясь, поставила номер Ольги Николаевны в чёрный список.

А заодно и номер Дениса…

***

Тем летом у Лизы было плохое настроение — именно из-за того, что она постоянно видела Дениса с той девушкой. Лизе она страшно не нравилась, и единственное, в чём Лиза находила отраду для собственного израненного безответной любовью сердца, — это тот факт, что Ольге Николаевне пассия сына тоже была не по вкусу.

— К сожалению, — говорила соседка, вздыхая, — мальчики часто выбирают неправильных девочек. Потом разберётся… жениться вроде не собирается…

Денис действительно разобрался — примерно к концу осени, когда Лиза уже вовсю училась на первом курсе, а Вера лежала в роддоме, рожая Маришку. И после появления племянницы всё настолько закрутилось вокруг младенца — а ведь Лизе ещё и первую сессию сдавать предстояло! — что ей резко стало не до Дениса и его девушек.

Так пролетел первый курс. Он был до краёв заполнен учёбой, бессонными ночами, подгузниками, больными животиками и бесконечной любовью к крохотному человеческому существу, которого совсем недавно ещё не было на свете. Мама много работала и почти не сидела с Мариной, Вера тоже брала себе внештатку — она занималась бухгалтерией на дому. Сестре была нужна помощь Лизы, и та старалась помогать, но и учёбу не забрасывала. Конечно, ей было не до Дениса.

Ближе к концу первого курса за Лизой начал ухаживать однокурсник, но она так и не смогла принять эти ухаживания — слишком сильным оказалось её чувство к соседу. И на всех свиданиях, которых, впрочем, было немного, Лиза сравнивала своего ухажёра с Денисом. Не в пользу ухажёра…

Только летом после первого курса Лиза, освободившись хотя бы от учёбы, осознала, насколько устала. Сдав сессию, она зашла к Ольге Николаевне похвастаться успехами, и, пока соседка заваривала чай, Лиза ждала её на диване в гостиной. Буквально на секунду прикрыла глаза — и проснулась от весёлого смеха.

— Вот это тебя укатали, — хохотал Денис, глядя на Лизу, которая спала на их диване, открыв рот и почти пуская слюни. — И учёба, и дети маленькие… Не позавидуешь.

— Деня, — протянула Ольга Николаевна укоризненно, выглядывая из кухни. — И чего ты её разбудил? Пусть бы поспала. Умаялась, бедняжка.

Лиза, выпрямившись, смущённо потёрла глаза. Угораздило же её так опозориться перед Денисом…

— Да, это я не подумал. Извини, Лизка. Но могу искупить свою вину, — он улыбнулся и подмигнул. — Я там клубники купил и черешни. Будешь? С мороженым.

Ей стало очень жарко. И от предложения, и от этого подмигивания. Раньше Денис ей не подмигивал…

— Будет-будет, — крикнула Ольга Николаевна. — И я буду. Давайте, идите сюда.

В тот день, когда Лиза вернулась домой после нескольких часов посиделок на соседской кухне, ей казалось — она не ходит, а парит над землёй, словно облачко.

Ещё ни разу она не общалась так долго с Денисом. А тут он сидел рядом, на соседней табуретке, и расспрашивал и об учёбе, и о племяннице, и улыбался, и даже предлагал клубнику и черешню посочнее и посимпатичнее.

— Вот, держи, — говорил он, и на тарелку ложилась очередная крупная, мясистая ягода. — Набирайся сил, чтобы больше днём не выключаться, как игрушка без батарейки.

Лизе было приятно, тепло и светло. И Ольга Николаевна была довольна — смотрела на них и улыбалась многозначительно.

Будто понимала что-то, чего ещё не понимали они.

***

Не прошло и десяти минут, как телефон снова зазвонил, но на этот раз номер был незнакомый. Лиза колебалась недолго, секунд пять, а потом тоже добавила этот номер в чёрный список.

Конечно, Ольга Николаевна, кто ещё это может быть? Вера или мама позвонили бы со своих телефонов, так же, как институтские или школьные подруги. Либо спам, либо Ольга Николаевна.

Ещё пять минут — и вновь звонок. Сразу в чёрный список. И звук отключить, чтобы коллег не тревожить. При переводе важно сосредоточиться на тексте, а какое тут сосредоточение, когда один трезвон за другим.

Но звонок от Веры игнорировать было нельзя, и Лиза всё же взяла трубку, выйдя на время в коридор.

— Алло…

— Лизок, — протянула сестра удивлённо, — а тебя тут что-то Ольга Николаевна разыскивает, говорит, ты трубку не берёшь. Всё в порядке?

— Да, — ответила Лиза, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто не хочу разговаривать. Но скажи ей, что со мной всё в порядке. И будет в порядке. Передашь?

— Передам, — удивления стало больше, — а что случилось-то?

Она прислонилась спиной к холодной стене, вздохнула. Господи, как ответить, что сказать? Что ни скажи — всё плохо.

Только бы Ольга Николаевна с Денисом сами не рассказали маме и Вере правду. Только бы они промолчали!

— Да ничего особенно, Вер. Поссорилась просто, не хочу пока общаться.

— Поссорилась?! С Ольгой Николаевной?!

— Нет.

— А-а-а, — Вера, кажется, выдохнула с облегчением. — Ну, я давно говорю — все мужики козлы, и Дениска не исключение.

— Угу.

— Давай, до вечера.

«До вечера…»

Лиза положила трубку и села на корточки, не обращая внимания на снующих мимо туда-сюда коллег.

Нельзя идти домой, нельзя. Нельзя, чтобы мама и Вера увидели её в таком состоянии. Нельзя встречаться с Ольгой Николаевной и тем более — с Денисом. Нужно срочно искать комнату или квартиру, а пока оставаться в офисе. С охранниками она уж как-нибудь договорится… за коньяк-то…

В горле засаднило, глаза наполнились слезами, и Лиза, не выдержав, встала и шмыгнула в женский туалет.

***

Со второго курса Лиза стала больше общаться с Денисом. Как-то так получалось, что Ольга Николаевна часто звала её в гости в то время, когда он был дома, но и сам Денис не возражал. Он и про свою работу риелтором рассказывал, и расспрашивал девушку про учёбу, и с интересом слушал, как Лиза с Ольгой Николаевной обсуждали какие-нибудь типично переводческие проблемы, в основном связанные с художественной литературой — Ольга Николаевна специализировалась именно на таких переводах.

И странное дело — Лиза, влюбляясь в Дениса всё сильнее и сильнее, замечала, что при этом она почти перестала его стесняться. Чем больше общалась — тем легче было разговаривать, и Лиза уже могла и подтрунивать над Денисом, и смеяться с ним хором, и задавать ему вопросы.

За полтора-два года Денис поменял нескольких девушек — Лиза совсем не могла запомнить ни имён, ни лиц, так быстро они превращались из одной в другую, — и вовсе перестала переживать по их поводу. Она иногда замечала на себе его задумчивые взгляды, полные какого-то непонятного для неё чувства, — и трепетала от них. И ждала. Ждала, когда Денис сделает первый шаг. Не может же она сама… Нет, наверное, другая девушка смогла бы на её месте проявить инициативу, но не Лиза.

Она ждала.

А потом Денис съехал. Не сразу, конечно, — сначала у него появилась девушка, которая стала постоянно мелькать как перед Лизой, так и перед Ольгой Николаевной. С полгода они просто встречались, а затем она предложила жить вместе. Она не желала ждать, как Лиза, и сразу взяла быка за рога.

Лиза тогда была на предпоследнем курсе института. Она всю ночь проплакала в подушку, узнав эту новость, а наутро решила устроиться на работу. Ольга Николаевна подсобила — и через неделю Лиза пошла работать в компанию, занимавшуюся выполнением различных заказов на переводы всего подряд — технической документации, каталогов, книг, научных статей и даже инструкций для телевизоров. Официально Лиза считалась там переводчиком с французского, но выполняла и «английские», и «немецкие» заказы. Впрочем, как и остальные. Маша, специалист по китайскому, неплохо знала английский и сносно — испанский.

Работа помогла ей справиться с эмоциями, и совсем скоро Лиза успокоилась. Что ж, ещё не всё потеряно. Да и самого Дениса она продолжала видеть примерно с такой же периодичностью, как и раньше, — он приезжал к Ольге Николаевне минимум три раза в неделю, помогал с уборкой, таскал продукты и общался с ней и Лизой. В их отношениях ничего не изменилось, если не считать его участившиеся странные взгляды, которые Лиза ловила то на своих коленях, то на груди, то на губах. Наверное, если бы у неё был другой характер, она бы придумала, как это использовать, но… что не дано, то не дано.

Так прошло ещё несколько лет, и вот — две недели назад Ольга Николаевна улетела на море, Лизу попросила забегать, поливать цветы, чтобы не мотать Дениса, и вчера вечером…

***

— Лиза! Лиза, открой дверь! Я слышу, как ты всхлипываешь!

Вспоминать о том, что случилось накануне, было невозможно, и Лиза закрылась в туалетной кабинке, пытаясь справиться с эмоциями. Получалось отвратительно — слёзы лились из глаз сплошным потоком, в груди болело и клокотало, и как она ни старалась сдерживаться — всё равно периодически всхлипывала, шмыгала носом и скулила, словно побитая собака.

— Лиза! Клянусь, я скоро сломаю этот е** туалет!!! — возмущалась Маша, дёргая дверцу. Она находилась снаружи — там, где был умывальник. Туалет здесь был один-единственный, другой, на три кабинки, располагался в противоположном конце коридора. Поэтому Лиза и пошла сюда, думая, что никому не будет мешать. Но первая дверь не закрывалась изнутри на случай, если кому-то понадобится умыться или что-то выбросить, — поэтому Маша и поймала Лизу с поличным.

— Открывай, говорю, хватит реветь!

— Я не реву, — пробормотала Лиза и услышала в ответ:

— Ревёшь! — Дверь вновь угрожающе задрожала явно от удара кулаком. — Выходи быстро!!!

Что ж, другого выхода — и в прямом, и в переносном смысле — у неё всё равно не было. И Лиза, вытерев глаза бумажным платочком, открыла щеколду.

Маша не вошла, а ввалилась внутрь кабинки — со сведёнными бровями, но сверкающими от тревоги глазами. И сразу, обняв Лизу, произнесла:

— Расскажи, легче станет.

— Нет. — Лиза помотала головой, ощущая, как вновь полились слёзы из глаз. — Не смогу.

— Сможешь, ты сильная. Давай, расскажи, что с тобой происходит. И вместе мы найдём выход.

«Нет выхода», — подумала она, но всё же начала рассказывать.

***

Лиза зашла в квартиру Ольги Николаевны ближе к десяти часам вечера — днём было совсем некогда. Быстро полила цветы, а потом решила немного убраться и протереть пыль — помнила, что соседка скоро возвращается, хотела сделать приятное.

Ровно в одиннадцать, когда Лиза всё закончила и на секунду присела на диван передохнуть, в замке заскрежетало, а затем входная дверь с оглушительным грохотом открылась, ударившись о стену, и Лиза услышала странный звук — будто в коридоре упал мешок с песком.

Вскочив с дивана, она ринулась в коридор. Там, на полу, сидел Денис, прислоняясь головой к двери, и запах вокруг стоял такой, что у Лизы даже глаза заслезились.

Она никогда не видела его пьяным, даже выпившим не видела, поэтому сразу забеспокоилась.

— Господи, что случилось?..

Он смотрел на неё мутными глазами, как будто не узнавая, и молчал.

— День, что случилось? — повторила Лиза, наклоняясь и пытаясь поднять его с пола. Конечно, куда ей — он же настоящий медведь… — Что? Умер кто?

— Угу, — буркнул Денис, обдав её настолько пропахшим алкоголем дыханием, что даже голова закружилась. — Я.

Лиза удивлённо моргнула.

— Кто?.. Ты? Что за глупости, День, ты жив… пьян только…

— Будешь тут пьяным… — сказал он заплетающимся языком, оттолкнув её от себя, и встал сам, держась за стену. — Шлюха, б**…

— Кто?

Денис вновь посмотрел на неё, усмехнулся как-то нехорошо — раньше Лиза не видела у него такого лица.

— Бабы. Все. От-т-тойди.

— Давай помогу?..

— Отойди! — рявкнул он, оторвался от стены и пошёл вперёд, в свою комнату. Лиза нерешительно направилась следом. Она не знала, чем может помочь, — она вообще ни разу в жизни не общалась с пьяными мужчинами, если не считать приставал на улице, — и была не в курсе, как их полагается приводить в себя. Ледяной душ? Но как Дениса затащить в ванную? Он если только сам туда может пойти, насильно — никак, не справится она с ним…

Денис дошёл до своей комнаты, открыл дверь, покачиваясь, — и тут заметил, что Лиза до сих пор здесь.

— Ты… — выдохнул он с какой-то странной, необычной злостью. — Чего таскаешься за м-м-мной? Чего тебе н-н-надо? Хотя… всем вам это н-н-надо… Ща дам.

Он резко схватил её за руку, дёрнув на себя, — и Лиза влетела в комнату. Запнулась о ковёр и упала на кровать, которая стояла в шаге от входа.

Встать она не успела. Денис навалился сверху — Лиза от неожиданности и тяжести задохнулась, — а он уже задирал юбку платья.

— Шлюхи… — бормотал он, одним движением стаскивая с неё и трусы. — Одно и то же… Всем…

Только в этот момент Лиза по-настоящему испугалась. Испугалась до паники, до похолодевшей кожи, до сведённых скул… но всё-таки выдохнула:

— Денис, не надо! Ай!

Лиза почувствовала что-то внутри себя — секундой после она поняла, что это палец, попыталась отодвинуться, но Денис так навалился, что это было абсолютно невозможно. Она могла только головой дёргать.

Палец исчез, но вместо этого Денис начал зло и остервенело хлестать её ладонью по ягодицам, шепча что-то неразборчивое, яростное.

— Деня, ты что?! — Лиза заплакала. — Это же я!

Шлепки прекратились, послышалось шуршание, а через пару мгновений Лиза задохнулась, ощутив такую дикую боль, что в глазах зарябило красным. И внизу живота — будто бы нож…

Денис не остановился, сразу начал двигаться, резко и размашисто, — и от боли хотелось кричать, но не было дыхания. Ничего не было. Только слёзы, стекающие по щекам, влага между ног, металлический запах крови и тонкие, сведённые судорогой пальцы, которыми она вцепилась в покрывало.

Сознание Лизы уже начинало уплывать в черноту, когда Денис наконец застонал и остановился. Упал рядом и, пробубнив явно что-то матерное, моментально отрубился, даже захрапел.

Этот храп и привёл её в чувство. Лиза вскочила, морщась от жуткого ощущения между ног — как от ссадины, только гораздо больнее, — надела валяющиеся на полу трусы и выбежала из квартиры.

Мама, Вера и Маришка уже спали, и вопросов, тревог, а затем истерик Лиза избежала. Приняла душ, переоделась, поменяв трусы и поставив туда прокладку — кровь продолжала течь, — и ушла из дома, боясь, что утром она может столкнуться с Денисом.

Добралась до работы на ночном наземном транспорте и села в сквере неподалёку…

***

Закончив рассказывать, Лиза вновь расплакалась. Маша, с бледно-зелёным лицом, гладила её по плечам и говорила:

— Всё, всё, ну хватит, перестань… Лизок, слышишь? Я сейчас выйду, позвоню кое-кому, ладно? А потом поедем на твоё новое место жительства.

Лиза так удивилась, что даже плакать перестала.

— Что?..

— На новое место жительства, говорю, поедем. Только тебе умыться надо и перестать плакать, а то хозяин квартиры испугается.

— А… Кто?..

— Да знакомый один, — Маша как-то странно улыбнулась. — Я только сейчас вспомнила, он говорил, что ищет жильца в комнату. Там трёшка. И он точно не обидит тебя, я обещаю.

— Маш…

— Не обидит, — повторила она твёрдо и уверенно. — Клянусь. Да и тебе пригодится мужская помощь, если этот твой… Дениска-пиписка… подвалит. Володя его под хохлому распишет.

— Володя? Так это же…

— Угу. Брат мой старший. Давай, умывайся, а я пока позвоню.

***

— Алло.

— Привет, Володь. У меня к тебе дело.

— Так. Какое?

— Я к тебе сейчас привезу коллегу… подругу мою… В общем, будешь сдавать ей одну из комнат, скажем, за десятку в месяц.

Молчание.

— Маш… ты хорошо себя чувствуешь?

— Если честно, не особо. Короче, мне сейчас некогда… Давай начистоту. Помнишь, сколько я потратила своего драгоценного времени на перевод этой грёбаной огромной медицинской статьи с китайского для твоего диссера?!?!

— Маш…

— Я уже двадцать пять лет «Маш»! Ты мне что тогда сказал?! «Я — твой вечный должник». Вот. Отрабатывай.

— Ну, знаешь, это как-то слишком.

— Володя! Пожалуйста.

— Маш…

— Очень надо, честно. Ей некуда идти. Спаси девушку.

— Думаешь, из меня получится хороший спаситель девушек?

— Отличный. Первоклассный. Только ты… аккуратнее с ней. Её очень обидели. Очень-очень…

— Что-то мне не нравится вот это «очень-очень». И на какой срок твоей коллеге нужно жильё?

— Я не знаю. И пока сложно сказать. Ну… хотя бы на три месяца.

— Зашибись…

— Володя!

— Ладно, Маш. Привози. В конце концов, с этой статьёй ты меня тогда действительно спасла…

— Вот именно.

— Да и квартира большая, как-нибудь переживу. Симпатичная девочка хоть?

— А вот об этом даже не думай. Табу.

— Да больно надо…

***

Когда Маша вновь вошла в туалет, Лиза уже успела умыться и почти успокоилась. Лицо, правда, всё равно было красным, как варёный рак, и белки глаз от него не слишком отличались.

— Маш… я тут подумала… Не нужно этого… Твой брат не сдаёт ведь никому, да? Ты это сейчас придумала.

— Чего это я придумала? — возмутилась коллега, но глаза отвела. — И вообще, не вали с больной головы на здоровую. Вот ты, например. Почему в полицию не пошла?

— Ты что… — Лиза вздохнула. — Я же Дениса с детства знаю, и маму его. Я им зла не желаю. Особенно Ольге Николаевне. Она же со мной языками занималась…

— Ты — понятное дело, не желаешь. А этот Дениска тебе вот пожелал. Простила, что ли?

— Как такое можно простить? — Лиза покачала головой. — Нет. Но толку от этой полиции? Я не хочу, чтобы его сажали, деньги мне не нужны, и…

— А чтоб неповадно было!

— Да как ты не понимаешь?! — заорала Лиза, вновь сорвавшись в истерику. — Я НЕ ХОЧУ ОБ ЭТОМ РАЗГОВАРИВАТЬ! Я ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ НЕ ХОЧУ! Я ВИДЕТЬ ЕГО НЕ ХОЧУ!!!!!

— Тихо, тихо… — Маша прижала зарыдавшую Лизу к себе и виновато пробормотала: — Прости, я дура, не подумала…

— Там же… — шептала Лиза, заливая слезами Машино плечо, — надо… рассказывать… показывать… встречаться… с ним… Как это? Как я буду? Ты… с ума?.. Да ты что…

— Да дура я, дура.

— Я забыть хочу… и жить дальше… понимаешь?

— А вот это отлично, Лизок. — Маша кашлянула и дрожащим голосом продолжила: — Надо тебе опять умыться, наверное. И поедем. Володя ждёт.

— Может…

— Нет, Лиз. — Голос коллеги вновь затвердел. — Нельзя тебе туда возвращаться. По крайней мере сейчас. Потом либо другое жильё найдёшь, либо… Разберёшься, в общем. А пока — к брату. Не бойся его, он хороший. И кстати, — Маша улыбнулась и, заглянув Лизе в глаза, продолжила: — Он хирург. Так что… может отрезать этому Денису что-нибудь лишнее. Или, наоборот, пришить. Совесть, например.

Лиза промолчала. Ей действительно очень не хотелось больше об этом разговаривать. И плакать тоже не хотелось.

И к Машиному брату не хотелось. Нет, она верила, что он хороший, но… мужчина же.

А все мужики — козлы, как говорит Вера.

Квартира Машиного брата была всего в получасе езды от их работы — удобно. И дом Лизе понравился, и двор, и большой парк рядом. Там даже были пруд и велосипедные дорожки — Лиза любила и воду, и кататься на велосипеде.

— Ты это… — Маша неуверенно покосилась на неё, но продолжила: — Сходи к врачу. Как я понимаю, он…

— Угу. Завтра схожу к платному, чтобы быстрее.

— А у тебя какой день цикла?

— Двадцать шестой.

Маша громко вздохнула.

— Тогда маловероятно. Не хватало ещё…

— Из меня очень много крови вылилось. — Лиза поморщилась. — Прям очень. Я не врач, конечно, но мне кажется…

— Беременность — дело такое. Там кажется-не кажется, а что угодно может быть. И кровь, и день цикла — не панацея. Лучше бы таблетки выпить. Давай в аптеку зайдём? Она на первом этаже Володькиного дома как раз располагается.

— Думаешь, не поздно?

— Нет. Самое время.

В аптеке Лиза купила и минеральную воду, и таблетки — и, выйдя на улицу, сразу выпила первую. Посмотрела на Машу — и не удержалась от вымученной улыбки, увидев облегчение на её лице.

— Одной проблемой меньше, — сказала коллега преувеличенно бодрым голосом. — Ну, поднимаемся?

— Да, — вздохнула Лиза и поёжилась. Маша заметила этот жест и повторила:

— Не бойся Володю. Он правда хороший. И врач, и человек. И совершенно непьющий, даже пиво не пьёт. Кефир только. Но на кефире далеко не уедешь.

— Я понимаю, Маш. Не обижайся… это просто…

— Да я знаю, инстинктивно.

— А на сколько он тебя старше?

— На десять лет. Ему тридцать пять.

— Почти как Денису.

— Поверь… у моего брата намного больше мозгов.

Открывший дверь Володя был очень похож на Машу. Тоже светловолосый — впрочем, как и Лиза, — голубоглазый, очень высокий, но не худой, скорее спортивный мужчина с приятной вежливой улыбкой и уставшим взглядом.

— Добрый вечер, — сказал он. — Привет, Маш.

— Ага, — коллега осторожно выдвинула Лизу вперёд. — Вот, знакомьтесь. Мой брат Володя Климов — моя коллега и подруга Лиза Ерохина. Живите дружно.

— Не волнуйся, сестрёнка, я вообще пацифист, — кивнул Володя, разглядывая Лизу. Нет, во взгляде этом не было ничего пошлого, ехидного или насмешливого — он просто смотрел. Но ей всё равно было неловко и страшно. — Идёмте на кухню, ужинать будем и чай пить.

— О! — Маша даже подпрыгнула. — Ужин! Спасибо, братец, я ужасно хочу есть.

— Я тоже. Ванная там, — он указал на дверь неподалёку. — Мойте руки и приходите.

Поев макарон с котлетами, Лиза расслабилась и почти перестала бояться. А ещё её начало очень сильно клонить в сон — всё же бессонная ночь и нервный день давали о себе знать.

— Пожалуй, я пойду, — услышала она тихий голос Маши и вдруг осознала, что уже почти лежит головой на столе. Выпрямилась и, часто-часто заморгав, посмотрела на Володю и его сестру. — Дашь ей что-нибудь для сна? А то у неё только эта одежда.

Кажется, мужчина удивился, но тем не менее промолчал.

— Дам, у меня футболок старых полно, — сказал Володя негромко и, повысив голос, чтобы услышала почти уснувшая Лиза, продолжил: — Лиза, я завтра ухожу на работу в восемь, у меня рабочий день с девяти. А тебе во сколько выходить?

Она никак не могла сообразить — мозги уже спали.

— Я думаю, в восемь тридцать будет нормально, — вместо Лизы ответила Маша. — Тут до нашей конторы полчаса всего.

— Хорошо. Тогда я встаю в семь, иду в душ; как выхожу, бужу тебя, сам сажусь завтракать. Ты выходишь — я заканчиваю завтракать, ты садишься.

— Я обычно не завтракаю…

Лицо Володи расплывалось, но Лиза всё-таки смогла рассмотреть его скептическую улыбку.

— Боюсь, пока ты живёшь у меня, тебе придётся завтракать.

— Это почему?

— Он же врач, — ответила Маша таким тоном, будто бы это всё объясняло.