Грань реального

– Море и земля слишком тесно переплетаются на побережье, – криво усмехнулся Тройн. – А их жители – и того теснее.

– Да! Убийство патриарха – это очень тяжелый удар по всем, кто с ним связан, его жизнь – их дополнительная сила и здоровье.

– Значит, теперь я должна стать еще более сильной? И здоровой?

Ирония в голосе Ланы была едва заметна.

– А ты согласна платить за это цену? Знать, что в любой момент можешь стать марионеткой в руках Найтира? Или больше никогда не появляться в Альдрии или любом другом подобном городе?

– Эту плату взяли без моего согласия, изменяющий!

– Я… Я понимаю, – потупился Эвин. – И я хотел бы это отыграть. Единственный, кто мог преодолеть Договор и не ударить по всем нам – такой же майд. Но они почитают своих патриархов наравне с богами.

– Убить патриарха может лишь другой патриарх. Так, Эвин?

– Да, Лексаз, ты прав. Только так. Если бы я мог освободить Альдрию ценой своей собственной жизни, поверь, я бы это сделал! Но не ценой жизней всех, кто в ней живет! Не ценой разрушения всего, созданного здесь изменяющими! Ты не представляешь, сколько всего исправлено благодаря взятой у Найтира силе. И лучше бы тебе и не знать, иначе ты ужаснешься, какой наш мир на самом деле.

– Шаткий? – Лана закашлялась и, упираясь руками, устроилась повыше. – Постоянно раздираемый тварями Грани? Не льсти себе, маг. Я в курсе, чем на самом деле занимается Арканиум. Я твои объяснения потому и хотела услышать, что происходящее пошло в разрез с указаниями из Астрали.

– Никогда в тебе не сомневался с тех пор, как впервые увидел. Даже зная, что могу умереть по твоему приказу, я не боялся этого. – Эвин обхватил голову руками, скрывая лицо. – Я ничего не боялся, Лана, после того, как погибли мои родители. Здесь, в Альдрии. Мне повезло открыть свой дар и не повезло узнать, что за любой атакой диких стоит патриарх. Найтир. Я хотел убить его сам, и мне было плевать, что это будет последнее, что я успею. Но с каждой новой ступенью обучения и посвящения я увязал все глубже. Любая моя идея, стоило попытаться ее осуществить, тянула за собой сотни и тысячи жертв, без какой-либо гарантии нужного результата.

– Да уж. Появление Мэя было тебе весьма на руку.

– У меня были секунды, чтобы все понять. Секунды, чтобы спасти его от ваших выстрелов. Я все свои силы положил на то, чтобы освободить его от влияния Найтира. Чтобы высвободить дремлющие в нем самом способности.

– На твоем месте я бы опасался Арканиума, – заметил Тройн, и Лана только сейчас заметила, что мужчина устроил ее руку на своих коленях и время от времени задумчиво ее поглаживает. – Вряд ли им понравятся твои художества с Мэем. Живой патриарх, изгнанный из подводного мира, подконтрольный им самим аккумулятор… Ох, Эвин. Ты встрял в большие неприятности. Неужели трудно было сообразить, что он не справится с Найтиром?

– В любое другое время – не справился бы. Но кровь Ланы… Ты понимаешь, что это значит? Это кровь человека. Главы Рода. Хранителя всей нашей расы. Это яд для патриарха. Это был шанс, единственный шанс.

– И что теперь?

Лана не стала отбирать руку, но выразительно посмотрела на Лиса, призывая вести себя сдержаннее. Не время и не место.

Улыбка в темных глазах мешала оставаться серьезной.

– Я мог решиться на это лишь потому, что знаю силу твоего рода.

– Который ты поставил под удар? Сколько Баго погибло, Эвин? Ты как, уже посчитал? Сколько жизней потрачено впустую, потому что ты решил использовать свой собственный шанс? Мэй мог заменить всех патриархов, покорившись Арканиуму! Всех! Освободить все города!

Лана замолчала – ей не хватало воздуха. Даже ее особенность, помогающая восстанавливаться нечеловечески быстро, не могла моментально компенсировать все утраченное. И кричать явно не стоило.

– Там был мой брат, – хрипло проговорила она. – В том вертолете, что упал последним. Мы шли на бой, зная, что защищаем будущее всей Альдрии. И все бесполезно, понимаешь? Что у нас осталось? Сумасшедшая майда и ее не более разумные дети? Годы, пока они вырастут, наполненные подобными атаками? Я не смогу защищать Альдрию все это время, или ты этого не понимаешь? Ты… ты всех нас предал.

Со стороны Эвина послышался глухой стон.

– Не говори так. Ты не знаешь, что я отдал прошлой ночью.

– Я знаю, что отдали все остальные. А ты жив. Стоишь передо мной. Зачем-то. Ты использовал меня не меньше, чем даже эту девчонку… Аори. А ты, Тройн, что молчишь? Все знал или тебе безразлично?

– Не хочу вмешиваться. И ты права, и он думал не о себе. Но, конечно, мне не нравится, что мою любимую женщину использовали в качестве отравленной приманки. Ты нашел одну лазейку в собственном Договоре, Эвин, что помешает найти и использовать другую?

Что-то в спокойных, размеренных словах Тройна давило сильнее крика Ланы. И Эвин поднял на них красные глаза, наполненные отчаянием и усталостью.

– Я следил за Мэем с самого начала. Клянусь, я не знал, что Найтир уже нашел тебя. Над морем линии контроля нестабильны, мы выдвинулись сразу за Мэем, а он смог отвлечь патриарха, не дать убить…

– Хватит! Мне не нужен изменяющий, который не выполняет своих обязанностей!

– Не делай этого, Лисичка, – привстав, Тройн ласково провёл по щеке женщины и поцеловал её в лоб. – Ты останешься совсем одна. Договор заключается всего один раз и с одним магом. Сейчас все слишком сложно и тяжело, и вам с Ри нужны его защита и его клятва.

– Защита? Это теперь – защита? Ты… Мерзавец!

Увернуться или отвесить пощечину Лана не могла, но слова хлестнули кнутом, заставив мужчину отшатнуться.

– Ты знал! Пусть не все, но знал! И ничего не сказал, позволил отправить меня на смерть!

– Мои догадки – вовсе не знание. И, если рассказанное Эвином – правда, то я был очень далек от истины. Лисичка… С каких пор мое позволение что-то для тебя значит? Ты когда-либо его спрашивала? Я ни разу не решал что-либо за тебя, даже когда это рвало мое сердце. Или, думаешь, мне не хотелось запереть тебя под самыми надежными замками, оградить от всего мира? Ну, смешно это даже представить.

Эвину больно было на них смотреть. И он решился.

– Я виноват больше, чем ты думаешь, Лана. Я виноват, что оценил свою собственную жизнь больше вашего будущего. Но я один могу это исправить, если останусь рядом. Да, если ты разорвешь Договор, я вернусь в Арканиум. И постараюсь забыть о том, что расскажу сейчас. И вам двоим посоветую то же.

– Я вся внимание.

– Ты ведь знаешь, что власть Риего строилась на двух основных позициях. Род Тройн и подчинение Арканиума.

– Подчинение – явная гипербола, – насмешливо протянул Лексаз.

– Тем не менее, оно имело место быть. Риего имел рычаги влияния на магов, а Старший род Тройн имел влияние на короля. Будешь это отрицать?

– Не буду, – тонко улыбнулся мужчина. – Но я сам специально устранился от происходящего. Это слишком куча вонючая, пусть из нее и извлекают золотые слитки.

– Это и была твоя главная ошибка.

Лана никогда не видела такого спектра эмоций на лице своего мага. Конечно, это не Гарл, – тот всегда выглядел подобием каменной статуи. Но самоконтроль занимал первое место среди дисциплин Арканиума, и главный изменяющий Старшего рода априори не мог быть отстающим.

Да, выбор между несколькими мужчинами делала она сама. И выбор казался удачным, до сегодняшнего дня. Сколько раз Эвин прикрывал ее спину, сколько раз спасал жизнь явно, о скольких она не знала и никогда не узнает?

А сколько раз она сама была пешкой в его руках? Кажется, больше, чем думалось.

– Ошибка?

– Ты главный наследник и потенциальный претендент на место Главы рода.

– Да чтоб вас всех… Ян прекрасно знает, что я отказался от любой борьбы за это место.

– А ты не догадываешься, что нужен ему? – язвительно спросил маг. – Нужен в столице, а не где-то на задворках? И уж тем более не в чужом роду?

– Я и не собиралась заключать официальный брак, закрепленный обрядом, и приводить его в род Баго, – удивленно отозвалась Лана, не понимая, почему Лексаз смотрит на мага так, словно хочет попросить замолчать. – Это вовсе не обязательно, и делается лишь для того, чтобы гарантировать будущую особенность детей. Что, собственно, и произошло позже. Но у Баго достаточно потомков.

– А у Тройнов? Всего две ветви Старшего рода, Лана. В одной – Лексаз и несколько замужних женщин, в другой – Ян и его сестра. И, заметь, ни одного ребенка с достаточно сильной особенностью.

– Ян сказал, что я должен остаться в столице. И что официальный брак между мной и Дерой даст возможность возродить род. Что кровь не должна распыляться, что ему нужны гарантии появления нового наследника.

Лексаз цедил слова сквозь зубы, не глядя на Лану, но каждое обжигало ее огнем. Лис – и жирная, увешанная украшениями, визгливая, словно комнатная собачонка, сестра графа? Мерзко…

– Ты отказался и уехал в Альдрию, забрав Лану с собой. И, когда вы вернулись, она была беременна.

– Ян был в бешенстве. Забрал у меня доступ ко всем счетам рода, да и на пороге Дома запретил появляться. Меня это, разве что, повеселило.

– Ты не преминул ему это показать, тешась собственной независимостью и безнаказанностью. И Ян направился к королю, потому как он один мог позволить вмешательство в жизнь Главы Старшего рода.

На растертый, расцарапанный нос мага было страшно смотреть, но он сам даже не замечал, что творят его руки.

– Меня вызвали в Арканиум глубокой ночью. Я не мог ничего возразить, ведь любой мой аргумент был бы раскрытием информации о твоем роде, Лана. Да, я пытался до тех пор, пока мог терпеть боль. А Глава даже не пытался помочь, неподвижно замерев под тяжелым взглядом короля. Мне приказали две вещи. Молчать и не мешать. Тому, что будет с тобой происходить. Ваши дети… Они бы все выжили, если бы вокруг не было столько желающих помочь.

– Скажи, маг, – сделав два быстрых шага, Лексаз ухватил изменяющего за грудки и подтянул его лицо к собственному. – Что изменилось с тех пор? Ян пересмотрел свои планы?

– Нет, – Эвин даже не дернулся, лишь попытался безразлично пожать плечами. – Риего умер. Все заключенные его волей Договора расторгнуты.

– Это произошло не вчера.

– Я должен был рассказать все сразу, в столице? Там, где каждое сказанное слово тотчас становится известно Арканиуму? Чтобы ты спустя десять минут держал точно так же Главу своего рода?

– Я знаю слово «честь»! – рявкнул Тройн, отталкивая мага и брезгливо отряхивая руки. – И могу научить ему других!

Эвин пошатнулся, но устоял на ногах, и принялся неторопливо поправлять одежду.

– Яна? – устало отозвалась женщина. – Это что, самое бесчестное из того, что он творит? Не смеши. Его интересуют лишь собственная гордость и удовольствие. И, как я понимаю, новый Договор на мой счет – лишь вопрос времени?

– Не думаю, – сморщил лицо изменяющий. – Реодор проводит совсем иную политику. В свое время Ян достаточно поработал над тем, чтобы трон занял младший братик, которого ему легко контролировать, и король этого не забыл. Но у графа и без того достаточно возможностей, чтобы заставить Лексаза уступить.

– И что ты предлагаешь?

– Лисичка, ну у тебя ведь одна-единственная уязвимая точка, – обернулся Тройн, и под его сочувственным взглядом Лане захотелось забраться под одеяло с головой. – И она последнее время занимает слишком много места.

– Тебе ведь все равно пора. Я огражу Тройна от действия заклятия. Что ты так смотришь, Лексаз? Да, оно на тебе. Не на Главе рода же.

– Брак в Старших родах заключается один раз. И его не расторгнуть.

Не обратив внимания на слова женщины, маг продолжил.

– Я сохраню вашего ребенка, но для этого мне нужно быть рядом. Живи в своем Доме и никому не говори, кто отец на самом деле. По крайней мере, пока не родишь. А потом… Особенность Тройнов сложно различить, даже если проявится именно она.

– И я должна в это поверить вопреки всему, что слышала прежде?

Нервно рассмеявшись, Лана вцепилась в руку успевшего вернуться в изголовье ее кровати Лексаза.

– Я предлагаю тебе сделку. Жизнь на жизнь. Защити меня, и я помогу тебе стать счастливой. Да, как Глава рода ты должна отказаться. Но ты ведь еще и человек, Лана. Который не хочет быть игрушкой, поломанной жестокими детьми.

Зима, наконец, подступила вплотную даже в этих теплых краях, вынуждая кутаться с плотную теплую куртку. Колоски трав, давным-давно выпотрошенные ветром, пригибались к самой земле под тонким слоем серого налета. Холодный утренний туман только-только начал сдавать свои позиции, и за бредущей по краю утеса девушкой оставался широкий след.

Штанины промокли насквозь, неприятно холодя ноги при шагах, и, похоже, еще напомнят о себе простудой. Но ей доставляло удовольствие сбивать ботинками гроздья повисших на траве капель. Хоть что-то она может изменить. Пусть даже то, что вовсе никому и не нужно, да и само вскоре исчезнет под лучами ленивого солнца, едва высунувшего свой бок над горами.

Тени от них постепенно втягивались, расширяя солнечную полосу на рваном краю утеса. Эта гряда, наверное, еще помнила то чудное время, когда ее склоны беспрепятственно стекали к ласковому морю, прячущему внутри длинные гибкие тела. Серебристые, черные, серые… Майдам чужды яркие краски.

Морщинистая поверхность моря стала гладкой, как стекло, и брызнула бликами прямо в глаза, когда Аори уселась на мокрый холодный край скалы. Глаза девушки были сухими, но краснота и припухлость вокруг свидетельствовали о множестве пролитых слез.

Она подтянула ноги к себе и обхватила их руками, утыкаясь лицом в колени.

Мэя больше нет – он погиб где-то там, в глубине темной воды. Отец таки довел начатое до конца. Ей не позволили смотреть, как возвращаются со своих вылазок спасательные экспедиции, привозящие одни лишь только мертвые тела. Можно ли считать хорошей новостью то, что майдов стало куда меньше, и им придется дорого заплатить за свою атаку? Глава Арканиума должен прибыть сюда самолично.

А вот Лана жива, и будет жить, судя по ее энергичности и злости. Так хотелось обратить на себя ее внимание, доказать, что и девушка из другого мира может быть полезной. Глава рода Баго… Сильная, красивая, уверенная в себе. Обожаемая своими солдатами, пусть даже сама на это не обращает никакого внимания.

Что ж, она все правильно сформулировала.

«Из дерьма боец лучше, чем из тебя».

Тарги тоже это знал. Потому и решал все сам. Странная прихоть капитана – иметь рядом такую бесполезную вещь. Можно было бесконечно верить в иллюзии и красивые сказки, но правду сказала одна лишь Лана. И никакой подростковой жестокостью не заменить внутреннего стержня, которого нет.

Зачем было сюда приходить? Просто, чтобы вырваться из заполненной недоброй суетой Альдрии? Почтить память Мэя глупыми словами, которые он все равно не услышит?

Он ведь был здесь таким же, как она сама. Чужим. И освободиться мог лишь так. Но смог, сам, а ей и того не дано.

Хочу домой. Пусть даже это будет маленькая квартирка в не самом лучшем районе столицы, но там стоит большая чашка с девочкой, поджавшей ногу в странной позе, и раскидистым деревом за ее спиной.

На подоконнике ютится подаренное Лейтом растение, когда-то обладавшее огромными белыми цветами, а теперь ужавшееся до пучка листьев с двумя торчащими вверх палками. Несчастное растение осталось без полива, но ему не привыкать. Вряд ли оно снова зацветет с такой хозяйкой, но и выбросить рука не поднимается.

Лейту ведь больше не до милых подарков.

Примерим роль предсказательницы? Сегодня ее наверняка отправят обратно. Как это водится, предупредив за десять минут до отлета. Еще одно стремительное путешествие внутри полупустого, заполненного машинными запахами и холодом вертолета.

Надо возвращаться. Переодеться и вернуть вещи. Она ведь не Баго, так нечего таскать их одежду. Еще никогда военная форма не превращала в солдата то, чем ее назвала Лана. Да и глупые это мечты для девушки. Надо думать о розовых платьях, красивых мужчинах, если повезет – из Младшего рода. Как современный вариант – об успешной карьере и собственном бизнесе.

Аори сидела на утесе еще очень долго, думая о чем угодно, кроме названного. Ее не искали – хватало других дел. Когда зазвонил телефон, девушка поднялась, отряхнула грязь и засохшие травинки со штанов и поспешила обратно к небольшой серой крепости, на ходу отвечая что-то недовольному собеседнику.

Amaranthe. Over and Done.

– Отлично. Я бы даже сказал, великолепно!

– Что, не будете его наказывать?

– Наказывать? Что ты! Он все сделал в лучшем виде. Однако, как замечательна была моя идея забрать мальчика из переполненного приюта!

– Правильно ли я понимаю, что Вы не будете препятствовать Лане?

– Правильно, правильно. Мне и при Риего эта идея не слишком-то нравилась, а при новом короле можно замечательно сыграть на разъединении рода Тройн. Но, скажу тебе, у нас имеется куда более интересная фигурка на доске.

– Без сомнений. Ее пора разыграть, пока это не произошло без нашего участия. Теперь предстоит лишь решить, кто в конце. Мелинхар или Реодор?

– Ты не просто так моя правая рука… Хе-хе.

– Рад стараться.

– Знаешь, я склоняюсь к варианту с королем, но с некоторыми уточнениями. Например, тебе не кажется, что нам нужны Ори?

– Нужны. Мы застряли на месте, а сейчас это непозволительно. Они должны быть развиты, заметны, но не слишком самостоятельны.

– И у меня уже есть пара отличных идей. Весьма и весьма занимательных…

Misia. Edge of this world.