Тропинка в дивный сад
Издательство:
Скифия
Жанры:
стихи и поэзия,сборники стихотворений,современная русская поэзия,серьезное чтение,cтихи, поэзияКниги этой серии:
- -
- 100%
- +
Серия: Антология Живой Литературы (АЖЛ)
Серия основана в 2013 году
Том 7
Издательство приглашает поэтов и авторов короткой прозы к участию в конкурсе на публикацию в серии АЖЛ. Заявки принимаются по адресу skifiabook@mail.ru.
Подробности конкурса: издательский сайт www.skifiabook.ru.
Все тексты печатаются в авторской редакции.
При оформлении обложки использована картина Евы Ятт.
Интернет-страница художника:
www.facebook.com/groups/EvaYatt
Предисловие
Он под или над небом – тот Город Золотой? В котором Дивный Сад, в котором – Огнегривый Лев?.. Наверное, он в нас. И небо, тоже – в нас, и все, что под и над
А больше ведь и негде…
Редактор тома Нари Ади-КаранаP.S. Если у вас есть желание предложить свои произведения – мы будем рады. Просто вышлите свои работы вместе с небольшим рассказом о себе по электронному адресу нашего издательства: skifiabook@mail.ru с пометкой «заявка на участие в Антологии Живой Литературы». Мы обязательно рассмотрим ваше предложение и ответим вам.
Здесь начертано имя твое
Владимир Шугля. г. Тюмень
Об авторе:
Стихи Владимира Шугли постоянно печатаются в различных изданиях, поэтому при подготовке цикла «Здесь начертано имя твое» хотелось уйти от клише…
Этот цикл отличается тем, что при выборе стихов ставка делалась на «солнечность», «воздушность»… Но главное отличие, что сам автор, открывая этот сборник, впервые увидит эту подборку. Это – подарок к юбилейной дате автора от детей. Обычно вступительное слово должно сжато рассказать об авторе, но что касается Владимира Шугли – достаточно ввести его имя в строке любого интернет-поисковика и вы найдете всю интересующую информацию о биографии Владимира, его новые стихи, которые лучше всего отражают душу поэта. Ведь стихи это эмоции, облеченные в слова. Именно этими чувствами, не стыдясь, так щедро делится с нами автор, передавая весь жизненный опыт через «прицел» души…
© Шугля Владимир, 2016
«Как светло в этой росстани!..»
Как светло в этой росстани!И поля, и леса, и жнивье…Уходящими звездамиЗдесь начертано имя твое.Звук весеннего голосаБрызжет светом и каплями с крыш,Красит в белое полосыПочерневших житейских афиш.И с душою повенчанаМолодая весенняя купь.…Солнце розовым птенчиком —Растворяет рассветную глубь…«Любви возвышенною сутью…»
Любви возвышенною сутьюУ бытия весны свечу теплю,И жизнь от всякой чищу мути,И дню в рассвет шепчу:«Люблю… Люблю…»Ответом мне – потоки света,Из дымки синей – пламенный набат,Надежд несущий солнечную мету,Высот космических и далей взгляд…Душа, как высь, полна лазури,Желая птицей в небо воспарить…Где свет – не место черной буре!Там всех сердец связующая нить…«Из всех привязанностей мира…»
Из всех привязанностей мира,Как первый солнца луч в окно,Как приворотное вино,Мне голос – в сердце – чудной лиры.Он неба звук, он звук эфира —Его свет льет в мое окно…Кружит судьбы веретеноВ сиянье ярком светлой лиры……Лохмотья сняв земной цифири,Хранится жизнью в днях одно:Звучанье в сердце чистой лиры…«Начало марта… Снова… …надцать…»
Начало марта… Снова… «…надцать…»Весна у изголовья.И солнце лезет целоваться,Беременно любовью.И снова ничего не страшно,И светом очи полны.Тревоги – день уже вчерашнийВ закате небосклона…Косые взгляды – будто нету…Как с первою звездоюВокруг земное канет в Лету…И мы одни на белом свете,И ты – как неземное…«Шальных ветров небесный голод…»
Шальных ветров небесный голодЖивет в душе и в сушь, и в гром,И горизонт, как белый голубь,Несет мечты своим крылом.В лучах закатных тянет к морю —Туда, где вод и неба край,Где сердце чайкой на простореВоды коснется невзначай…Со мною будь простора голод,Всегда, везде – и в сушь, и в гром!Чтоб горизонт, как в небе голубь,Мне бил о жизнь своим крылом…«Растущий день преследует…»
Растущий день преследует,Уносит сердце в небоцвет…И я душою следуюЗа мартовской капельювслед…Хоть день без солнца —пасмурно,Но льет сквозь тучи в душу свет…Моей душе беспаспортнойБог выписал весны билет.И жизнь опять немерена…Душа, как на ладони… рейд.И грусть на свет поменяна,И прошлых бед как будтонет…«Не кланяясь туманам и дождям…»
Не кланяясь туманам и дождям,Рассвет сквозь сумрак тянет руки,Летит от звездных дел к земным делам,Сладки ему земные муки…Весь в золоте сияет храма крест,Горит, как маленькое солнце,И – следом – у домов искрят окрест,Как светлячки, глаза-оконца.И улиц вид – румяным молодцом —Поток авто в себя вбирает……Морщинится у города лицо —В дела уходит свет…И тает…«Веселый зайчик на стене…»
Веселый зайчик на стене —Рассветный луч – блестит дрожа.За ним как росчерк по волнеМельканье быстрого стрижа.Потоком льется свет в окно:«Пора вставать!» – диктует день.Небесной синевы блокнотЛистает облачная тень…Ушел тот миг… Но как во снеБылой картины письмена —Веселый лучик на стене…И ты вся в неге ото сна…
«Моя квартира, как иные…»
Моя квартира, как иные,С окошком спальни на восход,Но в ней родная мне стихия —Мое спасенье от невзгод.Она сквозь стены над округойЦарит, вбирая улиц шум,Она как лучшая подруга,С которой ты все так же юн.Мне за глаза ее хватаетЗабыть заботы и дела……Шум за окном, стихая, тает,И птица вечности, летая,О звезды бьется в два крыла…«В день распахнуты ворота…»
В день распахнуты ворота,Снова дом стряхнул дремоту.Вижу я в своем окне —Две фигурки машут мне,Взоры шлют и душ щедроты,Провожая на работу.Все… Пора вершить дела…И стезя забот легла.Только выйду за ворота,Как сдаю судьбе зачеты……А в душе все машут мнеДве фигурки… Там… В окне.«Сквозь ветви солнце золотит скворешню…»
Сквозь ветви солнце золотит скворешню.Струится свет, ветра и тьму поправ.И дымкой светлой, бирюзово-нежной,Окутан дня раздольно-синий нрав.Свет в душу льется, чист, как из криницы.Он пахнет рожью с утренних полей,Как будто бы волшебная жар-птицаНа землю льет чарующий елей.Все растворилось в этом солнца царстве,Собрав цветочный, как пчела, нектар…И вольный дух земли, ветров бунтарстваНесут в себе покоя божий дар…«Отец нам строил дом…»
Отец нам строил дом,Мне было восемь.Все сам… Своим трудом —Семь зим и весен.Дом рос… А с ним и яИз сини в просинь.Ложилась колеяНа дни-колосья.И белых яблонь садВел в поднебесье…Цветочный ароматСтруился песней.И правдою поилРодник деревню.Душе давали силПоля… Деревья……За поворотом – брод,Лес в птичьих гнездах.И мама в дом зовет,И небо в звездах…«Я вспоминаю, как неуловимо…»
Я вспоминаю, как неуловимоВрывалась в сны, у боли на краю,Любовь восторженно, неудержимо,И вот я дочку замуж выдаю…Неужто перевернута страницаДней детства – беззаботных дивных дней…От счастья очи, будто две зарницы,У повзрослевшей дочери моей!И время быстро мчится, мчится, мчится,Как будто вскачь несется новый век,А я не знаю – снится иль не снится,Что повзрослел родной мне человек.«Вновь детством небесным…»
Вновь детством небеснымВесна разлилась без предела…И ворот стал теснымИ сердце опять осмелело.Стук вроде бы мерный:То громче, то будто бы тише…Порою вечернейШугою река вдруг задышит.И музыка ветраТаит в себе воли безбрежность.Воздушное ретро —Ночи золотистая нежность.В торжественных бликахУстало является вечер.Раскрытая книга —С душой растревоженной встреча…«Разноголосье, разнопенье…»
Разноголосье, разнопенье…Я вслушиваюсь в бытие.Моей больной душе знаменьем —В толпе людей – лицо твое.Оно мелькнуло и пропалоИскрой умчавшейся во тьму,Виденьем чудным отсиялоПодобно утреннему сну.Стучит ошеломленно сердце,Ведет в волшебную страну…И от нее душе не деться —Она у памяти в плену!И пусть в годах гуляет осень,И волос серебрит луной —Душа в себе повсюду носитОт бед защитой образ твой……Закрыв глаза, перебираюВсе сны мои, когда в них ты,Когда вот так небесно таютРодного мне лица черты.«Сердце неровно бьется…»
Сердце неровно бьется,Годы стучат в висок.В небо дорога вьетсяС жизнью наискосок.Лишнего нету часа —Время, увы, не ждет.Нету другого разаВ днях, что летят вперед!Веру я теплить смею —Нам еще время дастПодлые дни развеять,Скинуть с души балласт.…Бью я прямой наводкойПо полным боли дням,Серости околотку…И по своим грехам…«Душевный стон в секундах и минутах…»
Душевный стон в секундах и минутах,Желаний – нет, покоя – тоже нет.И нить судьбы, как тонкой сети путы…Не половодье чувств, а в сердце смутуНесет душе похмелье горьких лет…Очнись, душа! С судьбой тебе подвластнойВставай скорей на вещий путь зерна —Верни любовь… Все в мире не напрасно,Коль ты ежеминутно, ежечасноТворишь ее… Тебя ж – творит она…«В небе тучки в пути…»
В небе тучки в пути,В лужах свет серебром —Он в полете слепом —Отгуляли дожди…В окна льет аромат,Тесно сердцу в груди,Сердце тоже в пути —В цвете юности сад.«Не сдаваться», – шепчу:«Только верить и сметьГоре, беды презреть…»…За все сердцем плачу.В небе лет голубей…Пью за синий наш дом,За свет солнца, что в нем……За надежду у дней.«Иного не знаю достойней богатства…»
Иного не знаю достойней богатства —Сквозь беды мечтами в зарю прорываться,И споря с собою, решая сомненья,Эпохи и сердца в ней слышать биенье.Любовь и надежды записывать в святцыИ с верою в счастье душой не расстаться.В слезинках галактик растаять молитвой,Обратно вернуться рассветом разлитым…Без зависти в сердце, в душе без злорадства,На облаке белом землей наслаждаться,Пусть трудно, но вместе с любовью и веройЖить в светлом… Но только не в черном и сером!«Мы – каждый себе – выбираем дорогу…»
Мы – каждый себе – выбираем дорогу,По ней и шагаем… И в небе кружим…И выбор, оставленный Господом Богом,Потом назовется дорогой души.…Гуляют ветра в ширине небосвода,И душам дорогой к свободе они…Нам Богом чрез души дается свобода…И нам выбирать, как прожить свои дни.
На паперти
Нина Есипенко. Украина, г. Черкассы
От автора:
Родилась в 1947 году на руднике Бутугычаг Тенькинского района Магаданской области. Филолог. Музыкант. Играю в бисер.
© Есипенко Нина, 2016
«На паперти синеющего неба…»
На паперти синеющего небапустынный Свет, мерцающий в тиши:о, светлый Бог! единственная требавзыскующей приятия души.Мой путь земной прозреньем изначальнымотмечен был, сомненью вопреки:на паперти, пред куполом венчальнымкоснусь Твоей протянутой руки.О светлый Миг! Земное упованьетомительно и суетно душе:предвечное, сердечное избраньеменя коснулось памятью уже.Соната Снег
Из лирики бригАнтов.
Мона Лета, Март Чекан
Занавеской пурги убаюкана снежная память,одинокость мечты превозносит непрожитый миг.В нежном городе снов расстоянье измерить шагаминевозможно-легко, словно пламя расплавит шаги.Снова ночь переходит границы земного уклада,снова снег за окном воскрешает любви голоса.В нежном пламени губ поцелуйная зреет сонатаневозможно-легко, словно время парит на весах.Я скажу тебе слово, которому нет назначенья,кроме нежного-нежного-нежного-нежного сна,бесконечного сна, бесконечного снега свеченьяневозможно-легко, словно первая в жизни весна.«Звенела ночь… В ушах метался шар…»
Звенела ночь… В ушах метался шар,на стенки черепа пугливо натыкаясь…По комнатам, рассеянно шатаясь,бродил кошмар.Маячил бред… Не накреняя губ,оцепленных метельной лихорадкой,он чью-то тень высвечивал украдкойи гнул дугу.Потерян ключ… Настройщик удручен,он слышит, что рояль звучит нечисто…Но не в ответе за режим артистаничей поклон.«Боль моя!..»
Боль моя!Капризный ветергасит чувственные свечидружбы и тепла…Свет не вечен,снега плечиокрыляет каждый вечерболь моя……Пришла?«Она пришла – и я воскрес, не помня пытки…»
Она пришла – и я воскрес, не помня пыткиее волос, ее небес, ее улыбки…Она вошла – и я забыл, откуда родоммоя печаль, моя тоска, моя невзгода…Она искала – и нашла, и ей не нужноземного дня, земного сна, земного мужа…Я все учел и все пойму, но только дайтев полночный час при свете глаз сказать «Прощайте…»«Она не хочет уходить…»
Она не хочет уходить,моя зима, моя находка…Я как утопленная лодкау снежной бури на груди!И бесконечной чередойвзмывают волны – и стекают…Но памяти не окликаюти не грозят уже бедой.Как будто жизнь – уже прошла,а смерть – еще не наступила:пришла, погладила, спросила —и усомнившись – отошла.«Не забегай, не убегай, не слушай ветра!..»
Не забегай, не убегай, не слушай ветра!последним снегом дышит май, последним снегом…Я не хочу, я не хотел такой свободы!пуржит, пуржит над перекрестком непогода…Ты поглотил мой срок, мой путь, апрельский ветер!твоим порывом задохнусь, как первой встречей…Не дай мне сдохнуть от тоски, погода мая!я так желал ее руки, и так желаю…Пойми, ветрюга, я не зверь, я весь из глины!я не хочу таких потерь, бесполовинных…«Много…»
Многоднейи ночейшел як тебенавстречу —не узнаваяпрохожих,не ведаячисели лет.Теперьиз моихшаговможносложитьколокольню—и слушать,как ты играешьпуть мойбез нот, наизусть.что говоришь ты, Мона?что поют твои руки?твой неотступный взглядвсегда в мою сторону светит,где б ни стоял я молча,картину твоей улыбкив душе воскрешая…
«Я томилась негаданной встречей…»
Я томилась негаданной встречей,озарившей миражную даль.О мой путь – между снегом и вечностьюна поющих любви проводах…Но туманным дождем, не нарочнонамокает полетность крыла.То ли связь между нами нарушена,то ли просто любовь умерла.Соната Памяти
(венок сонетов)
Эпистола и балет!
Трое кратно Окно
Остекленил плен;
Нервно и налегке
Единоверцу всех…
Часть I
Этюдполночныйизобильносветелтревожнымоткровеньем мукилика:ах,илибогом дан?ах, илиливеньеще не смолк,танцуя на ветру?1Горит Октябрь любви воспоминаньем…листочки, словно флаги на ветвях,разбросаны с уходом второпях, —любовью ль это? или любованьем?Каким-то свежим вновь очарованьемдохнул закат в березовых лучах —так значит, праздник Солнца не зачах!неистощимо леса дарованье…Примолкли птицы, только крик сорокпророчит теплым дням недолгий срок,вещает снегопада приближенье;растет запас моих цветных свечей,готовится иное наважденьев тумане дней и шорохе ночей.2В тумане дней и шорохе ночейприходит к нам нежданная тревогаи словно пес, садится у порога,скулит и воет – слезы из очей.Я призову к тебе моих врачей,пускай подлечат старенького дога,а если будешь плакать слишком долго —я приглашу знакомых палачей.Мой верный пес, печаль моя земная,не надо выть, твои невзгоды знаю,взгляни: какая полная луна!ни звука… Спит медведь, уснул ручей;лишь тишина – пронзительно слышнаи чистый Голос, явственно Ничей.3И чистый Голос, явственно ничей,Поет невыразимые красоты,берет недостижимые высоты —нет, не Алябьев! Нет, не Соловей!Не надо мне спасительных огней,оставьте в ульях восковые соты —не в первый раз, не в пятый и не в сотыйпроглянет тьма из-за святых дверей.Душа моя не в храме обрела,а в суете – два праведных крыла;но этот г о л о с… Тайный и греховный…непостижимый, чистый и верховный,поющий об угаданном желанье,манит меня последним упованьем.4Манит меня последним упованьемнелепая и дерзкая мечта:твой путь пересечет моя верстаи с ног собьет негаданным свиданьем.Я знаю – время правит расстояньем,а временем разлука иль рассвет;давно утрачен мной иммунитетв стремленье духа слиться с мирозданьем;Давно истлевших ликов ликованьем,бессонных лет тревожным начинаньеммне грезилось виденье наяву:скулит метель… с тоскливым подвывньем…и ждет, когда отчаясь – позовуя именем Тебя или названьем.Часть II
Туман плывет,ревнивоогибаяеще горючийкустрябины пленной…ах, в городетвоемнавекиосень,оранжевыекудриновой стынио гиблых снах…5Я именем тебя или названьемне потревожу, память бередя —пускай другие на слезах дождяо встречах забавляются гаданьем.Меня ж почтило лето назиданьемискать свои приметы загодя —в стихах и письмах строки находя,звучащие далеким предсказаньем.Но в чем последний искус, в чем испуг?на символе каком сомкнется круг?мелькают предо мной в потоке днеймашины, шины… Горные вершины…а может, просто – веточку крушинызапечатлею в памяти моей.6Запечатлею в памяти моей,как будто в амбразуре сновиденья —пальбу войны в зеленом отдаленьеи взмыленные крупы лошадей.А сердца стук больней-больней-больней,предчувствую последнее сраженье,и вот он, взрыв!.. Немое пробужденье,и лица озаренные друзей.В который раз – смертельное рожденье!но вслед за тем я слышу мертвых пенье:о сколько их погибло в миг борьбы!когда тебя на копьях пронесут,не предрешит, мой Стих, твоей судьбыни суд друзей моих, ни высший суд.7Ни высший суд, грядущий от веков,ни суд мирской, творящий преткновенья,не усмирят неясного волненьяпод парусом вдали от берегов.Земля пылает в Зареве Снегов,занявшихся от ветра дуновенья —Стихия дня! Приливом вдохновенья!рисует Риск! – расплавленных оков…Рискованны пути в моря наитий,и между окровеньем и отплытьемалеет кровь в уключине ладьи;Но не страшусь! Упиться притязаньем, —и пусть его усердие судьизаведомо не освятит признаньем.8Заведомо не освятит признаньеммои права, неясные, как сон,моих сомнений разноцветный сонм —твой резкий взгляд, отточенный вниманьем.Но гаммой вздохов, в унисон ворчанью —два тона, полутон и снова тон —до времени смирить свой вещий стонсоната и сонет верны призванью.Что может быть естественней в роду,чем пребывать со временем в ладу?пока мои скворцы не прилетели —я буду грезить прошлому вослед;ты скажешь: непростительно без цели —но что мне в том, простишь ты или нет.Часть III
О гиблых снах, осумрачнойтеснине прошедших вдольеще не отворенныхкровавых кладовыхлепнины старой;еще?навесы вечныхистинЛАГ’а,пылающаялестница Зари;еще? – ах, в городе твоем —не я ли?9Но что мне в том, простишь ты или нетосенним дням туманное горенье,и музыки тревожное паренье,и памяти неистовый балет?Вот в вихре улиц мчит кабриолет —наперерез ветрам и треволненьями осенен невидимым знаменьемигрок, чей козырь – пиковый валет!О, пиковая масть! О, воронаячетверка! Осень – без конца и края!червонным золотом обрызган пируэтдождя на площади, и под туманной сеньюкружится в торжестве освобожденьяОгонь Летящий Через Бездны Лет!10Огонь, летящий через бездны летна эти опустевшие поляны,окутанные маревом туманным,тебе – мое родство и мой привет!Не мной столь вдохновенно был воспетваш нежный лик, сомнительный и странный,ваш томный стан, пришелец чужестранный —иных времен романтик и поэт!Но облик тот хранит хмельная Осеньв златых кудрях берез, с очами в просиньи в тонких, гибких линиях ветвей;как вдруг, не помышляя о преграде,луч Солнца вспыхнул! – прямо у корней,сжигающий и листья, и тетради.11Сжигающий и листья, и тетради —повремени сводить концы на нет,перелистни страницы дальних лет,мелькающих, как лица на параде.Еще и запах вихрем не украден,еще звучит под Солнцем Неба цвет,еще струится первозданный светпоэзии в неконченной балладе.О живопись и звукопись времен,истекших кровью боевых знаменловлю твои звучанья и значенья;Бушует ветер на пустом юру,и охраняя Памяти свеченья,я разложу костер мой на ветру.Часть IV
Не я ли твой предел…еще?реченийвенчальнонеотъемлемойотчизны,истекшей страхомна излете мысли;ах,лунным светоместестваглаголакасаясь сущности;еще?12Я разложу костер мой на ветруи тихо поведу с Огнем беседу,и мысленно, по огненному следу,восстановлю недетскую Игру:Гори-гори, Огонь, мой ясный друг!язык твой вещий уподоблю бреду —высокому, как Сполох, как… ПОБЕДА! —на миг все прояснившая вокруг.Погиб поэт! – и жалуется летона то, что смерть поэта столь нелепа,и дым, как саван, стелется окрест;но смерти вопреки, но жизни радисреди берез – не вдов и не невест —сегодня Осень в свадебном наряде.13Сегодня Осень в свадебном наряде,на ней багрец и золото горит,яснее утра Зарево ланит,и глубина бездонная во взгляде.Но не к лицу ручьящейся наядеубор столь пышный и степенный вид —звенит волшебный голос и струитлучей прозрачных огненные пряди.О Лореляй! О призрак на путипловца! Пока не поздно – отпусти,останови зловещее мгновенье!..последние усилья соберуи – обогну тот камень преткновенья;а завтра, может статься, я умру.14А завтра, может статься, я умру.не то чтоб мнилось смерти приближенье,но где-то же настигнет на мирупоследнее души преображенье.Одолевая времени круженье,мы все гостили на хмельном пирусозвездий, – но ни кисти, ни перуне превозмочь земное притяженье.Пусть так! Но живы ветры на земле,и не уснут костры в сырой золе,но вечно будут жечь своим сияньем;И Музыки Стихия не умрет,покуда над землей – из года в год —горит Октябрь любви воспоминаньем.Магистраль
Горит Октябрь любви воспоминаньемВ тумане дней и шорохе ночей,И чистый Голос, явственно Ничей —Манит меня последним упованьем.Я именем Тебя или названьемЗапечатлею в памяти моей —Ни высший суд, ни суд моих друзейЗаведомо не освятит признаньем.Но что мне в том, простишь ты или нетОгонь, летящий через бездны лет,Сжигающий и листья, и тетради?Я разложу костер мой на ветру:Сегодня Осень в свадебном наряде,А завтра, может статься, я умру.Еще…Дай дани дали в длани отворенной!Исторгни сути,НежноОзаренной,Восторженное пламя новизны!Еще?РаспевуЦарственныхУспенийВоскресен ход:СПАСИ!Еще?Х р а н и.Полярный пирс
…Как бухта? Постепенно застывает? Иль до сих пор там слышен трапа скрип, когда корабль извергает трюмом на свежий воздух тени бывших жизней?
А может быть, затихло все в природе, и Магадана нет уже во мгле… и вихрь сдул и бухту, и дома… и все, что было, растворилось в Лете… – а впрочем, все – слова, слова, слова…
Виктор Павленков, г. Бостон, из письмаЧетвертый день стоит моя погода у морябез движенья… Светит ярко,слепит глаза, макушку напекает и шепчет:«Лето, лето разгорелось, ты слышишь? —Слышу. – Видишь? – Вижу: лето…» —но куртки не снимаю. Жалко. Лень.На бугорке у школы номер три трава зеленая пробиласьвозле серой, пожухлой, прошлогодней…И отворились худенькие глазки всех прошлых лет —желтеют молчаливо, мерцают неизбывно…Меж их ресниц снуют и копошатся плеяды мух и мошек,совершая телодвижения и перелеты…Плешивый пес нагаевский[1] приплелся и сипло задышалнезлобной пастью, блестяна солнце влажными очами, – нюхнул траву – и дальшезатрусил вдоль улицы,покато льнущей к морю.У моря утром выводок школярский художников:воткнули табуреткив песок, еще упругий по отливу,и зябликами зяблыми расселись,сгруппировались:нюхают волну.Медуз останки в чешуе медовой морской капусты,брошенной на берегхолодной кистью утренней волны…В лучах от снега сопки марчеканской* —лилово-изумрудным переливом,янтарно-леденцовым мокрым блеском —на трапезу открытия сезона —влечет и мириады первозданных июньских мух,и взор освобожденный художника тюрьмы…– Какой тюрьмы?– Излюбленной, мой друг.Я и Наташа
1
– Если бы я была такая сильная, как буря,
я могла бы работать метелицей…
НаташаГод старый провожая за порог,встречаю новый, с грустью затаенной:зачем такой? – колючий и зеленый —на перекрестке улиц и тревог…Все вновь, как прежде – каждый бугорокдля детских ног вершина и отрада,а перелив хрустальный снегопада —как эхо дальних пушкинских дорог…О праздник долга! Я опять не скрою,что где-то буря мглою небо кроет…от детской веры крепче и сильней,оберегая всех времен единство,из года в год труднее и больнейлюбовь к живым растет, как материнство.2
– Чем пахнет одуванчик?
– Черноглазым лицом.
НаташаДавным-давно, десятки лет назадтвой дед, закинув ногу на колено,катал меня, как будто на качелях,и сам, казалось, был не меньше рад.Отца я помню рослым и веселым,и с этого бы мне начать рассказ.Бутугычаг… – заброшенный поселок,закрытый рудник, – травы в первый раз…Но новым детством все открыто вновь,и все подвластно беглому названью:отец мой! черноглазая любовь!хотя давно… давно уже за гранью.Отца я помню. Памяти отца —как будто животворное продленье —мое дитя, в котором от рожденьябушует явь – от прошлого Лица.