- -
- 100%
- +
Когда генерал с Ижанем прибыли на поле, тренировка была в самом разгаре. Солнце уже высоко поднялось, освещая суету и напряжение, царившие среди бойцов. Отряд, полный энергии и решимости, отрабатывал различные построения и тактические приёмы. Вань, заметив прибывших, подошёл к ним с довольной улыбкой.
-Как видите, - начал он, обводя рукой тренирующихся. - Мы не теряем времени даром. Каждый знает своё место и свою задачу. И у нас есть все необходимое, чтобы встретить любую угрозу. - генерал молча наблюдал, его взгляд скользил по бойцам, отмечая их слаженность и боевой дух.
Генерал одобрительно кивнул. В действиях отряда действительно чувствовалась дисциплина и выучка, которую трудно было не заметить. Он видел, как бойцы слаженно меняют построение, как чётко выполняют команды. Это было зрелище, достойное его внимания.
-Вы и вправду лучшие из лучших, Вань, -произнёс генерал. - Ваша подготовка впечатляет.
Ижань, стоявший рядом, также с интересом наблюдал за тренировкой. В его глазах читалось уважение к проделанной работе. Он знал, как трудно добиться такой слаженности и боевого духа в отряде.
- Благодарю, генерал. - ответил Вань, принимая похвалу. - Мы стараемся. Чтобы быть готовыми встретить любую опасность, которая может возникнуть.
- И часто вам приходится вступать в схватки? - с ноткой иронии спросил Ижань.
-Да. - осек его Вань. – мы не боимся трудностей и полностью оправдываем все надежды нашей госпожи.
Генерал, услышав ответ Ваня, лишь усмехнулся, но промолчал. Он видел, что за бодростью и уверенностью молодого командира скрывается нечто большее, чем просто бравада. В его словах звучала непоколебимая вера в свою миссию и преданность той, кому они служили. Ижань же, напротив, более открыто выразил своё отношение.
-Непривычно слышать такую решимость. - произнёс он, задумчиво глядя на Ваня. - В наших краях редко встретишь тех, кто с такой готовностью принимает бой. Наши противники чаще предпочитают коварство и запугивание, нежели открытое столкновение.
Вань лишь пожал плечами.
-Возможно - ответил он. - Но мы не такие. Мы верим в силу открытого поединка, в честность боя. И если наша госпожа прикажет, мы выступим против любого врага, какой бы изворотливой ни была его тактика. Мы готовы доказать, что наша сила не только в оружии, но и в духе.
-Ваша преданность достойна восхищения, Вань. - произнес генерал, переводя взгляд на поле. - И это, я полагаю, главное. Сила отряда не только в тренировках, но и в вере в свое дело. Ваши бойцы чувствуют это, и благодаря этому они готовы идти до конца.
Ижань кивнул, соглашаясь. Он видел, как бойцы, даже в пылу тренировки, с каким-то особым рвением выполняли команды, как их лица светились решимостью. Это было не просто исполнение приказов, это было служение. Служение той, чье имя они так часто повторяли.
- И ваша госпожа знает, что на вас можно положиться. - добавил генерал. - А это, в наше неспокойное время, дорогого стоит. Надежные люди, вот что действительно важно.
Вань снова улыбнулся, но на этот раз его улыбка была более спокойной, более глубокой. Он посмотрел на своих бойцов, на их пот, стекающий по их лицам, на их напряженные мускулы. И в его глазах отразилась безграничная гордость за них, за их стойкость и самоотверженность.
Генерал понимал, что такой отряд, с такой самоотдачей и верой, может стать настоящей опорой в час нужды. Ижань, впитав в себя каждое слово, чувствовал, как растёт к этому молодому командиру и его людям уважение.
- Генерал, не хотите сразиться в дружеском поединке? - спросил его Вань.
Генерал задумчиво посмотрел на Ваня, затем перевел взгляд на поле, где бойцы продолжали отрабатывать приемы.
-Почему бы и нет. - ответил он, его голос лишь немного дрогнул от легкой иронии.
-Уверен, это будет достойное зрелище. Ижань, составишь мне компанию?
Ижань с готовностью кивнул.
-С удовольствием, генерал. - он лукаво улыбнулся. -Надеюсь, ты не будешь слишком жесток к нам, неопытным.
Вань рассмеялся.
-Не беспокойтесь, господа. Сегодня только тренировка, никаких жертв. Для вас я сделаю исключение и не буду использовать все свои навыки. - он повернулся к своим бойцам, отдавая приказ.
-Построиться для показательного поединка! Генерал и господин Ижань наблюдают!
Вскоре на импровизированной арене появились два бойца из отряда Ваня. Оба были в полном снаряжении. Генерал и Ижань заняли наблюдательные позиции. Вань, встав рядом с ними, начал комментировать.
-Это наши лучшие бойцы. Они отточили свои навыки до совершенства. Смотрите внимательно, господа, и вы увидите, на что способны люди, преданные своему делу.
Поединок начался, бойцы двигались с поразительной скоростью и точностью. Их движения были плавными, как у танцоров, но каждое парирование и удар несли в себе смертельную силу. Генерал и Ижань, опытные воины, не могли отвести глаз от этого зрелища. В их глазах было не только восхищение, но и некое новое понимание. Они видели не просто бой, а демонстрацию духа, веры и беспрекословной преданности, которую Вань во главе Сяо Луй сумели воспитать в своем отряде.
Поединок продолжался, каждый удар, каждый выпад был наполнен смыслом. Генерал, вспоминая свои прошлые битвы, чувствовал, как оживают в нем старые инстинкты. Он видел, как бойцы работают в тандеме, предвосхищая движения друг друга, как будто читая мысли соперника. Это было не просто физическое сражение, это было битва умов, где стратегия переплеталась с интуицией. Ижань, напротив, был поглощен техникой, его взгляд скользил по мельчайшим деталям, хватке оружия, постановке корпуса, едва уловимым изменениям в дыхании. Он пытался разложить каждый прием на составляющие, чтобы понять его суть.
Внезапный, стремительный выпад одного из бойцов заставил генерала вздрогнуть. В его руке мелькнул клинок, и в следующее мгновение он уже оказался у горла противника. Секунда тишины, а затем буря аплодисментов от оставшихся на поле бойцов. Ижань одобрительно кивнул, в его глазах читалось уважение.
-Невероятно. — прошептал он.
Вань, словно угадав его мысли, подошел к своим бойцам.
-Так держать! -сказал он, положив руку на плечо победителя. - Вы показали отличный пример. - он обернулся к гостям. - Как вам, господа? Не разочаровал?
-Разочаровал? Напротив, - ответил генерал, его голос звучал тепло. -Я увидел то, чего давно не видел. Не просто силу, но и дисциплину, и… веру.
Ижань добавил.
-Это истинное искусство войны.
Вань лишь скромно улыбнулся, понимая, что эти слова значат для него намного больше, чем любая похвала за тактическое мастерство.
После показательного поединка на поле вышел генерал в сопровождении Ижаня. Они готовились сражаться против Ваня и победившего бойца. Толпа замерла, предвкушая зрелище.
Генерал, не теряя ни секунды, вступил в бой. Его каждое движение отточено, каждый выпад, смертоносен. Он парировал удары Ваня с лёгкостью, будто играя с ним, но в его глазах читалось уважение к силе противника. Ижань же, обладая невероятной мощью, обрушивал на своего оппонента град ударов, но тот, словно призрачный воин, уклонялся от них, оставляя лишь лёгкое дуновение ветра.
Сяо Луй, словно кошка, бесшумно скользнула в тени деревьев, сливаясь с их тенью. Её глаза, острые и внимательные, не упускали ни одной детали.
Луй, наблюдая за этим вихрем схватки, чувствовала, как внутри неё нарастает предвкушение. Она видела, как Вань, несмотря на свой пыл, начинает уставать. Каждый его удар становился чуть медленнее, каждый выпад , менее точным. Генерал, напротив, казался невозмутимым, его оборона была непробиваема. А вот Ижань, эта гора мышц, явно испытывал трудности с неуловимым противником.
Внезапно, "победивший боец" сделал резкий, неожиданный выпад. Это был не просто удар, а целая комбинация движений, исполненных с такой скоростью и точностью, что даже генерал на мгновение растерялся. Вань, воспользовавшись этим, с удвоенной силой набросился на генерала. Воздух наполнился звоном стали.
Сяо Луй поняла , настало её время. Пока все внимание было приковано к эпицентральному сражению, она тихо, словно тень, выдвинулась вперёд. Её цель была не в том, чтобы вступить в открытый бой, а в том, чтобы воспользоваться моментом. Она видела, что генерал, отбивая атаку Ваня, создал небольшой зазор в своей защите.
С этими мыслями, Сяо Луй, пригнувшись, бросилась к самой кромке поля. Она не собиралась атаковать, нет. Она стремительно приблизилась к генералу, не привлекая внимания. Её движения были плавными и незаметными, словно скольжение по поверхности водной глади. Когда она достигла нужной точки, то перестала двигаться, затаившись, как хищник перед прыжком.
Генерал, полностью поглощённый схваткой с Ванем, даже не подозревал о подкрадывающейся угрозе. Его внимание было приковано к каждому движению противника, к каждому взмаху клинка, и он не замечал маленькой тени, замершей у его ног. Ижань же, уставший, тоже не мог отвести взгляд от главного поединка.
В самый ответственный момент, когда генерал, казалось, одерживал верх над Ванем, Сяо Луй сделала свой ход. Она не ударила, не атаковала. Вместо этого, она изящно подсела и, ловким, почти неуловимым движением, зацепила его ногу. Это было настолько неожиданно и так минимально, что генерал лишь на мгновение потерял равновесие.
Эта крошечная, казалось бы, незначительная заминка была всем, что нужно Ваню. Он тут же воспользовался моментом, чтобы нанести решительный удар. Конец боя был стремительным и окончательным, оставив всех наблюдателей в оцепенении. Сяо Луй же, выполнив свою задачу, тихо отступила.
На поле воцарилась тишина. Зрители, ещё не отойдя от шока, переводили взгляды с поверженного генерала на победителей. Вань тяжело дышал, но на его лице играла довольная улыбка. Победивший боец, облегчённо выдохнув, опустил меч. Сяо Луй, была уже далеко от поля боя, наблюдав за происходящим издалека. Её миссия была выполнена.
Генерал поднялся и поклонился, его примеру последовал и Ижань, поклонившись Ваню и своему сопернику.
- Спасибо за поединок. - сказал генерал.
Пот ручьями струился по его лицу, одежда промокла насквозь, но в глазах горел огонек удовлетворения. Он чувствовал себя вымотанным, но живым, словно заново родился после этой схватки.
Ижань, выглядевший куда более свежим, как ни странно, тоже выглядел довольным. Он обвел взглядом поле боя, потом перевел взгляд на своего соперника. Казалось, он был рад проигрышу.
- Мы еще поборемся. –улыбнувшись сказал Ижань. - Когда я наберусь сил.
В вечерних сумерках, когда тени удлинялись, генерал, чье лицо было высечено из гранита стойкости, погрузился в размышления. Его взгляд остановился на Ижане, чьи слова, полные взволнованной искренности, проникали в тишину его покоев.
-Не думал – произнес Ижань, и в его голосе зазвучали нотки удивления. -Что нам предложат присоединиться.
Генерал едва заметно кивнул, словно соглашаясь с ветром, шепчущим свои тайны сквозь щели окон.
-Я думаю, - начал он. - Они хотели показать, на что способны.
Под маской откровения.
В самый разгар разговора раздался стук в дверь. Ижань неспешно подошел и открыл. На пороге стояла Сяо Луй, в руках у нее были два кувшина. Не проявив ни малейшего колебания, она вошла в покои генерала, как будто в свои.
-Доброй ночи, генерал, Ижань, – произнесла она, склонив голову в легком поклоне, поставив кувшины на стол.
Генерал, совершенно не ожидавший увидеть главу культа в столь поздний час, с недоумением спросил.
-Госпожа, что привело вас?
Ижань, словно почувствовав себя лишним, поспешно попрощался и вышел.
Сяо Луй, не проронила ни слова, пока Ижань не скрылся из виду. Только тогда, когда его шаги затихли, она повернулась к генералу.
-Генерал, - начала она, ее голос шептал, словно ветерок, скользящий по осенним листьям, - Может присядете?
Она жестом указала на кувшины, стоящие перед ней. Генерал не решался присесть, лишь наблюдал как Сяо Луй присела и распечатала один из кувшинов, из него вырвался аромат, густой и пряный. Она ухмыльнулась сквозь маску и наполнив чашку протянула ее генералу, жидкость переливалась, словно неземное сияние.
- «Истинное блаженство», - прошептала она, ее голос в эту минуту стал тише шелеста крыльев ночной бабочки. - Его вкус ни с чем нельзя спутать, он поистине особый, он наш.
Она наблюдала, как он поднес чашу к губам и сделал нерешительный глоток. Генерал прикрыл глаза, чувствуя, как напряженные мышцы расслабляются, а мысли, словно стая птиц растворяются в бесконечности. Опустив чашу на стол, генерал сел напротив нее. Он чувствовал улыбку Луй, пробивающаяся сквозь завесу ее маски.
-Госпожа, так все же зачем вы здесь? Каковы ваши намерения, скрывающиеся за столь щедрым жестом? - он указал на кувшины с вином.
Сяо Луй, словно искусная танцовщица, вновь наполнила чаши, свою она выпила залпом, и чаша с глухим стуком вернулась на стол. Молчание повисло в воздухе, комната погрузилась в напряжение, которое можно было разрезать ножом. Генерал взглядом вцепился в руку Луй, которой она поправила маску, которая намеревалась слететь с лица.
-Генерал. – наконец прозвучал ее голос.- Мне нужно, чтобы Ижань отправился обратно в столицу. Необходима разведка, нужно точно знать, кто сейчас больше баламутит воду и какое течение набирает сил. Это не будет проблемой?
Взгляд генерала стал острым.
- Вы хотите испытать нашу верность, убедиться, что с нами стоит сотрудничать?
-Нет, генерал. – ее голос был по-прежнему спокоен и тих.
- Ижань мое чуткое ухо, тот кто услышит даже дыхание змеи в траве. Столица сейчас - это ледяное озеро, под поверхность которого скрываются настоящие хищники, я не могу рисковать своим человеком, уверен на него тоже идет охота. - прорычал генерал.
Она лишь склонила голову, позволяя тени от маски скрывать выражение глаз, добавляя загадочности к образу.
-А разве истинные союзники не проходят через горнило испытаний, генерал? – прозвучал её тихий, но пронзительный ответ.
Генерал молчал, его взгляд был прикован к маске Сяо Луй, будто пытаясь прочесть мысли, скрытые за её холодной поверхностью. Кувшины с вином, сияющие непостижимым светом, казались теперь не даром, а ловушкой, приманкой, завлекающей в опасные воды. Он чувствовал, как между ними натягивается тонкая, но прочная нить, сотканная из недоверия и скрытых мотивов.
-Хорошо, – наконец произнес генерал, его голос был спокоен, как гладь застывшего озера, но в его глубине таилась буря. - Ижань отправится, как вы и желаете. Но помните, госпожа, цена, может оказаться для вас непомерно высокой. И когда лед треснет, я буду стоять на другом берегу, в безопасности, наблюдать, как вы тонете в своих собственных водах.
Сяо Луй едва заметно кивнула.
- Я не прошу жертвы, я дарую возможность доказать, что ваша преданность – не пустышка, а несокрушимая крепость. – её ответ был подобен шелковому кнуту, хлещущему по натянутым нервам.
-Ижань – не пешка в вашей игре, – прошипел генерал, но его голос уже терял былую морозную хватку, уступая натиску скрытого гнева. – Он – скала. И если вы попытаетесь его сломать, то лишь разобьете свои руки о неодолимую твердость.
Сяо Луй приподняла одну бровь, словно смакуя каждый атом его ярости.
-Скала? Возможно. Но даже скалы крошатся со временем, если их обтачивать миллиардами капель бесстрастной воды. И такая вода, генерал, у меня найдется.
Он понял, что она не отступит. Эта женщина, закутанная в вуаль загадок, была готова бросить вызов самой судьбе, увлекая за собой всех, кто стоял на её пути.
Сяо Луй, словно ленивая домашняя кошка, неспешно поднялась и направилась к выходу, бросив тихое прощание через плечо.
-Доброй ночи, генерал.
Он смотрел вслед удаляющейся фигуре, словно завороженный. Воздух в покоях, еще недавно густой от напряжения, словно сгустился, пропитавшийся ароматом опасности.
Генерал остался один, тишина в покоях звенела, как колокольный звон после грозы. Маска Сяо Луй, словно застывшая луна, все еще висела в воздухе, отражая холодный блеск его собственной беззащитности. Кувшины с вином, еще недавно сулившие забвение, теперь казались жадными пастями, готовыми поглотить его последний остаток гордости.
-Безопасность? – эхом отозвался собственный голос, и генерал горько усмехнулся. На каком берегу он стоял на самом деле? Скорее, на шатком мосту над пропастью, по одну сторону которого – его долг, по другую – бездна, куда его толкала эта женщина.
Он подошел к окну, вглядываясь в ночное небо, где звезды казались ледяными осколками. Эта ночь была полнолунием, идеальной для таких, как Сяо Луй, – хищников, выходящих на охоту под покровом тьмы. Её слова, словно ядовитые стрелы, метко поразили его самые уязвимые места. Преданность, гордость– всё превращалось в разменную монету в её игре.
-Миллиарды капель… – прошептал он, ощущая, как его собственная решимость начинает крошиться под натиском её спокойной, но железобетонной воли. Она не угрожала, она констатировала факт. И это было страшнее всего. Буря внутри него, которую он так старательно скрывал, вырывалась на свободу, сотрясая его изнутри.
Генерал закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Он знал, что проиграл этот раунд. Ижань отправится. И эта "возможность доказать преданность" станет для его человека первым шагом в неизведанный, полный смертельных опасностей мир, где правит безжалостная игра теней. А он, генерал, будет стоять на берегу, как приговоренный, наблюдая, как его собственная скала начинает трескаться.
Его взгляд упал на цзянь. Острие, когда-то полированное до зеркального блеска, теперь казалось тусклым, словно не отражало света его собственной души. Сколько битв он прошел с ним? Скольким врагам перерезал горло? Сейчас же этот меч казался бесполезной железкой, неспособной защитить самое дорогое.
Он отвернулся от окна, от равнодушного холода ночи. На столе сиротливо стояла недопитая чаша. Вино — этот лживый утешитель, эта бочка с ядом — казалось, насмехалось над ним. Он взял чашу, поднес к губам, но тут же поставил обратно.
-Скала — прошептал он, словно проклятие.
С первыми лучами восходящего солнца, генерал успел обговорить все с Ижанем и наблюдал, как тот отправлялся в путь. Грудь генерала сжималась в тисках предчувствия, будто невидимая рука сжимала его сердце. Путь Ижаня казался нитью, втянутой в бездонную пропасть, где за каждым шагом таился ледяной поцелуй смерти.
С каждым шагом удаляющейся фигуры Ижаня, генерал чувствовал, как теряет часть себя, словно отрывая страницы из книги своей жизни. Пустота, что образовывалась в душе, была глубока, как океан.
Сяо Луй наблюдала издалека, притаившись в тени старой пагоды, словно призрачная стражница. Её взгляд, острый, как клинок, был прикован к генералу.
Солнце, взойдя, разорвало завесу ночи, но для генерала оно лишь осветило бездну его потери. Он стоял, как древний дуб, чьи корни подмыты потопом, его ветви клонились к земле под тяжестью бремени.
Он поднял голову, взглядом провожая последние отблески солнца, утопающие в золотом море полей. Каждый луч, казалось, бичевал его, срывая последние клочья самообмана. Ижань был уже далеко, превратившись в точку на горизонте, в символ отчаянной жертвы, принесенной на алтарь неизбежности.
Генерал чувствовал, как холод проникает под одежду, пробирая до костей, хотя день обещал быть жарким. Этот холод был не от ветра, а от пустоты, что разверзлась внутри. Сяо Луй, его невидимый ангел-хранитель или, быть может, демон-искуситель, продолжала наблюдать.
Глубоко вздохнув, генерал вновь ощутил в груди знакомое жжение – жжение невысказанных слов, не сделанных шагов, не отстоявших жизней. Его меч, цзянь, казался теперь лишь эхом былых триумфов, жалким осколком былого величия. Как мог он, закалённый в сотнях боёв, оказаться столь бессилен перед одной лишь волей, столь твёрдой, как древние скалы?
Облака, медленно плыли по синеве, унося с собой последние отголоски утра.
-Пусть пламя сгорит дотла, но пепел даст всходы. - генерал поднял глаза, принимая свой внутренний девиз.
Оцепенение медленно отступало, уступая место тяжкому грузу ответственности. Ижань был не просто воином, он был ключом, нитью, ведущей к спасению или гибели. И генерал, пославший его, ощущал на своих плечах всю тяжесть этого выбора.
Он покрепче сжал рукоять своего цзяня, чувствуя его гладкую, холодную сталь. Это оружие видело столько крови, столько битв, но сейчас оно казалось бесполезным. Против неизвестного врага, против обстоятельств, которые не подчинялись законам войны, меч был лишь украшением. Но и в этой беспомощности генерал ощущал отголосок прежней силы, готовность сражаться до последнего.
Сяо Луй, наблюдая за генералом из тени, видела не только его скорбь, но и едва заметное упрямство, которое так ценила. Генерал, несмотря на потерю, не сломался. Его дух, словно закаленный металл, выдерживал натиск. Это было именно то, что требовалось. Надежда, хоть и хрупкая, продолжала жить.
Она обернулась, ее движения были бесшумны, как полет птицы. Тот, кого она подозвала, кивнул, его маска не выражала ничего, но в наклоне головы читалось понимание. Задача была ясна: Ижань должен выжить.
Генерал же, глубоко вдохнув, почувствовал, как холод внутри начинает уступать место тихому, но твердому решимости. Пепел, возможно, и даст всходы, но для этого нужны терпение и неустанная бдительность.
Генерал медленно повернулся, направляясь обратно в сторону лагеря. Шаги его были размеренны. Вдалеке, скрытая от глаз, Сяо Луй наблюдала за его уходом. Она видела, как его фигура, окутанная утренним светом, словно оживала, наполняясь незримой энергией. Ее миссия была завершена. Генерал выбрал путь битвы, путь выживания, и это было то, чего она ждала. Теперь будущее, подобно драгоценному камню, требовало огранки, и эта огранка предстояла ему одному, на поле, где битва шла не только за земли.
-Либо забвение, либо новое начало, генерал. – тихо прошептала Сяо Луй.
Город, раскинувшийся у подножия горы, пробуждался, начиная наполняться жизнью. Генерал, пройдя через ворота, ощутил на себе взгляды воинов, что приняли его в свой дом. Взгляды были со смесью сомнения и тихой надежды. Он кивком приветствовал их, и этот простой жест, казалось, снял часть невысказанного напряжения.
Он прошел мимо тренировочных площадок, где молодых воинов культа учили владеть мечом и копьем. Звук ударов дерева о дерево, звон металла, сосредоточенные крики. Слыша эти звуки, он ощутил легкий толчок старого инстинкта, пробуждая в нем память о днях, когда он сам был одним из них. Теперь же его путь лежал через лабиринты дворцовых интриг, тернии дипломатии и кровавые поля сражений.
По дороге он встретил подручного Сяо Луй, тот сообщил, что предводительница ждет его на смотровой площадке. Генерал, не колеблясь, изменил направление, следуя за вестником. Он знал, что она не будет ждать его просто так; за каждым словом, за каждым жестом этой загадочной женщины всегда стоит смысл.
Понятие "смотровая площадка" оказалось не просто местом для обзора. Это был небольшой, скрытый от посторонних глаз выступ скалы, откуда открывался вид на простирающийся внизу город и далекие, туманные горы. Сяо Луй стояла, обернувшись к нему спиной, ее темные одежды сливались с камнем. Ветер трепал ее волосы, придавая ей вид древнего божества, наблюдающего за суетой смертных.
-Ты сделал свой выбор, генерал. – сказала она, не оборачиваясь. Ее голос, тихий, но резонирующий, казался частью самого ветра. -Теперь от тебя зависит, станут ли эти земли пеплом, или же возродятся из него.
Она повернулась, и в ее глазах, отражающих рассветное небо, не было ни грусти, ни сожаления, лишь нерушимая уверенность.
-Путь битвы - это путь потерь. – продолжила она. -Ты потеряешь друзей, потеряешь часть себя. Но только пройдя через эту боль, ты сможешь обрести новую силу, силу, способную защитить то, что тебе дорого.
Слова Сяо Луй не были ни угрозой, ни утешением. Они были констатацией факта, данностью, которую он должен был принять. Генерал посмотрел за ее спину, на город, где жизнь только начиналась, и на далекие горы, где ему предстояло сражаться.
-Я готов – произнес генерал, его голос был тверд, как и его намерение. Он шагнул вперед, подойдя ближе к Сяо Луй. Ветер усилился, словно играя с ее волосами. -Я сделаю все, что в моих силах, чтобы эти земли не превратились в пепел.
Сяо Луй кивнула, ее губы тронула едва заметная улыбка, прячущая за без эмоциональной, черствой маской.
-Я верю тебе, генерал.
Генерал чувствовал, как слова предводительницы проникают в самую его суть, отзываясь в душе эхом грядущих испытаний. Он знал, что путь, который ему предстояло пройти, будет вымощен не только сталью и кровью, но и тяжкими решениями, которые лягут на его плечи неподъемным грузом. В отличие от многих, кто стремится к славе и власти, его единственной целью было сохранение того, что он любил.