- -
- 100%
- +
Наконец, после, казалось бы, бесконечной борьбы, я добрался до лестницы. Буквально взлетел по ступенькам и услышал, как музыка стихла, уступив место более приглушённым звукам клубной жизни. Только на площадке второго этажа, спрятавшись за колонной, я выдохнул. Надеюсь, Генка хотя бы оценит мои страдания. И зачем я ему так срочно понадобился?
Я раскрыл дверь в кабинет друга. Генка стоял у внутреннего окна, которое выходило в гостевой зал, и что-то разглядывал внизу.
— Чтобы я ещё раз…
Я плюхнулся в кресло, которое возмущённо заворчало и заскрипело, недовольное свалившейся на него тяжестью большого тела. Зато гладкая кожа приятно охладила разгорячённую и вспотевшую спину. Я вытер испарину на лбу и откинулся на подголовник. Не тронусь с места, пока эта вакханалия внизу не закончится.
Генка оторвался от окна и обернулся.
— Ого! Как тебя, бро, раззадорила моя тусовка.
Он ехидно прищурился и пошёл к сервировочному столику в углу.
— Ты издеваешься?
— Ага.
Генка протянул мне стакан с коньяком и сам сел напротив.
— Ну, рассказывай, зачем позвал так срочно?
— Бро, да ты выпей, выпей…
— Ты меня сейчас спаиваешь?
Я насторожился: такой заход издалека намекал на большую просьбу, возможно для меня не очень приятную или хлопотную.
— Что ты! Давно не видел, вот и захотел посидеть, вспомнить былое.
«Былое» — это разнузданные студенческие ночки, когда мы не вылезали из клубов и тусовок, не спали, мало ели и много трахались. Всё, что двигалось, имело длинные ноги и носило короткую юбку интересовало нас намного больше, чем лекции и семинары. Как мы выучились и получили дипломы, сейчас даже не представляю. Жили в каком-то загульном тумане.
И этот туман оставил мне память в виде жены Маринки, которая за девять лет брака выпила из меня всю кровь, а нервы-канаты превратила в тоненькие нитки.
— Ладно, хватит заходить издалека, выкладывай, что тебе нужно?
— Бро, ты только не торопись отказываться. Лады?
— И? Я жду!
Раздражение немного улеглось, я сделал глоток отборного терпкого напитка и уставился на друга.
— Понимаешь, я хочу разнообразить состав труппы.
— Труппы… Ха! — не сдержался я, чувствуя, как яд чуть не капает с языка.
— А как, ты думал, называется коллектив артистов стриптиза? Труппа и есть. — Генка заметил выражение моего лица и заторопился: — Так вот, я хочу пригласить танцоров из разных стран. Ну, чтобы отбоя от клиенток не было.
— И зачем? Меняйтесь стриптизёрами между клубами, и всё.
— Нет, ты не понимаешь.
— Не понимаю.
Приятель вскочил и забегал по кабинету, то застывая у окна и что-то там разглядывая, то возвращаясь ко мне. Меня даже заинтересовало такое поведение. Захотелось тоже посмотреть, что так привлекло внимание Генки.
Но я гордо остался на месте: негоже директору солидной фирмы уподобляться любопытной сороке.
— Я хочу быть единоличным владельцем таких танцоров. Представляешь, какой они вызовут ажиотаж у дамочек? Чёрные, коричневые, оливковые, белые…
— Да-да… все красавцы удалые, великаны молодые, все равны, как на подбор, с ними, — тут я намеренно сделал паузу и взглянул на приятеля, — Генка Черномор.
— Да пошёл ты! — Генка опять метнулся к окну и застыл возле него. — Кит, ты засранец!
— Так, а если серьёзно. Что тебе мешает нанять этих танцоров?
— Блин блинский, бро! Неужели не понимаешь? Знание языка.
Вот теперь мне всё стало ясно. Конечно, я ему нужен (очень нужен!), ведь в моих руках огромный штат бюро переводов. Только Генка не знает (или притворяется, что не знает), что мы синхронными переводами не занимаемся, в поле не выезжаем. Бумажки наше всё: получили источник, прогнали через программу, отредактировали, поправили, сверстали текст на русском.
— Найми переводчиков.
Я встал, размял ноги, поставил стакан на столик. Окно притягивало магнитом, но выглянуть в него, чтобы не подвергнуться плоским шуточкам Генки, я пока не решался.
— А я, по-твоему, что сейчас делаю?
Приятель уставился на меня таким чистым незамутнённым взглядом ребёнка, что я на миг оторопел.
— Но зачем тащить меня в клуб в женский день?
*
Дорогие читатели, сегодня стартовала вторая история нашего литмоба, заходите :)
Елена Левашова. "Босс. Хочу твоей любви'
https://litnet.com/shrt/yYJq
#вынужденный брак
#бывшие
- Ты никуда не уйдешь, Глафира. Будешь работать на меня и делать все, что я пожелаю, – сухо произносит босс.
– А не то… – фыркаю, пытаясь развернуться и покинуть его кабинет.
– Не то я верну тебя… Ядвиге Павловне. Подумай хорошенько, что лучше – драить унитазы или работать по специальности? А еще я…
– Ты женишься совсем скоро, Мазурин, – дрожащим шепотом выпаливаю я. – Забудь обо мне уже… Обо всем, что было между нами.
– Не могу, Глаша… Как ни пытался.
Знал бы босс, что я тоже не могу его забыть… И не потому, что не хочу, вовсе нет… Каждый день на меня смотрят глаза нашей с ним дочери…
6
Никита
Генка задорно подмигнул и выпалил:
— Как зачем? Отметить сделку. Хочешь, своих девочек позову. Станцуют приватный стриптиз. Только для нас. Или для тебя одного.
— Спятил? Я женат.
— Но в состоянии развода.
— Хочешь дать в руки Маринке ещё один рычаг для отжатия у меня денег?
— А как она узнает? Может, коньячку?
Генка бросился к столику.
— Я пока не согласился.
— А куда ты спрыгнешь с подводной лодки, Кит? Ну посуди сам: где я найду столько переводчиков, как не у друга. А мне нужен не только английский. Арабский, китайский, японский, хинди… Короче, чем разнообразнее, тем лучше.
Музыка стихла, и Генка, забыв о напитках, которые готовил, опять бросился к окну.
Я тоже встал: приятель всё же разжёг во мне любопытство, пристроился за спиной Генки и посмотрел вниз.
Мягкий полумрак обволакивал зал, словно густой сладкий дым, и создавал ощущение нереальности происходящего. Этот эффект усиливали и зеркала, расположенные по всему периметру зала. Они создавали иллюзию бесконечного пространства и удваивали количество огней, отражаясь в блеске бокалов и украшений.
В центре зала возвышалась сцена, подсвеченная неоновыми огнями, меняющими цвет в такт пульсирующей музыке. Блестящий шест, словно символ искушения, манил к себе взгляды, обещая зрелище, полное грации и соблазна.
Вокруг сцены располагались столики с мягкими диванами, а между ними бродили женщины, женщины, женщины… Молоденькие и зрелые, стройные и располневшие. Они все пришли за пикантным развлечением и жадно смотрели на сцену.
— Что ты там разглядываешь? — недоумённо спросил я Генку.
— Видишь эту? Ну, рыжую бестию в красном платье? Вот огонь-баба! Просто чистое пламя!
Я пригляделся: у сцены спиной к нам стояли две девицы и о чём-то разговаривали с танцором. Он ловко скручивал ремень, щёлкал им то по своей ноге, то по шесту и откровенно флиртовал с дамочками.
— И зачем тебе она? — я скривил губы. — Сплошная головная боль.
— Ничего ты не понимаешь в красоте, Кит!
— Куда уж мне! Одна красотка уже выела мне мозг кофейной ложечкой. Хочешь такого же счастья?
И тут спутница бестии повернулась, и я застыл на месте. Пухленькая блондинка с высокой грудью показалась мне чертовски знакомой.
— А ну-ка подвинься!
Я толкнул Генку и сам прилип к стеклу.
Она или не она?
Я напрягал зрение, пытаясь в полумраке, разрываемом резкими вспышками света, разглядеть лицо женщины.
Это точно была она, Полина Вадимовна, моя сотрудница, а по совместительству клуша с вечно недовольной миной. Как только она заходила в кабинет и я замечал эти скорбно опущенные уголки губ, бешенство вскипало в груди как цунами.
Но то, что я увидел сейчас, никак не вязалось с образом той Полины Вадимовны, которую я знал. Она смотрела на стриптизёра, размахивавшего ремнём, смущённо смеялась, запрокинув голову, и что-то оживлённо говорила своей спутнице, высокой рыжей подруге, на которую как раз и пялился Генка. В свете прожекторов светлые пушистые волосы Полины казались почти белыми, а пухлые щёки раскраснелись от возбуждения. Когда она смеялась, на них появлялись ямочки.
Ямочки?
Никогда не видел у своего заместителя ямочек.
Я потряс головой, прогоняя видение. Это была не моя Полина Вадимовна, зануда и педант, вечно ворчавшая о неправильно оформленных документах и просроченных дедлайнах. Это была другая женщина, живая, яркая и о-о-о-чень привлекательная.
Я отлепился от окна, чувствуя, как во мне поднимается какая-то странная смесь недоверия, удивления и, чего греха таить, восхищения. Неужели все эти годы я видел лишь маску, а под ней скрывалась такая вот дикая кошка, жаждущая свободы и развлечений? Или это просто алкоголь и громкая музыка творят чудеса, превращая скромный офисный планктон в королеву ночи?
Генка что-то восторженно кричал мне в ухо, но я не слышал ни слова. Я был слишком занят попытками переварить увиденное.
Полина Вадимовна.
Здесь.
В клубе.
Пьяная.
Весёлая и озорная.
Это был какой-то сюрреалистичный сон, в котором всё перевернулось с ног на голову.
— Бро, очнись! — Генка дёрнул меня за руку. — Ты согласен?
— Да.
— Подпиши.
Он сунул мне ручку и лист договора, я подмахнул его не глядя и снова бросился к окну.
— Ген, я ничего не понимаю.
— Я тоже. Тебя будто пыльным мешком из-за угла прихлопнуло.
— Там моя заместитель, Полина.
— И что?
— Серьёзная замужняя женщина и мать… кажется…
— И что? «Да, я мать, и я умею танцевать», — немного кривляясь, пропел приятель слова известной песенки.
— Но она стоит у сцены и смотрит на стриптизёра жадными глазами, разве что пузыри не пускает.
— Чёрт, бро, да ты в шоке! — приятель потряс перед моим носом ладонью. — Отомри! Покажи, которая твоя сотрудница.
Генка кинулся к окну, я за ним. И тут Полина подняла голову и пристально посмотрела прямо на меня. Я рефлекторно присел. Генка расхохотался.
— Ну ты даёшь, Кит! Не бойся, окна с той стороны непроницаемые. Никто тебя не увидит.
Я встал, колени подрагивали. Испугался как ребёнок, отчего было немного стыдно.
— Так бы сразу и сказал, — буркнул я.
— И где твоя сотрудница? Показывай?
Но, сколько я ни вглядывался в гостей, Полину больше не увидел.
7
Никита
Второй шок я пережил, когда вернулся в кресло и осознал, какой документ только что подписал.
— Ген, так не пойдёт, — разозлился я не на шутку. — Ты воспользовался моим состоянием.
— А что тебе не нравится? Посмотри, какие условия я твоим переводчикам предлагаю. Закачаешься!
— Уже качаюсь от твоего прохиндейства и наглости.
— Это называется предпринимательской жилкой.
— А мне фиолетово, как это называется.
Я сложил листок пополам и уже приготовился его разорвать, как шустрый Генка ловко выхватил его из моих пальцев и спрятал за спину.
— Не дури, Кит. Не можешь выручить друга?
— Да ты понимаешь, чего добиваешься? У меня обычные офисные мышки. Они сидят в своих клетушках и работают с текстами на компьютерах. Некоторые даже ни разу не видели иностранцев, не разговаривали с ними. О какой синхронизации может идти речь?
— Не гони… ни разу не видели… — приятель открыл сейф и спрятал туда договор. — Говоришь так, будто ты капитан космического корабля, а я прошу тебя поменять масло в движке как рядового механика.
— Какой капитан? Какое масло?
— Проехали!
Генка обиделся.
Явно обиделся.
Это было видно по его лицу и поведению. Он поджал губы, втянул плечи, словно ёжик, готовясь к обороне, и замолчал. В кабинете повисла тишина, и она давила сильнее любого крика. Чувство вины зашевелилось в груди незваным гостем. И снова вернулось раздражение — постоянный спутник моей жизни в последнее время.
— Чёрт! Ген! Не строй из себя капризную барышню, — я встал и пошёл к выходу. — Раз у тебя всё, тогда до встречи.
Но только я открыл дверь и сделал несколько шагов к лестнице, как музыка оглушила. Бас загудел в груди, заставляя вибрировать кости, а резкие взвизги тарелок пронзили воздух, словно электрические разряды. В нос ударил густой запах чего-то сладковато-приторного, словно перебродивших фруктов.
Я выглянул из-за колонны. Полумрак клуба проглатывал силуэты танцующих, оставляя лишь размытые тени, дёргающиеся в такт безумному ритму.
Нет, не готов я повторить свой подвиг и ещё раз пройти сквозь толпу танцующих. Я обернулся: Генка стоял в глубине кабинета и смотрел на меня.
«Твою ж мать! — мелькнула мысль. — Вот попал!»
Я вернулся, захлопнул дверь и прижался к ней спиной.
— Кит, я же не прошу тебя самого заниматься переводом, — примирительным тоном начал Генка. — Ты предложи сотрудникам. Или сотрудницам. Наверняка кто-то захочет подработать. Ну условия же классные. Да хотя бы той, Полине. Или её подруге, девушке-огнемёту.
— Полина не переводчик, а обычный управленец, её подругу не знаю, впервые увидел.
— А спросить о ней своего зама можешь? — Генка толкнул меня назад в кресло, сунул в руку стакан, потряс ведёрком со льдом. — Хочешь охладиться?
— Отстань.
— Ты подумай.
— Лады.
Остаток ночи мы просто выпивали, вспоминали студенческие годы, уже не обращая внимания на рокочущую музыку, пляшущих гостей и окно. Да и смотреть в нём было нечего: Генка позвонил администратору и узнал, что Полина и её подруга ушли.
— А помнишь, как ты за Маринкой ухлёстывал? — спрашивал Генка.
— Я? Не может быть! — я возмущённо качал головой. — Мне казалось, это она ко мне лезла.
— Не-а. Маринка тогда встречалась с Вадиком Садальским, а ты её хотел отбить.
— Не помню.
— Ну ещё бы, Власов! — Генка хмыкнул, отхлёбывая коньяк из запотевшего стакана. — Да ты прямо как норовистый конь, закусил удила и готов был на всё, лишь бы её внимания добиться. Ходил за ней, стихи читал под окном, пока Садальский на гитаре бренчал. Романтик, блин.
Я скривился. Память услужливо подсовывала смутные обрывки воспоминаний: Маринка, звонкий смех, запах её духов. Неприятное ощущение неловкости заползло под кожу.
— Может, и было что-то, — неохотно признался я, — но прошло уже сто лет. И вообще, она же потом с Петькой убежала в Питер? Так что чего вспоминать?
Генка поставил стакан на стол с глухим стуком.
— Да какая разница, с кем она потом убежала? Важно, как ты страдал! Помнишь, как ты с горя на спор съел целую банку маринованных огурцов? И ведь проспорил! Потом всю ночь из туалета не вылезал.
Я поморщился. Картина была достаточно яркой, чтобы не хотеть её вспоминать.
— Ладно, сдаюсь, — пробормотал я. — Может, и ухлёстывал. Но это была юность, глупость. Все мы были молоды и влюблены. И огурцы были пересоленные.
— А что с вами теперь стало? Куда исчезла любовь? Почему вы как враги по разные стороны баррикад?
Действительно, куда исчезла любовь? А может, её и не было никогда? Влюбились, переспали, поженились, и ни одной точки соприкосновения.
Маринка любит устриц и шампанское, а я морепродукты ненавижу, а от напитков с газами пучит.
Маринка мечтает путешествовать и развлекаться, а я не вижу жизни без работы.
И наоборот, я хочу домашнего уюта и детей, а жена… жена говорит, что это я виноват, потому что переболел в детстве свинкой и теперь бесплоден.
Я не нашёл в детской карте упоминания о паротите, но ушами, помню, страдал. И всё же не принял утверждения Маринки на веру, прошёл обследование, и выяснилось, что с живчиками у меня действительно проблема: то ли хвостики двойные имеют, то ли медленные слишком. Тема оказалась настолько болезненной, что я больше к ней не возвращался.
Короче, мой брак получился от слова «брак» в значении «изделие с дефектом», и со временем он не просто затрещал по швам, а лопнул, как мыльный пузырь.
8
Никита
Домой я вернулся под утро. Открыл дверь своим ключом и застыл в холле: Маринка кружилась по гостиной в одних кружевных стрингах с бокалом апероля в руке. Красивая грудь маняще покачивалась, стройные ноги мелькали в полумраке, отбрасывая причудливые тени на стены, длинные волосы взлетали над головой. В колонках тихо играл джаз, а в воздухе витал лёгкий аромат её любимых духов.
Я стоял, словно парализованный, не в силах пошевелиться и нарушить эту идиллическую картину. Жена, казалось, не замечала меня. Глаза её были прикрыты, губы тронуты лёгкой улыбкой, а движения полны пластики и свободы.
Красивая, стройная, она казалась идеалом грации и прелести. Но я-то знал, чего стоила мне эта воздушная красота. Бесконечные салоны, тренажёрные залы, косметические кабинеты и пластические операции.
И вечные стенания по поводу и без:
— Не трогай мою грудь!
— Убери руку, оставишь синяк!
— Не целуй в шею! Там нежная кожа.
— Ой, ты дёрнул меня за волосы. Знаешь, сколько стоит это наращивание?
— У меня ПМС, не подходи.
— Сегодня начало месячных, не лезь.
— Болит голова…
И дальше по списку все части тела.
— Я устала.
И так далее и тому подобное…
Прочистив горло, я всё же решился подать голос.
— Марина…
Она резко остановилась, словно очнулась от глубокого сна.
— Милый, ты уже дома! — воскликнула и бросилась ко мне, обвила шею руками. — Я так соскучилась! Хотела сделать тебе сюрприз. Упс, — она развела руками, — не вышло. Сюрприз перезрел. Ик…
Маринка запрокинула голову и расхохоталась, но её смех вызвал такую бурю в душе, что я закипел, как котёл на плите, разве что пар не повалил из ноздрей и ушей.
— Как я должен это понимать? — рявкнул, уже не церемонясь.
— Наслаждаюсь жизнью, милый, — нежно проворковала она и добавила: — Как и ты.
Она допила напиток, уронила бокал. Я, ошарашенный, наблюдал, как он упал на ковёр и покатился, даже не разбившись. Жена хихикнула, наклонилась, чтобы его поднять, пошатнулась...
Я едва успел подхватить её за талию и только тогда понял: Маринка безнадёжно пьяна.
Положив её на диван, я разглядел другие приметы разгульного вечера. По всей гостиной валялись разбросанные вещи, из ванной доносился шум воды, а в соседней комнате кто-то оглушительно храпел.
Храпел?
Мужик?
Я бросился туда: на нашей супружеской кровати валялась огромная бабища в пёстром китайском пеньюаре, украшенном драконами.
Мозг лихорадочно пытался сложить два и два. Неужели Маринка привела домой компанию и устроила здесь чёрт знает что? Но выбор гостей шокировал. Я не помню, чтобы у жены водились такие приятели.
Бабища в пеньюаре, судя по всему, находилась в глубочайшей отключке, и будить её не было никакого желания. Да и, если честно, я просто боялся. Кто знает, что за монстр вылезет из-под этой горы шёлка и жира.
Осторожно прикрыв дверь спальни, я вернулся в гостиную. Маринка что-то бессвязно бормотала, глядя в потолок. Поднимать её и допрашивать сейчас — глухой номер. Но нужно было хотя бы выключить воду в ванной.
И тут меня ждал новый сюрприз.
В пене, почти полностью погружённый под воду, лежал совершенно голый мужик и что-то напевал себе под нос. В его ушах торчали наушники, а глаза были закрыты. Костлявые плечи дёргались в такт музыке, губы то вытягивались в трубочку, то расплывались в улыбке, головёнка, украшенная торчащими разноцветными прядями, тряслась.
Я в бешенстве схватил незнакомца за плечо и дёрнул.
— Ты кто, чёрт возьми?
Он открыл глаза, но взгляд был мутным и абсолютно бессмысленным.
— А ты кто? — дрыщ облизал губы, сфокусировал взгляд и обрадовался. — Ой! Мужик! Хочешь ко мне? Тут тё-о-о-пленько. Я подвинусь.
Я на миг оторопел. Меня переполняла ярость. Неделя выдалась ужасной: сорвалась важная сделка, на дороге во вторник едва не попал в аварию, Генка пристал с договором, тихая Полина Вадимовна обернулась ведьмой, да ещё и дома сплошной головняк. А тут этот тип, валяется, как король, в моём джакузи и странные предложения делает.
Я почувствовал, что раздулся от злости, как воздушный шар, сжал щуплика за плечо сильнее и взорвался:
— Да ты что, совсем охренел?! Какого чёрта ты тут разлёгся, как у себя дома? Убирайся!
Я схватил душ, включил ледяную воду и пустил на голову этому типу. Он закрутился, задёргался, пытаясь вырваться из моей хватки, а потом завизжал на предельной ноте:
— Клава, спаси! Убивают!
Что произошло дальше, я даже не понял: вдруг отлетел к стене, ударился затылком, взвыл от боли, хотел сесть, но увидел перед собой толстые, как сардельки, пальцы бабищи из спальни и чуть в штаны не наложил от страха.
— Не трожь моего мужа, говнюк! — завопила толстуха, вцепившись в моё горло.
Сверху на меня летели капли воды. Вода растеклась лужей по полу, промочила мои брюки. Я елозил ладонями по кафелю, пытаясь встать, но руки расползались, в глазах помутнело. И тут рядом нарисовались чужие ступни с синим маникюром. Тоненький голосок запищал над головой:
— Клавочка, не надо так. Клавочка, ты же его убьёшь.
— Пусти, — прохрипел я. — Я хозяин квартиры. Пусти.
Бабища плюхнулась на внушительный зад рядом со мной и выдохнула:
— Хозяин то бишь?
— Хозяин.
Держась за стену, шатаясь и стараясь не смотреть на недоразумение, торчащее между тощих ног щуплика, я наконец встал.
— Ну ты… того… мужик… не серчай… С кем не бывает? Посидели, выпили, не разобрались…
Бабища развернулась, тоже встала на колени и начала раскачиваться. Я с ужасом смотрел на неё, не понимая, что она собирается делать.
— Клавочка, я тебе помогу.
Муженёк ухватил её за руку, потянул вверх, но силёнок не хватало. Тогда он сел тощими ягодицами на край ванны, дёрнул и… полетел назад в джакузи, обдав меня и толстушку потоком воды.
— Сеня, бл**ь! — оглушил меня дикий визг.
Я мгновенно ретировался задом и захлопнул дверь в ад.
*
Дорогие читатели, третья книга нашего литмоба :)
Tommy Glub, Адалин Черно 'Опасная для босса'
https://litnet.com/shrt/qpch
#разница в возрасте
#властный герой
Чтобы закрыть сессию, и пройти стажировку в крутой компании — я соблазнила босса. Харизматичного, успешного, чертовски привлекательного. План был простой: получить стажировку по быстрому и чтобы он избавился от меня, чтобы я не спалила его перед его невестой.
Но все пошло не по плану.
Он не просто оставил меня в компании — он сделал меня своей личной помощницей.
А еще смотрит на меня так, будто я — не просто временный стажер, а гораздо больше.
И кажется, эта игра только начинается.
9
Полина
Нам с Аллой, к сожалению, по пути, и в такси я была вынуждена ещё некоторое время наблюдать за выкрутасами лучшей подруги, которая решила, что стриптизёра ей мало, и начала флиртовать с таксистом. Мужик попался с юмором, подхватил её инициативу, но чувствовалось, что он отлично понимает: пьяненькая пассажирка не серьёзно. Хотя визитку свою Алла ему всучила, вызвав смешок и уточнение:
— А вы кого обычно защищаете — жён или мужей?
— Я на стороне слабых и обиженных! — подняла палец вверх Алла, которую в тёплом такси окончательно развезло и, кажется, укачало. — Вот как она!