- -
- 100%
- +
— Не дури, Нина! — почти орала в трубку моя бывшая коллега и однокурсница Оля Артемьева. — Это отличное предложение, отличное! А с учётом твоих обстоятельств — даже, я бы сказала, шикарное!
Я скривилась и с тоской посмотрела в окно, где стояла типичная предновогодняя погода — то бишь слякоть, грязь и противный дождик с неба. Красота! И мокрая ёлка, которую пару дней назад водрузили местные активисты, посреди двора. Она вообще смотрелась форменным издевательством, потому что стояла посреди лужи.
Оля права, конечно. Мне в моих «обстоятельствах» даже сомневаться не стоит — бери, как говорится, что дают, а то и без штанов недолго остаться. А мне нельзя без штанов, у меня ребёнок! И папа. Не ребёнка — мой. Пенсионер, единственный доход которого — пенсия, от размеров которой можно и заплакать. Но плакать не мой метод.
— Думаешь, я не помню, кто такой Олег Бестужев? — съязвила я, потерев пальцами переносицу. Голова разламывалась. То ли из-за погоды, то ли потому что ситуация и правда патовая. — Он много раз приезжал к нам офис, я видела его со стороны — и мне хватило, чтобы составить впечатление. Из него пафос и самодовольство так и прёт. Думаешь, мы сработаемся?
— Нин, ты и с чёртом сработаешься, если захочешь, — фыркнула Оля. — Ты отличный специалист, это все знают.
— Все, да не все. Бестужев точно не в курсе.
— Теперь в курсе! — торжествующе заявила подруга. — Я ему всё про тебя рассказала. Он тебя ждёт на собеседование! Завтра к девяти утра.
— Ко скольким?! — застонала я. — Да ты шутишь? Писатели же обязаны быть совами!
— Ничего не знаю, Бестужев утверждает, что он жаворонок.
Как по мне, этот мужик был больше похож на павлина, но я решила не уточнять. Понимала, что Оля старалась, пытаясь мне помочь.
Неделю назад меня вынудили написать заявление «по собственному желанию» и уйти из издательства, где я проработала почти десять лет — собственно, с момента окончания института. Выросла из младшего редактора в ведущего, получала хорошую зарплату, была всем довольна и никуда не стремилась уходить, но… на свою беду, однажды привлекла внимание сына генерального директора. Сопротивлялась, не хотела, отказывала… но он был настойчив, и в конце концов я сдалась. Даже немного влюбилась в эту обаятельную сволочь.
Чем в итоге всё закончилось, ясно и так — раз я теперь не могу найти работу, получив «волчий билет» вместе с трудовой книжкой. В этом городе меня никто не возьмёт, и плевать на внушительный стаж и опыт — просто не захотят ссориться с важными и нужными людьми. Переезжать — плохой вариант, дочь только в сентябре в первый класс пошла, да и куда мы поедем? Здесь наш дом — квартира, друзья, родственники. Поэтому вариант с переездом я оставила на крайний случай, решив для начала попытаться устроиться в редакцию какого-нибудь периодического издания. Я раньше занималась только книгами, ну и что? Главное, чтобы туда не могли дотянуться вездесущие руки моего бывшего рабовладельца. Тьфу, то есть работодателя.
Но пока мне не везло — везде перед Новым годом было глухо как в танке. И не поймёшь: то ли их и там предупредили, то ли просто вакансий нет.
И тут позвонила Оля. С «шикарным» предложением: стать помощницей писателя Олега Бестужева. В поиске подходящей кандидатуры он сам приехал в редакцию и попросил помочь ему найти человека с образованием и мозгами.
И, как выяснилось, про меня ему изначально рассказала даже не Оля, а мой непосредственный руководитель, которого до сих пор «бомбило» из-за того, что пришлось уволить ценного сотрудника из-за капризов сына гендиректора. А уж потом Бестужев подошёл к Оле — ему на неё указали как на «лучшую подругу той самой Нины».
А «та самая Нина» после ситуации с увольнением вообще ни за что больше не собиралась связываться с мужиками. Никогда! Бывший муж, потом, спустя много лет, вот этот роман с сыном гендиректора — всё, на мой век хватит. Теперь мужчине я не поверю. Один разрушил мою личную жизнь, другой — карьеру, третьему осталось поломать здоровье — больше у меня ничего нет в любом случае. Фигушки! Не дамся.
— Слушай, Оль…
— Ни-на, — по слогам произнесла подруга, уже почти рыча, — хватит ломаться. Да, Бестужев с амбициями, апломбом и короной на голове. Да, он не самый приятный человек в общении. И да, я понимаю, что после случившегося тебя от мужиков воротит. Но у тебя Маша! Подумай о ней. Ты ей подарок на Новый год вообще купила?!
Вот это был запрещённый приём.
— Ладно, — сдалась я. — Давай адрес. Куда там завтра к девяти ехать?
— Правильное решение, — похвалила меня Оля со вздохом облегчения и принялась диктовать адрес Бестужева.
Съезжу к нему, так уж и быть, послушаю, что скажет. Может, я ему вообще не подойду? Он красавец хоть куда, вдруг ему фотомодель нужна в помощницы?
Хотя… тогда вряд ли он приехал бы искать её в издательство.
1
Нина
Чуть позже, когда папа вернулся из школы вместе со счастливой Машей и мы сели обедать, я рассказала им о том, куда собираюсь ехать завтра. Ни дочь, ни отец не знали, в какой заднице мы оказались стараниями моего бывшего ухажёра, — ни к чему им: Маша ещё мала, а папа только распереживается почём зря. Он до сих пор считает меня цветочком. Хотя я уже давно если и цветочек, то только кактус.
В общем, родным я сказала, что меня уволили по сокращению штата — кризис в мире, новогоднюю премию платить денег нет, вот и погнали метлой пару-тройку сотрудников. Папа расстроился и теперь изо всех сил ждал, когда я устроюсь на другую работу.
— Ух ты! — восхитилась Маша, как только я поведала о том, что завтра с утра отправлюсь на собеседование к Бестужеву. — Настоящий писатель?! А что он пишет?
Я страдальчески вздохнула. Всё, в глазах дочери загорелся огонь любопытства — теперь она с меня живой не слезет, пока я ей хотя бы пару книжек Бестужева не перескажу.
— Да разное, Мась. В основном детективы. Но такие… с особенностями. Не совсем про наш мир. То есть мир как бы наш, но в нём существует то, чего на самом деле нет.
— Дед Мороз, что ли? — уточнила дочь, и папа поперхнулся картофельным пюре. — Не, ну а что? Люда считает, что Дед Мороз — это сказка. А сказка — это выдумка.
— Видишь ли, Мась… — тут же начал папа, и я улыбнулась: родитель сел на своего любимого коня, и теперь дочке будет не до Бестужева. Когда-то папа работал в школе учителем русского языка и литературы и о сказках был способен разговаривать часами. А я в это время смогу нормально пообедать, а не пересказывать урезанное содержание романов Бестужева.
Писал он, по правде говоря, офигенно. Я даже завидовала. Я сама много раз пыталась написать хоть что-нибудь, но… не тянула. Начинала я бодро, но начать — это, уж извиняюсь за каламбур, только начало, ещё как-то надо и продолжить, и закончить! И мне не хватало чего-то, чтобы придумать дальнейшие события и раскрутить их так, дабы было интересно. Ближе к середине повествования я понимала, что становится скучно даже мне — значит, дело труба. И бросала.
У Бестужева же всё получалось прекрасно. Он отлично владел русским литературным языком, умел писать не только образно и красиво, но ещё и доступно для читателя — всё же писал он развлекательную литературу. Мистические детективы, хоррор, фэнтези… Я читала каждый роман Бестужева. И когда он пришёл к нам в издательство — его пару лет назад увёл у конкурентов наш главный редактор, — я, как и многие, специально прогуливалась по коридору, чтобы хоть краем глаза увидеть Бестужева. И… разочаровалась.
Он и на фотографиях, конечно, производил впечатление человека с короной на голове. Но в жизни это впечатление лишь усиливалось. Высокий, с совершенно прямой спиной и невозмутимым взглядом, он шёл мимо не смотря на окружающих. Даже если с ним кто-то здоровался, Бестужев толком и не кивал — просто двигался к своей цели, и всё. Вольно-невольно, но любой человек у него на пути начинал ощущать себя не человеком, а мухой, если не сказать — грязью под ногами.
С читателями Бестужев никогда не встречался, никаких пресс-конференций тоже не проводил. Несмотря на то, что поклонников у него была уйма, по его книгам даже сняли пару сериалов и несколько фильмов. Бестужев только группы в соцсетях вёл, но такие, типично писательские — о литературе, фильмах, выставках и прочих культурных впечатлениях. Ничего личного там не было. Никто не знал даже, женат Бестужев или нет. Говорили, что нет, но я не особенно верила — мужику под сорок, красивый, успешный, пусть и со скверным характером — и не женат? Хотя бы один раз должен был жениться. В разводе, наверное. Как раз из-за скверного характера, не иначе.
Не представляю, зачем ему помощница. Что она должна будет делать? Ещё и с соответствующим образованием… Может, тексты вычитывать?
Вот, кстати, хорошо бы. Это я могу.
2
Нина
Утром следующего дня я, накормив папу и Машу завтраком, оставила их собираться в школу, а сама побежала на собеседование к Бестужеву. Волновалась отчего-то ужасно, не помню даже, когда в последний раз меня так трясло — на вступительных экзаменах, может? Хотя, в принципе, объяснимо. И вовсе это не из-за красивого мужика — что я красивых мужиков не видела? А потому что мне эта работа нужна в прямом смысле до зарезу. Не устроюсь к Бестужеву — придётся сменить специальность, чего совсем не хотелось бы делать. Образование, опыт, стаж — и всё в топку, в угоду одному гаду? Нет, мы ещё повоюем.
Одежду я подбирала особенно тщательно, чтобы выглядеть и красиво, и по-деловому, а не как беднота, которой лишь бы работу получить. Никаких джинсов и свитеров — дорогой шерстяной костюм, состоящий из юбки и пиджака тёмно-синего цвета, под пиджак — светло-бежевую блузку, в уши — скромные серьги, на лицо — неяркий стойкий макияж. Только глаза, губы я никогда не красила — они у меня и без помады как две лепёшки, а если их ещё и накрасить, я совсем стану похожа на шлюху.
Внешность у меня всегда была специфическая, и в детстве я из-за неё страшно комплексовала, но потом перестала — после рождения Маши было уже не до комплексов. Но лишний вес, которого во мне всегда было с избытком, так и не ушёл. Пятидесятый размер — увы, мой минимум. И грудь четвёртого. Глаза светло-карие, кожа белая, как молоко, и копна тёмно-каштановых волос, кудрявых, как у негритянки, до середины спины. Одень меня в цветастую юбку и накинь на плечи шаль — и можно запускать на рынок с причитаниями: «Кому погадать, судьбу рассказать, всю правду поведать!» А если ещё и зубы позолотить, то вообще от цыганки не отличишь.
Кстати, хорошая идея. Не возьмёт меня Бестужев помощницей — пойду на рынок гадалкой работать.
В общем, да — внешность у меня не для «высшего общества». Бывший муж говорил: «Как у базарной бабы». Ну увы, внешность не выбирают, с ней «живут и умирают». Вот я и живу — и с лишним весом, который не уходит даже от тотальных голодовок, и с большой грудью, и с до безобразия кудрявыми волосами, что выбиваются из любой причёски. Особенно если на эту самую причёску сверху шапку надеть. Поэтому я и не стала заморачиваться: сделала простой хвост на затылке и, внимательно посмотрев на себя в зеркало — точно я оба глаза накрасила, а не один? — побежала на собеседование к товарищу писателю.
— Удачи, мама! — Маша на прощание крепко меня обняла.
— Да, Нин, ни пуха, — от души пожелал папа, кивнув.
— К чёрту, — привычно откликнулась я.
С местом проживания Бестужева мне повезло — от нашего дома туда шёл автобус. Всего каких-то полчаса — и я на месте. Центр города, элитная новостройка за забором и шлагбаумом, с большой детской площадкой и даже местом для выгула собак. Наверняка и подземный гараж есть, куда Бестужев ставит свою до крайности крутую тачку. Почему-то мне казалось, что это должен быть внедорожник — такой большой и толстый, то есть большой и чёрный. Или синий. Ну, в крайнем случае тёмно-серый. И точно не красный!
Да-а-а, Нина, ты нервничаешь. Что за глупости в голову лезут? Без разницы, какая у Бестужева машина. И кстати! Он ведь на самом деле не Бестужев, а Рюмин. Бестужев — псевдоним. Я ещё и поэтому клюнула на его книги — мне казалось, что, если человек с фамилией Рюмин взял себе псевдоним «Бестужев», у него должно быть классное чувство юмора. Примерно как у меня, да. Но увы — судя по отрешённому и гордому виду этого мужчины, чувство юмора там даже не ночевало.
Всё, Нина, прекрати! Главное, чтобы он тебя взял и платил тебе зарплату. А остальное ты как-нибудь переживёшь.
3
Нина
Бестужев-Рюмин жил на десятом этаже. Если учесть, какие высокие потолки в этой новостройке по сравнению с нашим панельным домом, я, считай, забралась на этаж пятнадцатый. Никогда не жила на такой верхотуре — неуютно как-то. С детства боюсь высоты.
В подъезде было так чисто, что я чуть не прослезилась. И красиво всё, выложено плиткой, а не покрашено, как у нас, в цвет унылого болота. Здесь плитка была нежно-бежевая, а на полу — тёмно-коричневая. Хорошо хоть не зеркальная, а матовая, иначе мне было бы стыдно ходить по ней своими грязными сапогами.
Я нашла на этаже нужную квартиру, внимательно посмотрела на обычную серую металлическую дверь, помялась с ноги на ногу, потом вспомнила про шапку. Сняла её, вытащила из сумки телефон и посмотрелась в тёмный экран, как в зеркало. Ну… причёска, конечно, у меня сейчас в стиле «я упала с самосвала, тормозила головой», но, чтобы было лучше, нужна расчёска и нормальное зеркало. А так… пригладив пару прядок ладонью, я убрала телефон в сумку, потом достала бумажные платочки и высморкалась, хорошенько прочистив нос. Не хватало ещё на встрече с Бестужевым хлюпать им, как сопливая девчонка. А у меня такое вполне может быть — не столько от волнения, сколько от перепада температуры «улица-дом».
Сложив использованный бумажный платок и убрав его в задний карман сумки, чтобы не выскочил из неё в ненужный момент вместе с телефоном, я прокашлялась и, нацепив на лицо вежливую улыбку, нажала кнопку звонка.
Ну, Нина, с богом.
Бог, то есть Бестужев, открыл секунд через десять — словно ждал меня. Я даже забеспокоилась, а не стоял ли он за дверью всё это время и не смотрел ли на меня через глазок, ухохатываясь над тем, как я неуверенно мнусь и сморкаюсь? Хотя нет, вряд ли. При взгляде на невозмутимое лицо Бестужева не верилось, что он в принципе умеет улыбаться.
Кстати, да. Я не видела ни одной фотографии Бестужева, где он был бы с улыбкой на лице. Нет, всегда серьёзный такой. Царевич Несмеян…
Отличный псевдоним, между прочим. Олег Несмеян! Если ему вдруг понадобится второй, надо будет предложить.
Я, чтобы глупо не хихикнуть, поспешила выпалить, стараясь не слишком сильно таращиться на открывшего мне дверь мужчину:
— Доброе утро! Я Нина Маркова. Вам…
— Да, я вас жду, — кивнул Бестужев и сделал шаг назад, освобождая мне дорогу, чтобы я могла войти. Но не отошёл от двери достаточно для того, чтобы я, протиснувшись в проём со своей пышной фигурой, слегка не задела его локтем.
— Ох, извините, — тут же забеспокоилась я, подумав, что начало нашего общения уже так себе, — я не специально.
— Понимаю, — откликнулся Бестужев с тем же непроницаемым выражением лица. — Снимайте вашу одежду.
Хотелось пошутить, поинтересовавшись: «Всю одежду снимать или что-то оставить?» — но я прикусила язык. Вряд ли этот мужчина понимает такие шутки.
Выглядел Бестужев, кстати, прекрасно. До этого я всё время видела его в деловых костюмах — они ему до ужаса шли, — но сейчас Бестужев стоял передо мной в обычном сером свитере, похожем на льняной, и светло-голубых джинсах, и этот образ шёл ему ещё больше, придавая какой-то элегантной небрежности и уютности. И волосы… они были слегка растрёпаны, словно он недавно запускал в них ладонь, о чём-то задумываясь в процессе написания книги.
Надо же — автор-жаворонок…
Я сняла и передала Бестужеву куртку, потом шапку. Стащила с ног сапоги и надела тапочки — резиновые, белого цвета, — которые он предусмотрительно откуда-то достал перед моим приходом. А потом последовала за Бестужевым… на кухню.
Да-да, не в кабинет, гостиную или на крайний случай (очень крайний) спальню, а на кухню! От удивления я даже в сумку вцепилась, будто у меня пытались её отнять, не понимая, а что, собственно, происходит? Может, он завтракает ещё?
Но нет, на столе было девственно чисто. Только в воздухе витал приятный аромат хорошего кофе.
— Садитесь, Нина, — Бестужев махнул рукой на угловой диван, перед которым и стоял кухонный стол. С другой стороны располагались табуретки — сам писатель сел на одну из них. — У меня к вам несколько вопросов.
Я понимающе кивнула, непроизвольно рассматривая идеальный орлиный нос Бестужева. Тонкие губы, щёки с лёгкой небритостью, смуглая кожа, широкие брови и светло-зелёные глаза — красавчик. Я вдруг поняла, что этот мужчина напоминает мне Эдриена Броуди — такой же тип лица. Вроде бы и не скажешь, что классическая красота, но в ней безумно много обаяния и харизматичности. Только вот Броуди — человек улыбчивый, а Бестужев… м-да.
— Конечно, я отвечу на все ваши вопросы, Олег… м-м-м…
— Можно просто по имени, — откликнулся он, выбив у меня из лёгких весь воздух. — Вопрос первый… Насколько быстро вы печатаете?
— Вслепую, — ответила я, кашлянув. — Сколько знаков, не знаю, но быстро.
— Очень хорошо. Вон там, — Бестужев показал за свою спину, — есть кофемашина. Посмотрите на неё. Сможете мне делать на ней кофе?
Моё удивление усилилось.
— Конечно. — Я не выдержала и поинтересовалась: — А что, она какая-то очень сложная?
— Я до вас пробовал двух девушек, они не справлялись, — ответил Бестужев так же серьёзно, без улыбки. Хотя ситуация, на мой взгляд, была комичная. — Видите ли, я люблю кофе в зёрнах, который нужно молоть прямо перед тем, как делать напиток. Кофемолка у меня отдельно. Вон она, рядом стоит. И весы кухонные. Сначала надо отмерить на весах ровно четырнадцать граммов зёрен, потом смолоть их, сварить кофе, взбить молоко…
— Нарисовать взбитым молоком сердечко… — не выдержала и пошутила я и нисколько не удивилась, когда Бестужев серьёзно произнёс:
— Можно без сердечек. Просто кофе. Я пью такой раз в день, как раз перед тем, как сажусь работать. Мне казалось, ничего сложного, но ваши предшественницы не справлялись. Вы справитесь?
— Надеюсь.
— Хорошо, — он величественно кивнул. — Третий вопрос… Я работаю шесть дней в неделю, с девяти до двух, отдыхаю только по воскресеньям. Вас устраивает?
— Я буду нужна вам с девяти до двух? — уточнила я, не веря своему счастью.
— Да, — подтвердил Бестужев, но тут же признался: — Но это не точно. Видите ли, творчество — процесс непредсказуемый. Поэтому… Иногда я заканчиваю раньше, иногда — чуть позже. Сразу после этого я сажусь обедать, а вы можете уходить.
Шикарные условия. И мне полчаса до дома! Теперь я буду чаще видеть Машу!
— Меня устраивает, — выдохнула я, скрестив под столом пальцы. — Более чем.
— Замечательно. Как у вас с английским?
— Как у всех — читаю и перевожу со словарём, — пошутила я и даже застыла, когда этот манекен улыбнулся уголками губ. Ого! — В общем и целом у меня средний уровень. Могу перевести что-то простое, деловое письмо сочинить, по телефону ответить.
— Вполне достаточно. Английский бывает нужен, но редко — я на всякий случай спросил. У вас дети есть?
От резкой смены темы я даже слегка вздрогнула.
— М-м-м… Да, есть. Девочка, семь лет.
— Я почему спрашиваю, — Бестужев вздохнул, поднял руку и взъерошил волосы. Вот откуда этот беспорядок на голове! — Девушек с детьми детсадовского возраста я не беру — болеют часто, а мне без помощницы тяжело. Постарайтесь, пожалуйста, пореже брать больничные.
— Не переживайте, я вообще не помню, когда последний раз брала больничный, — ответила я честно. — У меня хорошее здоровье, да и Маша редко болеет. Тьфу-тьфу, конечно… Но вот с начала учебного года ни разу не было пока.
— Очень хорошо, — глаза у Бестужева радостно заблестели. — Значит, вы мне подходите. Если хотите, к работе можем приступить сегодня же.
— Сегодня?.. — я опешила.
— Ну да, — он пожал плечами. — Давайте я объясню, что нужно делать, заодно покажу, как пользоваться кофемашиной. Вы будете кофе?
— Буду, — ответила я, глядя на него с открытым ртом. Это что же, Бестужев мне сейчас станет кофе варить?! САМ?!
Я сплю и попала в рай, наверное. Хотя… нет, стоп!
— Подождите! — воскликнула я, и мужчина, уже приподнявшись с табуретки, сел обратно и вопросительно посмотрел на меня. — А-а-а… зарплата у меня какая будет?
— Да, — он вновь взъерошил волосы, назвал сумму — и от счастья я едва не заплакала. Больше моей зарплаты в редакции! Да он шутит! — Но есть нюанс.
— Какой? — я насторожилась.
— Это всё будет неофициально. Никаких записей в трудовой книжке, никаких договоров. Просто два раза в месяц деньги на карточку, и всё.
Тьфу! А я уж думала!
— Меня устраивает!
4
Нина
То, что Бестужев — сложный человек, я поняла давно, но, насколько он сложный, по-настоящему — только сейчас.
Сразу после того, как я сказала, что меня всё устраивает, Бестужев, налив кофе и мне, и себе, пошёл вглубь квартиры — показывать моё рабочее место. И привёл меня в шикарный кабинет, где всё вокруг было деревянным — шкафы, мебель, пол и даже потолок. Как будто мы с ним очутились внутри музыкальной шкатулки. А ещё здесь оказалось столько книг, что я в буквальном смысле открыла от изумления рот, — все шкафы были забиты ими под завязку. Старые и новые, спрятанные за тонким стеклом, они манили меня и притягивали взгляд настолько, что я даже не сразу заметила всё остальное.
Остальным были два стола в разных концах кабинета: один — побольше и возле окна, другой — поменьше и ближе к двери. Тот, что поменьше, стоял так, что было видно экран монитора, а вот второй — наоборот. И оба были завалены бумагами.
— Будьте осторожнее с кофе, — предупредил Бестужев, показывая на стол поменьше. — Не залейте ничего. Вот ваше рабочее место. Садитесь, сейчас буду всё показывать.
Я послушно опустилась в компьютерное кресло и с трудом удержалась от того, чтобы не начать кататься в нём по полу. Всегда любила это развлечение, особенно когда нервничала.
— Первое, — произнёс Бестужев, склоняясь надо мной так, что я сразу вжалась в спинку, пытаясь стать как можно незаметнее. Но с моими объёмами, особенно в области груди, это проблематично. Однако мужчина смотрел сейчас не на неё, а куда-то на стол. Вытащил из-под кипы бумаг мобильный телефон — обычный смартфон — и продолжил: — Вот телефон. Вы отвечаете на все звонки, но, если он завибрирует — звук на нём отключён, — выходите в коридор, разговорами меня беспокоить не нужно. Отвечать на все звонки без исключения. Если это спам, кладёте трубку и добавляете номер в чёрный список. Если звонит моя мама, терпеливо выслушиваете её, поддакиваете и просите перезвонить вечером. Если звонят из издательства, записываете информацию и говорите, что я ознакомлюсь с ней, а потом наберу им сам. Самое главное: вы ни в коем случае не беспокоите меня. Никаких вопросов! Всё понятно?
— Не совсем. — Я нахмурилась, глядя на серьёзного Бестужева, который стоял, возвышаясь надо мной, и держал в руке мобильный телефон. — Если, например, у вашей мамы или у сотрудника редакции будет срочный вопрос?..
— Все срочные вопросы могут подождать до обеда, — покачал головой мужчина. — Так и говорите собеседникам. Да, и ещё… Поскольку это мой телефон, на него могут совершать и другие, более личные, звонки. На них тоже отвечаете, всем говорите, что я перезвоню при необходимости.
У меня глаза на лоб полезли.
Честно говоря, я думала, что Бестужев предлагает мне замену стационарного телефона. А это… его личная труба? Он шутит, что ли, так? Я бы в жизни не доверила свой телефон незнакомой женщине! Мало ли, что она может сделать? Фотографии из галереи поудаляет нужные, имена в телефонной книге перепутает, переписку в мессенджере читать будет. И это я ещё молчу про банковские приложения!