Слишком красивая

Алиса

С самого рождения моя младшая сестра Диана притягивала чужие взгляды. Она всегда была невероятно красивой — даже я, глядя на неё, порой изумлялась, насколько она прекрасна. Диана будто бы сошла с иллюстраций, изображающих ангелов небесных, — мягкие светлые волосы, блестящие и словно светящиеся изнутри, белая чистая — про такую говорят «фарфоровая» — кожа, нежно-голубые глаза, пушистые ресницы, идеальные ниточки русых бровей, аккуратный нос, пухлые губы «бантиком», которым никакие уколы не требовались. Да и в целом — я точно знала — в Диане не было ничего ненатурального, хотя многим это казалось невероятным. Разве может человек быть настолько идеальным? Отвечаю со всей ответственностью — может.

Дианина тонкая фигура «бокальчиком» — узкая талия, широкие бёдра, аппетитная грудь — обращала на себя внимание и сзади, а уж стоило сестре обернуться, как все зрители замирали в восхищении, узрев её ангельское лицо. Я рядом с ней, будучи вполне обычной, наверняка смотрелась карикатурно, но меня это никогда не тяготило. Даже наоборот — я всегда гордилась Дианой, и не только её красотой, но и умом, и покладистым, абсолютно не вредным характером.

Да, вопреки стереотипам о блондинках и прочим легендам о том, что на интеллекте красавцев природа отдыхает, Диана была очень умной. Она рано начала говорить, легко запоминала большие куски текста, в том числе непринуждённо учила стихи, сама научилась играть на пианино ещё в младших классах, наблюдая за тем, как я разучиваю гаммы (и, по правде говоря, в будущем добилась в этом гораздо больших успехов), отлично училась по математике, физике и химии; ни у кого не списывая, щёлкала любые задачки, как орешки. Про таких людей говорят «светлый ум» — и это выражение очень подходило Диане. А ещё: «Талантливый человек талантлив во всём». Она не только замечательно играла на пианино, а заодно и на гитаре, но и прекрасно училась и в школе, и в институте, неплохо рисовала, восхитительно готовила, обворожительно танцевала, нежно и проникновенно пела… А к восемнадцати годам в совершенстве выучила два иностранных языка — английский и немецкий, сдала какие-то экзамены, прошла конкурс и уехала от нас с родителями учиться в Англию. На биофак. Я ей страшно гордилась и горжусь — такая умница!

Закончив учёбу, Диана вернулась в Россию и стала научным сотрудником какого-то секретного предприятия. Нам с родителями она никогда не рассказывала подробности, только говорила, что занимается важными биохимическими разработками, имеет допуск к гостайне. И многозначительно улыбалась.

Естественно, учитывая внешность и интеллект Дианы, у неё с ранних лет было множество поклонников. Но сестра у меня привередливая, абы с кем никогда не встречалась, хотя добивались её многие. В школе за неё даже несколько раз дрались, и я молилась, чтобы Диана сама не встряла в историю и не заработала кислоту в лицо от какой-нибудь соперницы — но пронесло. Ничего подобного не было. Хотя, возможно, только потому, что в школе Диана никому не ответила взаимностью. Был у неё парень в старших классах, но из числа студентов. Его звали Коля. И, к сожалению, он разбил ей сердце — бросил и женился на другой. Но даже эту неприятную ситуацию Диана повернула в свою пользу — сдала экзамены и уехала из страны учиться. Собралась, смогла! В отличие от меня, Диана совсем не тряпка. Я после расставания с мужчиной, за которого в то же время собиралась замуж, — так уж получилось, что мы с Дианой одновременно расстались с любимыми, — пару лет не могла оправиться от шока. Даже работу потеряла, погрузившись в депрессию и утратив способность на неё ходить.

И вот теперь, спустя год после своего возвращения из Англии, Диана вознамерилась выйти замуж. Но мало того, что её избранник старше на пятнадцать лет и намного богаче, чем все мы вместе взятые, ещё он…

Впрочем, обо всём по порядку.

1

Алиса

— Знаешь, а я, кажется, замуж выхожу, — сказала мне Диана однажды вечером по телефону. Она звонила каждый день — и маме, и отцу, и мне, и даже Еве, нашей младшей сестрёнке, — и интересовалась, как мы поживаем. После возвращения из-за границы Диана решила не тесниться в нашей «трёшке» — хотя родители были готовы предоставить ей отдельную комнату, — а снять квартиру. Говорила, что так будет удобнее ездить на работу. Я была у Дианы в гостях пару раз и каждый раз поражалась, как ей удаётся поддерживать квартиру в подобном состоянии чистоты и порядка. Если бы я не знала, что там живёт Диана, подумала бы, что помещение пустует.

— Почему — кажется? — засмеялась я, немного встревожившись. Я всегда волновалась за сестру. Из-за Дианкиной совершенной красоты к ней постоянно липли всякие идиоты. И одним из моих старых страхов был как раз тот, в котором сестра выходила замуж за какого-нибудь дебила и он начинал её бить и унижать.

По правде говоря, я вообще не верила, что на свете существует мужчина, достойный моей младшей сестры.

— Потому что Эдуард — птица очень уж высокого полёта, — фыркнула Диана, мне показалось, что как-то смущённо. — По классике — «владелец заводов, газет, пароходов»…

— И где же ты встретила такое чудо? — удивилась я.

— В театре, — мечтательно вздохнула сестра, и я сразу поняла — а ведь она на самом деле влюблена. Подобным образом Диана вздыхала очень давно, когда встречалась с Колей. — Я тебе не рассказывала. Мне билет отдала коллега — он у неё пропадал. А ей этот билет на день рождения подарили. В Большой театр, представляешь? Ну как я могла отказаться, я там ни разу не была. Вот я и пошла. И встретила Эда. Он сам ко мне подошёл, начал говорить комплименты, ухаживать… На свидание пригласил. В общем, мы уже полгода встречаемся.

— И он сделал тебе предложение?

Диана стушевалась.

— К сожалению, пока нет. Но я над этим работаю! Поэтому и говорю — кажется. Понимаешь, у Эдуарда, по-моему, предубеждение по отношению к женщинам… И сам он жениться не собирается. Но я его люблю, хочу с ним до старости прожить, — смущённо призналась сестра. — Поэтому мне надо его подтолкнуть. Поможешь?

— Как я могу помочь? — не поняла я, обалдев от подобной постановки вопроса. Что такое «предубеждение по отношению к женщинам», я примерно представляла — у меня было похожее, но по отношению к мужчинам. Однако я раньше думала, что представители сильной половины человечества эмоционально более устойчивы. Неужели избранник Дианы — такой неженка? Ей вроде всегда нравились, что называется, брутальные мужчины. Которые без страха и упрёка, но с интеллектом, и, естественно, красивые, как она сама.

— Очень просто, Алис. Мне нужно, чтобы Эдуард увидел — я из хорошей семьи, правильная девочка. Поэтому я пригласила его к нам в гости.

У меня даже голова заболела.

— А по тебе не видно, что ты девочка из хорошей семьи и правильная? — почти возмутилась я. — Отличница, золотая медаль, в Англии училась, два языка знаешь, работаешь…

— Всё-всё, Алис, — засмеялась Диана, — я знаю, что ты меня любишь. И я тебя люблю! Но Эд по отношению ко всем женщинам настроен скептически. Тем более ко мне!

— Вот это я не поняла.

— Да ладно? Чтобы ты — и не поняла, о чём я говорю? — фыркнула сестра. — Быть не может. Сама ведь знаешь, что я — слишком красивая! В этом и проблема. По мнению Эдуарда, я просто не могу быть порядочной.

— Ни фига себе, — вырвалось у меня изумлённое. — Зачем же он тогда за тобой ухаживал?

— Алис… — укоризненно протянула Диана. — Ну что ты как маленькая, в самом деле!

Действительно. И чего это я?

Понятно же зачем. А Диана в него, значит, по-настоящему влюбилась и теперь мечтает выйти замуж. Бедняжка моя!

2

Алиса

После окончания разговора Диана прислала мне сначала фотографию своего… хм… ну, пусть будет, кавалера, а затем и ссылку на статью про него.

Фотография меня впечатлила. Если оценивать, подходят люди друг другу или нет, лишь по внешности, то Диана этому Эдуарду была под стать. Точнее, он ей под стать — такой же красавчик, только постарше. Думаю, примерно мой ровесник. Мне тридцать два, ему, наверное, тридцать пять — сорок.

Тёмные волосы, не слишком короткие, но и не длинные, и стрижка продуманная — явно не дома машинкой сделанная, как моя мама отца стрижёт, а в салоне. Немного седины на висках, тёмно-карие умные глаза, лёгкая небритость, что только добавляла мужественности несомненно привлекательному лицу, отличная фигура. Как ни старайся — внешних недостатков у Эдуарда не имелось. Ну, возможно, нос чуть длинноват, но не критично. Хоть сейчас на обложку журнала можно мужика — женские охи-вздохи обеспечены.

А потом я открыла статью… и обалдела.

Мы с Дианой — люди простые. Я — воспитатель в детском саду с соответствующим образованием, мама у нас — учительница математики, отец — инженер-конструктор на заводе. Точнее, он на самом деле отец Дианы, а мне отчим, но я считаю его отцом. Мама родила меня от своего первого мужа, но он умер ещё до моего рождения. Работал лифтёром и погиб на службе, когда лифт ремонтировал.

А этот Эдуард… Если бы у нас существовала аристократия, он был бы признан аристократом, а так мог бы считаться олигархом. Его отец был армянином, но с юных лет жил в Москве, учился-женился тоже у нас, на одной малоизвестной актрисе. Сейчас он владел сетью ресторанов. Ещё отцу Эдуарда принадлежали несколько торгово-развлекательных центров, парочка зданий, сдающихся в аренду, целая компания по организации речных круизов, а ещё завод по производству лакокрасочных материалов, ювелирная мастерская, фирма по изготовлению и доставке кухонь… В общем, проще было сказать, чем отец Эдуарда Акопяна не занимался. Сам же Эдуард считался одним из самых видных и богатых холостяков, причём прожжённых — ему недавно стукнуло тридцать восемь, а женат он ни разу не был и детей не имел. Видимо, за наследников отвечали его младшие брат и сестра — вот у тех было уже по трое детей.

Но даже не это меня ужаснуло — ладно ещё состоятельный статус избранника Дианы, подобное можно пережить. Хотя в сказки я не верила, причём очень давно. Про Золушку хорошо читать, но хорошо ли быть ею? На самом деле люди обычно женятся на ком-то из своего окружения. Можно сказать — на ком-то из своего мира. А не из параллельного, где порой приходится выбирать — либо ты делаешь себе зубы, либо уходишь в отпуск. Третьего не дано.

Меня ужаснула история несостоявшейся свадьбы Эдуарда Акопяна.

Десять лет назад он хотел жениться на девушке по имени Мариам. Она тоже была не из бедных, но, в отличие от Эдуарда, по-видимому, в основном бездельничала. Закончила институт, но не работала. Молоденькая совсем — двадцать два года. Свадьба уже была назначена, вовсю шли приготовления… И неожиданно Эдуард застал свою возлюбленную с другим мужчиной. В статье не указывалось, где именно, но я вмиг представила такую картину — входит счастливый жених в будущую супружескую спальню, а там…

В общем, скандал, крики, драка. И во время этой драки любовник Мариам взял нож, ударил им один раз Эдуарда, но больше не успел — обманутый жених выхватил у соперника оружие и ответил взаимностью. То есть тоже ударил, но умудрился попасть в артерию, и в результате парень умер за несколько минут.

Эдуарда, естественно, оправдали. А как иначе? Конечно, он же защищался. Это, если что, сарказм. Понятное дело, если бы на его месте был обычный человек, он бы сел. Пусть и ненадолго, но обязательно. Потому что не надо размахивать ножами почём зря!

Свадьба, естественно, не состоялась. Точнее, не состоялась у Мариам с Эдуардом — сама-то девушка через полгода вышла замуж за другого. А вот будущий избранник Дианы остался в одиночестве и, как указывалось в статье, с тех пор не заводил серьёзных отношений. А если и появлялся с женщинами на публике, то исключительно с эскортницами.

Мне вся эта история страшно не понравилась. Как ни крути, но человек, которого выбрала Диана, слишком вспыльчивый. И замороченный — раз уж из-за одной идиотки поставил крест на остальных женщинах, в том числе на моей замечательной сестре.

Я пыталась поговорить об этом с Дианой, но она ничего не желала слушать. Хочу замуж за Эдуарда — и всё тут! А если ты, Алиса, хорошая сестра, то ты мне в этом поможешь.

Я считала себя хорошей сестрой. Поэтому, скрепя сердце, согласилась помочь. Прыгать выше головы не обещала, но и не вмешиваться в отношения Дианы и богатого наследничка — вполне в моих силах.

Если бы я только знала, к чему это приведёт!

3

Алиса

Первое посещение нашего дома всесильным Эдуардом Акопяном было назначено на субботу. И Диана накануне прожужжала нам все уши про то, как себя следует с ним вести, ну и так, по мелочи — папе был дан наказ разобраться на любимой тумбочке в гостиной, где вечно свалены его обожаемые книги по истории России, маме — вымыть посуду так, чтобы на ней не осталось ни единого пятнышка или, не дай бог, отпечатка пальцев, Еве — быть умницей, а мне…

— Алис, я тебя умоляю! — шептала Диана накануне страшным шёпотом мне в телефонную трубку. — Держи язык за зубами! И не спорь с Эдом, даже если очень захочется!

— Он у тебя ещё и шовинист? — пошутила я, но сестра шутки не оценила.

— Я же говорила — он настороженно относится к женщинам. И если ты начнёшь язвить или подтрунивать над ним, он на мне ни за что не женится!

— О боже, — я закатила глаза и вновь попыталась воззвать к разуму Дианы: — Ди, милая, я тебя умоляю! Всякий человек, по крайней мере разумный, должен понимать, что женится в первую очередь на тебе, а не на твоих родственниках! Их, как говорится, не выбирают — с ними живут и умирают!

— Вот об этом я и говорю, — не впечатлилась Диана. Впрочем, ожидаемо. — Не шути так, тем более со смертью.

— С какой ещё сме…

— Будь паинькой, — умоляюще протянула сестра. — Сделай вид, что ты скромная и примерная девушка. В конце концов, у тебя даже профессия подходящая — воспитательница в детском саду. Эду понравилось.

— Чего?.. — я вообще не поняла, о чём говорит Диана. Что за феерический бред? Каким боком моя профессия относится к её гипотетическому жениху? Какая ему разница, кем я работаю? Будь я хоть врачом, хоть связистом, хоть штангистом — его это никак не касается вообще.

— Того! Понимаешь, для него все женщины — априори продажны. Ну, за некоторым исключением. И в его голове воспитательница в детском саду с продажностью не очень связывается.

— Да? А учёный-биолог, значит, связывается?

— Только не спрашивай его об этом, пожалуйста! — вновь взмолилась Диана. — Это заморочки Эда, не наши. Я просто хочу, чтобы он поверил в мою благонадёжность.

— Да почему он вообще в ней сомневается? — пробурчала я недовольно. — Только потому что ты не девственница, что ли?

— Ты будешь смеяться, но…

— Не буду я смеяться! Честно, Диан, это не смешно.

— Знаю, — она вздохнула. — Но я его люблю. Очень-очень, Алис!

Я вновь закатила глаза. Ну что ты будешь делать? Не ругаться же с сестрой из-за какого-то Эдика-миллионера. В конце концов, может, он и не женится на ней всё-таки, а? И Диана найдёт кого-нибудь нормального, без шальных денег в кармане.

— Ладно. Может, ты ещё подскажешь, какое платье мне надеть? Чтобы твой разлюбезный точно уверился, что я — синий чулок.

— Без декольте, — протянула Диана спустя небольшую паузу. Боже, она говорила серьёзно! А я-то шутила. — И юбка чтобы была ниже колен, а лучше до щиколоток. И волосы нераспущенные. И краситься не надо.

— Давай я сразу никаб надену.

— Не надо! — засмеялась сестра. Ну хорошо хоть в этом случае она поняла, что я шучу. — Просто не хочу, чтобы ты меня затмила.

— Издеваешься? Тебя даже Мэрилин Монро не затмила бы.

— Спасибо, Алис, — с благодарностью выдохнула Диана, кажется прослезившись.

В результате я, перерыв свой невеликий гардероб, решила сыграть роль старой девы. В конце концов, я не так далеко уйду от истины — всё-таки мне за тридцать, замужем я не была и уже не собираюсь, детей нет. Хотя я сама считала, что детей у меня навалом — в этом году, например, целых двадцать девять человек в группу набралось. Ещё три недели — и у меня начнутся каникулы, отдохну от них хотя бы.

В общем, я выбрала закрытое тёмно-коричневое платье, которое однажды надевала на похороны, и, чтобы оно не выглядело очень уж унылым, подвязала его белым поясом на талии. А волосы решила убрать в пучок. Жаль, очки я не ношу — отменное чучело бы получилось, просто иллюстрация к сериалу «Не родись красивой». Особенно уши доставляли — они у меня вечно из любой причёски торчат, а если волосы в пучок убрать, то я совсем на обезьяну становлюсь похожа.

Покрутившись перед зеркалом, я отправила Диане селфи, и в ответ получила одобрительное:

«Отлично! Вот завтра так и оденься».

«Надеюсь, твой Эдик не хлопнется в обморок от моей красоты».

Диана в ответ прислала мне хохочущий смайлик и шутливое:

«Насколько я помню, у мамы на кухне всегда есть нашатырный спирт».

4

Алиса

С раннего утра все стояли на ушах. Пожалуй, кроме Евы — наша младшая, будучи на сто процентов творческим человеком (рисование — её любимое занятие), спокойно позволила одеть себя в прекрасное нежно-голубое платье, похожее на цветочек из крема на вершине аппетитного тортика, и степенно села за стол — как обычно, рисовать. Мама настойчиво попросила её не брать ничего, кроме карандашей, чтобы не запачкать платье, и Ева покладисто согласилась.

Вообще, если бы не чуть рыжеватые волосы и почти прозрачные брови и ресницы, а также длинноватое лицо, Ева была бы столь же прекрасной, как и Диана. Но, увы, на ней природа немного отдохнула, и наша младшая сестра была вполне обычной, хоть и симпатичной девочкой. Да и в целом звёзд не хватала — говорить начала поздно, талантлива была только в рисовании (остальное у Евы пока получалось посредственно), и читать училась со скрипом и слезами. Не гений, в общем. Но мы с Дианой её обожали. Хотя поначалу, когда Ди только вернулась из Англии, мне казалось, что она напрягается в присутствии Евы — всё-таки младшая родилась и выросла, когда Диана уже уехала учиться. На каникулы приезжала, но два раза в год не то же самое, что каждый день. Однако со временем это ощущение ушло, и Диана стала точно так же, как и я, непринуждённо тискать Еву при встрече. Сейчас нашей младшей пять — самое время тискать. А то ещё пара лет пройдёт — и всё, ребёнок почувствует вкус независимости и перестанет любить обнимашки.

Мама и папа носились по квартире, проверяя каждый угол. Особенно их смущала не слишком вкусно пахнущая подстилка нашей собаки Джесси, да и сама Джесси тоже смущала — дворняжка же, честно подобранная мною на помойке почти пятнадцать лет назад. Раньше у нас ещё жил кот, такой же дворовый и намного более облезлый, чем Джес, по кличке Пират — его мы с Дианой вместе забрали с улицы, заметив, что окрестные мальчишки тренируют на нём меткость и бросают в него камни. Но в прошлом году Пират, к сожалению, умер, а другого кота мы так и не завели. Скорее всего, потому что с тех пор мне на помойке больше никто не попадался.

Да, Джесси своей непрезентабельной внешностью обычной дворовой псины, наверное, будет оскорбительна для взгляда Эдуарда Акопяна. Но что поделать? На самом деле мы тут все вполне себе дворовые, просто Диана похожа на аристократку, а остальные — не очень.

В результате папа отнёс лежанку Джес на балкон и поставил её возле кадок с цветами.

— Надеюсь, ты их не уронишь, когда будешь беситься, — пробормотала я, почесав псину за ухом. Я изначально относилась к этой идее скептически — Джес всегда реагирует на гостей, и проще познакомить её с этим аристократом, а потом удалить на балкон, чем весь вечер терпеть возмущённое тявканье. Но мама с папой надеялись, что Джес быстро успокоится и не станет позорить нас своим поведением. Всё-таки она уже старая и не такая шальная, какой была когда-то. Все тапочки мои сгрызла, как сейчас помню…

— Как я выгляжу, Алис? — спросил папа, глядя на себя в зеркальную поверхность шкафа. Нет, никаких зеркал там не было — просто мама отмыла всё так, что смотреться можно было едва ли не в обои.

— Прекрасно, — ответила я искренне. Светлые брюки, белая рубашка, абсолютно седые пышные кудрявые волосы — как у Пьера Ришара, — по-моему, папа выглядел очаровательно. Я даже не выдержала, подошла и чмокнула его в щёку. — Как голливудский актёр!

— Скажешь тоже, — пробормотал папа, потрепав меня по плечу. — А ты зачем это платье надела? Диана попросила?

— Ага, ты правильно понимаешь.

— Ну, я же знаю тебя. Сама ты подобный кошмар можешь надеть если только на похороны бабушки Дуси.

— А, точно! — Я щёлкнула пальцами. — Вот чьи похороны это были — твоей двоюродной бабушки! Которая называла меня прицепом!

— Не надо повторять чужие глупости, — пригрозил мне пальцем папа. — Хм… Тебе не кажется, что с кухни подозрительно пахнет?

Я шмыгнула носом и возвестила:

— Кажется!

Выяснилось, что мама слегка подпалила свой фирменный персиковый пирог. Ну как слегка… С одного бока он здорово сгорел внизу. В принципе, можно обрезать, но…

— Ох-ох… — качала головой мама, едва не плача от огорчения. — Дианочка расстроится, это же её любимый десерт! Что делать, Алис?

Я вздохнула. Так, воспитательница детских садов! Пока брать дело в свои надёжные руки.

— Идите, отдыхайте пока. А я испеку ещё один пирог. Мука же осталась?

— Да, но… — Мама посмотрела на часы над дверью. — До прихода Дианы и её жениха осталось двадцать минут…

— Ну они же не начнут с десерта, — резонно возразила я. — Так что идите. Телевизор пока посмотрите. Вдруг там что-нибудь интересное идёт? Короче говоря, не нервничайте, я всё исправлю.

Родители удалились, а я взялась за дело. Готовить я любила и умела, но главное — я всё-таки не настолько нервничала, поэтому испортить персиковый пирог была не в состоянии.

Я как раз ставила основу пирога в духовку, когда в дверь наконец позвонили — и сразу после этого в гостиной раздался громкий звон разбившегося стекла.

Ох, надеюсь, это был не графин с черничным морсом, иначе сейчас вместо встречи дорогих гостей придётся срочно отмывать ковёр!

5

Алиса

Повезло — мама разбила не графин, а всего лишь бокал, решив в очередной раз протереть его от несуществующих пятен. Ну, это с одной стороны повезло, а с другой была катастрофа — потому что таких бокалов под безалкогольные напитки у нас дома в наличии ровно шесть. Считаем по головам — папа, мама, я, Диана, Ева, Эдуард. Шесть. Но теперь на столе находилось только пять бокалов — место, предназначенное для гостя, зловеще пустело отсутствием посуды для морса или воды. Алкоголь миллионер Эдик не пил, потому что сегодня был за рулём, поэтому мы тоже собирались строить из себя трезвенников.

Что делать? Я почесала макушку, сметая осколки бокала в совок, пока родители, слегка подрагивая, будто два холодца на тарелке, отправились в прихожую — открывать дверь Диане и её гипотетическому мужу.

Так, ну для начала стоит сделать очевидное — а именно переставить мой бокал товарищу Акопяну. Но что дальше? Сделать вид, что я на безводной диете? Тогда придётся и не есть, потому что иначе я просто подавлюсь маминым салатом. Хотя салат ещё ничего, может, и проскочит, а вот курица точно встанет поперёк горла. Но других бокалов у нас нет. Если приходили гости, то как-то хватало этой шестёрки, а если вдруг нужен был бокал, я с чистой совестью ставила пивной. Мы же рабочий класс — нам нормально, не развалимся, если морс или сок из пивного стакана выпьем. Но аристократический взор Эдуарда, наверное, подобное оскорбит.

Итак, варианта четыре — граненый стакан, которым мама обычно по дедовскому методу отмеряла муку (я тоже, кстати), пивной бокал, бокал для шампанского или обычная белая чашка. Что лучше?

В прихожей уже раздавались голоса, в том числе Дианкин непринуждённый смех, нежный и звенящий, как колокольчик, и я, чертыхнувшись про себя — некогда рассуждать! — метнулась к шкафу с посудой, молниеносно достала оттуда один из высоких пивных бокальчиков и, протерев его фартуком, поставила перед своей тарелкой. Потом закинула веник и совок на кухню и побежала в прихожую. А то невежливо — мама, папа и Ева там, а я тут.