Развод. Цена доверия

— Я... — я запнулась. Сказать правду? Что я ночую у дальней родственницы, потому что муж выгнал? — Я недалеко. А что?

— Понимаете, у меня отличные новости, — Павел говорил быстро, с энтузиазмом, от которого у меня закружилась голова. — Ваши работы, те три, что вы присылали, их посмотрел один человек. Спонсор, крупный благотворитель. Он в полном восторге!

— В восторге? — эхом повторила я.

— Да! Он хочет их купить. Все три. И не только купить он хочет познакомиться с вами и обсудить новый проект. Ему нужны картины для детского центра, который он строит за городом. Представляете?

Я представила и у меня перехватило дыхание.

— Купить? — переспросила я. — Прямо сейчас?

— Как только вы будете готовы. Но есть нюанс, — Павел понизил голос. — Он хочет посмотреть ваши другие работы. Что у вас есть? Можете сбросить мне фото? Я ему покажу, и если всё сложится, он готов подписать договор. Оплата сразу после продажи. Перечислением на карту.

— У меня есть, — затараторила я. — Много есть. Дома, в мастерской. Я могу... я сегодня же...

— Отлично! — обрадовался Павел. — Скидывайте мне на почту, я жду. И ещё, Марина... я очень рад, что вы нашлись. Удачи вам!

— Спасибо, — выдохнула я. — Огромное спасибо.

Я нажала отбой и уставилась на тётю Клаву. Та смотрела на меня с нетерпением.

— Ну? — не выдержала она. — Говори!

— Мои картины хотят купить, — сказала я, и голос сорвался. — Все три. И ещё заказать новые.

Тётя Клава всплеснула руками.

— Господи! Да это же чудо! Мариночка, поздравляю!

Я сидела и не могла поверить. Мои «мазни», как называла их свекровь, — кому-то нужны. Их хотят купить. За них готовы платить.

— Мне нужно домой, — сказала я, вскакивая. — Забрать остальные работы, сфотографировать, отправить. Ника...

— Нику оставляй, — решительно сказала тётя Клава. — Со мной побудет. Я за ней пригляжу. А ты езжай, дело важное.

— А если она меня искать будет, а меня нет? — засомневалась я.

— Все будет хорошо, — усмехнулась та. — Езжай, кому говорю. Автобусы тут ходят, через полчаса будет. Успеешь туда-обратно до обеда.

Я метнулась в комнату, где спала Ника, поцеловала её в тёплую щёчку. Девочка вздохнула во сне и перевернулась на другой бок.

— Я быстро, — шепнула я. — Очень быстро.

Через десять минут я уже тряслась в стареньком автобусе, глядя в окно на проплывающие мимо улицы. Город просыпался, открывались магазины, спешили по делам прохожие. Обычное утро обычного дня. Только моя жизнь разделилась на «до» и «после», и обратной дороги не было.

Выходя из автобуса, я вдруг подумала: “А что, если Даня дома? Что я скажу? Как посмотрю ему в глаза?”

Но отступать было нельзя. Картины нужны. Это мой шанс. Единственный.

Я вошла в подъезд, поднялась на третий этаж. Сердце колотилось так, что, казалось, соседи слышат. Ключи , слава богу, я не выкинула их из рюкзака в той суматохе дрожали в руках.

Я открыла дверь и вошла.

Тишина.

Квартира пахла пустотой и ещё чем-то неуловимо чужим. В прихожей так валялись мои старые тапки, которые я оставила тут вчера. Дани не было дома. Хорошо, никто не будет мешать. Не будет укоризненных взглядов и ложных обвинений. Вещи потом, сначала картины. Я прошла в свою мастерскую и замерла на пороге.

Всё было на своих местах. Мольберт, краски, кисти, этюды на стенах. И моих десятки работ больших и маленьких, законченных и ещё сырых. Моя жизнь. Моё сердце. Моя душа.

Я подошла к полкам, начала лихорадочно перебирать, откладывать лучшие. Вот этот пейзаж. Вот тот натюрморт. Вот портрет Ники, который я дописывала в то утро, когда всё было хорошо. Вот набросок Дани в профиль.

Слёзы навернулись на глаза. Я смахнула их, приказала себе не раскисать.

Телефон щёлкал, фиксируя каждую работу. Я старалась выбрать ракурс получше, поймать свет. Павел должен увидеть лучшее. Мои работы должны понравиться покупателю, от этого сейчас много зависело.

Я так увлеклась, что не услышала, как открылась входная дверь.

— Что ты здесь делаешь?

Голос вонзился в спину, как нож. Я обернулась. Вот кого я точно не ожидала увидеть.