Скетчбук Часть 1. Среднеазиатская

– Не-е! – протянул он с нескрываемым удовлетворением от услышанного. – И не боишься так, одна тут с России?

– Люди пока хорошие попадаются. Вот, вы же меня подобрали. Я бы тут…

На полуслове он подхватил мою фразу:

– Ты бы долго тут щёль, жарко, – рассудил он и многозначительно закивал, будто бы сам соглашался со своими мыслями.

– Да, спасибо вам огромное, что остановились, – и, правда, подфартило практически без промедлений пересесть из одной машины в другую.

Подъехав к шлагбауму экопоста, из будки прокричал мужчина в милитари: «Проезд по семьсот пятьдесят тенге с каждого!»

– Семьсот пятьдесят? Семьсот пятьдесят! – взволнованно зашуршали женщины на заднем сиденье.

Они явно не ожидали такого поворота событий. Для подобной туристической группы экосбор был равноценен побору дани времен татаро-монгольского ига. Но это хотя бы может гарантировать минимальный уход за прилегающей территорией, наличие урн и хоть какой-то инфраструктуры. Не каждый может позволить себе заплатить подобную сумму – чем меньше людей, тем выше вероятность сохранности.

– Слющяй… Мы, наверное, обратно поедем, – разочарованно сказал Константин.

– Понятно. Ещё раз огромное вам спасибо за то, что подвезли! – и, открыв прижимавшую меня дверь, я вывалилась из машины на раскаленный асфальт.

Когда я подошла ближе, стало понятно, что дяденька в бежевом милитари всего лишь молодой подтянутый парень, который несёт свою вахту, а не какой-нибудь внушающий бессознательную панику погран. И в целом, весь этот пейзаж больше напоминал сцену из какого-нибудь американского фильма, где главного героя выкидывали из багажника посреди пустыни, а он потом совершенно случайно набредал на заброшенную заправку у скалы среди кактусов. На лавке под крышей импровизированной беседки сидели ещё несколько его сослуживцев и какая-то откровенно измученная пара туристов с синими рюкзаками в половину их роста.

– Вы что, сюда автостопом? – удивленно спросил меня смотритель экопоста.

– Вроде того, – неловко пробормотала я, протягивая ему тысячу. – А как к каньону пройти? Там очень далеко идти?

– Нет, восемьсот метров до начала тропы, и там маршрут три километра, – парень в кепке цвета хаки под остальную форму показал в сторону очередного не имеющего ни конца, ни края пространства.

Зайдя за сторожевой пост, я сняла футболку с тёмными пятнами пота во всю спину, достала из рюкзака лонгслив, кепку, свои очки с синими стёклами и солнцезащитный крем. «Надо идти, раз уж приехала».

Через несколько минут по обочине вдоль единственной асфальтированной дороги, ровная поверхность медной степи разламывалась глубоко вниз. Будто кто-то воткнул посох в иссушенную землю, оставив расколотую трещину на теле планеты. Невероятное зрелище. «Ну, здравствуй, младший брат Гранд каньона!». Жара не так сильно чувствовалась – главное, чтобы плечи и татухи были закрыты. Ветер гулял по степи, иногда поднимая пыль и закручивая её в миниатюрные подобия смерча. Вниз уходила бетонная лестница в созданный природой каменный коридор, по которой поднимались два изжаренных немца. «Три километра говоришь? Ладно, посмотрим, сколько я смогу выдержать. Запаса воды у меня, правда, не много – всего один литр, да из еды одна маленькая слойка и расплавленный «твикс». Главное, что кожа закрыта, а остальное… Всё остальное – это уже остальное».

Внизу курсировали сафари-джипы, подбирающие за денежку выдохшихся туристов, которых, к слову сказать, было не так уж и много, скорее всего, потому что был будний день. На парковке возле каньона стояло всего несколько машин и один автобус с китайцами. «Куда же без них?»

Меня хватило на пару часов и половину маршрута. Красиво, конечно, невообразимо – почти настолько же, как и жарко. Пока я была внизу, все мои мысли занимала дорога в обратную сторону. «Тысяча тенге, всего одна тысяча – больше у меня нет. Я не выберусь», – да, это всё портило. Эстетика – это прекрасно, но жизнь мне как-то дороже. Спрятавшись за очередным изваянием из песчаника, напоминающим руины древнего замка, я остановилась перевести дух и подкрепиться. Экран телефона я уже разбила, пытаясь сделать селфи со штативом, а воды у меня оставалось на донышке.

«Не отчаивайся, если что, останемся ночевать на экопосту. Они же меня не выгонят? Или попробовать притереться к китайцам в автобус?» Но водитель «чайнабаза» мне отказал, аргументируя это тем, что у него всё под запись и по регламенту. На парковке, под навесом отсыпались водители, которым не было никакого дела до природных красот. Никто из них также не согласился взять меня с собой пусть даже за не большие, но деньги. Грустно осознавать, что люди могут так легко тебе отказать в помощи. Понятное дело, что я сама виновата в сложившейся ситуации, и, с моей стороны, наглость требовать от окружающих решения мною же созданных проблем. Но, всё же, удивительно с какой непринужденностью тебя могут оставить умирать на жаре посреди пустыни представители твоего же вида.

15:30

– У вас есть вода? – спросила я у парня в хаки, явно воодушевлённого моим способом путешествовать.

– Да, только тёплая, – он зачерпнул алюминиевой миской воду из пятнадцатилитровой канистры. Допив остатки своей воды, я постаралась максимально аккуратно перелить жидкость из любезно предоставленного мне черпака.

–Удачи вам! – помахал мне пышущий юностью казах на прощанье.

А мне ничего другого не оставалось, как начать свое медленное потное шествие. Через пятьсот метров меня подхватила молодая пара на вездеходе. Они согласились докинуть меня до поворота на трассу. Не хочу даже думать каково идти по этой безлюдной, абсолютно мёртвой дороге. Одни перекати-поле вызывают недобрые ассоциации. Вряд ли меня кто-то мог здесь сожрать, но есть вещи способные навредить человеческому организму не меньше, чем дикие звери и ядовитая мерзость. Перегрев, обезвоживание, солнечные ожоги, снижение внимания, потеря сознания – всё, что так не нравится северным людям. Мой белокожий блондинистый организм по определению не приспособлен к жизни в подобных условиях, но почему-то я всячески продолжаю проверять его на стойкость, как в рекламе лака для волос.

И вот опять эта развилка, которая так пугала в самом начале. Я снова и снова поднимала руку, но никто не тормозил. «Что вам жалко, что ли? Вы же знаете, какая тут температура, как можно тут человека оставить? Хрен с ним с человеком, как можно меня тут оставить?»

Минут через сорок наконец-то остановился потрепанный внедорожник с четырьмя казахами в форме. «О небеса, благодарю!».

– Куда? – из окна высунулась голова обычного работяги.

– Да мне хоть куда, главное, чтобы в сторону Алматы!

Не важно, именно такие люди в беде никогда не бросают, потому что ценности их основаны на элементарных общечеловеческих принципах. Им никогда и в голову не придёт бросить молодую девку одну на дороге, особенно в дали от каких бы то ни было признаков человеческой жизнедеятельности. Почему-то именно избыточные знания делают людей более холодными и равнодушными. В который раз убеждаюсь, что ничего хорошего от ума нет. Все эти возвышенные рассуждения, напыщенная романтика тонких материй ничем положительным не заканчиваются. Тебя, с большей вероятностью, одёрнет за шкирку над пропастью простой, как три копейки, мужик, чем добившийся успеха и материального благополучия индивид, знакомый с понятием частная собственность. Но, может быть, это всего лишь моё ситуативное ощущение, и выводы, сделанные на эмоциях. Да и откуда мне знать об уровне глубины чьей-то души. Люди порой могут так тебя удивить. Занырнёшь в историю чьей-нибудь жизни, так и утонешь, опрометчиво не рассчитав воздуха.

– Садись, только с другой стороны, – крикнул самый активный, отодвигаясь от двери, чтобы освободить мне местечко.

Спереди сидели двое крупных мужчин уже в знакомом раскрасе, остальные же были в тельняшках и анораках. Если бы я знала о существовании по близости рек, я бы решила, что эта компания едет с рыбалки, но всё-таки нашивки говорили о принадлежности к каким-то структурам.

– А мы смотрим, девушка голосует! Как это так? Почему? Мы офигели. Нельзя же тебя здесь оставить! – они передавали друг другу пол-литровую банку крепкого пива.

– Спасибо огромное, я уже начала приготавливаться в собственном соку.

Разговор – меньшее, чем паразит-автостопер может отплатить тем, кто их подбирает, поэтому, даже если не хочется, будь любезен открывать рот и издавать хоть какие-то звуки.

– Да, вот мы смотрим, как так? Мы это, инспекторы, четыре дня в горах пробыли. Понимаешь? Четыре дня! Такая природа там, – орал мне в лицо, пригласивший меня в машину, поддатый егерь.

– Тебя как зовут? – послышалось спереди. Крупный мужчина в форме производил впечатление самого трезвого и адекватного.

– Павла, – тихо пробормотала я, снимая руку соседа со своей груди.

Нет, он нисколько меня не домогаться, просто в его состоянии, попытки привлечь к себе внимание с помощью выставленной вперёд руки немного потеряли заданную траекторию.

– Алла! Ты это, как это… стоп… ау… – было слышно, как в его голове скрипят шестерёнки.

– Автостопер? – помогла я ему снизить уровень напряжения.

– Да! Ты одна это всё? – такая разновидность путешественников для них была непривычной.

– Ну, да…

– Оооо! – завопили все хором.

– И не страшно?

«Интересно, сколько раз мне ещё предстоит отвечать на похожие вопросы за всё время этой поездки?»

– Пока встречаются добрые люди, не обижают. Тем более, в Казахстане с этим делом довольно спокойно. Никогда не слышала, чтобы кто-то говорил, что у вас здесь опасно.

– Да! Казахи народ мирный! И ты сюда сама также доехала?

– Меня туда монголы подбросили, – рассказывать про первую часть было уже как-то не очень спортивно.

– Оооо! – опять раздался гул на всю машину.

– Монголы встретили, казахи проводят!

– Ты расскажи всем там, что казахи хорошие! – отозвался водитель, пожалуй, самый собранный из присутствующих.

– Договорились, – про тех, кто проезжал мимо и отказывался брать с собой, видимо лучше будет не упоминать.

– Ты в Чарын ездила? Куда ещё ездила? – орал мне в ухо, пусть и эксцентричный, но безобидный, сосед.

– Я на БАО ещё так съездила, и в Медеу тоже была, – на секунду в голове пролетели флешбэки последних нескольких дней.

– А Кольсай-мольсай как же? Там селфи-шмелфи всякие…

Мне и, правда, хотелось бы съездить туда, и на Поющий бархан заодно.

– Пришлось выбирать, – был бы у меня мешок денег и вагон времени.

– О, Кольсай – это вещь. Туда надо! Селфи-шмелфи! Ты сама откуда?

Я дала себе время немного подумать.

– Из России…

– Из России, откуда? – всё-таки придется называть что-то более точечное.

– Из Подмосковья, – почему-то ответила я.

«Если уж и придумываешь, то выбирай хотя бы что-то поинтереснее. Одно разочарование».

– Замужем? – ну вот и вырулили на мою любимую серию вопросов.

– Нет, – помотала я головой.

«Почему бы именно на этот вопрос не соврать? Шанс целее остаться. Неужели, даже теоретически я не могу представить себя замужем?»

– Оооо… – заголосили они квартетом.

– Давай, я пожму твою смелую руку! – он сжал мою ладонь своей большой и горячей лопатой, не отличающейся особой мягкостью, но, на удивление, дающей ощущение уверенности и спокойствия.

– И я… – ко мне по очереди потянулись руки рядом сидящих.

– Да, смело! – разворачиваясь в мою сторону, согласился внушавший больше всего доверия.

«Господи, зато еду» – оставалось потерпеть всего ничего. Конечно, я бы предпочла, чтобы меня не трогали, а дали спокойно просидеть весь путь, уткнувшись в окно.

– На, пиво пей! – протянул мне банку не прекращающий орать мне в ухо сосед, который уже практически на мне сидел.

– Нет, спасибо.

«В тесноте, да не в обиде, но только пить мне сейчас ещё не хватало».

– Я так-то женат и у меня четверо детей. Представляешь, четверо! – размахивая перед моим лицом ладонью с загнутым большим пальцем, показывал мне количество мой собеседник.

– Понимаешь, Алла, мы все тут женаты. Даурен только у нас холостой, – ткнул он в сторону передних сидений.

– Павла она, – пробурчал Даурен. – Ты не бойся, мы тебя отвезём.

– Конечно, отвезём! Говорю же, офигели. Одна, понимаешь, девушка стоит, голосует на трассе. Как так? – не унимался самый размазанный.

– Мы тебя даже если не до Алматы, всё равно посадим, не переживай! – откликнулся вменяемый голос Даурена. – Дай свой телефон, я тебе номер свой напишу.

– Да! Приедешь в Казахстан ещё, мы тебя свозим везде, всё посмотришь. А это что сейчас? Надо Кольсай-мольсай, селфи-шмелфи! Там такая природа, закачаешься! Сосны, понимаешь, прям в воде растут. А вода… Вода там какая! Ты ж нам уже как сноха. Приедешь, везде отвезём – звони Даурену сразу! Он брат мой, они все мои братья. Поняла? Обязательно ещё приезжай!

– Ты этого наслушаешься, никогда больше в Казахстан не приедешь, – отозвался второй на заднем сиденье. – Ты кем, кстати, работаешь?

– Я, вроде как, отучилась на психолога, – без особой уверенности тихо ответила я.

Зачем кому-то информация о том, что последние несколько лет я была рядовым офис-менеджером?

– О! Так вот у этого, у него как она называется? Белая горячка! – все разом захохотали.

– Я и горячий, и белый, а так-то я до обеда нормальный! – и опять все рассмеялись.

Прошло уже примерно полтора часа с того момента, как они меня подобрали у той развилки. Они собирались сворачивать в противоположную сторону, поэтому мы остановились в каком-то городе на автостанции.

– Можно, я пойду, возьму воды себе? – мне не хотелось думать о том, что будет дальше, ведь невероятно сложно отрываться от тех, кто тебя поддержал, когда ты так в этом нуждался.

– Конечно, – ответил мне Даурен, который вышел из машины, и начал переговариваться на казахском с мужчинами, что-то активно обсуждавшими в полукруге.

Я купила запотевшую ледяную бутылку с долгожданной влагой, и вернулась к машине. Мои спутники уже расселись обратно, и стало понятно, что на этом наши пути расходятся.

– Ты пиши мне в WhatsApp, хорошо? Вот машина, – Даурен показал мне на очередную белоснежную «Тойоту». – Он довезёт тебя в Алматы. Напиши, как доедешь! Обязательно напиши!

Махая мне руками из окон, инспекторы поехали дальше. Ещё недавно такие тесные взаимоотношения в одну секунду оборвались, а я ведь к ним почти успела привыкнуть.

– Девушка, садитесь вперёд, – ко мне подошёл водитель в голубой футболке и белых шортах. – За вас уже заплатили. Скоро поедем.

Январь 2014 г.

Специальной цели быть всё это время одной я не преследовала. Так получилось. Мне хотелось сделать передышку, и какое-то время ни с кем не вступать ни в какие взаимоотношения. Определенной даты окончания периода статики я не назначала, но мне всё же хотелось, чтобы это было красивое круглое число. К сотому дню, с момента начала этой абстиненции, никого не подвернулось, на двухсотый – я была чем-то занята. На трёхсотый и четырёхсотый – уже было лень кого-то искать, и вечер, проведённый за просмотром фильма с вкусным ужином на одну персону, казался более привлекательным, чем очередное свидание, похожее больше на собеседование. Пятисотый день приходился, как раз, на середину десятидневных каникул. И на тот момент во мне уже созрела решимость принципиально завершить этот период стагнации.

В новогодние праздники всё вымирает, даже улицы приобретают постапокалиптический вид, особенно, когда припорошены сухим снегом из мелких кусочков льда, похожих на пепел. После Курантов стало скучно – уныние будто дожидалось, когда сможет полноправно заступить на службу. Ничего, кроме как доделать кое-что по учёбе, у меня в планах не значилось. И единственной радостью была предстоящая премьера третьего сезона Шерлока с Бенедиктом Камбербэтчем – главное развлечение, которого все ждали с нетерпением. Первую серию «Пустой катафалк» показали первого января. «Если даже Шерлок восстал из мёртвых, то и мне пора было». Хотя моему «возвращению» эмоциональный Ватсон, вероятней всего, тоже бы не сильно обрадовался. Джон давно свыкся с утратой, отрастил усы и начал новую размеренную жизнь.

Вторю серию «Знак трёх» обещали показать только в ночь с пятого на шестое. Это предвкушение телевизионной премьеры ощущениями возвращало в детство, когда ты мог поймать такое редкое во взрослом возрасте чувство счастья только от того, что в выходной день или на какие-нибудь праздники покажут крутой фильм, который можно было посмотреть только в кинотеатре или на VHS, купленной на развале, а не в любой момент в интернете. Ожидание всегда лишь приумножает желание, наделяя объект вожделения особой ценностью.

Надеяться, как в романтических рождественских комедиях, случайно с кем-то познакомиться, скажем, в аэропорту, регистрируясь на рейс и перепутав с кем-то одинаковые чемоданы, или в салоне самолета, заснув во время перелёта и пуская слюни на плечи друг друга – бессмысленно. Это что-то только для очень богатых людей, у которых есть деньги на покупку билетов с сезонной наценкой. Разве что с каким-нибудь зомби, как следует проспиртованным для замедления процесса разложения. Благо их, как марокканских мандаринов с чёрными ромбовидными наклейками, в это время года внутри круглосуточных в изобилии. Самым простым показалось вернуться на какой-нибудь сайт знакомств. Они хоть и напоминали магазины с уцененными товарами, но, при тщательных поисках, и там можно отрыть брендовую вещь, пусть и явно кем-то поношенную. Для меня это было не впервой, но неоднократные удаления и восстановления аккаунтов удовольствия и радости никогда не вызывали. Каждый раз это порождало лишь сожаления, будто ты не справился с, казалось бы, такой элементарной задачей встретить кого-то в миру. Нутро всегда требовало чего-то живого и настоящего, а от выбора из каталога полуфабрикатов человеческого остаётся не много.

После регистрации и загрузки своих фотографий, недолго пробыв на сайте и преодолев стандартную первую кавказско-среднеазиатскую волну, мне всё-таки написал один симпатичный парень.

Nik 5 января, 22:50

Привет). Чем занимаешься?

Pavla 5 января, 22:59

Привет. Жду, когда Шерлок начнётся.

Nik 5 января, 23:01

Это уже новая? Я тоже хотел посмотреть!

Pavla 5 января, 23:02

Нет, повтор старой. Новая будет только в час ночи.

Nik 5 января, 23:05

Может, посмотрим вместе?

Pavla 5 января, 23:10

Приезжай, если успеешь.

«Видишь, не сложнее, чем заказать пиццу». Я скинула ему адрес, и со скоростью тасманского дьявола начала отмывать квартиру и себя заодно. «Тебе этого не хватало. Признайся» – я чувствовала, как надпочечники выбросили порцию адреналина в кровь.

Он приехал на такси через сорок минут. В моей маленькой комнате, большую часть которой занимала кровать, лишь один источник света – небольшой плазменный телевизор первого поколения, позволял увидеть очертания мебели. Мы лежали посередине кровати и из-за неловкости первой встречи упорно делали вид, что следим за происходящим на экране, где Шерлок на свадьбе у Джона и Мэри также неуверенно пытался выдавить из себя речь шафера, приступая к рассказу про дело об «Окровавленном гвардейце».

Лежать в полумраке на своей кровати рядом с человеком, которого до этого видел только на фотографии, было странно. Какая-то часть меня, видимо рациональная, начинала противиться. Но наверняка, он боялся меня не меньше.

– Люблю чёрные рубашки, – тихо произнесла я, и скрестила руки, обнимая своё туловище.

– А мне нравятся твои чулки, – его рука скользнула по моей коленке, обтянутой полупрозрачным капроном.

Мне показалось, будто до меня дотронулись чем-то раскалённым. Я дёрнулась, отвыкнув за полтора года от чужих прикосновений, и отвела ногу.

Шерлок перешёл к другому делу – о «Человеке-однодневке», который встречался с разными женщинами в квартирах умерших мужчин, присваивая их личности. Мой ночной гость повернуться ко мне и поцеловать, накрывая всем своим телом.

Не отрываясь, я продолжала краем глаза смотреть в сторону телевизора. Зарывшись рукой в чёрные волосы, я мягко повернула его голову так, чтобы было видно экран. «Так значит, гвардеец всё это время был живым трупом?»

Мне были понятны чувства майора Шолто, когда Шерлок, Джон и Мэри ломились в канареечную дверь его номера:

– Ведь есть урочный час для смерти, – произнёс майор, готовясь совершить своеобразное сэппуку и расстегнуть ремень своей военной формы, к которой он относился с таким трепетом.

– Разумеется, – ответил Шерлок.

– Мы должны принять её, когда она приходит. Как солдаты.

– Должны, но не на свадьбе у Джона! – парировал Холмс. – Мы бы не поступили так, верно? Мы оба. Мы бы не поступили так с Джоном Ватсоном, – жёстко произнеся последнюю фразу, Шерлок победоносно отошёл от двери.

В конце серии Холмс, оставшись в одиночестве на танцполе, понял, что ему нет места на этом празднике жизни, и, накинув своё пальто, ушёл с вечеринки.

– Ты можешь остаться, если хочешь…

Стоя в дверном проёме своей комнаты, я наблюдала за тем, как он, присев на корточки, завязывал шнурки на ботинках.

– Я бы остался, но у меня завтра ёлка.

– Ёлка? – я непонимающе на него посмотрела. – Где?

– В театре, – он был абсолютно серьёзен. – Я актёр. У нас сейчас сезон, работаю почти каждый день, – он поднялся, и, надевая куртку, быстро шагнул в мою сторону, чтобы чмокнуть.

«Прекрасно. Из всех возможных вариантов, мне попался именно Дед Мороз».