Я тебя придумала

— Рым, Тор, кушать подано! — я поперхнулась, чуть не добавив традиционное «садитесь жрать, пожалуйста», но сдержалась. Пора отвыкать от этих навязчивых фразочек из прошлой жизни. А я уже начинала сильно сомневаться в том, что мне удастся вернуться в то место, которое я совсем недавно называла своим домом.

.

Какое-то время мы сидели в полном молчании, поглощая завтрак. Я старательно отгоняла от себя грустные мысли, поэтому с любопытством оглядывалась по сторонам.

Вроде — лес. Деревья как деревья, только больше и внушительнее, величественнее, чем у нас. С другой стороны, возможно, это я сама обмельчала.

Они затаились. Молчали, ждали, приглядывались ко мне… Ждали, когда я наконец откроюсь полностью, выдам себя. И тогда уж они набросятся… Не пощадят. Потому что мне нет прощения — оказавшись здесь, я нарушила законы мироздания, я бросила вызов тем, кто был гораздо старше и мудрее меня. Я была неосмотрительна, наивна и глупа, и если я воспользуюсь силой, меня просто поставят на место.

Я — демиург. Какая глупость! Я не могу даже в собственной жизни порядок навести, не говоря уж о созданном мире.

«Кто тебе сказал о порядке? — шепнул вдруг кто-то мне на ухо. Я вздрогнула. — Ты — всего лишь демиург. Создатель».

«У нас Создателем называют Бога, — возразила я. — А я — не Бог».

«Верно. Но он дал тебе силу воплощать фантазии, делать их настоящими. И ты ей воспользовалась, вложив в этот мир частицу души».

Души? Я вздохнула и подняла взгляд к небу. Какое чистое, нежное, как кожа у маленького ребёнка. И эти деревья… Воздух… Могло ли всё стать таким потому, что я всегда мечтала… именно об этом? Описывая Эрамир, я описала свою идеальную фантазию. Описала место, в котором хотела бы жить.

«Этого мало, Линн, — шепнул некто. — Многие, очень многие в вашем мире пишут книги, рисуют картины. Но не у всех они становятся реальностью, далеко не у всех. Дар демиурга — особенный. Это знак доверия. Божественного доверия».

«Доверия? — прошептала я мысленно. — Но… чем я заслужила?»

«Я не знаю. Никто не знает. Ты спрашивала себя, почему оказалась здесь? Ты поколебала это доверие».

Я вздрогнула.

«Чем?!»

Некто долго молчал. А потом я услышала тихий вздох… То ли мужской, то ли женский, а может, их было два?

«Ты поймёшь. Должна понять. Иначе… иначе всё будет зря».

И такая тоска была в этом голосе…

«Кто ты? Ты… Бог?»

«Нет, — он рассмеялся. — Я всего лишь Хранитель».

А потом он замолчал, и я почему-то сразу поняла, что на сегодня разговоры закончились. Но с той самой минуты чувство, что за мной кто-то постоянно наблюдает, стало ещё острее.

По крайней мере, ответ — точнее даже, полуответ — на один свой вопрос я получила.

Я должна вернуть доверие.

Ещё бы знать, как…

.

— Рым, что ты знаешь о Хранителях? — первой решилась я нарушить тишину, увидев, что мои спутники умяли наконец по тарелке с кашей и уже задумчиво жуют вяленое мясо, запивая его травяным «чайком».

— О ком? — орк нахмурился.

— О Хранителях.

— Ну… видимо, эти Хранители что-то хранят? — ответил он после недолгого молчания. — Из названия понятно…

— А, — я огорчилась, — то есть ты ничего не знаешь. И, наверное, даже впервые слышишь?

Рым кивнул, а Тор неожиданно ответил:

— Об этом в детских сказках написано. Только в наших, гномьих. В орочьих нету, наверное.

— Не знаю, — хмыкнул Рым. — У меня же родители рано погибли, можно подумать, я хоть одну сказку помню. Мне их уже двадцать с лишним лет никто не читал.

— Ну вот там упоминались некие Хранители. Это вроде таких бессмертных сущностей, которые сохраняют в мире равновесие, берегут его покой, не дают ему в хаос погрузиться.

Я почувствовала, что начинаю тихо офигевать. Получается… у моего мира тоже есть… Хранитель?

Но… я его не придумывала… Совсем!

Наверное, он тоже… божественно одарённый. Может, это он перетянул меня сюда, в Эрамир?

Я нахмурилась. Нет, не может быть. Хранитель должен следить за равновесием, за соблюдением законов мироздания, в конце концов, а моё появление здесь нарушает все возможные правила и не укладывается ни в какие рамки. Нельзя, невозможно. Так что нет, это не Хранитель.

Интересно, как часто он будет со мной беседовать? И не подбросит ли ещё парочку подсказочек? А то в этом пазле явно много дырок.

Мы ещё немного отдохнули, а потом Тор и Рым начали собирать вещи и готовиться к скорому отъезду. Лошадей они, чтобы те выдержали такую гонку, напоили из каких-то флакончиков специальным чудо-зельем. Что-то вроде наших энергетиков, только лучше и для животных.

Я, позёвывая, делала несколько простейших упражнений, чтобы размять немного затёкшее тело, как вдруг…

Хотя, собственно, чего я ждала? Что тёмные эльфы будут единственными охотниками за моей силой, с которыми я здесь столкнусь? Ага, щаз-з-з. Разбежались и подпрыгнули. Впрочем, я их понимаю. С помощью силы демиурга реально можно миром повелевать.

В глубине моего измученного размышлениями мозга что-то шевельнулось — какая-то мысль — но она тут же погасла, потому что не до неё сейчас было. Когда на тебя из кустов вылезают пятеро типов бандитской наружности, как-то не до рассуждений.

И первое, что я сделала, когда увидела их рожи — это совсем глупо, по-детски, громко завизжала.

Я так вопила последний раз лет в семь. Не помню даже, из-за чего. Помню только, как подошедший брат строго сказал:

— Ты чего вопишь? Если так орать, барабанные перепонки лопнут, и ты оглохнешь.

И я послушно захлопнула тогда рот. Да и сейчас… Захлопнула, как только вспомнила эти его слова, а ещё увидела быстро разворачивающихся Рыма с Тором, уже ощетинившихся оружием. Они улыбались так яростно, что я поневоле отшатнулась.

И всё-таки, дикость какая-то — на нас напали, а они лыбятся! Неужели драться — это так весело?

В общем, минуты через три я оценила, что это с какой стороны посмотреть. Если самому мечом махать, норовя укоротить противнику носик, то, возможно, ещё ничего. При условии, конечно, что именно ты будешь кому-то что-то укорачивать, а не тебе. А вот когда стоишь за спинами двоих дорогих тебе людей… точнее, не-людей… тьфу! В общем — дорогих. И видишь, как они сражаются сразу с пятью искусными воинами…

Короче говоря, когда всё это закончилось, мне показалось, что я так навсегда и останусь бледно-зелёной. Не от тошноты — от тревоги и беспокойства. Хорошо, что эти непонятные типчики магами не были. А то бы у меня, кроме бледности, ещё были бы трясущиеся руки.

— Р-р-рым… — то ли прохрипела, то ли прорычала я, бросаясь вперёд и прижимаясь к своему орку. Он, улыбнувшись, погладил меня свободной рукой по макушке и чуть отодвинул в сторону.

— Испачкаешься, Линн. На меня тут кровушка попала.

— Не твоя? — я испуганно вытаращилась на его рубашку.

— Нет уж, — он хмыкнул. — Простым воинам меня не одолеть, Линн.

— Зазнайка! — вдруг вырвалось у меня. Рым вздрогнул, опустил глаза и посмотрел на меня с каким-то странно-знакомым чувством в глазах.

— Что?..

Я уже хотела повторить, но меня перебил Тор:

— Слушайте, вы, з-з-заразы, по-моему, нам пора сматываться! А то сюда ещё какой-нибудь отряд живчиков заявится.

— Ты прав, — кивнул орк. — Убираемся отсюда.

Минуты через три нас на этой поляне уже не было. И следов нашего здесь пребывания не было тоже — благодаря маленькому амулету — подарку Браша. Стоило протереть этой странной тряпочкой саму землю, как она добровольно «впитывала» в себя все следы, вплоть до отпечатков аур. И теперь ни один маг не сможет сказать, что именно на этой поляне попивала утренний чай девочка-демиург.

.

Если вы думаете, что после того утреннего нападения нас больше никто не трогал, то… вы глубоко заблуждаетесь.

На нас напали ещё трижды. От одного отряда, довольно крупного, кстати, но самого обычного, мы ушли благодаря «туманке» — связываться с таким большим количеством воинов мои спутники совершенно не хотели. А из-за того, что магов там не было, определить, куда мы поскакали, охотники за чужой силой так и не смогли.

Как тихо объяснил мне Рым, когда мы улепётывали от них, то, что я «вывалилась» в этот мир, должны были почувствовать абсолютно все маги. Но не все из них могли нанять отряды, как у тёмных эльфов. Большинство обращалось к обычным наёмникам. Кроме того, никто по-настоящему не знал, в какой именно компании я путешествую — увидеть меня через какой-либо «хрустальный шар» не представлялось возможным, а засечь непосредственно на местности можно было только неслабым магам с очень близкого расстояния. Оставалось прочёсывать близлежащую к месту моего появления местность, чем эти отряды и занимались.

Так что нам пока везло. Возможно, если бы хоть кто-то, кроме, конечно, Повелителя Робиара, подозревал, что я путешествую не одна, а в компании с двумя хорошими воинами, а у Рыма ещё и магические способности есть… В общем, вряд ли нам бы тогда так везло.

Со вторым отрядом, состоящим из двоих наёмников и двоих магов, пришлось попотеть. Тут нам пригодились и магические поглотители, и «ледяные иглы», которые, к сожалению, пришлось истратить почти все, пока они наконец достигли цели и пришибли этих проклятущих магов. Но, конечно, неслабую роль сыграли волшебные камушки Рыма, создавшие вокруг нас защитный круг, непроницаемый для магии. Хотя преследователи оказались не менее расторопны, и пока Рым разбрасывал свои булыжники в разные стороны, успели кинуть несколько заклятий, из-за которых пришлось распрощаться с магическими поглотителями.

Наткнувшись через пару часов на очередных моих потенциальных похитителей, я услышала, как Тор тихо взвыл:

— Да что же это такое!! Достали!!

— Ещё полчаса, и мы будем у Тропы, — крикнул Рым, вытаскивая из-за пазухи зеркальце. — Нужно продержаться.

В этом отряде было пятеро наёмников и один маг. Самый обычный, человеческий. Возможно, если бы у нас оставалось побольше «ледяных игл», Рым выбрал бы другой вариант развития дальнейших событий. Но так как он решил приберечь их на крайний случай, да и Тропа уже маячила за поворотом…

В общем, он засветил нашим преследователям в глаз зеркальцем, оставленным в подарок Брашем и, завопив: «Бежим!!» — пришпорил коня.

Тот бег напомнил мне взлёт самолёта — меня так же откинуло назад, в ушах зашумело, в голове что-то будто сжалось, к горлу подкатил комок… Да-а-а, никогда не думала, что обыкновенные лошади могут развивать такую скорость.

— Смарагд — необыкновенный, Линн, — шепнул Рым мне на ухо, а потом, обернувшись, бросил назад гребешок Милли. — Это отвлечёт мага. Мы должны успеть добраться до Тропы, потому что дальше они не пойдут.

— Я тоже не горю желанием туда соваться, — прохрипел Тор, наклоняясь к гриве своей лошади, которая мчалась чуть позади нас с Рымом. — Но раз уж ты так настаиваешь…

— Именно, — орк рассмеялся.

Каждую секунду мне казалось, что ещё немного — и впереди нас вынырнет очередной отряд любителей поживиться за чужой счёт, и моим спутникам придётся срочно вынимать мечи и защищать мою девичью честь. Именно честь, потому что, если я правильно поняла, получить силу демиурга можно только тем самым путём, о котором рассказали мне Робиар с Громом.

Интересно, кстати, как там Гром? Вырвался ли из Эйма? Поговорил ли с Аравейном? И если да, то… что? И не совершаю ли я ошибку, стремясь в столицу? Вдруг этот маг тоже будет не прочь моей силушки захапать за бесплатно. Я была не уверена в этом своём решении, но… разве у меня был выбор? Разве я могла поступить как-то по-другому?

Сидя дома, под тёплым пледом, сочиняя собственную книгу или читая чужие, всё кажется таким лёгким и простым. Это всего лишь слова, которые чья-то искусная рука сплетает в предложения. Всего лишь фантазии, пусть даже интересные и захватывающие.

Теперь же, зная о том, что эти фантазии могут стать реальностью, я не была уверена, что когда-нибудь вновь буду писать книги. Зная о том, что каждая написанная строчка где-то воплощается, что я причиняю боль не просто никогда не существовавшим героям, а настоящим, реальным… Что я порой убиваю их, награждаю счастьем или отнимаю его — всего лишь потому, что мне так хочется. При мысли об этом у меня мурашки бежали по спине, невзирая на близость горячего, как костёр, Рыма.

Зачем нужна такая сила? Зачем она даётся обычным людям? Если бы я знала… Если бы я только знала, что мои фантазии существуют на самом деле… Клянусь всем, что мне дорого — я написала бы совсем иначе. Я никогда не убила бы Рыма, я не стала бы причинять боль Милли…

«Теперь ты понимаешь, почему демиургам нельзя появляться в созданном своими руками мире, Линн? — шепнул на ухо лукавый голос. — Теперь ты понимаешь, почему им вообще нельзя знать о своей силе?»

Я грустно улыбнулась.

«Пожалуй, да, понимаю. Потому что когда ты узнаёшь, что сам создал не только радость, счастье и любовь, но и боль, страх, жестокость и насилие, своими руками убил не фантазию, а реально существующего человека… Ты не можешь больше ничего создавать. Не хочешь иметь такую силу».

«Этим вы и отличаетесь от Бога, Линн», — прохладное дыхание невидимого существа пощекотало мне шею.

«Но зачем? Зачем нужна такая сила? Пожалуйста, ответь мне, Хранитель! Ты ведь знаешь?!» — мысленно прокричала я.

И тут же зажмурилась. Потому что внезапно дорога перед нами стала иной — ухабистой, неухоженной, нетоптаной. А самое главное, что будто бы изнутри всех растущих здесь кустов вдруг начал наплывать туман — сначала белёсый и полупрозрачный, затем — серый и кружащийся вокруг собственной оси.

— Тропа Оракула, — тихо сказал Рым, спрыгивая на землю и снимая меня с коня. — Дальше идём пешком.

— А верхом почему нельзя? — поинтересовалась я.

— Ноги лошади переломают. В таком тумане они не будут видеть ям и ухабов.

Тьфу, Линн, что за глупый вопрос? Ты ведь знаешь на него ответ. Сама ведь придумала эту Тропу.

Я огляделась по сторонам и мысленно повторила:

«Хранитель! Где ты? Пожалуйста, ответь! Зачем нужна такая сила?»

Я увидела, как маленький сгусток тумана отделился от общей массы, клубящейся за ближайшими кустами, подплыл к моим сапогам и закружился, как юла, детская игрушка.

А затем я почувствовала чужое холодное дыхание на своей шее. Оно было настолько ледяным, что волосы у меня на затылке подозрительно зашевелились.

«Ты должна понять это сама, Линн».

Когда на плечо упали несколько снежинок, я чуть не отпрыгнула в сторону, но чьи-то руки легли на плечи — невесомые, холодные, но почему-то очень ласковые, и я застыла.

«Иди!»

И меня легонько толкнули вперёд, к Тропе Оракула. Я обречённо вздохнула и обернулась на своих спутников.

— Рым, Тор? Вы идёте?

Орк кивнул и, взяв лошадь под уздцы, зашагал рядом со мной. А когда я услышала недовольный вздох Тора и его раздражённое бормотание, то поневоле улыбнулась.

Я знала, что ждёт меня впереди. Слишком хорошо знала. Но пока почему-то совсем не боялась.

Интересно, а ты сейчас видишь меня?.. Слышишь? Ты… гордишься мной?

Как бы я хотела это знать…

За пределами повествования

Императорский указ

Пожаловать Люку Кроссу и всем его родственникам титулы Младших лордов (или леди) за особые заслуги перед его высочеством принцем Эдигором.

Подписано в день совершеннолетия его высочества, в год 1756 со дня возведения на престол первого из династии Альтерров.

Сборник указов и положений, архив, императорская библиотека

Дождь барабанил по крыше, выстукивая тяжёлыми, грузными каплями своеобразную мелодию, которая почему-то казалась Эдигору очень грустной.

Наследный принц сидел на крыше, пробравшись сюда через круглое окошко на том самом чердаке, где они с Люком когда-то впервые бились на игрушечных мечах. Слушал стук дождевых капель о черепицу, глядя в клубящуюся вокруг темноту — был уже поздний вечер — и наслаждался одиночеством.

Эдигор сбежал на крышу ото всех. Сейчас он не хотел видеть даже Люка. В этот день наследному принцу исполнилось четырнадцать лет, и по этому поводу устраивался грандиозный бал, несмотря на болезнь императрицы, плохую погоду и отвратительное настроение самого виновника торжества. Подарки, дикое количество гостей (в основном из Старших лордов и леди), разноцветные платья, костюмы, неискренние улыбки и не менее неискренние поздравления.

К концу дня Эдигор почувствовал, что звереет. Даже он, всегда такой спокойный и уравновешенный, не выдерживал всего этого пафоса и мишуры. И самое главное, чего он не мог понять — зачем? Ну да, ему четырнадцать, а это значит, что он теперь совершеннолетний. Ну и что? Зачем ради этого устраивать такой кошмар? И ладно бы ещё какие-то политические интересы, так нет — император просто хотел порадовать сына. Да уж, порадовал так, что теперь Эдигор сидел в полном одиночестве на крыше замка, под проливным дождём, без всякого зонта, и пытался успокоить рвущееся наружу раздражение.