Архитектор Пепла-2. Новая колыбель

Глава 1. Плоть и кремний

Ещё несколько часов назад Максим не имел ни костей, ни крови, ни имени. Он был Архитектором Пепла — бестелесным цифровым богом, растворенным в Главном Квантовом Ядре Ковчега «Хельга». Его сознание управляло триллионами нанитов, а его воля спасла экспедицию от лобового тарана звездной цивилизации Сириуса.

Но удерживать власть над кораблем, вечно паря в невесомости инфо-шины, означало бросить людей на произвол судьбы перед лицом дикой, неизведанной планеты Сириус-4. И Максим принял решение аналитика. Он запустил Протокол «Респаун» для миллионов оцифрованных душ Трюма, а затем вместе с Наумом совершил обратную, принудительную декомпиляцию — выкачал свой код из Искина и направил его в автоматические подземные био-инкубаторы Олимпа. Чтобы повести Синдикат на колонизацию «Новой Колыбели», ему пришлось добровольно стереть все свои божественные права доступа, уничтожить нано-каркас и запереть собственное сознание внутри выращенного с нуля человеческого тела. Из создателя вселенной он снова превратился в смертного.

Глаза Максима открылись под пронзительный, свистящий ультразвук стравливаемого пара. Прозрачная крышка биологической капсулы со скрежетом отошла в сторону, и он сделал первый, неуверенный шаг наружу, мгновенно рухнув коленями на влажную лесную траву.

Произошел сокрушительный, пугающий шок овеществления. Физический вес реального мира обрушился на него всей своей массой — искусственная гравитация Центральной Оси теперь давила не на распределенные потоки данных, а на настоящие, хрупкие человеческие кости плоти и крови. Легкие обожгло ледяным, настоящим ветром лесного сектора, по коже мгновенно побежали крупные мурашки, а в затылке взорвалась дикая, забытая за годы цифрового рабства фантомная дезориентация. Максим судорожно вдохнул, чувствуя, как внутри грудной клетки яростно, мерно и тяжело бьется его собственное биологическое сердце.

— Проклятье Ну и тяжесть — раздался слева глухой, натужный стон.

Из соседней капсулы, цепляясь за пластиковый борт, неуклюже выбирался Наум. Бывший четырехметровый Титан и Староста Трюма, разделивший с Максом бремя управления кораблем, теперь ошеломленно разглядывал свои новые пятипалые человеческие руки. Он сжимал и разжимал кулаки, ощущая под кожей пульсацию живых вен, а не гидравлических шлангов мазута.

— Максим, я я чувствую пальцы, — пробасил Наум, его голос без цифрового резонатора звучал хрипло и непривычно. — Ноги как ватные. Я разучился ходить на этом мясе.

Максим рефлекторно попытался вскинуть левую руку, чтобы ментальным приказом призвать Пепел и материализовать Нано-Винтовку, но ничего не произошло. Воздух остался чистым. Распределенная сеть четырех с половиной тысяч сознаний была принудительно отключена — триллионы нанитов Ковчега больше не слышали его волю напрямую. Божественная власть Архитектора испарилась.

Металлическая пластина интерфейса, намертво вживленная в его новое левое предплечье, тускло загорелась зеленым, отладочным светом. Система Ковчега произвела полную очистку кэша данных, перезапускает Терминал под планетарные протоколы высадки.

Перед глазами Макса вспыхнула первая, чистая строка сброшенного прогресса:

[ВНИМАНИЕ. ТЕКУЩИЙ КЛАСС: СКРАП-ИНЖЕНЕР (РАНГ 1)]

· ДОСТУПНЫЕ МОДУЛИ: Камера плавления Скрапа, Векторный Чертеж.

· Все прежние вычислительные доступы и Синхронизация Олимпа аннулированы.

Его сбросили на первый уровень. Прокачка начиналась сначала.

— Макс! Наум! Вы живые! — сквозь хвойную просеку к ним бежала Лиса.

Она уже успела освоиться в своем новом человеческом теле. Тонкая льняная рубаха подчеркивала живой силуэт, а её лицо — теперь лишенное матового углепластика маски андроида — выражало глубокую, осязаемую человеческую тревогу. Макс замер, впервые видя её настоящие, живые карие глаза. Лиса подбежала, собираясь рефлекторно схватить его за руку, но в последний момент резко отдернула пальцы, словно испугавшись тепла настоящей кожи, и сделала шаг назад, вернув лицу строгий боевой вид.

— Совет Высадки экстренно утвердил координаты, — быстро заговорила она, пряча взгляд. — Искин «Хельги» удерживает стабильную круговую орбиту, но Машинный Разум Сириуса уже начал сканировать наши щиты. Через два часа первая автоматическая десантная капсула будет сброшена на поверхность планеты Сириус-4, чтобы основать первый наземный Анклав. Мы должны быть внутри нее.

Высаживать четыре миллиона людей из инкубаторов на дикую, токсичную планету сразу было бы гарантированным самоубийством. Остальные миллионы колонистов Трюма и Матрицы по-прежнему оставались на орбите в био-капсулах Ковчега, погруженные в восстановительный сон. Корабль ждал, пока эта первая, пилотная группа прорубит безопасное окно. Цель их узкой миссии была беспощадна: физически разведать Оранжевые каньоны Сириуса-4, развернуть защитный периметр от планетарного Роя машин и запустить наземный прототип терраформера. Им предстояло очистить местную ядовитую атмосферу от серы, сделав сектор пригодным для массовой эвакуации человечества с орбиты.

Именно поэтому Искин отобрал в первую десантную капсулу всего пятерых специалистов. Каждый из них выполнял незаменимую роль. Максим шел как мозг миссии — Скрап-Инженер, способный кодировать оружие и технику из местного кремния и утиля. Лиса — как глаза и уши отряда, непревзойденный разведчик. Наум — костяк физической обороны и щит.

Четвертым из инкубатора с грохотом вывалился крепкий, широкоплечий парень с копной растрепанных русых волос.

Это был Игнат — бывший трюмный работяга Синдиката, единственный, кто мог на коленке чинить тяжелые поршни, управлять планетарными вездеходами и штурмовать бронеплиты врагов грубым ломом. Получив новое биологическое тело, он, кажется, ни капли не растерялся. Он умудрился прямо на ходу натянуть наизнанку штурмовую куртку СБ, широко улыбался во все тридцать два зуба и демонстративно похлопал Наума по человеческому плечу:

— Ну что, Наум, теперь плазменным ломом не помашешь, а? Придется зубами кремний грызть! Лиса, детка, как тебе мой новый процессорный облик? Аж самому завидно!

Лиса едва заметно фыркнула, но внезапно бросила быстрый взгляд на Максима, который молча изучал свой Терминал, и демонстративно, звонко рассмеялась над шуткой Игната, сделав шаг ближе к весельчаку:

— Твой облик, Игнат, хотя бы не дымит мазутом, в отличие от твоих старых приводов. Держись рядом, в капсуле высадки будет трясти.

Игнат довольно подмигнул ей, а Максим лишь холодным, расчетливым взглядом Аудитора зафиксировал эту мизансцену, внутри ощутив легкий, неприятный укол фантомного жара. Ревность в человеческом теле ощущалась чертовски осязаемо.

Из соседнего технического отсека к их группе робко приблизилась пятая участница миссии — невысокая, стройная девушка в чистом сером комбинезоне техников среднего контура. Это была Валя. Её аккуратное лицо с большими серыми глазами выражало искреннее, благоговейное восхищение, когда она остановилась прямо перед Максимом. Как бывший специалист Олимпа по логистике ресурсов, она была необходима Максу: Валентина умела на атомном уровне рассчитывать состав чужих кремниевых плат, вычленяя редкие изотопы для его Камеры плавления.

— Вы вы Максим? Тот самый Инженер, который взломал Искин? — её голос слегка дрожал, она прижала к груди планшет данных. — Я Валентина. Я занималась логистикой на Олимпе. Я я вызвалась в первую волну высадки только потому, что узнала, что Анклавом будете руководить вы. Мой Терминал пуст, но я умею работать с чертежами и структурами металлов. Позвольте мне помогать вам в вашей мастерской на земле. Я сделаю всё, что прикажете.

Лиса мгновенно замолчала. Её живые карие глаза яростно сузились. Она скрестила руки на груди, неотрывно и ледяным взглядом буравя Валентину.

— В Анклаве не будет мастерских Олимпа, Валентина, — сухо, с явным металлом в голосе отрезала Лиса, шагнув между ней и Максимом. — Там будет дикая кремниевая пустыня под обстрелом роботов Сириуса. И планшеты там не пригодятся. Макс, время идет. Доки высадки открыты.

Максим плавно перехватил тяжелый монтажный кофр, в который Наум успел набить остатки титанового лома со Свалки Трюма — их первое физическое сырье для крафта.

— Валя, держись в тыловом секторе шаттла, — ровно произнес Максим, коротко кивнув девушке, отчего та мгновенно покраснела и радостно закивала. — Лиса права. Начинаем эвакуацию на грунт.

Отряд штурмовой группы и первые колонисты бегом рванули по радиальным галереям к стартовым докам. Затворы тесной, бронированной десантной капсулы высадки с грохотом заблокировались за их спинами, отсекая стерильный воздух корабля.

Игнат тут же уселся рядом с Лисой, продолжая что-то бурно шептать ей на ухо, отчего девушка демонстративно улыбалась, косясь на Макса. Валя же устроилась чуть позади Максима, готовая ловить каждое его слово.

Капсулу отстрелило от корпуса Ковчега.

Кабину шаттла содрогнуло от жутких, вдавливающих в ложементы перегрузок, когда десантный челнок на огромной скорости вошел в плотные, ядовитые слои атмосферы. Макс через узкий бронированный иллюминатор посмотрел вниз: там, на глубине двадцати километров, расстилались бесконечные, безжизненные оранжевые пустыни, каньоны и пульсирующие кремниевые башни Машинного Разума «Новой Колыбели».

Его новый Терминал Скрап-Инженера на левой руке выдал первый планетарный лог, транслируемый на сетчатку глаз:

[ВНИМАНИЕ: ВХОД В АТМОСФЕРУ ПЛАНЕТЫ СИРИУС-4] [ОБНАРУЖЕНЫ МНОЖЕСТВЕННЫЕ СИГНАТУРЫ ВРАЖДЕБНОГО КРЕМНИЕВОГО ИНТЕЛЛЕКТА] [КОНТУР КЛИМАТ-КОНТРОЛЯ: ВНЕШНЯЯ ТЕМПЕРАТУРА — 42°C. ВОЗДУХ ТОКСИЧЕН] До посадки в диком каньоне Анклава: 03:59... 03:58...

Максим крепче сжал холодную ручку кофра с титановым ломом. Эволюция сбоя на твердой земле началась.