Ледяной трон для огненной

Глава 1. Свадебный марш под аккомпанемент проклятий

Никогда не доверяйте людям, которые приходят с хорошими новостями. Хорошие новости — это почти всегда замаскированная катастрофа. Например, когда вам говорят: «Ты выходишь замуж за принца!», это звучит как начало сказки. Но на деле это конец. Конец тёплому морю, конец свободной жизни, конец возможности просыпаться тогда, когда хочется, а не тогда, когда этикет требует. И главное — конец здравому смыслу. Потому что нормальный человек не женится на ледяной статуе. А меня вот сосватали. За Ледяного принца. За Эйнара из Северного королевства, которое на картах обозначено как «Снежный предел», а в моей голове — как «место, где даже сопли замерзают».

Гонец прибыл утром. Я как раз пыталась убедить Огонька, что поджигать завтрак — не лучший способ выразить недовольство меню. Саламандра сидела на краю тарелки и чихала искрами в омлет, превращая его в угли. Утро, в общем, было обычным.

— Госпожа Кира из рода Огненных лордов! — провозгласил гонец, вытягиваясь в струну. Вид у него был такой, будто он неделю скакал без остановки. Пыльный, уставший и с выражением лица «пожалуйста, не убейте меня за новости».

— Это я, — согласилась я, отодвигая подгоревший омлет. — А вы, судя по гербу, из Северного королевства. У вас там пожар? Или ледяной потоп?

— У нас... брачный договор, — выдохнул он.

Я моргнула.

— Чей?

— Ваш, госпожа. И его высочества принца Эйнара.

В комнате повисла тишина. Даже Огонёк перестала чихать и уставилась на гонца своими бирюзовыми глазами-бусинами. А потом медленно, с наслаждением, пустила струйку дыма в его сторону.

— Что, простите? — переспросила я, хотя всё прекрасно расслышала.

— Брачный договор, — повторил гонец и протянул свиток. — Подписан королём Альриком и Советом Огненных лордов. Для прекращения многовековой вражды и установления мира между Севером и Югом. Свадьба через три месяца.

Я взяла свиток. Он был холодным. Буквально холодным — от него тянуло морозом, как от открытой двери в зиму. Я развернула пергамент и пробежала глазами по строкам. Красивые, витиеватые буквы. Куча официальных слов. Печати. Подписи. Всё по-настоящему.

— Огонёк, — сказала я спокойно. — Можно мне вазу?

Саламандра с готовностью подтолкнула хвостом ближайшую вазу — ту, что стояла на подоконнике. Я взяла её, взвесила в руке и швырнула в стену. Гонец вздрогнул, но не отшатнулся. Видимо, привык.

— Спасибо, — сказала я. — Легче не стало, но красиво разлетелась.

— Понимаю ваши чувства, госпожа, — осторожно произнёс он. — Но договор уже подписан. Отказ означает войну.

— Войну? — я расхохоталась. — Из-за меня? Из-за одной девушки?

— Из-за принципа, госпожа. И из-за магии. Союз Огня и Льда скрепит границы и остановит столкновения. Так сказано в пророчестве Ледяных магов.

Пророчество. Ну конечно. Всё всегда упирается в какое-нибудь древнее пророчество. У нас на Юге тоже было пророчество — про то, что Огненные лорды однажды сожгут небо. Никто его не исполнил, небо до сих пор на месте, но старухи любят вспоминать его к месту и не к месту.

— Ладно, — сказала я, потирая виски. — Дайте мне минуту. Или час. Или год.

Гонец вежливо поклонился и вышел. А я осталась сидеть за столом, глядя на остывший омлет и думая о том, как жизнь умеет бить под дых. Ледяной принц. Тот самый Эйнар, которого на Юге называли не иначе как «Снежный принц без сердца». Холодный, надменный, с глазами как льдины и голосом как скрип снега под сапогами. Я никогда его не видела, но слухов хватило, чтобы составить мнение. Мнение было коротким: «Чур меня».

Огонёк забралась мне на плечо и лизнула ухо горячим язычком.

— Знаю, — вздохнула я. — Ты его тоже невзлюбишь.

Саламандра чихнула искрой, и на скатерти появилась маленькая дырочка. Я мысленно занесла это в список будущих расходов.

Сборы в Северное королевство напоминали подготовку к военному походу. Я перебирала гардероб и понимала: всё, что у меня есть, категорически не подходит. Лёгкие туники, кожаные штаны, сандалии, открытые платья — в этом я замёрзну насмерть ещё на подъезде. Пришлось срочно заказывать у портных что-то более тёплое, хотя местные мастера не очень понимали слово «тепло». У нас на Юге тепло — это когда накидываешь шаль поверх платья. На Севере тепло — это когда на тебе три слоя меха и ты всё ещё стучишь зубами.

— Может, тебя просто похитить? — предложил Рэн, заглянув на огонёк. Буквально — он вошёл, когда я в сердцах подожгла очередной неподходящий наряд. Огонёк сидела на спинке стула и блаженно щурилась на пламя.

— И что дальше? — хмыкнула я. — Спрячешь меня на корабле? Война начнётся.

— Ну и пусть, — Рэн широко улыбнулся. — Зато ты не выйдешь за ледяного истукана. Я видел его портрет. Симпатичный, но взгляд такой, будто он прямо сейчас прикидывает, как тебя заморозить.

— Спасибо, утешил.

— Обращайся, искра моя.

Рэн обнял меня за плечи, и я на секунду позволила себе расслабиться. Он был моим другом с детства — мы вместе росли, вместе учились, вместе попадали в неприятности. Он был пиратом, контрабандистом и человеком, который никогда не унывал. И сейчас он смотрел на меня с искренним беспокойством, хоть и прятал его за шутками.

— Если что, — сказал он тихо, — я приплыву за тобой. Просто дай знак.

— Какой?

— Ну, подпали что-нибудь. Я издалека увижу.

Я фыркнула и ткнула его локтем в бок. Но на душе стало чуть теплее.

Прощальный ужин устроили на террасе с видом на море. Как будто специально, чтобы я в последний раз насладилась тем, что люблю: закат, солёный ветер, крики чаек. Я сидела в окружении родных и друзей, ела жареную рыбу и пыталась улыбаться. Получалось плохо.

Огонёк, как всегда, украла кусок рыбы и устроила пикник прямо на скатерти. Никто уже не обращал внимания — все привыкли, что саламандра ведёт себя как хозяйка положения. Она вообще считала себя огромным драконом, просто временно компактным. И вела себя соответственно: царственно, нагло и с полным пренебрежением к чужим правилам.

— Кира, — мама села рядом и взяла меня за руку. — Ты справишься.

— Конечно, справлюсь, — кивнула я. — Вопрос в том, в каком состоянии будет их замок, когда я оттуда уеду.

— Постарайся, чтобы он уцелел. Всё-таки тебе там жить.

— Вот именно.

Мама вздохнула, но в глазах у неё плясали смешинки. Она знала мой характер. Знала, что я не сломаюсь. Но и знала, что без приключений не обойдётся. Огонёк подтвердила это, пустив струйку дыма в небо — получилось похоже на сигнал бедствия.

На следующее утро я стояла на палубе корабля, глядя, как удаляется родной берег. Солнце, море, пальмы — всё оставалось позади. Впереди был Север. Холод. И Ледяной принц.

— Не дрейфь, — сказала я сама себе. — Ты Огненная. Ты сможешь.

Огонёк на плече согласно чихнула и подпалила мне прядь волос. Я зашипела и потушила искры ладонью.

— Спасибо за поддержку, мелочь.

Саламандра довольно застрекотала.

Путь до Северного королевства занял две недели. Сначала морем, потом по реке, потом в карете по замёрзшим дорогам. С каждым днём становилось всё холоднее. Я куталась в меха, которые мне выдали ещё на корабле, но холод всё равно пробирался под одежду, щипал щёки, заставлял пальцы неметь. Огонёк, наоборот, чувствовала себя прекрасно — холод она просто игнорировала, а при необходимости могла согреть меня своим теплом. Ночами она забиралась ко мне под одеяло и работала живой грелкой. Единственное, что меня спасало.

Пейзаж за окном кареты менялся. Зелёные поля сменились серыми равнинами, потом — снежными просторами, уходящими за горизонт. Деревья стали чёрными и голыми, а потом и вовсе исчезли. Только снег, лёд и бесконечное белое небо.

— Как они тут живут? — бормотала я, вглядываясь в окно. — Тут даже солнца нет.

— Привыкают, — ответил кучер, северянин с густой бородой и смешливыми глазами. — У нас тут, госпожа, или привыкаешь, или замерзаешь.

— Ясно. Значит, у меня два варианта?

— Ну, есть ещё третий: выйти замуж и греть мужа. Говорят, огненные жёны очень этому способствуют.

Я подавилась воздухом. Кучер хохотнул, но тут же осёкся, заметив мой взгляд.

— Прошу прощения, госпожа. Не хотел обидеть.

— Да ладно, — вздохнула я. — Я уже поняла, что быть огненной женой — моя новая работа.

Замок появился внезапно. Огромный, величественный, он вырастал из снежной равнины, как гигантская сосулька. Серый камень, острые башни, крыши из голубоватого льда, который, кажется, никогда не таял. Стены отражали скудный северный свет, переливаясь холодными оттенками. Ни одного яркого пятна. Ни одного тёплого цвета. Только серый, голубой, серебристый.

— Огонёк, — прошептала я, — мы в аду.

Саламандра высунула голову из-под моего плаща, осмотрела замок и чихнула искрами. Искры упали на сиденье кареты и оставили маленькие подпалины. Я машинально затушила их ладонью, не отрывая взгляда от замка.

Карета миновала ворота. Внутренний двор был огромным и пустым. Слуги в серых одеждах сновали туда-сюда, но казались частью декораций — такими же безликими и бесцветными. Меня встретили стражники в стальных доспехах, вытянувшиеся по стойке смирно. Они смотрели на меня как на диковинного зверя — с любопытством и опаской. Ещё бы: южанка, огненная, с живой саламандрой на плече. Такого в Ледяном замке, наверное, не видели со времён основания.

— Госпожа Кира, — произнесла высокая седовласая женщина, выходя вперёд. — Добро пожаловать в Северное королевство. Я магистр Ингрид, хранительница замка. Прошу за мной.

Я ожидала увидеть суровую старуху с ледяным взглядом, а увидела невысокую женщину с острыми глазами и ворчливым ртом, закутанную в бесчисленные шали. В руках она держала клюку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась замаскированным магическим посохом. Очки сползли на кончик носа, и она поправила их, не переставая меня разглядывать.

— Хм, — сказала Ингрид, обойдя меня по кругу. — Огонька в тебе хватит на весь этот могильник. Это хорошо. Принц будет в ярости.

— Простите? — я не поняла, комплимент это или предупреждение.

— Он ненавидит всё яркое, — пояснила Ингрид. — А ты сияешь, как пожар в ночи. Это прекрасно. Пошли.

И она зашагала к замку, постукивая клюкой. Я поспешила за ней, мысленно делая пометку: «Ингрид — возможно, единственный адекватный человек в этом месте». Огонёк на плече принюхивалась к новым запахам и недовольно фыркала. Пахло тут и правда странно: холодный камень, замёрзшая вода, металл и что-то ещё, неуловимое. Магия? Или просто вековая пыль?

Внутри замок оказался ещё холоднее, чем снаружи. Каменные стены, высокие потолки, гобелены с ледяными пейзажами, факелы, которые горели не огнём, а холодным голубоватым светом. Я поёжилась.

— Почему у вас факелы не греют? — спросила я.

— Это магический свет. Он не обжигает и не вызывает пожаров. В замке, построенном из льда и камня, это важно.

— Понятно. Скучно.

Ингрид хмыкнула и ничего не ответила. Мы миновали длинный коридор, потом ещё один, поднялись по лестнице и оказались перед огромными дверями. За ними, судя по гулу голосов, находился тронный зал.

— Приготовься, — сказала Ингрид, останавливаясь. — Сейчас тебя представят двору. И ему.

— Давайте без «ему», — попросила я. — Я ещё не готова.

— Все так говорят, — отмахнулась Ингрид и распахнула двери.

Тронный зал был огромным. Высокие колонны из голубоватого льда, сводчатый потолок, уходящий в темноту, и трон. Ледяной трон. Он стоял на возвышении, сверкая и переливаясь в холодном свете факелов. Огромный, резной, с подлокотниками в виде волчьих голов. На троне сидел человек. Даже отсюда, с другого конца зала, я видела только белые волосы и прямую спину. Но мне хватило этого, чтобы сердце сжалось.

Вдоль стен стояли придворные. Десятки людей в серых, синих и серебристых одеждах. Все смотрели на меня. Кто-то с любопытством, кто-то с холодным презрением, кто-то с откровенным страхом. Я чувствовала их взгляды кожей, и это было неприятно. Огонёк на плече надулась и распушила огненные перья воротничка — её способ показать, что она тут главная.

— Кира из рода Огненных лордов, — провозгласил церемониймейстер, и его голос эхом разнёсся по залу. — Невеста его высочества принца Эйнара.

Я шагнула вперёд. И тут же пожалела об этом, потому что Огонёк решила, что пора показать себя. Она спрыгнула с моего плеча и, цокая коготками по каменному полу, направилась прямо к трону.

— Огонёк, нет! — прошептала я, но было поздно.

Саламандра с достоинством королевы прошествовала через весь зал, поднялась по ступеням и уселась прямо на Ледяной трон. На мгновение в зале повисла мёртвая тишина. А потом раздалось шипение. Лёд под чешуёй саламандры начал таять, оставляя маленькую лужицу.

Придворные ахнули. Кто-то вскрикнул. Церемониймейстер побледнел. А человек на троне медленно встал.

Теперь я увидела его лицо. Пепельно-белые волосы, собранные в низкий хвост. Резкие, точеные черты. Высокие скулы. Губы, сжатые в тонкую линию. И глаза — холодной голубизны, с серым отливом, как льды на изломе. Они смотрели на Огонька с выражением, которое я не сразу смогла расшифровать. А потом — на меня.

Принц Эйнар, Снежный принц без сердца, мой будущий муж.

— Так это и есть моя невеста? — произнёс он, и его голос оказался именно таким, как я представляла: холодным, ровным, с лёгкой ноткой брезгливости. — Выглядит... шумно.

В зале кто-то нервно хихикнул. Я почувствовала, как внутри закипает знакомое пламя.

— А вы, стало быть, жених? — ответила я, растягивая губы в самой сладкой улыбке, на какую была способна. — Выглядите так, будто вас только что из холодильника достали.

Смешки стихли. Эйнар медленно, очень медленно повернулся ко мне. Его глаза потемнели до штормового океана. Огонёк на троне, почуяв напряжение, чихнула искрами в сторону принца. Прицельно.

Эйнар отдёрнул руку и посмотрел на меня так, будто это я заставила саламандру плеваться.

— Убери эту ящерицу, — процедил он.

— Она не ящерица, — возразила я, подходя ближе. — Она саламандра благородных кровей. И между прочим, это её трон теперь. Она его нагрела. По праву огня.

Огонёк, подтверждая мои слова, снова чихнула и оставила на троне ещё одну подпалину. Придворные замерли. Кто-то из стражников сдавленно кашлянул. Ингрид, стоявшая в стороне, тихо хмыкнула.

Эйнар смотрел на меня с выражением, которое обещало долгую и мучительную жизнь. А я смотрела на него и думала о том, что этот брак будет либо самой большой ошибкой моей жизни, либо самым весёлым противостоянием в истории обоих королевств.

Судя по тому, как горели его глаза, он думал о том же.

— Добро пожаловать на Север, — произнёс он наконец, и это прозвучало как самое изощрённое проклятие.

— Спасибо за тёплый приём, — ответила я, улыбаясь ещё шире. — Ой, простите, оговорилась. За ледяной.

Где-то в задних рядах Ингрид откровенно заржала. Это был единственный тёплый звук в этом ледяном склепе. И он дал мне надежду, что не всё потеряно. Может, и выживу. Может, даже не убью его до свадьбы.

Но ничего не обещаю.

Глава 2. Трон, на котором не сидят

Тишина после моей фразы о «ледяном приёме» висела в зале, как сосулька над головой — тяжёлая, острая и обещающая неприятности. Мы с Эйнаром стояли друг напротив друга, и воздух между нами буквально трещал. В прямом смысле: Огонёк на троне пускала дымные колечки, и они сталкивались с ледяными кристаллами, которые, кажется, самопроизвольно возникали вокруг принца. Физика этого процесса была мне неведома, но выглядело эффектно.

Первым не выдержал церемониймейстер. Тот самый, который объявлял мой выход с таким пафосом, будто я как минимум спасительница мира. Теперь он выглядел так, словно мир рушился прямо у него под ногами, а он забыл слова заклинания.

— Ваше высочество, госпожа Кира, — пролепетал он, теребя край своего серебристого одеяния, — возможно, стоит продолжить церемонию в более... спокойной обстановке?

— Церемонию? — переспросила я, не сводя глаз с Эйнара. — А что, разве она уже началась? Я думала, это просто разминка.

Принц медленно, очень медленно выдохнул. Из его рта вырвалось облачко пара. Не знаю, была ли это магия или просто температура в зале стремилась к минусовой, но выглядело внушительно.

— Церемония представления завершена, — произнёс он ледяным тоном, каким, наверное, объявляют смертные приговоры. — Госпожа Кира может проследовать в свои покои. Магистр Ингрид проводит.

— Сама дойду, — бросила я. — Мне карту только дайте. Или у вас тут везде тупики из льда?

— У нас тут везде порядок, — отрезал Эйнар. — Советую привыкнуть.

— К порядку или ко льду?

— Ко всему.

Он развернулся и пошёл прочь. Плащ взметнулся за спиной серебристым крылом. Придворные расступались перед ним, как льдины перед носом корабля. Я смотрела в эту прямую, надменную спину и думала о том, что три месяца — это очень долго. Особенно когда твой жених — ходячий холодильник с манией величия.

Огонёк наконец соизволила спрыгнуть с трона. Она приземлилась на каменный пол с мягким стуком, потянулась, как кошка после долгого сна, и оглянулась на трон. На сиденье осталась маленькая лужица растаявшего льда и пара подпалин. Саламандра удовлетворённо чихнула и затрусила ко мне.

— Нагулялась? — спросила я, наклоняясь и подставляя плечо.

Огонёк забралась на своё законное место и устроилась там с видом победительницы. Её огненные перья воротничка всё ещё топорщились — верный признак того, что она страшно собой горда.

— Ну ты и наглая, — шепнула я ей. — Мне б такую уверенность.

Саламандра лизнула меня в ухо горячим язычком, и я восприняла это как «обращайся, научу».

Ингрид возникла рядом неожиданно. Она вообще двигалась странно для своего возраста — не ходила, а будто проявлялась из воздуха, как призрак, которому лень пугать, но скучно сидеть на месте.

— Впечатляет, — сказала она, кивая в сторону удаляющегося принца. — Обычно он не уходит первым. Ты его разозлила.

— Я? — я сделала невинное лицо. — Я просто поздоровалась.

— Именно это меня и впечатляет.

Ингрид хмыкнула, поправила очки на носу и зашагала к выходу из зала, постукивая клюкой. Я пошла за ней, чувствуя на себе взгляды придворных. Кто-то смотрел с ужасом, кто-то — с любопытством, а один пожилой лорд в сером — с откровенным презрением. Я запомнила его лицо: белые волосы, гладкая кожа, глаза цвета талой воды. Он стоял в стороне от остальных, и от него веяло холодом даже по местным меркам. Огонёк, почуяв мой интерес, повернула голову в его сторону и тихо зашипела.

— Кто это? — спросила я Ингрид шёпотом.

— Лорд Фрост, — ответила она, не оборачиваясь. — Глава Ледяного Совета. Правая рука короля. И, если верить слухам, человек, который больше всех не хотел этого брака.

— Чудесно. Значит, у меня уже есть враги. Я на новом месте меньше часа, а уже рекорд.

— Привыкай. Ты южанка, огненная и к тому же дерзишь принцу. К завтрашнему утру у тебя будет ещё пара врагов. К обеду — целая коллекция.

— Буду собирать, — пообещала я. — У меня как раз альбома нет.

Ингрид коротко хохотнула, и я окончательно поняла, что эта женщина мне нравится.

Коридоры Ледяного замка были бесконечными. Мы шли мимо каменных стен, увешанных гобеленами с зимними пейзажами, мимо высоких окон, за которыми кружил редкий снег, мимо дверей, обитых железом с узорами инея. Факелы горели холодным голубым светом, и я снова поёжилась.

— Почему у вас всё такое... негреющее? — спросила я, обхватывая себя руками. — Это же замок, а не склеп. Тут люди живут.

— Люди привыкают, — пожала плечами Ингрид. — А магический свет безопаснее. Обычный огонь может выйти из-под контроля. А у нас тут лёд, вода, магия — сама понимаешь.

— Понимаю. Но всё равно скучно.

— Ничего, ты тут ненадолго, — усмехнулась Ингрид. — Через три месяца или выйдешь замуж и заведёшь свои порядки, или сбежишь. В любом случае скучно не будет.

— С чего вы взяли, что я сбегу?

— С того, что ты похожа на человека, который не любит, когда ему указывают. А тут тебе будут указывать постоянно.

Я промолчала. Потому что Ингрид была права.

Мои покои оказались в восточной башне. Высокая дверь, обитая серебристым металлом, вела в круглую комнату с огромным окном во всю стену. За окном простиралась снежная равнина, переходящая в замёрзший лес, а дальше — горы, белые и острые, как зубы дракона. Вид был захватывающий, но холодный до дрожи.

В комнате стояла огромная кровать с балдахином из тёмно-синего бархата, резной шкаф, туалетный столик и камин. Камин! Я чуть не застонала от облегчения. Но, подойдя ближе, увидела, что в камине горят всё те же холодные голубые факелы.

— Вы издеваетесь? — вырвалось у меня. — Даже камин не греет?

— Магический, — кивнула Ингрид. — Для красоты. Но ты можешь попросить принести жаровню. Или грелку.

— Грелку?

— Меховой мешок с горячей водой. Очень популярная вещь на Севере.

— На Севере популярна печка, — проворчала я. — И тёплый плед. И горячий чай. И возможность не превратиться в сосульку к утру.

— Чай принесут, — пообещала Ингрид. — И ужин. Располагайся.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась.

— Да, и вот ещё что. Если ночью услышишь стук в дверь — не пугайся. Это не призрак, это, скорее всего, Бринья.

— Кто?

— Наша младшая травница. Она живёт в соседней башне и имеет привычку бродить по замку в неурочные часы. То ли лунатизм, то ли очередной эксперимент — никто не разобрался. Но она безобидная. Даже полезная. Если что заболит — она мигом вылечит. Или усыпит. Тут уж как повезёт.

Ингрид ушла, а я осталась стоять посреди комнаты, переваривая информацию. Травница-лунатик. Магический камин, который не греет. Ледяной принц, который смотрит как на таракана. Лорд Фрост, который ненавидит меня за сам факт моего существования. И трёхмесячный срок, за который я должна либо влюбить в себя эту сосульку, либо спровоцировать войну.

— Огонёк, — сказала я, оглядываясь, — кажется, мы влипли.

Саламандра уже деловито обследовала комнату. Она обнюхала шкаф, залезла на кровать, оставив на покрывале пару подпалин (привыкайте, северяне), и теперь сидела на подоконнике, глядя на снег с выражением глубочайшего презрения.

— Понимаю, — кивнула я. — Снег — это личное оскорбление. Но что поделать.

Я стянула сапоги и села на кровать. Перина оказалась мягкой, но холодной, будто её только что внесли с улицы. Я закуталась в собственный плащ и стала ждать обещанный ужин.

Ужин принесла служанка — молчаливая девушка в сером платье с подносом. На подносе обнаружились: тарелка густой похлёбки, ломоть тёмного хлеба, кусок сыра и кувшин с чем-то горячим, пахнущим травами. Никакого мяса, никаких специй, никаких ярких вкусов. Я попробовала похлёбку — она была тёплой, но пресной, как всё вокруг.

— Они тут вкус не признают? — спросила я у Огонька. — Или это специально, чтобы я страдала?

Саламандра понюхала похлёбку и чихнула в неё искрами. Похлёбка зашипела и приобрела лёгкий запах дыма. Я вздохнула и всё равно съела — дым хоть какой-то аромат добавил.

Ночь наступила быстро. На Севере вообще всё происходило быстро: закат сменялся тьмой за какие-то минуты, тепло уходило мгновенно, а моё настроение падало с той же скоростью, с какой Огонёк поджигала шторы. Я лежала в холодной постели, смотрела в тёмный потолок и думала о море. О тёплом море, которое сейчас, наверное, тихо плещется о песчаный берег, подсвеченное луной. О криках чаек. О солёном ветре. О жаре, от которого плавится воздух.

Здесь не было ничего из этого. Здесь был холод, тишина и чужой замок, где меня никто не ждал.

Огонёк приползла ко мне под одеяло и устроилась под боком, излучая живое тепло. Я благодарно погладила её по чешуйчатой спинке.

— Хорошая моя, — прошептала я. — Хоть ты у меня есть.

Саламандра застрекотала что-то успокаивающее и уткнулась носом в мою ладонь.

Стук в дверь раздался около полуночи. Я как раз начала проваливаться в сон, но тут же подскочила на кровати, хватаясь за кинжал. Огонёк надулась и зашипела в темноту.

— Кто там? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Свои! — раздался звонкий девичий голос. — Ну, почти свои. Вообще-то я не знаю, можно ли меня считать своей, но я с добрыми намерениями!

Я помедлила, но всё-таки встала и открыла дверь. На пороге стояла девушка примерно моего возраста — невысокая, круглолицая, с растрёпанной косой пшеничного цвета и огромными зелёными глазами, которые горели любопытством. В одной руке она держала банку с чем-то дымящимся, в другой — пучок сушёных трав, перевязанных бечёвкой. Платье её было перепачкано чем-то подозрительно зелёным, а на носу красовалось пятно сажи.