До Земли и обратно. Открытие

Пролог

Сколько было у вас путешествий? Два-три? Летали на Юпитер, погружались там в газопылевые облака? Никакой космический дайвинг не идет в сравнение с тем, что предстояло мне. Этим летом меня отпустили на Землю! Конечно, я уже вполне взрослая, но в такую опасную экспедицию я просто не имела права отправиться, не спросив у тех, кому обязана жизнью, – у родителей. Они, как ни странно, недолго колебались. Только попросили подождать до земного лета и принялись искать лучшего проводника. Нетрудно догадаться, что идеальным кандидатом оказался коренной марсианин. Они уже сотню лет лидируют в экскурсионных таблоидах, особенно если это касается экспедиций на ближайшую к ним планету – Землю. Цена их услуг не маленькая, но она всегда на поверку оказывается даже недостаточной для благодарных туристов. Так что я сразу же заложила дополнительную сумму на чаевые – двадцать процентов.

Итак, выбрав нужные даты и с трудом отбиваясь каждый день от внимания коллег, я начала собирать вещи. Такая прекрасная вещь вакуумный сборщик. Кидаешь все необходимое в расстеленный нейлоновый кусок, нажимаешь на кнопку – и края начинают сворачиваться, сжимая содержимое до минимума. Правда, достать одну вещь оттуда нереально, нужно раскрывать все, да и на Земле хотелось походить в аутентичной одежде, а материалы, из которых она сделана, не переживут нахождение в вакуумном сборщике без потерь. Так что я взяла еще каркасно-нейлоновый кейс, или, как мы говорим, нейкей.

Я открыла для себя земные вещи в пять лет, когда мама с гордостью показывала мне семейные реликвии, оставшиеся от далеких предков: кофты с рисунком, джинсы и еще несколько предметов одежды, картину, написанную маслом, – лес на окраине поля на фоне яркого голубого неба с белоснежными облаками, музыкальный проигрыватель – маленькую коробочку с двумя наушниками внутри, очки из стекла и металла. Когда я увидела эти богатства, чуть не лишилась чувств. С тех самых пор я не отпускала мысли посетить планету предков и вот, спустя почти двадцать лет, осуществлю свою мечту. Иногда мне снились яркие сны, будто я уже на Земле и гуляю по лесу, опускаю ноги в реку и смотрю, как настоящие рыбы вьются вокруг меня. Много разноцветных птиц летают над головой и... Потом чаще всего я просыпаюсь. Прекрасных мгновений сна хватало на несколько дней. Я рассказывала всем, кому могла, делясь своими ощущениями, и будто заново переживала сон. Почти никто не был против, ведь на нашей родине, спутнике Сатурна, такого не было. «Планета солнечной системы» звучит явно лучше, но уж так вышло, что Титан когда-то стал новой колыбелью человечества. Уже 250 лет прошло с момента переселения, в этом году весь Титан украшен в честь юбилея. На главной площади сплошь розы в клумбах и информационные голограммы. Одна из них особенно примечательна. Там рассказывают, как все привело к переселению.

***

Год 2070. Земля. Несколько стран находятся в состоянии войны, два континента терпят бедствие от природных катаклизмов. Обычное дело для прошлого. Вот жуть, да? Так вот, лидеры нескольких стран решают объединиться и уничтожить ядерным оружием стран-агрессоров. Но тут ученые, самые именитые астрофизики и прочие специалисты, изучающие космос, сообщают: грядет страшное. Через несколько лет на Землю обрушится метеоритный дождь, разрушение и радиоактивность которого превысят все возможные уровни допустимого.

В тот период шло активное освоение планет. Титан был идеальным для научных исследований, и там уже жили под куполом, а климат на нем с каждым годом становился все ближе к земному. Но он был достаточно мал, поэтому люди быстро стали набирать темпы в освоении других объектов Солнечной системы, точнее, Марса и Венеры. Кислотность Венеры убрать никак не получалось, а вот с Марсом все было прекрасно, только купол упрощенной модели понадобился, метеоспицы и гравитационный стабилизатор. С их помощью уже через несколько месяцев Марс, с которого вообще-то первоначально началась колонизация, превратился в подобие Земли.

Переселиться с Земли мог не каждый, но дело было вовсе не в финансах. Критерии отбора были суровы. Интеллект высокого уровня, хорошая физическая форма и отсутствие вредных привычек позволяли кандидату записаться на собеседование. Там проверяли психологическую устойчивость и уровень агрессии. Условия собеседования держались в строжайшей тайне, поэтому отбор был достаточно эффективен. Все дети до двух лет без пороков развития могли переселиться с родственниками, прошедшими отбор, или быть на новой планете воспитанниками специальных детдомов при научных центрах. Там их с ранних лет развивали интеллектуально и воспитывали как одну большую семью.

В общем, золотой век ученых сделал свое дело, и на сегодняшний день интеллект переселенцев составляет в среднем 150 баллов, а нравственные качества позволяют практически исключить институт надзора и контроля. Люди прошлого назвали бы такое утопией, но на самом деле у них было ошибочное представление: в человеке не заложено природой жестокости, стоит лишь создать нужные условия для роста и развития, поместить в здоровый социум... Так, что-то я отвлеклась.

Ученые продолжили править бал, а те, кто не прошел отбор, стали объединяться. Но это было ожидаемо. Благодаря нескольким уровням доступа к информации и частым проверкам, диверсий, как и лазутчиков в переселенцы не было. Однако, чтобы уровень недовольства снизился, предложили построить купол, достаточно прочный, чтобы частично защитить Землю от приближающегося метеоритного дождя. Но увы, те, кто не смог улететь, были агрессивными и не развитыми интеллектуально, поэтому они начали враждовать, и в итоге дело дошло до ядерной войны. Достаточно было двух взрывов, чтобы пострадала вся планета. Население Земли, которое не умерло от взрывной волны, стало погибать от радиации.

А потом прилетели они. Обещанные метеориты. Но они были достаточно небольшими, их было немного, и они не несли той разрушительной силы, которой боялись на Земле. О радиоактивности судить было трудно, ведь после атомных взрывов уровень радиации был повышен практически везде. Кстати, после взрывов и метеоритного дождя магнитное поле планеты изменилось, разом вырубив все, что могло использовать электричество. Ученые были в курсе того, что метеориты не будут настолько губительны, но это так искусно скрывалось, что удивительно даже в наше время, как не просочилась информация. Так научные светила получили в свое распоряжение колонии. Было очевидно, что на Земле делать в ближайшие лет двести нечего, поэтому планеты продолжили набирать темп развития.

После этого краткого экскурса в историю Земли на информационном стенде появляются на голограммах лица гениев, чьи труды спасли множество жизней, сэкономили время или кто просто известен полезными изобретениями. Мелькают гироскополет, гидравлика, нейлофабрика, кевларофабрика, жидкие солнечные батареи, ручные очистители воды и воздуха, облегченные скафандры, голографические чипы, искусственно выращенные белковые брусочки и прочие блага нашей цивилизации. О чем, к сожалению, не подумали хорошенько ученые, так это о фауне. Колонисты привезли с собой какое-то количество видов растений и животных, но не смогли удержать популяцию на достаточном уровне. Места, пригодного для жизни зверей, было очень мало, поэтому они перестали давать потомство. Лишь немногие виды сохранились до наших дней.

Что же касается Земли, то пятьдесят лет назад было доподлинно установлено, что на ней можно находиться, в некоторых зонах даже абсолютно безопасно. Проблема была только в магнитных полях, ведь электроника так и не заработала. Как человеку попасть на Землю? Тогда придумали ракету-капсулу. Из космического корабля на высокой скорости запускали вмещающую человека (а потом и больше) ракету в те зоны, где посадка была признана более благоприятной. Внутри был механизм, смягчающий последствия падения и тряски, но не электронный по известным причинам, и он считался довольно непредсказуемым. По датчикам давления запускались биоразлагаемые парашюты, сначала пилотный, после — основной, что замедляло падение. При приземлении срабатывало нечто похожее на подушку безопасности. Ракета-капсула в итоге должна была встать ровно на поверхность Земли. Но это все полбеды. Чтобы вернуться, человек запускал механизм старта в капсуле. Если она была не в порядке, то отправляли мини-капсулу – «весть» для спуска на Землю новой, исправной. Она напоминала мини-ракету, которая долетала до орбиты, и туристический крейсер, облетая Землю, находил ее.

Все что угодно могло пойти не так при таком трансфере. Первое время испытатели гибли, но ничто не могло остановить желание добраться до планеты предков. С помощью множества проб и ошибок смогли создать достаточно прочную, устойчивую, но в то же время легкую и без электронных элементов ракету-капсулу. В диаметре она два с половиной метра, в высоту — около семи метров, из них два занимает сама капсула с пассажирами, которую, собственно, забирает с орбиты крейсер с Марса. И вот уже десять лет как туризм на Землю прочно вошел в нашу жизнь. Но путешествуют туда все равно единицы, и на то имеются веские причины. Во-первых, всегда остается риск травмы и даже летального исхода при неудачной посадке и запуске механизма старта, да и просто перегрузки от такой дороги. Во-вторых, почти на все виды живых существ у человека развилась аллергия, особенно на шерстяное и перьевое. Как оказалось, самая эффективная терапия – пить специальный раствор, смазывать им же ноздри и кожу заранее. В-третьих, обычные опасности: обрушение обветшалых зданий, нападение зверей и прочее. И наконец, в-четвертых, никакой техники. Наша жизнь слишком прочно связана с электроникой и нанотехнологиями. У некоторых в теле есть электроника, что уж говорить. И при всех этих «но» я отправляюсь на Землю и планирую вернуться на Титан в полном порядке. Я же обещала родным.

Глава 1

Я вскочила раньше будильника на два часа и стала проверять все сумки. Еще раз пробежала глазами список того, что необходимо приобрести на Фобосе – марсианской луне. Он настолько рельефен, что его решено было использовать только в небольшой части и сделать купол только над ней. Там были так называемые «Лунные ряды», где располагались торговые шатры и магазины побольше, немногочисленные дома постоянных жителей – работников этих магазинов и один маленький отель. Многие туристы приезжали туда как в перевалочный пункт перед путешествием на Землю, однако большой процент из них тут же и разворачивался, набрав сувениров и посмотрев из телескопической смотровой на планету, до которой они так и не долетели. Как вы понимаете, этот вариант для себя я даже не рассматривала.

И вот наконец пришло время садиться на «Скачок». Этот вид корабля был придуман достаточно недавно и использовался только для дальних путешествий. Он забирал людей в точке «А», выходил с орбиты и, переходя на сверхскоростной режим, перемещался по уже рассчитанному маршруту в пункт «Б». Поле вокруг корабля отталкивало любые объекты, но при такой скорости лучше было двигаться по чистому пути. В моем случае пункт «А» – Титан, пункт «Б» – Марс. Потом я должна встретиться с проводником и вместе с ним отправиться на небольшом корабле на «Лунные ряды», вернуться на Марс и уже тогда лететь на крейсере к Земле.

Все мои родные во главе с мамой и папой ехали на космодром на магнитных повозках. Не в экономии дело, а во времени. Родителям так хотелось оттянуть момент расставания и проверить на прочность мои нервы своими бесконечными советами и предосторожностями. Благо нервы у меня довольно крепкие, спасибо работе.

– Дочь, пиши, как будет связь! Не отходи от проводника ни на шаг... – все продолжала мама, стоя у трапа моего корабля.

Из больших черных глаз потянулись струйки слез, но она быстро вытерла их.

– Мам, все будет в порядке. Это точно, – я с жаром обняла ее, потом поняла, что обнимашки стали коллективные – присоединились отец и сестра с племянниками. Мы один миг были едины, потом я освободилась и быстро побежала по трапу. Как там когда-то говорилось? Долгие проводы – лишние слезы?

Иллюминаторов в «Скачках» не было для лучшей эргономичности и стабильности. Даже у пилота было небольшое окно, которое закрывалось броней перед перемещением на предсветовой скорости и после него. Зато каждый выступ корабля был оснащен датчиком и камерой. При скачке на них смотреть не получится, зато в случае неполадки или отраженного столкновения можно было уточнить данные.

Я всего пару раз летала на «Скачке» и немного нервничала, глядя на глухие стены своей индивидуальной капсулы. Это было дорого, но я решила позволить себе лететь не в общем отсеке. Засветился желтый сигнал – нужно пристегнуться к креслу и не шевелиться. И вот уже зеленый – приготовиться к ускорению. Я зажмурилась и попыталась выровнять сердцебиение. Не успела, мы уже начали. Все внутренности сжало, мозг, казалось, сейчас вытечет из ушей, руки начало трясти от нервов и тошноты. Но это лишь мгновение-другое. Вот я уже почувствовала выход на стабильную скорость – и все органы выпрямляются, как сжатый нейлокостюм. Открыла глаза и увидела: аварийный свет мигает! Уши отложило, и аварийный сигнал дошел до моего слуха. «Динь-динь-динь» – этот писк вернул меня в день моего первого полета в качестве пилота, когда мне пришлось катапультироваться. Я стряхнула с себя воспоминания, помотала головой и часто заморгала, в этот момент аварийное освещение заменилось обычным и сигнал выключился. Голос вещал: «Уважаемые пассажиры, соблюдайте спокойствие. Наш корабль совпал в траектории с объектом, никаких повреждений у “Скачка-11” нет. Высадка будет осуществлена в обычном режиме. Спасибо, что выбрали нашу компанию, и счастливого пути».

Все ясно. Мы влетели в какого-то частника, сбившегося с курса или не сверившегося с графиком полетов. При нашей скорости и защитном поле шансов выжить у них никаких. Я непроизвольно сжала кулаки. Хорошенькое начало путешествия. Смерть... Интересно, сколько их было на борту? Нет, об этом лучше не думать. «Звезды примут вас», – мысленно произнесла я. Это ни в коей мере не успокоило меня, но фраза эта немного освободила от чувства вины. Вот уже и капсула открылась, мысли теперь были заняты другим. Любой житель Титана, оказавшись на Марсе первый раз, находил его абсолютно непривлекательным. Очень яркое освещение – здравствуй, солнце, – минимум растений, везде сплошь стрелки с указателями-голограммами, запах острой специи, которую везде добавляли. Специя эта когда-то была необходимостью: на Марсе жили микроорганизмы, которые при попадании в человека вызывали болезни. Сейчас организм адаптировался, а специя так и осталась частью культуры.

Я все щурилась и всматривалась в облачное небо: такое яркое солнце было в пылевой дымке, что даже жгло глаза через специальные очки-затемнители.

– Осторожнее, – ко мне подошел молодой марсианин и, установив зрительный контакт (очки как раз сняли затемнение), продолжил: – Я Рид Юм.

– Ох, простите, Рид Юм. Рада, что мой проводник нашел меня так быстро. Я Астра Юп. Звездное имя, зовите меня просто Ася, – засмеявшись сказала я.

– Астра – это земной цветок, – очень серьезно, все еще глядя мне в глаза, отозвался Рид.

Его глаза были с молочно-желтыми белками, зрачки небольшие, а радужная оболочка – словно огонек, янтарная. Глаза по титанским меркам были довольно узкие, что объяснялось местным солнцем и климатом, но сейчас они были широко распахнуты. Внезапно он расслабился и, улыбнувшись, произнес: «Хорошо, если хотите, буду звать вас Асей. А вы меня Рид».

– Идет.

Проводник взял мой багаж и пошел впереди. Он был намного выше меня и под смуглой, даже красноватой кожей играли мускулы. Не самое приятное зрелище для жителя Титана, но для путешествий, особенно в таком экстремальном месте, как Земля, это то, что нужно.

Вокруг нас сновали деловитые подтянутые марсиане. И мужчины, и женщины предпочитали короткие стрижки, довольно яркие нейлокостюмы. Изредка даже попадались одетые в земную одежду. Точнее, в их нейлоновую копию. У некоторых в голову за ушами были встроены радары-коммутаторы. Маленькие, с пару сантиметров антенки позволяли чипу работать на полную. Можно было в любой момент послушать новости, узнать информацию, соединиться по голосовой линии с жителем даже далекой планеты. У некоторых чипы были встроены и под ногтем указательного пальца. Такое устройство могло быть использовано как письменный прибор любой сложности (хоть цифровые картины рисуй), как фотоаппарат, как навигатор и в некоторых моделях как проектор. Я и сама когда-то такой хотела, но, страстно мечтая о путешествии на Землю, решила не делать частью себя технологии. Это, конечно, удобно и современно, но все же и без этого можно обойтись, да и вмешательства в тело не хотелось. Рид внезапно остановился, и я, задумавшись, едва не врезалась в него. Он быстро обернулся – реакция что надо – и, смутив меня взглядом, ухмыльнулся. Знаю, что он подумал. Марсиане часто шутят на тему реакции жителей Титана и некоторой рассеянности. Но я...

– Я, кстати, пилот крейсера, – быстро сказала я, пытаясь реабилитироваться, и тут же осознала свою глупость.

Рид с трудом подавил смешок, промямлив «м», но быстро совладал с собой и серьезно спросил: «Сколько лет летаете?»

– Больше пяти. Но перевожу пассажиров только год.

– Ответственная работа.

– Да.

Я была благодарна Риду за его тактичность и решила тоже потешить его самолюбие и заодно удовлетворить свое любопытство.

– А вы давно стали проводником?

– Со школы летал с отцом-навигатором, сам по себе уже пять лет.

– Здорово, – искренне восхитилась я.

Меня в большей степени впечатлила эта информация именно из-за того, что я поняла, сколько у него было путешествий на планету предков. За пять лет, наверное, больше десяти раз слетал на Землю...

– Гораздо больше, – сказал Рид, снова улыбнувшись снисходительной улыбкой.

Я сказала последнее предложение вслух, о звезды в орионе! Надо сменить тему и... Нет, мне слишком любопытно.

– И сколько же?

– Предлагаю перекусить в кафе, там расскажу. Уже улеглось после скачка?

– Да, спасибо, – я снова засмущалась: что за детский сад.

В кафе было не так много посетителей, и робот усердно мел и без того чистый пол. Выбрав себе стол, мы нажали на кнопку количества мест – два. Когда мы сели напротив друг друга, освещение позволило мне снять очки и передохнуть от атмосферы Марса. Я остановила свой выбор на легком белковом перекусе в виде рыбы и синтезированной рукколы. Вода с лимонным вкусом, насыщенная кальцием и ионами серебра, которую я выбрала, была заказана и моим проводником. А вот блюдо у него было совсем иным. Гора белковой стружки с синтезированными томатами, поджаренными на огне, и все это обильно посыпанное специей. Да, почти вся еда синтезирована, но микроэлементов в ней в разы больше, чем в обычной, выращенной естественным путем. В дорогих ресторанах можно найти почти все синтезированные продукты в естественном виде, так сказать. Я даже пару раз пробовала. Вкус на грани блаженства. Потому-то лучше и вовсе не знать его: потом не захочешь возвращаться на синтез.

Я с опаской смотрела на тарелку проводника и даже открыла рот от изумления, глядя на то, как он ест такое обилие специи, даже не моргнув.

– Тебе обязательно надо попробовать, – так он ответил на мой изумленный взгляд и даже не заметил, что переходит на «ты». Я решила не поправлять его, но и отвечать тоже ничего не собиралась. Но он не просто бросил фразу. Рид уже протягивал мне одну стружку в специи, держа палочками для еды. Вот уж это совсем фамильярно!

– Тебе же интересно, – продолжил нарушать все границы марсианин.

Я заколебалась. С одной стороны, мне хотелось взять эту стружку, но в то же время резко ответить ему, чтобы вел себя прилично. К моему изумлению, я сделала и то и другое. Как это получилось-то?

– Кажется, мы еще не переходили на «ты». Да и предлагать еду из вашей тарелки неприлично, – строго сказала я и, перехватив стружку своими палочками, быстро запихнула ее в рот.

Рид был немало удивлен (как и я сама) и даже на пару мгновений смутился. И тут начала действовать специя. Я словно проглотила огонь! Попыталась заесть своей рыбкой, но это не помогло. Мой проводник, стараясь сохранить серьезный вид, указал на стакан с лимонной водой. Как ни странно, все получилось. Огонь был потушен.

– С обычной водой это не сработает, – улыбнувшись, произнес Рид и добавил: – А ты смелая, то есть вы.

Я не нашлась, что ответить. Похоже, это была скорее шутка, чем реальное предложение – попробовать. Или он не ожидал, что сделаю?

Еще некоторое время после ресторана было ощущение неловкости, но все как рукой сняло, когда я увидела здание посольства. Оно было похоже на большой муравейник, какие я видела только в справочных табло. Только муравейники состояли из маленьких песчинок – это же была глыба красно-коричневой скалы. Неровный, по форме близкий к пирамиде, со множеством круглых отверстий – окон на разном уровне от земли. Над этим зданием было инфотабло с правилами и часами приема. Конечно, я рассчитала время с учетом посещения посольства, но все равно немного о нем позабыла. Проводник остался ждать снаружи, а я зашла в муравейник. При входе сидел охранник, от чего мне стало смешно: у нас на Титане нет в них необходимости. Хотя и этот охранник, видимо, не сильно был нужен. Он выглядел добродушно и расслаблено, и даже нейлокостюм на нем смешно смотрелся. Я бы решила, что этот мужчина – просто встречающий, но голограмма на его груди ясно говорила о том, что передо мной все же охранник. Он улыбнулся мне желтыми зубами. Так бывает, если есть много специй, особенно на ночь. Даже не каждый марсианин имеет настолько желтые зубы, у Рида точно не такие. Я кивнула охраннику и назвала цель визита, он указал на коридор слева и назвал номер помещения для собеседования. Освещение было чудовищно ярким. Что за дискриминация? Прошла в нужный кабинет, и каково же было мое удивление, когда я увидела своего земляка. Темные огромные маслянистые глаза смотрели на меня с любопытством, белесая кожа испещрена венами, руки и ноги удлинены, и мышцы на них почти незаметно. Волосы до плеч были темными, но в них уже прокрались седые прядки. Тонкие, почти бесцветные губы готовятся произнести приветственную речь. Красивый.

– Добрый астрочас. Добро пожаловать к нам в посольство. Расскажите, с какой целью вы отправляетесь на Землю.

Как уже давно было заведено, представляться и называть имена было не обязательно. Скорее наоборот. Так экономится время, память и ресурс.

– Я собираюсь в туристическую экспедицию. Проводник уже выбран, запись на капсулу была сделана заранее.

– Техника?

– Отсутствует.

– Хорошо, пройдите в соседнюю дверь, для исследования.

В этом помещении был большой экран и излучатели, разные сенсоры, способные распознать даже самое незначительное техническое устройство. Я расстегнула нейлокостюм, сняла его и встала перед экраном. На нем тут же появились показатели моего давления, роста, веса и прочие характеристики. Также зажглась зеленым надпись: «Годен для путешествий и исследований, группа здоровья 1Б», а за ней еще одна: «Технических элементов не обнаружено». Я вернулась к своему земляку. Он изучил показания, пришедшие ему на планшет, и удовлетворенно кивнул.

– Назовите номер лицензии.

Я продиктовала.

– Отлично. Вы зарегистрированы в качестве путешественника на Землю. Соблюдайте правила и будьте осторожны. Напоминаю, что Земля является местом повышенной опасности. Все риски вы берете на себя. Удачи.

Я торопливо вышла из муравейника, даже не взглянув на охранника. Мой проводник листал ленту новостей в голограмме из часов.

– Уже закончили?

– Да, все в порядке.

Знала, что пройду этот этап, еще и с легкостью, но все равно было приятно, что получилось. В этих мыслях я отвлеклась и чуть не прошла поворот, в который следовало свернуть. Рид остановился и заметил беззлобно, но все же вызвав у меня досаду: «Для пилота ты несколько рассеяна». Я закусила губу и, ничего не ответив, пошла к площадке перелета. Конечно, я не была рассеянной на работе, да и в обычной жизни не жаловалась. Но предстоящее волнительное путешествие совершенно выбило меня из колеи. Так, стоп. Аффирмации. Стала говорить про себя по кругу и понемногу смогла вернуть самообладание.

Нам предстояло лететь на «Лунные ряды», и я уже сгорала от нетерпения. Однако расстояние до марсианской луны было очень мало, поэтому «Скачком» мы не могли воспользоваться, значит, предстояло час-два лететь по старинке. Когда мы зашли на борт крейсера, я приметила места подальше от иллюминаторов. Мне на работе хватает пейзажей такого рода, но внезапно я увидела, что мой гид садится как раз у иллюминатора, и решила не отделяться от него. Он улыбнулся, когда мы стали пристегивать ремни, и произнес: «Тебе не обязательно пока держаться исключительно меня, мы еще не на Земле. Я просто люблю смотреть на свою планету со стороны». Мне стало снова неловко. С чего я за ним кинулась? Мы начали взлетать, и мой проводник повернулся к окну, а я неосознанно тоже стала смотреть. Вспомнила, как в нашей семье из уст уста передавалось описание Марса, увиденного когда-то в иллюминатор нашим пра-пра-пра-кем-то. Похож на сморщенную замороженную ягоду клюквы. Я подумала, а обидится ли коренной марсианин на такое сравнение своей родной планеты? Вроде бы ягода – это очень здорово, многие за свою жизнь ни одной не видят, не то что не пробуют. Но сморщенная и замороженная... Тут Рид повернулся ко мне, в его глазах был блеск, губы слегка улыбались.