- -
- 100%
- +
Как жаль, что свечка почти догорела. У неё осталось совсем мало времени — пара часов, и огонёк погаснет. Но ничего другого она так и не сумела достать.
Маленькая девочка в длинной белой ночной рубашке скользила по коридору, загораживая ладошкой дрожащее пламя свечи, и с тревогой оглядывалась по сторонам. Только бы не заметили! Только бы не засекли! А то с отца станется, он запрёт библиотеку, и она больше не сможет проникать туда по ночам. А ей это жизненно необходимо, потому что вопросы она может задавать только книгам.
Спустившись по лестнице, на каждой секунде замирая, боясь, что скрипнет половица, девочка наконец достигла массивных дверей в библиотеку. Осторожно приоткрыла их, скользнула внутрь и также осторожно закрыла. Как только створки сомкнулись, она важно кивнула — не хватает ещё, чтобы кто-нибудь из слуг, страдающих бессонницей, увидел слабый огонёк в щели между дверьми.
Обернувшись, девочка покосилась на огромные книжные шкафы, смотревшие на неё, как ей казалось, с укоризной. Но что она могла ответить? Другого времени, чтобы добыть нужную информацию, у неё не было.
Сколько книг… Она приходила сюда каждую ночь на протяжении вот уже трёх месяцев, но пока поиски заканчивались только очередным разочарованием и досадой. Никто почему-то не писал о том, что её интересовало.
В этот раз девочка, покосившись на догорающую свечку, решительно подошла к полке со старыми легендами и сказками. Вряд ли, конечно, она что-то там найдёт, но лучше сейчас не затевать ничего грандиозного — скоро свет погаснет, и если она не успеет убрать книги на полку…
Нужно обязательно следить за огнём!
Девочка провела по корешкам тонкими, изящными пальцами. Вытащила одну из книг, наугад, потому что ей понравилось ощущение бархатистой кожи под рукой.
Томик был старым и пыльным. Захотелось чихать. Девочка уселась на диван посреди библиотеки, осторожно поставила свечку на стол, рядом положила книжку и трепетно открыла её.
Так, что тут у нас… Оглавление! Отлично. Какой предусмотрительный составитель. В старых книгах обычно не бывает указателей или хотя бы простого содержания, и девочке частенько приходилось перелистывать весь том. Но не в этот раз.
Она не верила глазам. Да! После трёх месяцев поисков, которые уже начинали приводить её в отчаяние, кажется, она наконец нашла то, что хотела.
Девочка заскользила тонким пальчиком по странице, лихорадочно вчитываясь в потускневшие от времени слова.
По какой причине они появились и как их уничтожить — никому неведомо. Сила их безгранична, природа магии непонятна, возможности до конца не известны. И опасны они, как голодные хищники, потому что нет Света в их душе, потому что рождены они проклятыми и ненавистными собственным родителям, и не могут они умереть, как обычные люди, потому что не живут. Не живут они, потому и умереть не могут, ибо не люди, и судьба их горька и незавидна, а называют их вышедшими из Тени, проклятыми магами…
Девочка сморгнула выступившие на глазах слёзы и глубоко вздохнула.
Правда оказалась мучительной.
Но ничего… ничего. Она выдержит. Да и поиски ещё не закончены.
— Жаль только, что ответа на главный вопрос я в книгах не найду, — прошептала она и усмехнулась. — Они ведь не смогут мне рассказать… за что ты так ненавидела меня, мама?
Глава первая, в которой вымысел становится явью
— С чего начинать, Ваше Величество? — спросил он.
— Начни с начала, — важно ответил Король, — продолжай, пока не дойдёшь до конца. Как дойдёшь — кончай!
«Алиса в стране чудес»
Глубоко вздохнув, я поставила последнюю точку в рукописи.
Ну, вот и всё. Четыре месяца работы — и передо мной законченная книга… Моя книга. Я удовлетворённо улыбнулась. Осталось только несколько раз перечитать, возможно, переписать несколько неудачных сцен, но в целом — рукопись можно считать завершённой.
Настенные часы показывали полдевятого утра. Я специально встала пораньше, чтобы успеть до работы закончить все дела, да и по пути нужно будет заглянуть к подружке, она редактором в издательстве работает, обещала всё прочитать и отредактировать.
Зашуршал принтер, выплёвывая листы. Олеся предпочитала смотреть распечатку — так было проще, на полях она сразу писала замечания. Для такого дела мне и картриджа не жалко было.
Я впрыгнула в джинсы, нацепила тоненькую футболку — на дворе стоял июль — и только выскочила в коридор, как раздался звонок в дверь.
— Привет, — устало сказал Игорь, мой муж, заходя в квартиру. — Уже уходишь?
— Ага, — кивнула я, выуживая из-под скамейки свои сандалии. — Там чайник ещё горячий, можешь чайку попить.
— Не, — махнул рукой муж, — я сразу спать. Еле на ногах стою. Ты дописала свою книжку?
Я встала с коленей, выпрямилась, гордо подбоченилась и заявила:
— Да!
Представляю, как это забавно выглядело со стороны — росту во мне метр с кепкой в прыжке, и стоя перед двухметровым Игорем в такой позе, я чувствовала себя мышью, которая хвастается литературными талантами перед жирафом.
— Здорово! — муж радостно улыбнулся, наклонился и обнял меня. — Понесёшь Олесе?
Я закивала, уткнувшись в его шею. Она, как это у него всегда бывало после работы, пахла булочками. Игорь работал в булочной-кондитерской, и после смены от него так вкусно пахло, что мне иногда хотелось его укусить.
— Ой, слушай! — я подпрыгнула и уставилась мужу в глаза в полнейшем восторге. — Чуть не забыла! Мне та-а-акой сон снился!..
Необычные сны — это моя особенность. С детства их вижу почти каждую ночь. Да и сюжеты своих книжек часто из снов беру.
— Мне снилось, что я лечу! Причём летела я не просто абы где, а в своём мире. Ну, из этой книжки, которую сегодня дописала. Значит, лечу я себе, вижу — замок какой-то, красивый, только мрачный очень. Подлетаю ближе, смотрю — девушка стоит на балконе. Платье такое серебряное, краси-ивое! А девушка такая печальная-печальная, только что не плачет. А потом понимаю, что это я! Я так удивилась, что проснулась. Здорово, правда? Ни разу ещё саму себя во сне не видела.
— Да уж, — хмыкнул Игорь. — Завидую тебе, честно говоря.
— Ты уже это говорил, — я хихикнула. Мужу за всю жизнь ни одного сна не приснилось. Я раньше думала, что это невозможно, пока Игоря не встретила. Он клялся и божился, что ни разу не видел никаких снов — ни странных, ни смешных, ни страшных… никаких.
— Говорил, — Игорь зевнул. — Хотел бы я, чтобы мне приснилось что-нибудь… эдакое. Вот как тебе сегодня.
— Договорились, — важно кивнула я, вздёрнула нос и чмокнула мужа в щёку. — Я дарю тебе свой сон! Наслаждайся!
— Ну-ну, — он скептически хмыкнул. — Думаешь, сработает?
— Честное авторское! Это же мой сон, я его автор, так ведь? Вот я его тебе дарю!
— Ну тогда пойду я, смотреть твой подарок, — рассмеялся Игорь, направляясь к кровати. — А то сегодняшняя ночная смена меня доконала.
Я проводила мужа взглядом, натянула сандалии, метнулась к принтеру и вытащила напечатанную рукопись. И уже перед выходом, запихнув пачку листов в сумку, крикнула:
— Ты запоминай, если вдруг чего приснится! Может, я потом по твоему сну книгу напишу.
В ответ из-под одеяла раздалось невнятное бормотание.
.
Жара на улице стояла почти невыносимая. Я быстро шла к метро, пытаясь догнать время — на работу я уже опаздывала, а ведь нужно ещё рукопись Олесе занести.
Да, кстати! Надо её предупредить, что я загляну, а то вдруг она спит. Заодно проснётся! А что? Много спать вредно!
Угораздило же меня подумать об этом посреди проезжей части. Я зарылась в сумку в поисках мобильного телефона и, конечно же, не заметила внезапно вынырнувшей из-за поворота машины. Перекрёсток у нас вообще опасный, по сторонам нужно обязательно смотреть…
И под визг тормозов и вспышку ослепительной боли успела только подумать: «Какая глупая смерть…»
***
Мне было мокро.
Да, именно так — очень-очень мокро в районе пятой точки. Всё тело болело так, будто меня кто-то переехал.
А, ну да! Так оно и есть. Видимо, я в больнице.
Хм. Нет, не может быть! Тогда почему мне мокро?! Хотя ладно, это ещё можно объяснить. Но откуда в больнице птички?! А я совершенно точно слышала их щебетание у себя над головой.
Осторожно приоткрыв один глаз, я огляделась. Надо мной вставал лес. Зелёный, яркий, как на рекламных плакатах. Носом я учуяла запах жарящегося мяса и чего-то цветочного, почти неуловимого и тонкого.
Неожиданно чья-то нежная рука легла мне на лоб.
— Она живая! — услышала я певучий девичий голосок. Девушка осторожно приподняла мою голову и участливо спросила:
— Кто ты? Что с тобой случилось?
Голова немного кружилась, но я постаралась выпрямиться и посмотрела на незнакомку. И почти тут же почувствовала себя человеком, который увидел розового слона.
Нет, слоном незнакомка не была. Изящная, высокая и стройная, она была одета в охотничий костюм. За плечом висел лук. Серебряные волосы были стянуты в высокий хвост — чтобы не мешались — открывающий острые, аккуратные ушки. Светлые брови и ресницы, а глаза — пронзительно-зелёные, абсолютно нечеловеческие. Впрочем, человеком моя новая знакомая и не была. Да и новой знакомой она тоже не была. Скорее, старой…
Передо мной сидела Эмиландил — эльфийка, главная героиня моей книги.
Я почувствовала, как губы растягиваются в совершенно глупой и дурной улыбке. Судя по всему, Эмиландил это не очень понравилось — она озабоченно наклонила голову и, приблизившись, начала меня ощупывать.
— Вроде никаких повреждений, кроме шишки на затылке…
Я втянула носом воздух — да, этот тонкий цветочный запах шёл именно от эльфийки, я всё правильно поняла.
Кажется, я сошла с ума. Какая досада.
— Может, ты не можешь говорить? — в голосе Эмиландил сквозило сочувствие. Я прокашлялась и хрипло пробормотала:
— Да нет, почему же… Могу я говорить.
— О! — обрадовалась эльфийка. — Очень хорошо! Как тебя зовут?
— Полина, — честно призналась я.
Эмиландил зависла.
— По-ли-на, — произнесла она моё имя по слогам. — Какое-то у тебя странное имя.
— Ты можешь называть меня Линн, — легко переименовала я саму себя в один из своих старых ников.
— Линн, — улыбнулась эльфийка. — На нашем языке это означает «маленькая». Тебе подходит.
Я улыбнулась в ответ. А что ещё мне оставалось делать? Скакать по поляне и устраивать истерики? Во время нашего диалога я больно щипала саму себя за руку, надеясь на то, что проснусь — бесполезно! Нет, конечно, боль я чувствовала, но вот почему-то не просыпалось.
И даже бред у меня какой-то странный, не как у других людей. Нет бы там, зелёные человечки, чёртики, свет в конце туннеля, что там ещё бывает… В крайнем случае — призраки мёртвых родственников. Хотя, нет, уж лучше Эмиландил!
— Что с тобой случилось, Линн? — поинтересовалась эльфийка, задумчиво рассматривая мою странную одежду. Ну да, джинсы, футболка с абстрактным рисунком и кожаная сумка — для выдуманного мной мира это весьма необычная одежда.
Стоп! Кожаная сумка?!
Я действительно прижимала к себе свою любимую кожаную сумку! Она была абсолютно целой, даже кошелёк вон, на месте. И мобильный телефон.
Какой всё-таки у меня странный бред.
Надпись «сети нет» на экране просто умилила.
— Я… — запнулась, раздумывая над тем, что бы мне сказать. — Я не помню… вообще ничего не помню, кроме имени.
Эмиландил задумчиво подёргала себя за серебристый хвостик. В этот момент из-за её спины раздался чей-то очень недовольный голос:
— Что там у тебя, Милли?
И моему взору предстал… Да! Это был он, орк Грым, предводитель отряда, с которым Эмиландил путешествовала в самом начале моей книжки.
Так-так-так. Погодите. В самом начале… Ой, мамочки.
Но не успела я развить свою шальную мысль, как Грым, поморщившись при виде меня, сказал:
— Человечина, значит. Зачем она тебе, Милли? Что ты собираешься с ней делать?
Ну да, а я и забыла, что Грым терпеть не может людей. Мило. Теперь мне будет хамить собственный персонаж. Какая прелесть!
Я уже говорила, что у меня очень странный бред?!
— Она поедет со мной, — ответила Эмиландил, подавая мне руку. Молодец, хорошая девочка! Не зря я тебя главной героиней сделала.
Грым скривился ещё сильнее. А я невольно залюбовалась им. Всё-таки приятно увидеть того, кого только представлял, так сказать, наяву. Хотя какая уж тут явь… Но какая разница? Главное, что ощущения реальные.
Огромный, двухметровый, широкоплечий и мускулистый, он был больше меня раз, наверное, в десять. Кожа зелёная, из-под верхней губы торчат небольшие клыки, нос широкий, мясистый, лысая черепушка… Немного похож на Николая Валуева, только зелёный. И с клыками. Одет в кожаные штаны и широкую рубашку — всё травянисто-зелёного цвета, чтобы в лесу не выделяться. Ух ты, какие сапоги! Интересно, какой это размер? У нас таких и не делают, наверное. Одним таким сапогом убить можно! Меня так точно.
— Зачем тебе эта человечина, Милли? От них одни проблемы. Дай ей денег, пусть идёт своей дорогой.
Наткнувшись взглядом на мою улыбку, Грым поперхнулся.
— Ты чего так уставилась? — с подозрением протянул он.
Я улыбнулась шире.
— Ты так говоришь — «человечина» — как будто сожрать меня собираешься, — радостно ответила я.
Эмиландил хихикнула. Во взгляде Грыма мелькнуло удивление.
— А ты меня не боишься? — прищурился он, глядя на мою персону с ещё большим подозрением.
Я хмыкнула. Бояться собственного персонажа? Не дождётесь! Хотя, конечно, придумала я его достаточно свирепым и жестоким. Но вот почему-то совсем не страшно. Ни капельки. Наоборот — нравится он мне, и всё тут.
Глаза у Грыма, кстати, были прикольные — каре-зелёные, с вертикальными зрачками, они почему-то казались мне смутно знакомыми. Хотя, наверное, так и должно быть — это ведь я его придумала.
— А надо? — я улыбнулась орку. Несколько долгих секунд он рассматривал меня с удивлённо-презрительным выражением на лице, а затем молча развернулся и пошёл прочь.
— Не обращай внимания, — обратилась ко мне Эмиландил, ободряюще сжимая мою руку, — Грым просто не очень любит людей.
А то я не знаю!
Только поднявшись на ноги, я поняла, почему же мне было так мокро. Невдалеке обнаружился ручей, видимо, я какое-то время лежала в нём своей филейной частью. Хорошо, что сумку не замочила.
— Пойдём, — продолжила эльфийка, махнув рукой куда-то в сторону, — мы там как раз обед готовим. Поешь, а потом сообразим, что с тобой дальше делать.
Я кивнула и посеменила за Эмиландил.
Неподалеку от ручья, в котором я валялась, на небольшой лесной опушке расположился отряд Грыма. Я обвела любопытным взглядом тех, кого совсем недавно описывала. Сейчас они все сидели у костра и настороженно уставились на нас с Эмиландил, как только мы вышли из леса.
Красивый у меня мир всё-таки получился — ярко-зелёный, птички поют, небо синее, высокое. И воздух такой… прозрачный, невесомый, чистый… Настоящий воздух, в общем. В Москве это не воздух уже, а так, пыль сплошная.
Эрамир — так называлось это место. Точнее, так я его назвала.
— Милли, — обратился к эльфийке один из сидящих возле костра, — ты не представишь нас этой юной человечке?
— Да, конечно, — Эмиландил вновь взяла меня за руку и подвела поближе. — Линн, это Браш, он маг, причём очень сильный, — темноволосый мужчина с цепкими чёрными глазами сдержанно кивнул мне. Я осторожно улыбнулась. Слишком уж хорошо я знала его характер — с Брашем нужно держать ухо востро.
— Торгис, — Эмиландил представила угрюмого рыжего гнома, глядевшего на меня исподлобья. Если учесть, что Торгис при этом ещё стругал ножом острый колышек дерева, то становилось понятно, почему мне так резко захотелось убежать от собственных персонажей.
— Ну и последний участник нашего похода — Бугалон. Он тролль, но ты не бойся, он не причинит тебе вреда, — Эмиландил улыбнулась мне. А я уже вовсю рассматривала огромного Бугалона. Большие руки сжимали краюшку хлеба, словно не знали, что с ней нужно делать. Стриженый под горшок, с курносым носом-пятачком и маленькими тёмными глазками, Бугалон напоминал мне пародию на русского богатыря, большого и немного туповатого. Или не немного. Это смотря в чём измерять.
— Я не боюсь. Очень приятно. А я — Линн.
Мой Эрамир населяли различные существа. Орки, тролли, эльфы — светлые и тёмные, как положено! — гномы, оборотни, люди… Это самые многочисленные расы, остальные — например, дриады, — встречались не так уж часто. Когда-то давно они все жили по отдельности, но примерно двести лет назад один великий император объединил земли Эрамира.
Вот с тех пор они так и называли себя: Объединенные земли Эрамира. Но… так уж исторически сложилось, что некоторые расы, хоть и жили бок о бок друг с другом, всё же испытывали взаимную неприязнь. Например, враждовали светлые и тёмные эльфы, тролли и любые эльфы, орки и люди. Хотя к людям все расы испытывали противоречивые чувства. Продолжительность их жизни гораздо меньше, чем, например, у эльфов, но зато амбиций, наглости — гораздо больше. Кроме того, из-за того, что человеческие маги зачастую не хотели жить с сородичами и основывали собственные поселения, либо уходили к другим расам, многие люди озлобились окончательно.
Таким магом-отступником и был Браш. Он шёл в столицу, ко двору императора, надеясь получить там хорошую работу. Браш покинул родной город, потому что ему нужно было что-то есть, а соплеменники не желали платить за «гнусное чародейство», хотя помощью мага никогда не гнушались.
Торгис, насколько я помнила, тоже шёл в столицу, и тоже за работой. Считается, что гномы — искусные ювелиры и оружейники, ну а Торгис, на его беду, уродился с другим талантом. Более тридцати лет он пытался сломать себя и начать работать с привычным для его народа материалом. А потом плюнул и решил попытать счастья в столице. Может, хоть там не будут так сильно удивляться тому, что гном — и вдруг резчик по дереву?
По пути из родного города Торгис наткнулся на Грыма с Бугалоном. Эти двое уже давно слонялись по свету, нанимаясь телохранителями то для одного богатого господина, то для другого, и нигде подолгу не задерживались. Тому тоже были свои причины. Я только вздохнула, вспомнив историю Грыма и Бугалона.
Так вот, Торгис, встретив этих красавчиков, навязался с ними. А чуть позже они наткнулись на Браша. Так и сформировался этот отряд.
Что же касается Эмиландил… Она присоединилась к путешествию в столицу около пяти дней назад. Моя эльфийка сбежала из дома.
Но я не успела прокрутить в голове события, предшествующие судьбоносной встрече Милли с Грымом и остальными, потому что из-за моей спины раздался чей-то хриплый бас:
— Браш, прощупай её, — и мне на плечи легли тяжёлые руки Грыма. Я вздрогнула от неожиданности, и орк, почувствовав это движение, сильнее сжал зелёные пальцы.
Маг не спеша поднялся с бревна, на котором сидел, и, встав прямо передо мной, на секунду прикоснулся тыльной стороной ладони к моему лбу.
Хм… Я думала, что почувствую хотя бы что-то. Всё-таки ко мне ни разу не применяли магию. Но… ничего. Не было даже малейшего покалывания.
— Ну как? — спросил Грым, по-прежнему не отпуская мои плечи. Эмиландил стояла рядом с недовольно скрещенными на груди руками.
Браш нахмурился.
— Никак. Я ничего не чувствую.
— Не понял… — удивился Грым. А я-то как удивилась!
— А так. Будто пустота передо мной, а не человек.
— Может, на ней какой-нибудь амулет?
— Нет. Я бы тогда хотя бы почувствовал, что передо мной стоит девушка, на которой надет амулет для ментальной защиты. А сейчас… да я больше почувствую, если начну прощупывать дерево! Если бы я не видел сейчас перед собой Линн, то… — Браш как-то нехорошо усмехнулся, — … сказал бы, что её не существует.
Не существует…
Хм. Ну, в принципе, логично. Я ведь из другого мира. Хотя, погодите-ка, я мыслю — следовательно, существую! Что же тогда получается? Я как бы здесь, но как бы и нет меня? А где я тогда?
Я ведь не могу быть просто глюком?!
— Ерунда какая-то, — рассердился Грым. — Не может так быть, чтобы человека нельзя было прощупать!
— Может, она не человек? — тихо спросила Милли. Я вскинулась. Ага, ну конечно! Я тучка-тучка-тучка, я вовсе не медведь…
Вдруг сильные руки Грыма повернули меня к нему лицом. А в следующую секунду я взмыла над землёй. Орк поддерживал меня за талию и поднимал вверх, приближая свои глаза к моим. И я не успела даже пискнуть, как оказалась так близко к лицу Грыма, что могла рассмотреть каждую морщинку на его коже.
Вертикальные зрачки в этих каре-зелёных омутах начали расширяться и затягивать меня в себя, внутрь… Я не сопротивлялась. Я будто провалилась в глаза Грыма. А в следующую секунду что-то внутри меня закричало.
Это что-то кричало громко, отчаянно. И в груди разгорался пожар — но отнюдь не страсти. Он выжигал меня изнутри, вычерчивал калёным железом узоры на моих внутренностях, заставлял сердце биться в бешеном темпе и плакать кровавыми слезами.
И только когда в ушах у меня зашумело, а потом все звуки стихли, как будто кто-то напихал мне ваты в слуховой проход, я поняла, что это кричала я сама.
А потом пришла темнота, в которой были только мы — я и мои старые кошмары.
.
За пределами повествования
… Почти двести лет назад, когда не существовало Объединённых земель Эрамира, все расы жили по отдельности, и над всеми ими не было хозяина, и не было в их сердцах порядка и покорности. Войной дышал Эрамир, войной жестокой и беспощадной даже к детям, и кто и когда начал её — не помнили уже, а как закончить — не знали. Особенно кровожадны были эльфы, нападая на людские поселения, они убивали всех от мала до велика, чем вселяли ненависть в человеческие сердца. Да и между собой тёмные и светлые эльфы враждовали, потому что никак решить не могли, кто из них главнее.
У всех рас в то время была независимость друг от друга, и казалось бы, чего ещё желать? Но не было покоя ни людям, ни нелюдям, взаимная ненависть точила их, как вода точит камень. Разные традиции, ценности и магия вызывали непонимание и желание доказать, кто в Эрамире главный.
В то время на севере от Лианора жили светлые эльфы, называя своё поселение Светлым княжеством. На западе обосновались оборотни, на востоке — орки и тролли, чуть севернее них — гномы, занявшие все горы Эрамира. А на юге жили тёмные эльфы, поклоняясь своему Повелителю, обитающему в Эйме — огромном замке, куда никогда не ступала нога человека…
«Хроники Последней войны», том первый, императорская библиотека
Сколько себя помнил император Эдигор, ему всегда что-нибудь не дозволялось. Да, именно не дозволялось, потому что обычным детям просто запрещают, а вот наследным принцам — не дозволяют.
В пять лет Эдигор впервые забрёл на этаж для слуг в императорском дворце. Прошёлся по коридору, никем не замеченный, и нос к носу столкнулся с маленьким чумазым мальчиком одного возраста с ним. Мальчик был одет в тёмные штанишки, тяжёлые башмаки и простую, даже без вышивки, рубашку. Так одеваться Эдигору тоже не дозволялось.
— Привет, — сказал мальчик, шмыгнув носом. На самом кончике этого носа красовалось маленькое пятнышко грязи, и будущий император подумал, что если бы он расхаживал по дворцу с испачканным носом, их величеств хватил бы удар.
Мальчишка с любопытством рассматривал Эдигора — видимо, раньше он никогда не видел такой странной одежды. Ещё бы — рубашка с кружевными манжетами и воротником, расшитый бисером и какими-то голубыми камушками синий камзольчик, короткие бархатные штанишки чёрного цвета, из-под которых торчали кипельно-белые чулки, и тёмно-синие туфли с огромными металлическими пряжками. При ходьбе эти пряжки оглушительно звякали, но Эдигор уже давно научился ходить так, чтобы они не издавали ни звука.