Приют 17

Глава 12

Из кабинета Ли доносился детский девичий плач, но не было слышно криков. Директор никогда не повышала голос без причины, но и без этого от ее холодного отчитывающего тона хотелось каждый раз разреветься. Иса неоднократно испытывала это на себе, а вот Эли впервые пришлось столкнуться с тихим гневом бессменного руководителя «Приюта 17».

Маленькая шалость с проникновением на вечеринку старших ожидаемо не прошла мимо Ли. Вызов на ковер Иса и Эли получили на следующее же утро. Первой в кабинет вошла блондинка и не выходила оттуда около пятнадцати минут. За это время Ликорис успела нарисовать в воображении самые кровавые картины с наказаниями и пытками. Сцены в голове становились более жестокими из-за непрекращающегося плача Эли.

Когда девочка, наконец, вышла из кабинета и позвала Ису, ее большие глаза были красными от слез, а лицо не выражало ничего, будто из нее высосали все силы. Без каких-либо эмоций она слегка коснулась ладони подруги, а затем ушла, не проронив ни звука. Теперь настала очередь Ликорис встать под прицел.

Директор стояла у окна и нервно стучала ногой по полу в ожидании второй провинившейся ученицы. Как только дверь за Исой сама захлопнулась, Ли перестала отбивать ритм и устремила на девочку взгляд с нахмуренными бровями. Такое выражение лица прибавляло красивой статной блондинке минимум десять лет.

— Какие-то жалкие оправдания будут или сразу расскажешь правду? — решительно начала Ли разговор, всем видом показывая, что юлить не выйдет. — Я уже и так все знаю, но хочу услышать от тебя лично, как вы оказались на этом сборище и что узнали?

— Мы... Я... Ничего! Мы случайно попали, ни с кем не разговаривали.

— Как давно ты общаешься с Элом?

Иса открыла и тут же закрыла рот. Ли уже действительно все знала, просто мучала ее этим разговором, чтобы пристыдить за нарушение правил. Но рассказать об Эле означало поставить его под удар, поэтому девочка предпочла промолчать.

— Знаешь, чего стоила твоя выходка бедной Элире? Она потеряет пять позиций в рейтинге и будет отстранена на две недели. Как думаешь, как это скажется на ее шансах стать студенткой? Тебе, по всей видимости, все равно на то, что с тобой будет. Но Эли может стать первоклассной выпускницей. А теперь ее будущее под большим вопросом.

Ли давила на больное и следила за реакцией Исы, которая стояла у двери, смотря в пол, и тряслась от каждого слова директора. Еще с прошлой ночи девочка не могла успокоиться, и действия руководительницы Приюта только усугубляли ее нестабильное состояние.

— Я считала, что ты взялась за ум, когда, наконец, сдвинулась с последнего места, но, как оказалось, тебя волнуют всякие мальчики, а не жизнь. Ты хотя бы представляешь, что ждет Эла из-за твоей глупости, Ликорис? Ты ведь не знаешь, через что он прошел, чтобы оказаться здесь. Ты ничего не знаешь об этом парне, так какое право имеешь портить ему жизнь?

— Да почему виновата именно я?! — не сдержавшись, вдруг закричала Иса, чем вызвала недоумение директора. Женщина явно не ожидала подобного обращения. — Ничего ведь не произошло! Почему вы делаете из меня вселенское зло?! Я стараюсь! Правда, стараюсь! Но вы ничего не замечаете, только тычете лицом в ошибки. А у самой-то ребенок чуть ли не на привязи сидит в закрытой комнате!

Удивленное лицо Ли вытянулось еще сильнее, и после последних слов девочки директор будто схватила рукой воздух, притягивая ученицу к себе. Иса ощутила себя словно в тисках, когда не по своей воле приблизилась вплотную к женщине.

— Что ты только что сказала? – холодная Ли мгновенно стала другой. Она заметно нервничала, выпытывая у Исы информацию, которую та не должна была узнать. — О каком ребенке ты говоришь?

Отступать было некуда. Иса и так плелась в конце рейтинга, поэтому отбора ей не видать. Оставшиеся месяцы жизни в Приюте она могла провести так, чтобы не жалеть потом о несказанных словах и несовершенных действиях. Набравшись храбрости, девочка вывалила Ли в лицо все, что накопилось.

— О вашем сыне, что заперт в комнате на последнем этаже. Я видела его и говорила с ним. Он ведь болен, не так ли? Но это не единственная проблема. Я видела его глаза, которые вдруг из белых стали красными! Он демон или кто-то еще хуже! И вы рассказали ему все обо мне. Рассказали, кто я такая на самом деле! И Прянке тоже! Говорили, чтобы я молчала, скрывала, делала все, чтобы остаться здесь, а на самом деле уже давно решили, как от меня избавиться! Вы соврали мне и Крису. Вы не собирались мне помогать с самого начала!

Терпеливо выслушав все обвинения девочки, сказанные в порыве эмоций, Ли разжала ладонь и выпустила ее из невидимых тисков. Дышать стало легче — то ли от отсутствия пут, то ли от выпущенной желчи, что копилась внутри. Иса ожидала, что директор в тот же миг покончит с ней, но вместо этого она стояла на месте, глядя в одну точку на полу.

Молчание растянулось на несколько долгих минут. Ли все еще не двигалась с места, а Иса стояла рядом в ожидании неминуемой казни.

— Этот мальчик — не мой сын, – Ли неожиданно прервала молчание ледяным голосом, — но он особенный. Не такой, как ты и остальные дети. Он не демон и не болен, но у него действительно есть дефекты, из-за которых он вынужден постоянно находиться в безопасном месте, — директор перевела потерянный взгляд на Ису. — Я никому не рассказывала о тебе. Что именно он тебе сказал?

Иса опешила. Неужели она все не так поняла и без причины обвинила во всем Ли?

— Назвал меня по имени, — сглотнув ком в горле, произнесла Иса.

— Он многое знает и без моей помощи. Тебе не стоит переживать. Этот мальчик умеет хранить тайны, — женщина заметно выдохнула и как будто вновь начала постепенно оживать. — Что касается Прянки, не думаю, что ей что-то известно. Она тоже назвала тебя по имени?

— Не...нет, — Иса заикалась, обескураженная переменами в настроении директора. — Она просто сказала, что чувствует мою ложь.

— Чувствует, значит? – Ли усмехнулась и, уже полностью придя в себя, села в кресло за рабочим столом. — Прянка может чувствовать, что хочет, но никогда не поймет, где именно та ложь, которую она чует. Не переживай на ее счет. Она ничего не знает.

Янтарная жидкость наполнила стакан в руках Ли, и она поспешила ее выпить, даже не поморщившись.

— Теперь иди. О своем решении по поводу наказания я сообщу позже.

Покидая кабинет Ли, Иса чувствовала себя странно. Разговор прошел совсем не так, как она ожидала. В конце директор и вовсе выглядела очень расслабленной. Девочке показалось, что ей удастся выйти сухой из воды, но уже в дверях она врезалась в крепкую грудь заходящего внутрь Эла. Подняв на него испуганные глаза, Иса столкнулась со взглядом, наполненным если не презрением, то раздражением. Эл еще никогда не смотрел на нее так.

— Эл, я... — прошептала Иса и в порыве схватила парня за запястье. Он тут же выдернул руку и толкнул девочку в коридор. Дверь захлопнулась.

После этого Эл пропал на две недели. Иса не упускала возможности подловить его после занятий, в коридоре или на улице, но парня нигде не было. Она даже попыталась узнать, куда он пропал у Тали и Джули, но студентки не смогли ничем ей помочь. Никто не рассказывал, куда вдруг испарился лучший студент Приюта, и это было для Исой настоящей пыткой, учитывая, что все это время она сидела без дела из-за отстранения в качестве наказания.

Мысли о том, куда пропал Эл, покидали юную голову только в те моменты, когда она думала о странном мальчике на мансарде. Иса несколько раз пыталась вновь поговорить с ним, но все было тщетно. Дверь закрыта, а обитатель комнаты настойчиво делал вид, что не слышит девочку, пытающуюся с ним связаться. Неизвестно, Ли поспособствовала этому или же сам мальчик больше не хотел с ней дружить.

Эли о таинственном сыне директора ничего не знала. Узнав о знакомстве Исы с полупрозрачным мальчиком, блондинка еле сдержалась, чтобы не обвинить подругу в сумасшествии. Эли клялась, что за все месяцы жизни в Приюте ни разу не видела этого самого «призрака», и, по ее словам, у Ли уж точно не может быть детей, потому что «она их ненавидит». Убеждать в ином Эли Иса не собиралась. Это было практически бесполезно, да и, в общем-то, не имело смысла. Мальчик все равно отказывался говорить с ней после того, как она испугалась его внешности. Иса бы тоже не захотела дружить с той, кто тебя открыто боится.

Но «призрак» на четвертом этаже умел удивлять. Когда Иса уже отчаялась и перестала подниматься на мансарду, чтобы постучать в закрытую дверь, он вдруг стал все чаще появляться в окне. Иса постоянно видела его силуэт, когда выходила на улицу. Но стоило ей позвать кого-то еще, как мальчик тут же пропадал, будто специально выставляя девочку полоумной. И в один из дней он, наконец, вновь впустил ее в свое убежище.

В отличие от предыдущего раза, вторая встреча с мальчиком произошла днем. Кандидаты были на занятиях, Эли пыталась наверстывать упущенное, а Иса, ничего не ожидая, поднялась на четвертый этаж. Дверь была слегка приоткрыта, и она, не думая, вошла внутрь. Мальчик больше не прятался. Сидел на полу возле кровати в позе лотоса и со скрещенными на груди руками. При свете дня он уже меньше был похож на духа или неизлечимо больного ребенка. Он был даже красивым. Те будто стеклянные ставки на его лице и теле, которые при первом знакомстве так напугали Ису, теперь завораживали ее. Он выглядел, словно фарфоровая кукла.

— Опять будешь реветь и бояться? — проворчал мальчик и сдвинул нижнюю челюсть слегка в сторону.

— Нет, не буду, — решительно ответила Иса и закрыла за собой дверь. — Спасибо, что впустил.

— Мама будет недовольна, но я умираю от скуки, — он закинул голову назад и простонал.

— Понимаю, ты ведь все время тут торчишь. Звучит совсем невесело, — Иса аккуратно подбирала слова, чтобы вновь не спугнуть нового знакомого, и все еще предпочитала держаться от него на расстоянии.

— Вообще-то не все время, только когда совсем пуст, — мальчик легко рассмеялся и, увидев недоумение на лице девочки, махнул рукой. — Подойди.

Мальчик подзывал Ису к себе, но она мешкала. Она все еще помнила его красные глаза. Хотя, глядя на него сейчас, уже сомневалась — а не показалось ли? Отбросив страхи, которые всегда только мешали, она подошла к новому странному знакомому. Он сразу же схватил ее за руку и заставил сесть рядом с ним на пол. Вблизи его бледное лицо с практически белыми радужками вокруг зрачков выглядело еще более нереально.

— Вот это, — он указал на стеклянный участок на лице, — это, — палец переместился на грудь и руку, — то, из-за чего я не могу нормально жить. Хватит одного удара, чтобы меня убить. Но когда мне дают, кхм, энергию, я становлюсь совсем другим — таким, каким должен быть. Та, что является моей настоящей мамой, говорит, что я бесполезен, потому что не могу сам восполнять эту самую энергию. Без нее я им не нужен.

— Кому?

— Семнадцати, конечно, — мальчик заметно погрустнел и отпустил руку Исы, которую все это время держал. — Раньше они пытались меня исправить, но я истощаю маму, поэтому сижу здесь. Я пытался доказать им, что способен на что-то и так, но... Не получилось. Слишком уж большое разочарование.

Иса слушала его, но не испытывала жалость. В рассказе мальчика она узнавала саму себя. Она тоже из кожи вон лезет, а в итоге получает лишь упреки, наказания и новые угрозы. Конечно, в отличие от мальчика, Иса не была настолько уязвимой, но она тоже слаба и тоже в собственной своеобразной клетке в виде чужой личности. Выход из этой тюрьмы — только смерть.

— Я знаю, что ты больше не используешь свое настоящее имя. Прости, что назвал лгуньей в прошлый раз. Я не раскрою твой секрет, — сказал мальчик и мило улыбнулся. — Меня зовут Ино, — он протянул ладонь Исе.

— Я Иса, — она пожала в ответ. — Спасибо тебе. Этот секрет действительно для меня многое значит.

Ино оказался очень интересным мальчиком. Он знал обо всем, что происходит в Приюте, хотя выходил из своей комнаты не чаще, чем Ли покидала стены особняка. А происходило это крайне редко. Ино было 15 лет. Причем, судя по его рассказам, таких же 15 лет, как и 23 года Криса. Он родился там, где живут Семнадцать. В совете есть его биологические мать и отец, но принято считать, что каждый член — его родитель. Как это объяснял Ино, при его создании все вложили в него частичку своей силы, но этого все равно оказалось недостаточно для рождения совершенного человека. Ино не был способен постоянно поддерживать уровень силы, поэтому нуждался в постоянной подпитке, которую могла осуществить только его мать. Со временем это стало проблемой, которую Семнадцать так и не смогли решить.

— Получается, Ли — не твоя настоящая мама? – пытаясь разобраться в биографии Ино, спросила Иса.

— Неа. Меня отдали ей на попечение где-то в девять лет, когда мама совсем во мне разочаровалась. Ли нужно было присматривать за мной, обучать и защищать до момента, когда я понадоблюсь. Иногда мы ездим с ней к Семнадцати, чтобы продемонстрировать мои способности, но мама всегда недостаточно довольна.

Во всех своих рассказах Ино никогда не называл свою маму по имени. А еще он говорил о ней с нескрываемым презрением. Обычно веселый мальчишка, который по поведению напоминал маленького ребенка, сразу же мрачнел, когда речь заходила о женщине, породившей его на свет.

Ису не покидало чувство, что за свои 15 лет Ино пережил столько событий, сколько не снилось обычному подростку. И он знал намного больше, чем позволял себе раскрывать. Он вроде бы и был открытым и по-детски наивным, но за всем этим скрывался тот самый обиженный на весь мир демон с кровавыми глазами, которого он имел неосторожность показать Исе при первом знакомстве.

Тем не менее, Ино нравился Ликорис. Иногда с ним было даже комфортнее, чем с Эли, потому что не нужно было притворяться. В одну из встреч Иса даже решилась рассказать мальчику, почему плакала в ночь, когда впервые поднялась на мансарду. Ино, ожидаемо, безответной любви подруги не понял, зато он знал, куда пропал Эл. По его словам, студента забрали Семнадцать, и даже Ли не знает, когда он вернется.

Ино стал для Исы еще одной тайной, которую приходилось хранить. Он клялся, что директор не догадывается об их встречах, а их тем временем становилось только больше. Одинокий житель мансарды не только разбавлял будни Ликорис, но и помогал в учебе. Причем его объяснения часто были намного понятнее тех, что выдавали Мэй и Кора. Так с его помощью девочка смогла подняться в рейтинге еще на пару позиций.

Новому другу Исы нравилось разговаривать. Он действительно очень много болтал, не переставая. Еще он любил бутерброды, которые девочка специально тащила ради него из столовой. Он говорил, что жить не может без них. Но самое главное, что Иса поняла об Ино, – он совершенно не умел шутить. Юмор мальчика был просто ужасный, непонятный и несмешной, но его это совсем не останавливало.

— Я придумал новую шутку. Хочешь послушать? — Ино лежал на кровати со свешенной вниз головой.

— Воздержусь.

— Сидят как-то вместе человек и обезьяна, и обезьяна говорит: «Ты зачем эволюционировал? Бананы все равно мне достаются!»

— Обезьяна говорит?

— Ну, представь, что да!

— Зачем мне это представлять?

— Потому что это смешно.

— Это не смешно.

— У тебя просто нет чувства юмора!

Иса неоднократно просила Ино больше никогда не шутить, но он не слушал, придумывая все новые и новые дурацкие анекдоты. Ей пришлось с этим смириться.

А потом в Приют вернулся Эл. Возвращение «темного принца» стало событием и для студентов, и для кандидатов. Это был день вторника, и все находились на занятиях. Но когда на дорожке перед особняком появился Эл, жители особняка побросали дела и ринулись к окнам, чтобы первыми его увидеть. От того самогоЭла осталась только тень. В потрепанной рваной одежде, в одном кроссовке, с коротко явно наспех подстриженными волосами парень ковылял к своему дому, держась за левый бок. Он волочил за собой одну ногу, которую, казалось, совсем не чувствовал, и выглядел так, будто в любой момент упадет замертво.

Ли ожидала студента у дверей и, даже видя его состояние, не спешила помогать. Она курила на пороге Приюта и с упоением наблюдала за его страданиями.

— Иса, что же это... Неужели мы?.. – прошептала Эли на ухо Исе, но та лишь отмахнулась и продолжила через наворачивающиеся слезы смотреть в окно.

До конца дороги, которую обычно преодолевал за пару минут, Эл шел будто целую вечность, так как был вынужден время от времени останавливаться, чтобы экономить силы. Неизвестно, как долго он брел на своих двоих до особняка до того, как они его увидели. Иса вспомнила их с Крисом поход через границы и представила, что Элу пришлось проходить через подобное в одиночку.

— Добро пожаловать домой, Эл, — как робот, из года в год приветствующий учеников, сказала Ли. Исе это показалось бесчеловечным.

— Благодарю, директор Ли.

Эл говорил так, будто не выглядел ходячим трупом. Заплывший глаз был устремлен прямо на директора, а голова гордо поднята. В особняк он вошел только после приглашения, и как только его фигура скрылась, толпа учеников ринулась на первый этаж. Иса в их числе. Каждый хотел первым узнать подробности, увидеть травмы студента вблизи, чтобы попытаться понять по ним, что же произошло. Однако у лестницы всех излишне заинтересованных в чужой жизни детей остановил Ци. Он встал у лестницы и, словно стена, преградил собой путь.

— Все по занятиям, живо! — грозно крикнул учитель, после чего половина кандидатов направилась обратно по классам, но некоторые продолжали стоять на месте. — Хотите получить наказание? Так я быстро это организую! Немедленно разошлись!

Угрозы Ци подействовали, и уже через пару минут у лестницы остались только студенты, которым была небезразлична судьба Эла. Уже уходя, Иса услышала крик Аша.

— Отойди в сторону, Ци! Он мой друг! Ты видел, в каком он состоянии?

— Успокойся.

— Я иду к нему, и только попробуй меня остановить!

До конца занятий Иса не могла думать ни о чем, кроме как об Эле. Что с ним случилось? Точнее, что с ним сделали Семнадцать? Иса не знала, кто они такие и на что способны. Но если они готовы доводить подростков до предсмертного состояния за одну провинность, не означает ли это, что они настоящие чудовища?

Остальные кандидаты, даже те, кто всегда был погружен в учебу, тоже в этот день не были сосредоточены на знаниях. Возвращение Эла всколыхнуло детские умы, и они уже не могли не думать, действительно ли поступление в «Приют 17» стоит того? Дети перешептывались между собой, обсуждая самые различные сценарии того, что могло случиться с самым сильным студентом Приюта. Молчал лишь вечно хвастающийся Чак, который уже видел на турнире, что это не обычная элитная академия. Они все это знали. Но никто до этого момента не осознавал, что это место может стоить жизни.

С окончанием занятий вся жизнь в Приюте сосредоточилась на первом этаже. Там, на лестнице, ведущей на -1 уровень, столпились студенты и кандидаты. Эла ожидаемо положили на сохранение в медблоке, расположенном на цоколе. Туда никого не впускали. Ци стоял у дверей, как охранник, соединив руки за спиной, и следил, чтобы ученики не проскользнули мимо него.

— Ну вот, ничего не видно! — возмутилась Эли, вставая на носочки, чтобы хоть что-то увидеть через толпу. — Мы не пройдем. Это нереально.

Иса и сама понимала, что пробиться через студентов и кандидатов — это одно. А заставить Ци впустить ее – совсем другое. Она могла бы пролезть к двери, но учитель ни за что не отступит. По крайней мере, не сейчас. Необходимо было подождать, когда состояние Эла нормализуется.

Дверь, ведущая в медпункт, вдруг приоткрылась, и оттуда выскользнула Прянка. Вид у нее был весьма уставший. Ци тут же крикнул и заставил учеников расступиться, чтобы девушка могла пройти. Она благодарно улыбнулась учителю и медленно поднялась по лестнице на первый этаж, где ей преградили путь Эли и Иса.

— Что там? С Элом все будет хорошо? — на одном вздохе протараторила Иса.

Девушка закатила глаза и оттолкнула кандидатку. Иса вновь встала перед ней.

— Прянка, скажи, что с Элом?

— Тебе-то какая разница, мелочь? Будто не знаешь, что из-за вас Эла отправили туда. Вам все равно не понять.

— Это Семнадцать с ним сделали. Да? Я знаю о них, поэтому, — Иса прокашлялась, чтобы голос звучал увереннее, — расскажи мне все.