В.В. Тетрадь с рисунками на полях

– Мы горные инженеры, – заявил он, очень довольный собой. – Едем разведывать месторождения золота.

Лицо юного индейца дрогнуло.

– Он пошутил, – быстро сказал коллежский советник, бросая на помощника грозный взгляд. – Мы простые охотники. Так ты возьмешься быть у нас проводником?

Гроза Бледнолицых покачал головой: нет, туда их не поведет ни он, ни любой другой индеец, и ни за какие деньги притом. Верещагин и Ганцзалин озадаченно переглянулись.

– Но почему нет? – спросил коллежский советник.

– Бледнолицым туда нельзя, – коротко отвечал мальчишка. – Там их ждет смерть – ужасная и неотвратимая.

Сказав так, он отвернулся и молча пошел прочь. Китаец и Верещагин провожали его озабоченными взглядами.

– Какого черта, Ганцзалин?! – не выдержал Загорский. – Кто просил тебя называться горным инженером?

– А что такого? – пожал плечами помощник. – Или надо было сказать ему правду?

Но коллежский советник не смягчил сурового тона. Сто раз он говорил, что переезжая в новую страну, надо непременно готовиться, изучать всю возможную литературу на этот счет. Но помощник его не слушает, и вот они опять оказались в луже!

– Да в какой луже, говорите яснее! – возопил китаец.

Объяснение оказалось довольно простым. Как известно, бледнолицые сгоняли индейцев с их исконных территорий и отправляли в резервации. Причиной такой жестокости часто становилось открытие на индейских землях месторождений золота, серебра или других полезных ископаемых. Случалось, что одно и то же племя переселяли с места на место несколько раз, не давая толком обжиться и закрепиться. Именно поэтому индейцы с таким подозрениям и даже ненавистью относятся к золотоискателям и всякого рода землемерам и инженерам – они понимают, что если откроют новое месторождение, их снова сгонят с земли, которую они только-только начали обживать. Вот в чем причина того, что Гроза Бледнолицых отказался идти с ними, а не какое-то там индейское проклятие.

– Если бы не твоя дурацкая выдумка, у нас был бы надежный проводник, – заключил Нестор Васильевич. – А так мы идем в горы, надеясь только на карты и собственную интуицию.

Верещагин согласился с Загорским.

– Дело еще не кончено, – сказал он озабоченно. – Насколько я знаю, у индейцев хорошо работает оповещение, и если мы встретим их в горах, эта история нам еще аукнется.

Не глядя больше на проштрафившегося помощника, Нестор Васильевич подбодрил вожжами своего пестрого буцефала и двинулся во главе процессии, состоявшей из трех пони и двух мулов. Не торопясь, но при этом достаточно резво они двинулись вдоль железной дороги.

Предусмотрительный Ганцзалин обзавелся не только пони, но и запасся в дорогу всем необходимым. Он купил палатку для ночевок, три теплых одеяла вроде тех, в которых ходят индейцы (в горах холодно, особенно ночью), мешок с маисовой мукой, несколько связок сушеного мяса и два бурдюка с водой.

Кроме того, поскольку зимой в горах для лошадей нет никакого корма, он купил несколько мешков с овсом. Все это они навьючили на двух мулов, которые составили обоз их небольшого отряда.

– Индейцы с таким запасом могут хоть месяц по горам разъезжать, – заметил Ганцзалин. – Они заливают в маисовую муку воду и делают из нее болтанку, получается очень сытно. А у нас к тому же мясо есть. Значит, мы можем ездить два месяца.

Загорский сухо отвечал, что он на столь долгий срок не рассчитывал. По его прикидкам, преследователи обнаружат их отсутствие только на следующей станции, в городке Про́во, верстах в сорока отсюда. Тогда они либо попытаются вернуться в Солт-Лейк-сити, чтобы искать беглецов там, либо просто будут ждать в Прово в расчете на то, что их дружная компания приедет следующим поездом. В любом случае, им придется уклониться от торных дорог и часть пути проехать по горным тропам. Если все будет в порядке, коллежский советник рассчитывает добраться до следующей после Прово станции – города Хэ́лпер, расположенного примерно в ста восьмидесяти верстах от них.

– Сто восемьдесят верст – это серьезно, – озаботился Верещагин. – Мы потеряем пять-шесть дней.

Нестор Васильевич отвечал, что другого выбора у них нет, и лучше потерять несколько дней, чем расстаться с жизнью.

Верещагину ничего не оставалось, как развести руками и согласиться, после чего их маленький отряд решительно продолжил свой путь.

Примечания