Желанный трофей охотника на демонов

Глава 3.

Дверь распахнулась с глухим стуком. Первым вошёл мужчина — высокий, с королевской осанкой. Его чёрный камзол, расшитый серебряными нитями, шелестел как крылья ворона. Светло-русые волосы, будто позаимствованные у зимнего рассвета, спадали небрежными прядями на лоб цвета слоновой кости. Но глаза… Серые, как застывший дым над полем боя, они скользнули по мне, не оставляя следа — будто смотрели сквозь.

За ним вошёл старик. Его козлиная бородка, белая как грибница, дрожала в такт шагам, а глаза — мудрые, с жёлтым отблеском — мгновенно оценили моё состояние.

От их взгляда по спине пробежали мурашки, будто по коже скользнули лезвия тысячи клинков.

— Рад сообщить, миледи, что кризис миновал, — голос старика напоминал шелест засохших листьев. — Но умоляю: никаких волнений. Ваш супруг, — он кивнул в сторону мужчины в камзоле, — пожелал лично удостовериться, что вам стало лучше.

«Супруг?» Я сглотнула ком, внезапно появившийся в горле. Ещё недавно в моей размеренной жизни была маленькая квартирка и любимый кот, а теперь я лежала в постели, укрытая шелками тяжелее цепей, а на пальце жгло чужое кольцо с кровавым рубином.

Мужчина шагнул вперёд. От его приближения воздух стал густым, как сироп.

— Теперь, когда вы чувствуете себя лучше, мы, наконец-то сможем приступить к исполнению нашей важной миссии, — произнёс он, устремив на меня ледяной взгляд серых глаз. — Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю?

Незнакомец сказал это таким тоном, что я побоялась возразить и лишь кивнула в ответ.

— Вот и хорошо, — довольно проговорил герцог, после чего повернулся к старику. — Как вы думаете, Гален, Изабелла действительно здорова? Помнится, вы говорили, что звёзды именно сейчас благоприятствуют исполнению пророчества.

Старик кашлянул, пряча ухмылку в седые усы:

— Это так, ваша светлость, здоровье миледи не вызывает ни малейших сомнений, и в ближайшее время её недуг отступит окончательно. Отсутствие переживаний, должный уход и забота любимого супруга позволят леди Изабелле сообщить вам вскоре радостную весть о появлении наследника.

«Наследника? Какого наследника? Кто эти безумцы? Может, они говорят о суррогатном материнстве? А вдруг это сектанты, или торговцы органами? Нет, я ни за что не соглашусь! Ничего не подпишу! Пусть идут ко всем демонам! Кто-нибудь, спасите меня! Нужно срочно бежать. Сейчас же. Но куда?» – мысли ураганом проносились в моей голове.

— Я бы хотела… Если можно…

Я изумлённо таращилась на мужчин, беззвучно открывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Кроме невнятного «я… я…», сказать ничего не выходила.

«Супруг» склонил голову и терпеливо ждал, когда я подберу слова, разглядывая меня с таким безразличием, что мне стало не по себе. Его дыхание пахло мятой и железом — смесь аптеки и бойни. Сердце вмиг рухнуло в пятки, голова закружилась, а комната вдруг показалась удушливо тесной. Я пыталась справиться с головокружением и одновременно сформулировать нужную мысль.

— Не могли бы вы оставить меня одну, — наконец выдавила я.

Мужчина повернулся к старику.

— Гален, вы уверены, что герцогине стало лучше? Вы уверены, что падение с коня не повредило рассудок? — произнёс он, не сводя ледяных глаз.

— Поверьте, милорд, вашей супруге всего лишь нужен свежий воздух, и румянец вновь заиграет на её прелестных щёчках, — мягко ответил старик. — Падение с лошади — серьёзное испытание даже для умудрённого опытом воина, а уж для столько юной особы — это настоящая катастрофа, но молодой организм леди Изабеллы быстро справился с травмой. Думаю, герцогиня просто смущена. Давайте дадим ей ещё немного времени, чтобы окончательно прийти в себя.

В памяти всплыли обрывки: топот копыт, крик, земля, летящая в лицо…

«Герцогиня? С лошади? — удивлённо моргнула я. — Но… я никогда не садилась в седло. Максимум — карусель в парке. И вообще, какая из меня герцогиня? Я пролетариат в пятом поколении».

— Вы считаете, она справится со своими обязанностями? — с недоверием спросил «супруг».

«Точно не справлюсь!» — хотелось крикнуть мне, но старец перебил меня и с улыбкой заявил:

— Думаю, никаких препятствий для этого нет.

«Боже, что же делать? Какие ещё обязанности? С ума они тут все сошли, что ли?»

— Тогда я удаляюсь, — мужчина щёлкнул каблуками, будто давая команду расстрельному взводу. — Известите меня немедленно, если леди Изабелле станет хуже.

— Не переживайте, – прозвучал почтительный ответ старца. — Уверен, этого не потребуется.

С надменным видом герцог покинул комнату. Когда дверь за ним закрылась, я осталась наедине с целителем. Подняла на него испуганный взгляд и застыла под его сочувственным взором.

Старик хранил молчание, видимо, ожидая от меня хоть какой-то реакции, но я решила благоразумно помалкивать и посмотреть, что же будет дальше. Очевидно, целитель истолковал это по-своему.

— Леди Изабелла, — его тёплая, сухая ладонь бережно накрыла мои холодные пальцы, — вы себя хорошо чувствуете?

Я замерла, не в силах отвести взгляда. Время словно остановилось, и в голове не было ни одной мысли, ни одной фразы, способной передать всю бурю чувств.

Глава 4.

Я медленно обвела взглядом комнату, пытаясь сфокусироваться на окружающих предметах. Всё плыло, словно я смотрела сквозь мутное стекло. Тяжелые бархатные портьеры цвета бургундского вина, массивная дубовая мебель с искусной резьбой, хрустальная люстра, мерцающая тысячей огоньков — всё казалось чужим и неправильным.

«Плохо?! Да мне ужасно!» — кричал внутренний голос, пока паника разливалась по венам ледяным ядом. Горло сдавило, словно невидимая рука сжимала его всё сильнее. Я сглотнула, чувствуя металлический привкус страха на языке.

— Что здесь происходит? — мой голос дрожал как осенний лист. — Кто я? Как я здесь оказалась?

Старик тяжело вздохнул, и этот звук эхом отразился от стен. Матрас прогнулся под его весом, когда он присел рядом. От него пахло травами и чем-то древним, как пыль в старых книгах.

— Леди Изабелла, — его акцент царапал слух. — Вы герцогиня и супруга герцога Эдварда Артигонского. Вы упали с лошади во время прогулки...

Каждое его слово било молотком по вискам. В голове вспыхивали совершенно другие картины: современный город, компьютер, смартфон, машины... Реальность раскалывалась на осколки, впиваясь в сознание острыми гранями.

— Но я ничего из этого не помню! — истерика прорвалась наружу, как вода сквозь треснувшую плотину. Пальцы судорожно вцепились в шелковые простыни, костяшки побелели от напряжения. — У меня другая жизнь, другие воспоминания! Всё, что вы говорите — ложь!

Старик смотрел на меня, и в его глазах цвета выцветшего янтаря мелькнуло что-то похожее на тревогу. Или страх? Морщины на его лице стали глубже, словно прорезанные острым ножом.

— Это может быть следствием вашей травмы, — его голос стал мягче, обволакивающим, как тёплый мёд. — Выпейте этот настой. Он придаст вам сил.

Его руки, покрытые старческими пятнами, протянули мне кружку. Бурая жидкость пахла горькими травами и чем-то сладковатым, от чего к горлу подкатила тошнота.

— Что это? — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Всего лишь безобидное успокоительное, — в его тоне появились властные нотки, от которых внутри всё сжалось. — Поверьте, это необходимо.

Кружка дрожала в его руках, и жидкость слегка плескалась о стенки. Или это дрожали мои руки? В голове пульсировала одна мысль: «Не пей. Беги. Спасайся». Но куда бежать в этом чужом мире, где даже собственное отражение в зеркале кажется маской незнакомки?

Аромат настоя становился всё навязчивее, проникая в каждую клеточку тела. В ушах зазвенело, а комната начала кружиться, как карусель в парке аттракционов из моих «других» воспоминаний. Реальность расслаивалась, как старая фотография, обнажая под глянцевой поверхностью что-то тёмное и пугающее.

«Кто я на самом деле?» — этот вопрос бился в висках, как пойманная птица, пока старик терпеливо ждал, держа кружку с зельем.

Я сделала несколько глотков горького отвара, чувствуя, как жидкость обжигает горло. Постепенно комната перестала кружиться, но тревога продолжала пульсировать где-то под ребрами, как пойманная птица.

— Вот так, — целитель забрал кружку, его морщинистые пальцы слегка дрожали. Янтарные глаза впились в моё лицо с почти хищническим интересом. — Полегчало?

Я провела языком по пересохшим губам, всё ещё ощущая травяной привкус.

— Кажется, да. Как мне вас называть?

— Меня зовут Гален, я целитель, — его улыбка была мягкой.

Сердце болезненно сжалось, когда я вспомнила мужчину, недавно покинувшего комнату.

— Почему я не помню его? — мой голос сорвался на шёпот. — Где воспоминания о свадьбе, о нашей жизни вместе? — Я судорожно сжала шёлковую простыню, чувствуя, как паника поднимается волной. — У меня должна быть семья!

Гален тяжело опустился в кресло рядом с кроватью. Дерево тихо скрипнуло под его весом, этот звук отозвался болью в висках.

— Такое иногда случается, — его голос стал мягче, обволакивающим. — Что касается вашей семьи... — он помедлил, словно подбирая слова. — Вы сирота, леди Изабелла. Чёрная хворь забрала ваших родителей, когда вам было девять.

Каждое его слово било как хлыст. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

— Баронесса Чильяни, ваша бабушка, взяла вас под опеку. После её смерти вы оказались в монастыре святой Игнис. А когда достигли совершеннолетия... — он снова сделал паузу, — король Альдус устроил ваш брак с герцогом.

«Сирота. Монастырь. Брак по расчёту». Слова эхом отдавались в голове, складываясь в историю чужой жизни. Но почему тогда воспоминания о современном мире кажутся такими реальными? Телефоны, компьютеры, машины — всё это отпечаталось впамяти с пугающей чёткостью.

— Значит, этот человек... — я сглотнула комок в горле, — действительно мой муж?

— Да, леди Изабелла, — Гален подался вперёд, его взгляд стал острым как лезвие. — Герцог Эдвард — ваш супруг уже несколько месяцев, но ваша свадьба была заочной. Сюда вы прибыли месяц назад, и почти сразу же с вами случилось несчастье. Ваш муж — заботливый человек, хоть и может казаться строгим. Доверьтесь ему.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. В комнате было тепло — камин тихо потрескивал, распространяя аромат горящих поленьев — но холод, казалось, шёл изнутри.

— Почему же тогда всё кажется таким... неправильным? — прошептала я. — Будто я проснулась в чужом теле, в чужой жизни?

— Травма могла повлиять на ваше восприятие, — его тон стал официальным, отстранённым. — Не волнуйтесь, со временем всё встанет на свои места. В остальном вы совершенно здоровы.

Он поднялся, и тени от свечей заплясали на стенах, искажая его силуэт.

— А теперь я вас оставлю. Если что-то понадобится — зовите.

Я смотрела, как он уходит, и чувствовала, как реальность снова начинает расползаться по швам. Король, монастырь, герцог, наследник... Слова кружились в голове, как осенние листья на ветру, а где-то глубоко внутри кричал голос, твердивший, что всё это — чудовищная ошибка.

В камине треснуло полено, и я вздрогнула. Сумерки за окном сгущались, превращая роскошную спальню в клетку из теней и полумрака. Я никогда не чувствовала себя такой одинокой.

— Травма могла повлиять на ваше восприятие, — голос Галена звучал как шелест осенних листьев, мягкий и успокаивающий, но под этой мягкостью таилось что-то тревожное. — Не волнуйтесь, со временем всё встанет на свои места.

Я обвела взглядом комнату, пытаясь зацепиться за что-то знакомое. Шёлковые обои с витиеватым узором переливались в свете свечей, словно живые. Тяжёлые бархатные шторы душили пространство своей роскошью. Золочёные канделябры отбрасывали причудливые тени на стены, превращая их в молчаливых наблюдателей моего смятения. Воздух был густым от аромата горящего воска и каких-то трав — должно быть, от зелья, которым меня напоил целитель.

— А какие... — мой голос дрогнул, — обязанности упомянул мой муж?

Гален поджал губы, его янтарные глаза на мгновение потемнели. Морщины на его лице стали глубже, словно вопрос причинил ему физическую боль.

— Миледи, — начал он тоном, каким говорят с капризным ребёнком. — Ваши обязанности как супруги включают поддержку мужа, ведение хозяйства и... — он сделал паузу, будто собираясь с духом, — продолжение рода. Герцогу нужны наследники. Это укрепит его положение при дворе.

Каждое слово било, как град по весенним цветам. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, а в висках начинает пульсировать боль. Шёлковая простыня под пальцами казалась колючей как терновник.

— А если я не готова? — мой голос звучал так тихо, что я сама едва его слышала. Внутри всё скручивалось от противоречивых эмоций — страха, гнева, отчаяния.

«Наследники, — эхом отдавалось в голове. — Я должна родить наследников человеку, которого даже не помню!»

Гален поднялся с кресла, и оно протестующе скрипнуло. Тени заметались по стенам, словно встревоженные птицы.

— Сейчас вам нужен отдых, — его голос стал мягче, обволакивающим. — Я дал вам успокаивающее зелье. Оно поможет.

Действительно, странное тепло начало растекаться по телу, затуманивая мысли. Но даже сквозь дымку я чувствовала, как внутри нарастает паника. Словно маленький зверёк, загнанный в угол, я искала путь к спасению.

Когда дверь за целителем закрылась, тишина обрушилась на меня как лавина. В камине потрескивали поленья, где-то за окном шелестели листья, но эти звуки только подчёркивали мое одиночество. Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить... что-то. Обрывки воспоминаний проносились в сознании: визг тормозов, звон мобильного телефона, запах кофе. Всё это казалось таким реальным, таким правильным — и таким невозможным здесь, в мире средневековых замков и договорных браков.

— Герцогиня Артигонская, — прошептала я, и слова повисли в воздухе как паутина. — Какой абсурд...

Сознание начало затуманиваться — видимо, зелье действовало всё сильнее. Буду во всём разбираться, но позже. С этой, с позволения сказать, обнадёживающей мыслью я задремала…

Глава 5.

Проснувшись на третью ночь посреди удушающей темноты, я ощутила, как холодный пот стекает по спине. Сердце гулко билось о рёбра, словно пытаясь вырваться из клетки. Странно, но лихорадка, мучившая меня последние дни, отступила, оставив после себя лишь призрачную слабость в мышцах.

Скрип петель разорвал тишину, и в комнату проскользнул высокий силуэт. Лунный свет, падающий из высокого окна, очертил его резкие черты, и я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Герцог. Мой... муж?

Воспоминания хлынули потоком — чужие, незнакомые, но кристально чёткие. Они впивались в сознание острыми иглами: пышная свадьба, клятвы у алтаря, его равнодушный взгляд. Я зажмурилась, пытаясь отогнать непрошеные картинки, но они только ярче вспыхивали под веками.

Шелест одежды заставил меня вздрогнуть. Герцог методично расстёгивал пуговицы на рубашке, и каждое его движение отдавалось во мне волной паники. В воздухе повис терпкий аромат его духов — сандал и что-то горьковатое, от чего перехватывало дыхание.

— Изабелла... — его голос, низкий и властный, прозвучал как приговор. В нём слышалось нетерпение, смешанное с раздражением.

Я вжалась в шелковые простыни, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Тяжёлое бархатное одеяло, казалось, душило меня своим весом.

— Прошу вас, — мой голос прозвучал жалко и надтреснуто, — не надо.

Он замер, и в тишине я слышала его прерывистое дыхание. Матрас прогнулся под его весом, когда он сел на край кровати.

— Дорогая Изабелла, — в его словах сквозила плохо скрываемая досада, — это наш долг. Наши обязательства друг перед другом.

«Обязательства? — хотелось закричать мне. - Я даже не знаю, кто ты такой!»

Его рука коснулась моего плеча, и я отпрянула, словно от удара. Простыни зашуршали, как осенние листья под ногами.

— Закройте глаза, если вам так будет легче, — произнёс он с деланным участием, и эти слова окончательно превратили происходящее в кошмар.

В горле встал ком, а в висках застучала кровь. Я сжалась, готовая в любой момент броситься к двери. Пусть лучше сочтут сумасшедшей, чем...

Его тень нависла надо мной, заслоняя лунный свет, и я почувствовала, как реальность начинает расплываться по краям, словно акварельный рисунок под дождём.

Волнистые пряди цвета воронова крыла упали на его точёное лицо, отбрасывая причудливые тени в лунном свете. Каждая черта словно высечена искусным скульптором: властные скулы, квадратный подбородок, прямой нос римского патриция. Но глаза... Его глаза напоминали осколки льда — такие же холодные и безжалостные.

Когда его пальцы коснулись моих запястий, по коже пробежала дрожь отвращения. Его прикосновение, хоть и нежное, обжигало как клеймо. В горле пересохло, а сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди.

«Господи, пожалуйста, пусть это окажется просто кошмаром», — молила я про себя, до побелевших костяшек вцепившись в одеяло.

— Вы уверены, что это необходимо? — мой шёпот был едва слышен, словно шелест осенних листьев.

— Это важно для нас обоих, — его голос, низкий и властный, эхом отразился от стен спальни. Терпкий аромат сандала и горьких трав, исходящий от него, заставлял меня задыхаться.

Каждое его движение отзывалось во мне волной паники. Я чувствовала себя загнанной ланью перед хищником. Мышцы звенели от напряжения, готовые в любой момент броситься к спасительной двери.

— Не могли бы вы уйти, — слова вырвались сами собой, дрожащие и беспомощные.

— Изабелла, что за шутки? — его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. — Целитель ясно сказал: сейчас самое благоприятное время для исполнения пророчества.

Когда его пальцы коснулись моих волос, по спине пробежал холодок. Инстинктивно я отпрянула, вжимаясь в изголовье кровати так сильно, что резные узоры впились в спину.

— Прекратите немедленно, или я закричу! — мой голос сорвался на визг.

В его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление, смешанное с раздражением.

— После того несчастного случая вы сами не своя, — процедил он сквозь зубы. — Но целитель заверил меня, что вы здоровы.

Когда он снова потянулся ко мне, что-то внутри меня сломалось. Крик вырвался из груди, как запертый зверь, отражаясь от стен оглушительным эхом: «Пожар!»

Герцог отскочил, словно ошпаренный. В тусклом свете луны я видела, как побелели его костяшки, когда он сжал кулаки.

— Да замолчите вы уже! — прогремел его голос.

Стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. Испуганные голоса слуг смешались в неразборчивый гул.

Натягивая рубашку, он бросил на меня взгляд, полный плохо сдерживаемой ярости.

— Надеюсь, в следующий раз вы проявите больше благоразумия, — его слова сочились ядом. — Мне нужен наследник, Изабелла. Только наследник.

— Не могли бы вы, наконец, уйти, — мой голос дрожал, как осенний лист на ветру. — Я не одета должным образом и ваше присутствие... оно причиняет мне физический дискомфорт.

Лицо герцога налилось багровой краской, словно спелая слива. Желваки заходили под кожей, когда он с силой сжал челюсти. Его пальцы, побелевшие от напряжения, сжались в кулаки так сильно, что я услышала хруст суставов.

— Ну, знаете ли! — выплюнул он эти слова, будто они обожгли ему язык, и вылетел из комнаты.

Дверь захлопнулась с оглушительным треском, эхом отразившимся от стен. Только тогда я позволила себе судорожно вдохнуть, осознав, что всё это время задерживала дыхание. Сердце колотилось как безумное, отдаваясь пульсацией в висках.

Тишина, окутавшая комнату, казалась хрупкой, готовой разбиться от малейшего шороха. Я прислушивалась к ней, как к спасительной колыбельной, пока не убедилась, что его шаги окончательно стихли в глубине коридора.

Холодный пот струился по спине, когда я выскользнула из-под одеяла. Босые ноги беззвучно ступали по ледяному паркету, пока я, словно воровка в собственной спальне, кралась к двери. Дрожащими пальцами я искала задвижку, но её не было. Паника накатила удушливой волной: я в ловушке!

Тяжёлое бархатное кресло, стоявшее у окна, стало моим спасением. Каждый дюйм, на который я его сдвигала, сопровождался оглушительным скрипом. Казалось, этот звук разносится по всему замку, выдавая мой отчаянный план.

Наконец, кресло намертво подпёрло дверь. Теперь, если он вернётся... если решит потребовать свои супружеские права... Меня замутило от одной мысли об этом.

Забравшись обратно в постель, я натянула одеяло до подбородка, чувствуя, как шёлковая ткань холодит разгорячённую кожу. Лунный свет, проникающий сквозь тяжёлые гардины, рисовал причудливые тени на стенах. Они двигались, словно живые, и мне казалось, что в каждой из них прячется его силуэт.

«Пожалуйста, пусть это будет просто кошмар, — молила я, зажмурившись до цветных пятен перед глазами. — Пусть утром я проснусь и всё будет по-другому».

Какой же наивной я была! Эта ночь была лишь началом моего персонального ада, и я даже не подозревала, насколько глубоко мне предстоит в него погрузиться.

Глава 6.

Утро ворвалось в сознание настойчивым стуком. Я лежала, вдыхая тяжёлый запах вчерашних свечей, всё ещё витающий в воздухе, и пыталась удержать ускользающие остатки сна. Шелковые простыни холодили кожу, а бархатный полог над кроватью давил своим величием.

«Господи, кого там черти принесли?» — мысль лениво проползла в голове, пока я щурилась на солнечные лучи, прорезающие полумрак комнаты золотыми нитями.

— Госпожа Изабелла! — звонкий голос за дверью звенел, как серебряный колокольчик. — Это Лизи, ваша камеристка. Я принесла свежую воду и ваше утреннее платье!

Слово «госпожа» царапнуло слух. В груди что-то сжалось от внезапного осознания — память услужливо развернула перед глазами калейдоскоп вчерашних событий. Я теперь герцогиня в этом богом забытом замке.

Ледяной пол обжёг ступни, когда я, наконец, решилась покинуть тёплое убежище постели. Мурашки волной прокатились по телу, заставляя кожу покрыться мелкими пупырышками.

— Да чтоб вас всех! — процедила я сквозь зубы, обхватывая себя руками. — Неужели так сложно протопить эту громадину?

Дверь распахнулась, впуская вместе с Лизи порыв свежего воздуха и запах лаванды. Чепец, похожий на крошечное облачко, забавно подпрыгивал при каждом движении.

— Миледи! — в её голосе звучало искреннее беспокойство. — Как можно запираться? А если бы вам стало дурно?

Я прикусила язык, проглотив саркастичный ответ. Вместо этого пробормотала:

— Кошмар приснился. Знаешь, такой... реалистичный.

— О, бедная госпожа! — Лизи всплеснула руками, и кружева на рукавах её платья затрепетали. — Но целитель говорил, что это пройдёт. Все эти видения... Мне вот тоже снятся страшные сны. Представляете, на прошлой неделе приснилось чудовище с огненными глазами!

— Чудовище, говоришь? — я невольно поёжилась, вспомнив собственный ночной кошмар. — Потому и дверь подперла. Мало ли...

Ванная комната встретила меня облаком пара и терпким ароматом трав. Каменная ванна, похожая на древний саркофаг, источала тепло. Львиные головы на стенах скалились в зловещих усмешках, их изумрудные глаза следили за каждым движением. По спине пробежал холодок — казалось, эти каменные стражи хранят какую-то мрачную тайну.

Горячая вода приняла меня в свои объятия, и я позволила себе на миг забыться. Пена пахла розмарином и мятой, успокаивая натянутые нервы.

«Как странно, — думала я, разглядывая витиеватую роспись на потолке, — вчера я была обычной девушкой, а сегодня купаюсь в ванне, которая, наверное, стоит как целый дом».

Вода постепенно остывала, оставляя на коже мурашки. Я погрузилась глубже, позволяя ароматной пене окутать плечи. Розмарин и мята щекотали ноздри, а где-то на периферии сознания витал едва уловимый запах старого камня и времени — запах замка, ставшего моей золотой клеткой.

Нежные пальцы Лизи массировали мою голову, и я невольно морщилась, когда они касались припухлости на затылке. Боль пульсировала в такт сердцебиению, словно напоминая о вчерашнем происшествии, перевернувшем мою жизнь с ног на голову.

— Вам, наверное, всё ещё трудно прийти в себя после падения, — голос Лизи дрожал от сочувствия. — Как вспомню ваше бледное лицо и эту ужасную шишку... — она запнулась, и я почувствовала, как её пальцы замерли в моих волосах.

— Всё в порядке, — соврала я, пытаясь успокоить и её, и себя.