Сохрани лицо

Глава 7

Второй учебный день был чуть меньше похож на предыдущий. Ориентирование в пространстве по-прежнему давалось Есении непросто. На помощь, как и вчера, приходила Келли. Гелевый мальчик всё ещё сыпал колкими комментариями за её спиной.

Но преподаватель по математике всё же умудрился её удивить. Всего за один день он нашёл ей репетитора и уже назначил первую встречу в библиотеке на сегодня. Есении не нравилась эта затея, но, увы, чтобы правдоподобно надавить на нужные точки господина Хэ Цзеня, ей нужно было создать видимость невероятных усилий. Поэтому сразу после уроков они отправились на второй уровень.

Библиотеки не слишком впечатляли Есению. Она терпеть не могла эти пыльные замкнутые помещения. Книги наводили на неё тоску, особенно книги по математике. Поэтому она смиренно шла за учителем и делала вид, что ей интересна его «вдохновляющая речь».

— Мисс Янг, сегодня я познакомлю вас с очень одарённым молодым человеком, — заявил преподаватель. — Он тоже новенький, приехал из Канады с феноменальными результатами по точным наукам. В прошлом семестре всего за неделю наших занятий он не просто поразил меня своим складом ума, но и успел ввести меня в довольно продолжительные дебаты по поводу нескольких теорий. — Хэ Цзень при этом слегка улыбнулся, явно вспомнив их разговор.

— Почему он согласился помогать мне? — неожиданно для самой себя спросила Есения. Преподаватель лишь пожал плечами. Вероятно, он и сам не знал ответа.

Они прошли вдоль длинных полок первого этажа библиотеки и остановились у дальней парты. За ней сидел парень — тёмные вьющиеся волосы, очки в чёрной оправе, белая рубашка, которая, кажется, была ему мала. Парень увидел их и, поднявшись со стула, протянул руку преподавателю.

— Здравствуйте, — спокойным голосом проговорил он. Взгляд из-под очков направился на Есению. Тогда она поняла, что её новый репетитор — тот самый Аполлон.

— Добрый день, Виктор, — быстро проговорил Хэ Цзень. — Это мисс Янг, та, о ком мы с тобой говорили. — Он указал на Есению.

Улыбнувшись, она протянула руку:

— Привет, Виктор.

Парень мягко прикоснулся к её ладони, на мгновение задержавшись. Большой палец нежно провел по внутренней стороне ладони. Это движение не показалось Есении дерзким или нахальным, её скорее удивляла естественность происходящего, хотя выражение его лица при этом оставалось по-прежнему спокойным.

— Что ж, — немного замялся преподаватель, нарушая тишину. — Оставлю вас здесь, и, пожалуйста, помните, что основная цель — сдать экзамен.

Хэ Цзень удалился. Есения и Виктор остались наедине в огромном библиотечном зале. Его холодный взгляд сканировал лицо Есении, не опускаясь ниже. Тепло руки и холод в глазах заставляли мурашки пробежать по телу.

— Присаживайся, — указав на противоположное место, наконец сказал он.

Есения сама поразилась, как быстро он завладел ситуацией. Его прикосновение загипнотизировало её. Формальное рукопожатие он превратил в интимную встречу — она мгновенно забыла, с какой целью шла сюда. Забыла, что носит маску, забыла, как её зовут.

Виктор разложил перед ними учебники и, скрестив руки перед собой, заговорил:

— Насколько ты плоха, мисс Янг?

Есения забыла, как дышать. В голове пронеслось столько пошлых мыслей, что она еле сдержала этот поток. Он явно надушился афродизиаками.

— Что ты имеешь в виду? — Сделав вдох, она достала из сумки новую тетрадь и ручку и подняла взгляд на него.

— Как много нам придётся работать над математикой? — уточнил Виктор.

«Господи, если ты меня слышишь, давай мы с Виктором лучше поработаем над чем-нибудь другим».

— Безнадёжно долго, — с улыбкой ответила она. Парень приподнял левую бровь, при этом слегка улыбнувшись уголками губ.

— И вообще, раз тебе предстоит терпеть меня целый семестр, зови меня Ваньи.

Он кивнул и начал листать учебник в поисках нужной главы.

— Надеюсь, ты купила шапочку для бассейна, — тихо проговорил Виктор.

— Давай ты просто мне скажешь, в какое время обычно ходишь в бассейн? — Есения с вызовом посмотрела на него. — Я не люблю ограничения и шапочку надевать не собираюсь.

Виктор не поднял глаз, губы слегка дрогнули.

— Как скажешь, Ваньи. Тогда, пожалуйста, постарайся не приходить каждый день с восьми до девяти вечера. А теперь давай приступим.

Два часа с ним оказались пыткой особого рода — и совсем не из-за математики. А потому что он был слишком близко, когда наклонялся над тетрадью, и она чувствовала тепло от его плеча раньше, чем успевала прочитать условие задачи. Есения ощущала запах амбры и кислой вишни. Его запах. Удивительный и совсем ему не подходящий. Вишня ассоциировалась у нее с тёплой зимой, мягким пледом и уютом. А Виктору скорее подошёл бы запах дерева. Что-то нейтральное, мужественное, но точно не вишня.

Один раз он сказал «смотри сюда» и указал карандашом на строчку в учебнике, и она честно смотрела куда надо целых три секунды, прежде чем взгляд сам съехал на его руку. Она успела заметить, что у него длинные пальцы. Это была абсолютно лишняя деталь, которую совершенно незачем было замечать. И тем не менее она заметила. И ещё то, что рубашка на запястье немного измята, будто он закатывал рукав и забыл вернуть на место. И механические часы без лишних деталей.

«Три наблюдения за три секунды. Что происходит?»

Её мозг явно перестал слушаться. Виктор вроде ничего не заметил. Ну или сделал вид.

Один раз она написала ответ правильно. Сама, без подсказки.

— Верно, — сказал Виктор. Всего одно слово, а Есения почувствовала такое несоразмерное удовольствие от этого «верно», что немедленно разозлилась на себя.

Это время наедине с ним стало смесью мучения и возбуждения. В конце занятия с красавчиком мозг плавился от его обволакивающей ауры, в которую хотелось погрузиться еще глубже, и от невыносимо сложных примеров.

— Думаю, на сегодня достаточно, — сказал Виктор, закрыв учебник. — Вижу, что тебе непросто, но надеюсь, что уже совсем скоро ты станешь великим математиком.

Есения расхохоталась, этого уж точно ей не видать.

— Мне бы всего лишь сдать экзамен, — ответила она и, быстро сложив вещи в сумку, поднялась со стула.

— Именно для этого я и здесь, — он последовал за ней. — Позволишь проводить тебя до общежития? — Его рука аккуратно легла на её поясницу. Тёплая, обволакивающая.

Они молча шли вдоль аллеи, ведущей из второй секции в первую. Он всё еще не убрал руку, его прикосновение опьянило её. Она не могла сконцентрировать мысли, только вдыхала его вишнёвый аромат. Проходящие мимо студенты с интересом наблюдали за ними.

Есения поняла, что совершенно не контролирует ситуацию. Она ведь умела читать людей и на интуитивном уровне всегда знала, когда человек хочет произвести впечатление или нервничает. Это был навык, отточенный годами смены школ и стран. Новый класс, незнакомые лица — и уже через час она знала, кто здесь опасен, кто безобиден, кто притворяется. С Виктором же её интуиция предательски молчала. Он не читался ни на одном знакомом ей языке. Совсем. Она смотрела на него и видела только поверхность — спокойную, ровную, без единой трещины.

«Лучше бы флиртовал, честное слово!»

Есения подумала, что, скорее всего, они роскошно смотрятся вместе. Он достаточно высокий, чтобы она могла носить свои шпильки. Она достаточно красивая и хрупкая, чтобы гармонично смотреться рядом.

Когда они подошли к корпусу, Виктор, сняв очки и аккуратно сложив их в чехол, сказал:

— Дай мне свой номер телефона, Ваньи.

«Наконец-то, рыбка попалась на крючок».

— Зачем? — Есения сделала шаг назад, пелена спала с глаз, чистый кислород проник в голову и позволил сконцентрироваться.

— Отправлю тебе материалы для самостоятельного изучения, — спокойно ответил он и протянул свой телефон.

Есения лишь кивнула и вбила цифры. Досадно. Конечно, ей абсолютно наплевать на эти учебные материалы, лучше прислал пару своих фото без рубашки.

— Увидимся в четверг, — сказал Виктор и, развернувшись, пошёл в противоположную сторону.

Он не обернулся. Даже не оглянулся через плечо. Он не был ей очарован. Но успел очаровать её.

Есения легла на кровать и уставилась в потолок. На стене всё ещё висели её любимые маски. Красная — отвага. Белая — коварство. Она долго смотрела на белую.

«Интересно,— подумала она, — Какого цвета маску носит Виктор?»

Глава 8

Виктор прошёл вдоль административного здания к своему общежитию. Очень хотел обернуться и снова взглянуть на эту девушку, но сдержал порыв. Зайдя за толстый ствол дерева, убедился, что камеры не ловят в этой зоне, и, быстро достав сигарету, сделал первую спасительную затяжку. Всего пара часов с Ваньи ясно дала ему понять, что по-старому точно не выйдет.

Стандартная схема действий не работала. Девушка не прыгнула в его объятия, не смутилась при прикосновении, не дала повода для флирта, ни одного намёка. Максимум, что он получил от неё, — это пронзительный взгляд разноцветных глаз, подчёркнутых тонкими золотыми стрелками.

Задумавшись, он простоял так под деревом дольше, чем планировал. Сигарета догорела, он выбросил окурок и закурил вторую, чего обычно не делал. Бросить курить пока не получится, он понимал это точно. Вот и сегодняшний лимит накрылся.

«Но почему она не среагировала на прикосновение?»

Это случалось редко. Да почти никогда! Он уже даже не помнил, чтобы кто-то оставался к нему равнодушен. Виктор умел выбирать угол давления: чуть ближе, чем нужно, чуть дольше, чем положено. Девяносто процентов делали шаг навстречу или хотя бы теряли нить разговора. Ваньи же просто посмотрела на него. Прямо, без смущения, с лёгким любопытством — как на задачу, которую ещё не решила, но уже не боится. Виктор выдохнул дым и мысленно пересмотрел свой план с начала.

«Интересно…»

Она была безупречна в каждом движении, даже когда надолго застывала перед примером, который, честно говоря, он специально подбирал попроще. В математике она была абсолютно безнадёжна — это факт. И этот факт был ему на руку. Чем дольше она будет разбираться, тем больше у него будет времени придумать новый план.

Быстро покончив с сигаретой, он шёл по тропинке к общежитию. Захватив на первом этаже две пачки странных китайских чипсов, которые они с братом уже успели полюбить, зашёл в их комнату.

Алекс лежал на кровати и подкидывал к потолку мяч для регби. Снова стащил с его полки. Вообще, Алекс не из тех, кто грезил спортивными достижениями, это скорее про Виктора. Тот придумал себе забаву: добиваться успехов в разных видах спорта в каждой новой школе. В этом году выбор пал на бассейн, до этого, в Торонто, — почему-то на регби. Он попробовал многое не потому, что действительно любил спорт, интерес был исключительно шкурный.

Во-первых, все любят спортивных. Во-вторых, у всех спортсменов всегда своя тусовка — это позволяет чуть меньше думать о том, что ты вообще не сдался своим родителям. Ну и в-третьих, Алекс жутко бесился от его побед.

— Привет, братец, — заметив Виктора, сказал Алекс, продолжив подкидывать мяч вверх.

— Привет, малыш, — ответил Виктор и, кинув сумку на стоящий рядом стул, начал переодеваться. Идиотские фирменные рубашки вечно были малы, а новые, на размер больше, приедут только через пару недель.

— Как ты умудрился стать её репетитором? — неожиданно спросил Алекс, словно заворожённый в своей медитативной игре с мячом.

— Немного поболтал с нашим преподом по математике и случайно узнал, что Ваньи нужна помощь, — широко улыбнулся Виктор.

— Как благородно, — скривив лицо в саркастичной гримасе, ответил Алекс. — Уже проделал свои штучки с прикосновением большого пальца?

Виктор кивнул.

— Снова играешь роль холодного и загадочного альфача?

Виктор снова кивнул и кинул в брата пачку чипсов. Одной рукой Алекс по-прежнему подбрасывал мяч, второй, словив пачку, бросил её на свой стол рядом с кроватью.

— Ну хоть разок бы сменил тактику, так ведь не интересно. Они все ведутся на эти шаблонные действия, как зомби… — Алекс явно был огорчён.

— Она не повелась, — Виктор, сняв рубашку, искал в шкафу хоть какую-нибудь чистую футболку. Мяч взлетел и звонко упал Алексу на лицо после слов Виктора.

— Ай, твою мать! — громко выругался Алекс и сел на кровать. — Как не повелась? Сбой в системе?

Виктор наконец нашёл белую футболку, понюхал её, убедившись, что хоть что-то из его гардероба еще можно надеть, и лишь пожал плечами в ответ. Через пару минут, подумав, сказал:

— Я почти уверен, что это из-за твоих идиотских духов.

— При чем тут мои духи? — удивился Алекс.

— Сегодня утром я перепутал наши флаконы в ванной. Твои духи пахнут вишней, ты что, пятнадцатилетняя девчонка? Я весь день излучал запах тортиков, не особо клеится с ролью, которую я хочу показать этой принцессе.

Алекс закатился в долгий и мучительный для Виктора смех. Он схватился за живот и никак не мог остановиться. Слёзы текли из глаз, но Алекс смеялся так искренне, что Виктор, не удержавшись, тоже присоединился к веселью.

— Придурок, запах — очень важная штука для девчонок, — спустя пару минут сказал Виктор. Он сел на свою кровать напротив брата и, открыв пачку с чипсами и принялся жадно их есть.

— Ну да, твой план «посмотри-потрогай-поцелуй» не сработал из-за меня, извини, — Алекс выглядел слишком довольным. Он явно ожидал других новостей.

— Неужели твой план «окутать очередную малышку заботой» уже сработал? — с вызовом спросил Виктор.

Алекс покачал головой.

— И снова не в этот раз. Я всё еще настаиваю, что с этим образом, — Алекс указал на волосы, — моя стандартная стратегия «милого друга», не работает. С ней я играю задиру, посмотрим, что из этого получится.

— Умно и очень смело, — сказал Виктор. — Ну, так как теперь я чёртова вишенка, пользуйся моим парфюмом. Иначе у неё могут возникнуть вопросы.

Алекс кивнул и тоже открыл пачку чипсов.

— Ты знал, что она наполовину русская? — спросил он.

— Уже догадался, — Виктор замер, но затем кивнул. — Откуда информация?

— Ткнул сегодня пальцем в небо с рандомным ответом на её реплику в классе и попал, — ответил Алекс. — Как ты догадался?

— У неё сучий взгляд, — Виктор, доев чипсы, кинул упаковку через всю комнату и точным движением попал в мусорку у двери. — Так смотреть умеют только русские девушки.

— И не поспоришь ведь…

Алекс встал со своей кровати и начал складывать в большой рюкзак его стандартный набор сумасшедшего: какие-то альбомы, коробочки, тряпки, одному богу известные инструменты. Виктор смотрел, как брат запихивает очередной альбом. Алекс никогда не говорил о том, что именно рисует, и даже не показал ни одного своего рисунка. Просто исчезал иногда и возвращался спокойным. Не тем наигранным придурком, амплуа которого он так пытался выставить в классе, а настоящим. Виктор давно понял: рисование для брата то же самое, что бассейн для него. Место, где не нужно никому ничего доказывать. Жаль, что Ваньи тоже рисует. Это давало Алексу козырь, которого у Виктора не было.

— Рисовать? — коротко спросил Виктор.

Алекс кивнул.

— Да, нашел здесь по наводке одной одноклассницы «Место для созерцания» — естественно, туда никто не ходит. Пойду посижу в тишине, без твоего идиотского бубнежа. — Алекс накинул серую толстовку поверх футболки и двинулся к двери.

— Малыш, — тихо сказал Виктор. Алекс обернулся. — Она рисует.

— Откуда информация? — брови Алекса выгнулись дугой от удивления.

— Ты забыл, что я очень наблюдательный. Приглядись сам хоть раз, она использует точно такие же карандаши, как и ты. Те, что заказывают арт-фанатики из Милана, ты же мне постоянно читаешь лекции про эти уникальные грифели. — Виктор, закинув руки за голову, выглядел блаженно. — А после того, как в прошлом году я прошёл все круги ада, чтобы их привезли к твоему дню рождения, теперь я узнаю их из тысячи.

— Зря даешь мне фору, Вишенка. Даже не знаю, как теперь у тебя получится выиграть титул Чемпиона, — глаза Алекса искрились весельем, он уже явно предвкушал победу. С братом никогда не угадаешь, где заканчивается случайность и начинается расчёт. Иногда Виктор думал, что Алекс притворяется дурачком куда лучше, чем он сам притворяется холодным.

— С такой отвратительной прической, боюсь, шансов у тебя немного, -– Виктор улыбался во весь рот от своего едкого замечания. — Просто предложи ей переспать с тобой, вдруг сработает.

— Придурок, — лишь пробубнил в ответ Алекс. — Ты глаза её видел? Шансы равны.

Дверь закрылась.

Обдумывая эту фразу, Виктор поднялся с кровати и начал расхаживать по комнате, пытаясь угомонить мысли. Глаза цеплялись за предметы, хаотично разбросанные на стороне младшего брата. Он всегда был неряхой, в оправдание называя себя «творческой натурой».Взгляд зацепился за коричневый блокнот, аккуратно лежащий на столе среди завалов из учебников, пустых бутылок из-под газировки и странных предметов для рисования, названия которых Виктору были не знакомы.

На секунду он замер, взвешивая все за и против своих намерений. Соблазн заглянуть в голову брата был велик. Он уже видел подобные блокноты брата раньше, тот любил записывать свои мысли, но всегда был осторожен и Виктору всего пару раз удалось подглядеть в такие записи.

Виктор огляделся, словно боясь, что кто-то сможет за ним подглядеть.

«Шансы равны...» — последняя фраза, брошенная из-за спины, всё ещё крутилась в голове. Алекс редко бывал честен в своих оценках. Но сейчас был.

Виктор подумал о её глазах. Разноцветных с тонкими золотыми стрелками. Правый коричневый, левый с ярко-голубым пятнышком — он это заметил ещё в бассейне, но тогда не придал значения. Теперь придавал. Ещё и Алекс со своей дурацкой теорией про цвет глаз. Виктор всегда считал это чушью. Но, кажется, больше не был в этом так уверен.

Сделав несколько аккуратных шагов к столу, он открыл блокнот.

Дорогой дневник Привет Хрень какая-то

Виктор прыснул, не сдержав смеха от зачёркнутой первой строчки, прикрыл рот ладонью, не веря своим глазам. Алекс действительно начал вести дневник, как пятнадцатилетняя девчонка. Почти не касаясь странички, он начал быстро проводить глазами по тексту.

К чёрту. Нахрен обращения и лишние слова. Здесь будет только самое главное.

Цель – Янг Ваньи.

Возраст – 18 лет.

Отец – дипломат. Мать – ???

В социальных сетях не удалось найти ни одной зацепки, она чёртов призрак. Даже упоминаний нет.

Принцесса пока не подает признаков интереса.

Отличительные черты:

уверенная

дерзкая

чертовски сексуальная

говорит на трёх языках (может больше?)

слаба в математике (узнать, как Виктор напросился к ней в репетиторы)

глаза (подобрать оттенок для набросков. Акварель не подходит)

План: зайти через Келли. Попробовать поиграть на чувствах, посмотреть на реакцию обеих.

Статус жертвы: не ясен.

Соперник: мудак. Узнать тактику.

«Невероятный уровень подготовки», —подумал Виктор, глядя на неровный почерк брата. — «Впервые вижу, чтобы он так серьёзно относился хоть к чему-то».

Алекс никогда не страдал от мук выбора тактики. Девчонки всегда велись на его харизму и выкрутасы в компаниях. Неужели последняя школьная принцесса была так важна для него? Ведь дальше больше — в университете множество вариантов для новых пари.

Виктор аккуратно закрыл блокнот, стараясь не оставлять следов преступления. Еще раз оглядел стол и, убедившись, что визуально ничего не изменилось, отошел к своей кровати.

Он давно осознал: девчонки были только списком в их многолетней игре. Она была важна только потому, что пока она продолжалась — был Алекс. Кто-то, кому не всё равно, выиграешь ты или нет. Пока существовало пари — у него был брат и Виктор всегда шёл у него на поводу. Никто из них не говорил об этом вслух. Да и зачем? Некоторые вещи понятны без слов. Когда растёшь с человеком в одной комнате, только он знает тебя настоящего и возникает невидимая связь. Но когда этот человек хитрый засранец вроде Алекса, пари держит эту связь живой… А Виктор уже не мог представить себя без брата. Они бросали друг другу вызов с самого детства.

Взгляд упал на рамку с фотографией, стоящей на общей полке возле двери. На ней шестилетние Алекс с Виктором в одинаковых красных клетчатых пижамах с радостными лицами открывают рождественские подарки. Тогда мир не был так сложен, игра ещё не была так коварна, а сердца принцесс ещё не были разбиты.

На фото они ещё не знали всей правды, не знали, что их появление на свет было результатом мимолётного романа молодой русской девушки и члена британской королевской семьи. Об этом знали лишь единицы.

Отступные, конечно, были щедрыми — не зря неполная семья могла себе позволить жить в разных странах столько лет. При одном лишь условии: никто и никогда не должен был узнать, кто их отец. Если бы не очередной спор с братом после открытия рождественских подарков — кто дольше просидит под кроватью мамы и останется незаметным — они бы не услышали её разговор с бабушкой по телефону. Не увидели бы маминых слёз. Никогда бы не узнали правды.

Виктор улыбнулся, вспомнив, что от шока Алекс обмочился, а мама подумала, что в квартире завелась плесень. С тех самых пор всё изменилось: чем старше Виктор становился, тем больше осознавал, что мама несла на своих плечах груз ответственности весом в две жизни и довольно паршиво с этим справлялась. Ему было искренне жаль её. Алекс же, наоборот, — словно с цепи сорвался на мать. Когда этим летом ему исполнилось 18, он даже пытался сменить фамилию, настояв на фамилии деда — Романов. Но из-за бумажной волокиты процесс затянулся. Виктор же потакал причудам матери и брал каждую её новую фамилию: Кингсли, Браун, а теперь Смит. Последняя была даже забавной. Мама и отчим — мистер и миссис Смит.

С тех пор как они узнали тайну семьи, стало ясно: кроме как друг за друга, держаться больше не за кого.

Всё начиналось с мелких шалостей: например, довести няню до слёз. Это ведь было так легко. Алекс делал это виртуозно, размазывая еду по дорогим обоям во всех комнатах. Украсть у матери деньги из кошелька — ещё проще. Виктор до сих пор в деталях помнил, как вытащил стодолларовую купюру из маминой сумочки, и они скупили все возможные шоколадки в соседнем магазине. Брата после сахарной вечеринки рвало пару дней.

Но уже в средней школе эти забавы стали чуть более избирательными. Девчонки. Влюбить в себя раньше брата, выцарапать из невинной души признание. Смотреть, как она страдает, а потом просто уйти. С годами азарт побед и поражений превратил подобные споры в изящное соперничество.

Плечи медленно затряслись, к горлу подступил комок непрошенного смеха. Пытаясь сдержаться, он завалился на кровать, уткнувшись лицом в подушку.

— Дорогой дневник, — проговорил Виктор. — Вот же придурок.

Глава 9

Вот уже которую неделю Джекозаменитель в очках сводил её с ума. Медленно и методично, словно намеренно. Никаких резких движений или громких жестов, только ночные переписки. Лёгкие, почти невинные, при этом между строк всегда проскальзывало что-то опасное — будь то пауза или недосказанность, которые цепляли сильнее откровенных признаний. Но при личных встречах его словно подменяли коварным братом-близнецом. Холодным, отстранённым и без единого шага навстречу.