Предавший однажды

17

Надежда

Больше мы с Ромкой эту тему не обсуждали. Я была откровенно смущена, да и он, кажется, тоже. По крайней мере, несколько раз, когда я ловила на себе его взгляды, Ромка быстро отворачивался. Никаких намёков не делал, и в выражении его глаз я не замечала ни особой жажды, ни желания — скорее, он просто беспокоился за меня и, наверное, вообще жалел о сказанном. Я достаточно хорошо знаю Ромку, чтобы предполагать — он наверняка думает: столько лет молчал, надо было и дальше молчать.

В принципе, я даже отчасти согласна с этим утверждением. Всё было так хорошо, мы всегда по-дружески болтали, никаких задних мыслей у меня сроду не было. А теперь — будут! Потому что невозможно не думать о подобном. И у любого нашего диалога появится привкус недосказанности. А уж чмокнуть Ромку в щёку на Двадцать третье февраля или Восьмое марта я и вовсе больше не смогу!

Двадцать третье, к счастью, прошло, а вот восьмое число в это воскресенье, и через два дня — в пятницу — мужчины должны будут нас поздравлять. Даже Семён грозился вернуться из отпуска на денёк, чтобы подарить мне букетик. Чёрт! Может, прогулять? Сказаться больной? Нет, нельзя. Ромка тогда решит, что я его избегаю, и ему будет неприятно. Зачем обижать хорошего человека? Он ведь мне ничего плохого не сделал.

В общем, в конце рабочего дня я неожиданно осознала, что после диалога с Ромкой на обеде целиком и полностью перестала думать о Косте, и даже развеселилась. Вот что, оказывается, может помочь страдающей от измены мужа женщине: признание в чувствах от мужчины, с которым вместе работаешь почти двадцать лет!

Хотя надо быть справедливой: о чувствах Рома не говорил. Только о желании. Может, я себе остальное всё надумала и речь шла об одной физиологии? Я, конечно, не надевала на работу откровенных нарядов, но и небольшое декольте бывало, и юбки до колен. Мало ли, загляделся. С кем не бывает?

Но ведь Рома сказал: «Желание не только было, оно есть и сейчас». Сейчас! Значит…

Господи, Надя, прекрати уже думать об этом. Пре-кра-ти!!!

Увы, отключить рассуждения не получалось. Я опасалась, что Рома захочет обсудить всё вечером, после окончания рабочего дня, поэтому по-тихому сбежала — улучила момент, когда Ромка ушёл в туалет, быстро покидала вещи в сумку и умчалась, плюнув на то, что до окончания рабочего дня почти целый час. Максима Алексеевича в офисе нет, значит, никто меня пилить не станет. Если что, скажу — дома потоп!

Только оказавшись на улице, я вдруг одумалась, включила мозг и рассмеялась от собственной бестолковости. Надя, ты совсем с ума сошла. Весь день думаешь о какой-то ерунде. Даже если Рома что-то там хочет — это не более чем фантазия. И ему, и тебе понятно, что ничего между вами не может быть. А уж убегать от него, как будто у Ромки чума, точно не нужно. Двадцать лет себе ничего не позволял, и дальше не позволит.

Я внезапно вспомнила его глубокие карие глаза, спокойные и порой иронично-насмешливые, большие руки, запах свежести, который я ощутила не далее как неделю назад, целуя Ромку на Двадцать третье, — и смутилась.

Сорок два года тётке, а всё как девчонка какая-то…

18

Надежда

Кости дома предсказуемо не оказалось — рабочий день у него был, как и у меня, до шести, но в «Ямбе» вечером начиналась самая движуха, поэтому Костя частенько задерживался. Не было и Оксаны, но она писала о том, что придёт часов в девять, так как они с девчонками пошли после учёбы на выставку, а потом планировали заскочить в кино и в кафе. Несмотря на свою взбалмошность, в плане отчёта о передвижениях Оксана была ответственной донельзя, она всегда писала мне, где находится сейчас, и куда собирается идти потом, и кто рядом с ней. Так что я пока не волновалась, а спокойно начала готовить ужин. Ссоры ссорами, а кормить детей и Костю надо.

Я дожаривала котлеты и доделывала овощной салат, когда из своей комнаты вышел Лёва, сообщил мне, что закончил делать уроки, а потом, плюхнувшись на табуретку, неожиданно спросил:

— Мам, а ты знаешь, что у папы есть второй телефон?

Я обернулась, едва не уронив кулинарную лопатку, и переспросила:

— Что, прости?

— Второй телефон, — хмуро повторил Лёва. — Я сегодня видел мельком. В бардачке. Я задержался немного, к Генке заходил за тетрадкой, папа меня на полпути увидел и предложил до школы подбросить, чтобы я точно не опоздал. Вот тогда я и заметил.

— Ну… — протянула я, не зная, что сказать. В принципе, если у Кости и вправду кто-то есть, то это вполне объяснимо. — Может, это старый? Папа же менял трубку перед Новым годом.

— Перед прошлым Новым годом, — уточнил Лёва, и я улыбнулась.

— Да, наверное. Летит время.

— Я у него спросил, что это за телефон, — вздохнул сын. — Папа отшутился. Сказал, что он пару раз забывал мобильник дома или на работе и это — запаска. Даже показал мне её. Она была выключена.

— Всё вроде логично, — произнесла я осторожно, не зная, верю или нет подобному объяснению.

— Вроде да, — кивнул Лёва. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Потому что… ты ведь не в курсе?

— Не в курсе чего?

— Этой запаски. Вот что мне кажется подозрительным, мам. Будь эта труба на самом деле запасной, мы бы знали, что она у папы в бардачке валяется. А раз мы не в курсе — значит, дело нечисто.

— И это тоже логично, — признала я. Говорить: «Даже ещё логичнее» — я не стала.

— Угу. Вот я и не хочу, чтобы папа тебя обманывал. Почему он не сказал про запаску? Я случайно её заметил, сразу спросил — и он выдал эту легенду. Мне она показалась заготовленной.

— Знаешь, Лёв… — Я выключила котлеты и сварившуюся гречку, подхватила со стола салатницу с овощным салатом и поставила её перед сыном. — Я думаю, у нас с тобой может быть мания преследования.

— Нет, мам, тут какое-то другое название должно быть.

— Скорее всего, но я в маниях не разбираюсь. Ничего же не случилось. Ну, телефон в бардачке выключенный. Может, папа просто забыл про него рассказать? Так бывает. Вылетает из головы, и всё. А мы тут с тобой уже теорию заговора развели.

— Я это вполне допускаю, — кивнул мой серьёзный сын. — Но ты должна знать. Я и папу предупредил, что всё тебе расскажу, он ещё рассмеялся так нервно… Мне не понравилось.

Учитывая наш с Костей утренний диалог — нервный смех меня совсем не удивлял.

— Спасибо, что рассказал, Лёва, — я погладила своего мальчика по голове и ободряюще улыбнулась. — А теперь давай ужинать.

19

Надежда

В середине нашей с Лёвой трапезы пришёл Костя. С букетом белых роз, увидев которые, я напряглась, почувствовав невольную тошноту. Как в том мультике про волка и пса: «Шо, опять?!»

Нет, только не во второй раз. Если ему не за что виниться, то пусть и не винится! А если есть за что, то лучше развод.

Костя, не подозревающий о моих мыслях, ласково улыбнулся, глядя на меня, и проникновенным тоном произнёс:

— Это тебе, Надь. Сейчас, конечно, ещё не восьмое число, но я решил порепетировать. А восьмого, само собой, тоже подарок будет.

— Не надо меня так одарять, — вздохнула я, но протянутый букет взяла. Ну а куда его? Не в помойное ведро же? Да и розы жалко, они не виноваты, что Костя пытается меня задобрить. Опять на те же грабли! Два года назад ему психолог говорил, что не нужно покупать доверие подарками, от этого ещё противнее становится, но то ли Костя забыл, то ли решил пойти по проторенной дорожке.

— Да я тебя и не одаряю, — покачал головой муж и неожиданно обратился к Лёве: — Мама у нас — чудо, сынок. Другие женщины от мужа то шубу, то машину, то новый телефон требуют. А нашей вон даже цветов не надо.

— Дорога ложка к обеду, — пробурчал Лёва и встал из-за стола. Серьёзный такой, хмурый даже. — Пойду я. Уроки надо доделать.

Сын убежал, а Костя, проводив его взглядом, сел за кухонный стол, глядя на то, как я обрезаю розы, засунув их под кран со струёй холодной воды, и поинтересовался:

— У Лёвы проблемы, что ли? Какой-то он мрачный.

Врать я не стала.

— Подозревает тебя кое в чём.

— Ещё один, — вздохнул Костя с безнадёжностью несправедливо обвинённого. — Слушай, Надя… Давай я тебе отдам свой запасной телефон, проверишь его? Можешь даже выписку какую-нибудь заказать у провайдера, уверен, такие есть. На какие номера звонки были и так далее…

— Я совсем, что ли? — постучала я по голове кулаком, оборачиваясь к Косте уже с вазой в руке. Двадцать одна роза, как обычно. Почему-то муж всегда дарил мне именно такое количество цветов. — Ты мне ещё частного детектива предложи нанять.

— Если тебе станет от этого легче…

— Не станет. Хватит, а? За цветы спасибо, но больше лучше ничего не говори. Сейчас я тебе котлет положу. С чем больше хочешь — с гречкой, с картошкой? Ещё салат вон есть. Только Оксане часть оставь, она наверняка только салат захочет, на вечной диете же.

Костя, посверкав на меня глазами, тяжело вздохнул и пробормотал:

— С картошкой. И вместо салата — его всё равно мало осталось — дай мне огурец, пожалуйста.

Я хотела пошло пошутить, но сдержалась. Хотя Костя всегда понимал моё чувство юмора, но сейчас точно не время для шуток.

Дав мужу две тарелки — одну с картошкой и котлетами, другую с огурцами, — я на мгновение замерла, раздумывая, что делать дальше. Мы обычно ужинали вместе, я уходила с кухни только в тот роковой для наших отношений месяц — больше никогда. Если и сейчас уйду, Костя точно потом с меня не слезет, продолжит доказывать, что не виноват и вообще молодец.

— Слушай, — сказала я, всё-таки садясь на соседнюю табуретку, — давай договоримся. Скажи мне правду, Костя. Как в прошлый раз, ты ведь признался. У тебя правда никого нет?

— Правда, — кивнул муж не колеблясь. И посмотрел на меня исподлобья — упрямо и немного обиженно.

— Хорошо. Тогда не надо виноватиться, розы таскать, подарки дарить. Раз никого нет, то не надо. Иначе у меня возникает ощущение, что ты врёшь. Понимаешь?

— Понимаю. Но иначе действовать сложно, Надя. Я ведь хочу, чтобы ты не переживала. И доверяла мне.

«Да это, скорее всего, уже невозможно», — подумала я с усталой безнадёжностью, но вслух сказала:

— Подарки не помогут в любом случае. Так что… либо живём дальше, либо развод.

Костя вздрогнул, посмотрел на меня затравленно и тут же начал энергично мотать головой:

— Нет-нет-нет, Надя! Никаких разводов. Я не хочу!

Я только открыла рот, чтобы сказать: «А я вот не уверена, что не хочу», но решила всё-таки промолчать.

Нет, нельзя так. Может, у меня это сиюминутное? Я просто расстроилась ночью, услышав про Олю из уст мужа, да и рассказ Лёвы добавил подозрений. Вот и сомневаюсь во всём, думаю про развод, представляю, как стану жить одна. Кошку себе наконец заведу! А то у Кости на них аллергия, а я страдай.

Надо понять, врёт он или нет. И если нет, работать над собой, над своими страхами и сомнениями, над недоверием. Но если да… нет, третьего шанса я ему точно не дам. Это чересчур.

— Я имела в виду, что, если ты мне врёшь, точно будет развод, — предупредила я Костю. — Поэтому… хорошенько подумай. Тебе на самом деле больше нечего сказать?

Муж покачал головой и поморщился:

— Нечего. Клянусь. Нет у меня никого.

…А я всё равно ему не поверила.

20

Надежда

Пока Костя поглощал ужин, я думала о том, что будет ночью.

Два года назад, ещё до того, как мы договорились отправиться к психологу «налаживать отношения», муж пытался меня соблазнить. Учитывая, что от каждого его прикосновения меня автоматом начинало мутить, — успехов подобная тактика не имела, даже наоборот — плоды она приносила исключительно ядовитые.

Раздражение к Косте не уменьшалось, а увеличивалось — и копилось, копилось, копилось… Пока однажды я не вмазала мужу в глаз. Поставила большой синяк, да и себе руку отбила. Вот после этого Костя вдруг сообразил, что не стоит лезть с приставаниями к женщине, которую от тебя тошнит, и она в этом откровенно признаётся. Он-то считал, что я этим просто его задеть хочу. Не понимал, как так — почти двадцать лет я с ним спала и всё было замечательно, а тут в одночасье не хочу.

Ещё один Костин недостаток — почти полное отсутствие способности представить себя на чужом месте. Он не мог осознать, каково это — выяснить, что твой любимый человек, самый близкий и родной, несколько лет тебя обманывал, глядя в глаза. И спал с другой женщиной. Нет, когда я говорила ему — представь, что это не у тебя, а у меня посторонний партнёр, разве тебе было бы приятно? — он на пару мгновений включался в реальность, но потом выключался вновь. Видимо, потому что Косте, как и многим мужчинам, казалось, что «это другое». Одно дело, когда изменяет он, и совсем иное — когда жена. Ему можно, ей нельзя. Если изменяет женщина, это возмутительно! А у мужчины природа такая, полигамная, ничего не поделаешь.

Все эти рассуждения я услышала на сеансах у психолога. Мы на них ходили вдвоём и делились сокровенным. И да, в то время я, конечно, стала понимать мужа лучше. Но с другой стороны — то, что я стала понимать, будто бы надело на меня очки. Именно так — не сняло, а надело. До сеансов я видела Костю мутновато, словно была близорукой, но мне подобрали очки — и я прозрела. И обнаружила, что Костя вовсе не такой красивый, каким я его всегда считала.

Мне не нравились многие его слова, мысли, поступки. И не просто не нравились — я считала это отвратительным до глубины души, я не могла принять подобное. Как психолог ни старалась объяснить мне, что с чужим мнением не обязательно соглашаться, нужно просто признать за ним право на существование — я не могла. В моей голове до сих пор не укладывается, как можно всерьёз думать о том, что измены мужчины — это не страшно, природа и физиология, а неверность женщины — катастрофа, мерзость и обязательно развод?

В итоге, осознав, что я не приму подобные рассуждения, психолог пошла другим путём для сохранения нашего брака. И Костя благодаря ей понял, что меня оскорбляет его видение ситуации, его внутреннее ощущение, будто он ничего особенного не сделал. Что ему дороже — собственные заблуждения и возможность безнаказанно прыгать по бабам или наши отношения? Потому что, если он хочет их сохранить, должен отказаться и от первого, и от второго. Иначе ничего не получится.

Костя осознал, в чём дело, и меня в то время это впечатлило. Мне казалось, что он будет цепляться за свои убеждения до последнего, до последнего убеждать меня не выдумывать трагедии на пустом месте. Но нет — муж включился, заявил, что ради сохранения нашего брака готов на всё и, раз меня оскорбляют его рассуждения, он не станет больше рассуждать, а будет действовать.

Тем не менее, несмотря на то, что та Костина речь меня убедила в серьёзности его намерений, подпустить мужа к телу я смогла ещё нескоро. В общей сложности с момента обнаружения пачки презервативов в его дипломате до нашего первого после ссоры секса прошло около полугода.

И сейчас, глядя на то, как Костя сосредоточенно доедает огурец, который я из вредности не стала чистить — только «жопки» отрезала, — я думала: действительно ли он усвоил все эти уроки прошлого? Или муж тогда играл? Убеждал меня в том, что понял и изменился, а сам…

И я загадала. Глупо, знаю. В следующем году мне будет сорок три, а я до сих пор как маленькая девочка — загадываю что-то и думаю: «Если сбудется, значит, так и стоит поступить».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.