Философский листок

ФИЛОСОФСКИЙ ЛИСТОК

(роман без частей)

Но неужели потому,

что я не могу выпить всей реки,

не буду и умеренно для пользы моей

брать воды из нее?

свт. Кирилл Иерусалимский,

6-е огласительное поучение, гл. 5.

Глава 1. Криэйторы

Надежда Эпикурова как раз заканчивала пылесосить шикарный диван с обивкой из бархата «для высоких нагрузок», когда заголосил колокольчик дверного звонка. Эпикурова выключила пылесос, поскорее оправила сбившийся при работе передник и быстро засеменила к входной двери. «Чего сам-то не откроет? Есть же ключ!» Всю рабочую неделю и сегодня, в субботу, она приводила это помещение в порядок: мыла, пылесосила, стирала пыль, натирала до блеска шикарную фурнитуру... но до сих пор так и не смогла привыкнуть к размерам и роскошности этого «офиса». Добежать до двери Эпикурова не успела, раздался звук открываемого ключом замка, дверь распахнулась и на пороге показался Сократов. «Зачем тогда звонил?» – успела подумать Эпикурова.

Первый раз Эпикурова увидела Сократова на собеседовании при устройстве на работу. Тогда он показался ей очень смешным. Высокий и худой, нескладный мужчина неопределённого возраста держал себя крайне надменно, говорил о какой-то миссии и «больших перспективах», однако, когда речь зашла о зарплате, начал настолько мелочно и потешно торговаться, что Эпикурова не удержалась от смешка и решительно отказалась от вакансии. Тогда Сократов моментально сменил тон и согласился на все её условия, хоть и с видом великого одолжения. Так Эпикурова стала уборщицей в редакции журнала «Философский Листок». Второй раз она видела Сократова в прошлый четверг, когда тот, не поздоровавшись, быстро прошёл к своему рабочему столу, схватил какие-то бумаги и тут же выбежал обратно. Сегодня был третий.

Тем временем вслед за Сократовым в редакцию зашли ещё двое мужчин. Первый лет сорока пяти, не просто худой, как Сократов, а какой-то высохший, с тяжёлым, сверлящим взглядом. «Сушёный» – решила Эпикурова. И второй – совсем молодой, с бегающими, но любопытными глазками, очень низкого роста, что делало его ещё более похожим на пацанёнка. «Смышлёный» – решила Эпикурова. Каждый из джентльменов нашёл свой способ поприветствовать Эпикурову: Сократов надменно кивнул, Смышлёный отвесил «здрасьте!», а Сушёный попросту её не заметил.

Пока гости осматривались (а посмотреть в нашем офисе было на что: старинные хрустальные люстры, бархатная красная дорожка, золотые канделябры), Сократов суетливо расставил друг напротив друга три обитых анилиновой кожей стула из красного дерева и жестом пригласил гостей садиться.

– Шикардос! – присвистнул Смышлёный, усаживаясь на стул. – Хорошо устроились! И район-то у вас топовый, и снаружи красота, а внутри – царские хоромы!

– Так и разговор будет более чем серьёзный, – ответил Смышлёному Сократов. – Присаживайтесь! – Сократов широким жестом указал на свободный стул Сушёному. – Кстати, перед тем, как мы приступим к делу, предлагаю всем перейти на «ты». Так нам будет гораздо удобнее.

Смышлёный кивнул. Сушёный, никак не реагируя на предложение Сократова, присел на стул.

– Как там тебя? Вера? – обратился Сократов к Эпикуровой. – Кофе принеси нам.

– Слушаюсь, господин Сократов. Только я не Вера, а Надя.

Сократов растерянно и непонимающе посмотрел в сторону Эпикуровой, как будто та говорила на другом языке, хмыкнул, после чего повернулся к гостям.

– Итак, господа!.. – увидев, как моментально сморщил лицо Сушёный, Сократов тут же поправился:

– Товарищи! – но увидев, как моментально сморщил лицо Смышлёный, Сократов поправился ещё раз:

– Коллеги! Разрешите представиться! Я – Сократов, и я – криэйтор!

– Хах! – прыснул Смышлёный. – Типа Анонимные Алкоголики? Это же их ритуал? Что ж, принимаю правила игры: Я – Акула-Пират, и я – криэйтор! Но, раз уж мы перешли на «ты», то вы можете называть меня просто Пират!

Повисла пауза. Сократов и Пират взглянули на Сушёного, который с каменным лицом, выдержав паузу, как раз достаточную, чтобы ещё раз прикинуть обещанный гонорар, сухо произнёс:

– Меня зовут Зенонов. Устин Олегович. И я – криэйтор.

Возникшая было неловкость была снята Эпикуровой, которая, принесла поднос с тремя фарфоровыми чашками ароматного кофе.

– Эпикурова, – представил Надежду Сократов, – тоже наш работник, но в другом направлении. Я ей плачу за то, чтобы она создавала нам уют.

– Ты платишь? – иронично переспросил Пират. – Но по телефону ты говорил про какого-то магната!

– Деньги господина Анаксимандрова распределяю именно я, – высокомерно отозвался Сократов. – А денег много. Сами видите, в каком помещении мы будем работать. Но и миссия у нас серьёзная. Так что, хоть мы, молодой человек, и перешли на «ты», попросил бы вас осознать роль каждого из здесь присутствующих. Эти роли отнюдь не равнозначны…

– А можно ближе к делу? – раздражённо вмешался Зенонов. – Криэйторы, роли… Я научный работник. Я привык получать техническое задание, после чего его добросовестно выполнять. Сейчас же – говорильня сплошная.

– Господин… – Сократов осёкся. – Товарищ, Зенонов! Мы все здесь, в какой-то степени научные работники. Вы ведь знаете, как называлась наука, так сказать, в младенчестве? Верно – философия! Это сейчас нормальный человек от слова «философия» только пренебрежительно пожимает плечами. А вот раньше, в древности, мудрецы…

– А можно ещё ближе к делу? – уже совсем зло перебил Сократова Зенонов. – Кто такой Анаксимандров?

– Он платит! – мгновенно отреагировал Сократов. – Понимаете? Платит! И платит много! Вам этого недостаточно?

Пират откровенно и не скрываясь зевнул. Зенонов насупился, но возмущаться перестал. Выдержав паузу Сократов начал рассказывать:

– Господин Анаксимандров вышел на меня по своим каналам и заказал одну деликатную работу. Вот я произнёс слово «философия», а Устин Олегович обиделся. А зря! Но почему зря? А потому, что теперь мы с вами работаем в редакции журнала, который называется «Философский Листок». При этом работаем мы отнюдь не философами. Мы – криэйторы. И задача наша важна, проста и прибыльна.

Сократов посмотрел на Зенонова и Пирата. Оба внимательно слушали. Пират даже перестал зевать.

– Вот список, – Сократов протянул Зенонову и Пирату по листу с распечатанными фамилиями. – По этому списку мы будем работать. Наша задача: раскрутить указанных в списке персонажей. Для этого у нас есть прекрасная редакция, журнал и немалый бюджет. Теперь вам понятнее, для чего вы здесь?

На небольшое время в редакции повисла пауза. Зенонов, с каменным лицом, и Пират, едко прищурившись, изучали выданный Сократовым документ. Первым не выдержал Пират:

– Ой, мамочки! Ты чего, серьёзно??? – Пират еле говорил сквозь пробиравший его смех. – Шестибоков – гносеолог; Жирафчиц – гегельянец; Баклажанко – панпсихист; Ласточкина – пантеист; Брюквина – эволюционист. Всё! Дальше я не могу читать! Но зачем это нашему магнату? Он что – сумасшедший??

Пират откинулся на спинку стула, с ошалелым видом оглядываясь по сторонам.

– Нда… – протянул Зенонов. – Я и слов-то таких не знаю. Кроме, пожалуй, «эволюциониста». Это от слова «эволюция»? Тот, кто эволюцией занимается?

– Изучает… – поправил Пират.

– Тогда ладно, – спокойно отреагировал Зенонов. – А вообще, на полит заказ похоже. Эти всегда именно так и работают.

– Коллеги, – наконец вмешался Сократов, пытаясь изобразить рассудительность. – Ещё раз напоминаю, что нам платят большие деньги. И очевидно, что это – бизнес-проект. И наша, чёрт возьми, задача – сделать из этих маргиналов гениев. Причём в самом прямом смысле. Без кавычек. Вот такое у нас, Устин Олегович, техническое задание!

Теперь пауза затянулась несколько дольше. Первым опять отреагировал Пират:

– Хорошо! Гении – так гении! И кто первый по списку? И кто к нему пойдёт? Можно мне?

– Нельзя, – надменно ответил Сократов. – Пойду к нему я. И запомните наперёд: решения здесь принимаю я!

Сократов подозрительно оглядел собеседников и, убедившись в том, что возражений нет ни только на словах, но и в выражениях их лиц, продолжил:

– Так вот. Я пойду, но не «к нему», а познакомлюсь сразу со всей тусовкой. Как раз, очень удачно, у них сегодня вечером сходка в каком-то задрипанном кабаке. Вернусь с материалом. А вы пока займитесь подготовительной работой. Шапку придумайте, оформление, шрифт подберите… Что там ещё необходимо? Ну и сами по колонке напишите. Чтобы было на журнал похоже…

В полной тишине Сократов встал, накинул ветровку, козырьком назад надел потрёпанную кепку и, не попрощавшись, вышел из редакции. Эпикурова молча собрала пустые чашки и унесла поднос. Пират и Зенонов остались сидеть друг напротив друга.

Глава 2. Под звуки терменвокса

Философский Листок №1 (август, 2022)

Под звуки терменвокса

Прошедший месяц ознаменовался очередной годовщиной со дня рождения светилы отечественной мысли, большого друга нашей редакции, директора Института Неогносеологии и Трансспиритуальной Динамики, профессора А. Ю. Шестибокова. Празднование знаменательной даты с помпой прошло в банкетном зале Дворца Знаний нашего города. Как водится, в этот день в помещении было не протолкнуться от гостей, многие из которых по праву считаются звёздами первой величины в мире отечественной мысли.

Вот В. И. Жирафчиц – ректор и почётный президент Университета Дискретизации Парадоксального Мышления – выходит из лимузина. «Будь здоров, Аркаша!» – кричит он, спеша пожать руку нашему бенефициару.

Среди гостей уже можно заметить и доктора Кабачкова, как всегда, с блокнотом и своей знаменитой разработкой – портативным квантовым когнигенератором. «Отвлекись ты от своей работы хоть в День Рождения друга!» – упрекает его академик Баклажанко, после чего коллеги весело смеются.

В зелёном уголке внезапно натыкаюсь на доктора Брюквину. Она с жаром что-то доказывает профессору Качерыгину. Тот спорит, но неохотно. Ведь стол накрыт, гости собрались, и пора бы уже приступать к торжественной части банкета.

В зале звучат тосты, аплодисменты, таинственная, неземная музыка Е. А. Стравинского. Чуть в стороне замечаю задумчивую А. Л. Ласточкину, которая что-то сосредоточено чертит пальцем на скатерти, не обращая внимания на окружающий шум.

Тем временем аспирант К. И. Новобазаров – талантливейший ученик самого Василия Ильича Жирафчица – под одобрительный гул собравшихся, вместе с учителем вручает имениннику подарок – золотое перо с сапфиром в виде пятиконечной звезды и монограммой, составленной из бриллиантовых букв «Ъ», «Ы» и «Ь». «Узнаю руку мастера! – одобрительно кивает герой вечера, и видно, что он польщён. – Если я не ошибаюсь, эта криптограмма отсылает к Арану Ашшурскому?» Профессор Жирафчиц деликатно молчит, в зале гремят аплодисменты.

Музыка, тосты и весёлые возгласы смолкают лишь под утро. Усталые, но счастливые гости расходятся по домам. «С Днём Рождения, Аркадий Юльевич! Успехов вам!» – говорю я профессору на прощанье. Профессор крепко жмёт мне руку, и я устремляюсь домой с ясным пониманием, что пока на свете есть такие люди, я могу спать спокойно!

Главный редактор журнала

«Философский Листок»

Н.Е. Сократов

Разумные провода. Эксперимент на грани

С гордостью спешим сообщить нашим читателям, что в августе 2022 года под эгидой нашего журнала проведён первый в мире эксперимент по выявлению когнитивных способностей у электрических проводов. В ходе эксперимента было воспроизведено основное рефлекторное движение провода – его изгибание под действием магнитного поля. За дальнейшим ходом исследований следите в наших следующих номерах.

Научный редактор журнала

«Философский Листок»

У.О. Зенонов

Происшествия

В редакции сточился последний карандаш. Господин Анаксимандров улетел в отпуск в Тибет. Других происшествий не произошло.

Специальный корреспондент журнала

«Философский Листок»

Акула-Пират

Глава 3. Плохой план на игру

– Ой, не могу! – от смеха у Пирата из глаз выступили слёзы. – «Во Дворце Знаний с помпой прошло»! Ай да Сократов, ай да сукин сын!

Сократов выглядел явно польщённым.

– Мастерство не пропьёшь! – отозвался он довольно, снисходительно улыбнувшись.

– А вот это вот, – не унимался Пират, – «Кабачков с квантовым когнигенератором»! С чем с чем, простите?

– Да с кружкой пива он там ходил, – небрежно бросил Сократов. – Сам-то тоже хорош! Карандаш у него, видите ли, последний сточился! Да у тебя ещё и первый карандаш не затачивался! Такую-то откровенную халтуру зачем гнать? А вот Зенонов – молодец! Описание научных экспериментов нам очень кстати!

– Халтуру? – Пират вдруг резко стал серьёзным. – Так мне сказать нечего! Да и вообще – у нас же ничего не происходит! Слушай, Сократов, может ну эти «Происшествия»? Их писать – только подставляться!

Неожиданно для всех Сократов моментально согласился:

– Кстати, да. Сам хотел тебе предложить. Давайте дальше будем обходиться как-нибудь без происшествий, – и Сократов хмыкнул, довольный своим каламбуром.

Тут неожиданно подал голос Зенонов:

– А терменвокс – это что?

– Кстати, прикольная штука, – весомо ответил Сократов. – Это я уже серьёзно говорю! Такой типа музыкальный инструмент. На прибор похож. Водишь перед ним рукой, к самому прибору не прикасаясь, а в ответ – музыка. Качерыгин на нём неплохо сыграл.

Зенонов выслушал Сократова с интересом, под конец заинтересованно поведя бровью.

– Хорошо ты их, конечно, вылизал! – Пират всё не мог оторваться от номера журнала. – Ну и как тебе эти звёзды первой величины?

– Дурики эти? – переспросил Сократов. – Я пока подробно ни с кем не говорил. Но познакомился со всеми из списка. Так… – Сократов махнул рукой. – Подошёл к каждому, представился, рассказал про журнал. Кстати, к предложению о сотрудничестве все отнеслись благосклонно. От интервью никто не отказался. Так что готовьтесь! Скоро у нас начнётся парад чокнутых!

И Сократов принялся хохотать над своей шуткой с самодовольным видом. Эпикурова, в это время протиравшая влажной тряпкой массивный редакционный стол из красного дерева, вдруг неожиданно замерла, и проговорила тихо, как будто сама себе:

– Они же к вам с душой… а вы… смеётесь над ними…

Сократов услышал Эпикурову, прервал смех, посмотрел на неё рассеянно, будто видел впервые, и уже совершенно спокойно, даже задумчиво произнёс:

– Кстати, о душе… Как раз ближайшее интервью, о котором мне удалось договориться, будет с этим сумасшедшим дендрологом Баклажанко… Человек, реально ищет душу у деревьев! Представляете?

– Сочувствую. Но не верю, что реально, – отозвался Пират. – И о чём ты с этим древоведом говорить будешь?

– Да понятия не имею! – отозвался Сократов.

– Ты в деревьях-то что-то понимаешь? – спокойно спросил Зенонов.

Сократов отрицательно помотал головой.

– А в душе? – в тон Зенонову продолжил Пират и прыснул смешком.

Сократов раздражённо посмотрел на Пирата, а Зенонов продолжал говорить:

– Может есть смысл подготовиться? – голос Зенонова был совершенно спокоен и серьёзен, что только добавляло ситуации комизма. Пират опять начал беззвучно смеяться. – Как говорил третий чемпион мира по шахматам кубинец Хосе Рауль Капабланка, лучше иметь плохой план на игру, чем не иметь никакого.

Сократов растерялся, а Пират, давясь смехом, продолжил, опять передразнивая интонацию Зенонова:

– Как пел первый чемпион питерского рок-клуба по русскому року кореец Виктор Робертович Цой, – тут Пиратов нарочито понизил тембр своего голоса, передразнивая уже Цоя. – Тот, у кого есть хороший жизненный план, вряд ли будет думать о чём-то другом!

Откровенно издевательская выходка Пирата неожиданным образом приободрила Сократова:

– Да! – Отчеканил он. – Да! Я профессионал, а тут… было бы к чему готовиться!

Глава 4. К деревьям – с душой!

Философский Листок №2 (сентябрь, 2022)

К деревьям – с душой!

Академик Макар Андреевич Баклажанко радушно встречает меня на пороге своего кабинета в Институте Прикладной Дендритологии. Идя в этот знаменитый заповедник науки, я ожидал найти институт спрятанным если не в чаще мэллорнов, то хотя бы по соседству с небольшим городским сквером. Но нет, здание института расположено в самом обыкновенном дворе Петроградской стороны Санкт-Петербурга.

– А где же ваши… подопытные? – теряюсь я в поисках нужного определения для предмета научных изысканий академика.

Макар Андреевич морщится:

– Подопытные… – сварливо передразнивает он мои интонации. – Подопытны крысы в виварии. Наших друзей – «друидов» – я бы называл исследуемыми, а иногда и исследователями… да… иногда мы действительно не понимаем, кто из нас кого изучает. Проживают друиды в Вологодских лесах. Есть там пара коммун, которые мы постоянно поддерживаем. В меру сил конечно, государству гораздо важнее сиюминутная прибыль, чем фундаментальные научные знания! О нас же вспоминают лишь тогда, когда очередному чинуше взбредёт в голову обставить свой кабинет мебелью из красного дерева!

Зная принципиальность и непримиримость академика в политических вопросах, я сразу пытаюсь вернуть разговор в научную плоскость:

– Вы говорите о своих… исследуемых так, как будто они одушевлены! Увлечённый человек зачастую наделяет антропоморфными чертами предмет своего…

Но академик Баклажанко не даёт мне договорить:

– Увлечённые люди лучше бы следили за своими антропоморфными чертами… на предмет соответствия! Друиды, вне всякого сомнения, одушевлены! Иногда мне кажется, что вообще не то существо назвали дубом…

Преодолевая неловкость перед авторитетом мирового светилы, я всё же решаюсь на замечание:

– Вы говорите – одушевлены, но многие наши читатели до сих пор не уверены, есть ли у деревьев душа!

Тон Макара Андреевича приобретает размеренность и монотонность, как будто я попал на одну из его знаменитых лекций:

– Лично я не уверен, есть ли душа у некоторых из ваших читателей, особенно у тех, кто называет друидов деревьями! Впрочем, это и не относится к области моей компетенции. Имея же в виду друидов, наличие души можно утверждать категорически! Ещё девять лет назад моим блестящим коллегой, профессором Качерыгиным, была проведена серия опытов, окончательно отбросившая все сомнения по данному вопросу.

Я чувствую, что разговор увлёк моего собеседника и всеми силами пытаюсь эту увлечённость сохранить:

– Будьте так любезны, напомните нам, в чём собственно эти опыты заключались?

Макар Андреевич снисходительно улыбается:

– Охотно! Профессор Качерыгин лично помещал свежесрубленные друиды в сушильную камеру! После сушки, масса друида, уже, конечно, покойного, значимо уменьшалась. И тут уж, как говорили древние римляне, sapienti sat!

Я не нахожу в себе сил уточнить у академика, кто же рубил эти благородные создания, поэтому задаю ему пару других, чисто технических вопросов:

– Скажите, Макар Андреевич, а в какой момент душа друида прикрепляется к его телу? И удалось ли Вам с профессором Качерыгиным локализовать душу в теле друида?

Академик Баклажанко отвечает с менторскими интонациями:

– Что касается времени прикрепления души, то тут у нас в наличие пока есть лишь гипотезы. Мы предполагаем, что прикрепление происходит на сороковой день после того, как жёлудь падает в землю. Впрочем, на этот счёт есть разные данные и их интерпретации, – академик грустно вздыхает. – Говоря же о локализации души друида, должен заметить: очевидно, что душа друида является нематериальной субстанцией. С другой стороны, поскольку душа ответственна за личность, сознание и самосознание исследуемого, должен существовать некоторый канал, по которому осуществляется связь души и тела. Мы полагаем, что он локализован между корой и стволом друида. По крайней мере, профессор Качерыгин, лично наблюдавший процесс сушки, предполагает это вполне уверенно.

Преодолевая страх показать себя некомпетентным, я всё же спрашиваю:

– Что же заставляет вас быть уверенным в существовании этого, как вы выразились, канала связи?

Академик Баклажанко отвечает на удивление спокойно:

– Резонный вопрос! Видите ли… наблюдая генезис друида в духовной сфере, мы также, в полном соответствии с ним, наблюдаем и генезис тела исследуемого… так же, как, к сожалению, и его увядание. Личностный рост друида неизбежно связан с развитием и ветвлением его кроны, тогда как болезнь выражается не только в высыхании веток, но и в личностной деградации... мда… я даже больше вам скажу, – тон знаменитого учёного приобретает заговорщицкие черты. – Если друида хорошенько рубануть топором, но так, чтобы не довести до летального исхода, последствия для друида будут крайне печальны, вплоть до полной потери личности исследуемого. Что заставляет нас полагать, что психосоматический канал работает в обе стороны, ведь именно изменения тела друида определили изменения в его душе.

Несколько ошарашенный услышанным, я нахожу в себе силы на последний вопрос:

– Но ведь в таком случае получается, что душа друида не тождественна самой себе! Рождаясь вместе с телом, развиваясь и деградируя вместе с телом, она должна и умирать вместе с телом друида!

Академик Баклажанко отвечает с хитрым прищуром, явно не разделяя мой ужас:

– Вы забываете про корни! Да-да! Корни! – повторяет он, видя моё изумление. – Вставьте ветку покойного друида в землю и предоставьте её воле рока. Как знать, быть может, саженец приживётся. И тогда мы будем иметь душу старого друида в новом теле. Прямо по теории нашего великого гносеолога профессора Шестибокова. Впрочем, про это вы лучше расспросите самого профессора!

Домой я возвращаюсь с изрядным воодушевлением, а перед глазами так и мелькает добрая улыбка нашего знаменитого питерского учёного – академика Макара Андреевича Баклажанко.

Главный редактор журнала

«Философский Листок»

Н.Е. Сократов

Разумные провода. В поисках предела

Подал на провод серию электрических импульсов. Провод нагрелся. Наблюдаю.

Научный редактор журнала

«Философский Листок»

У.О. Зенонов

Глава 5. Наука против фактов

Сократов, Зенонов и Пират после обеда курили на набережной красавицы Невы. Как раз напротив места, где они расположились, в Неву впадала река Охта. Зенонов о чём-то размышлял. Сократов, надеясь, что его наконец-то услышат, повторял уже третий раз: «Да, хорошее место». Пират, запустив окурок в Неву, наконец-то согласился, что с местом им действительно повезло.

– Добираться только неудобно. От метро далеко.

Сократов с удивлением посмотрел на Пирата и спросил:

– На метро? Ты на метро ездишь? – Пират спокойно кивнул. – А ты Устин?

– На автобусе. Сто тридцать шестом, – сухо отреагировал Зенонов.

– Да… дела… – протянул Сократов с притворным изумлением. – Ладно, не переживайте! Год-полтора поработаете – купите себе по «Ауди», если, конечно, не забухаете!

Пират посмотрел на Сократова, ухмыльнулся, но промолчал. Зенонов же отреагировал вполне серьёзно:

– Я себе «Ладу» куплю. И переделаю её в электромобиль. С автопилотом. Интерпретирующая навигация на основе когнитивного представления пространства. Идеи у меня уже есть.

Пират с Сократовым переглянулись, но промолчали, хотя оба взгляда были очень выразительны. Особенно Пирата. Троица уже заходила в редакцию.

И уже в редакции, поправляя причёску возле большого роскошного зеркала в прихожей, Пират как бы мимоходом спросил:

– Кстати, Сократов, а какая машина у тебя?

Сократов окинул Пирата презрительным взглядом:

– У меня будет «Тесла». И тоже с автопилотом. Я слышал, такие уже делают.

Пират хохотнул:

– Значит интервью про психосоматический канал между корой и стволами деревьев прошло успешно? Господин Анаксимандров доволен? Будет премия?

– Доволен ли господин Анаксимандров – пока касается только меня. Перед ним отчитываюсь я, – отрезал Сократов. – Вы же делайте свою работу!

Вся троица уже прошла в зал. Пират не унимался:

– Не, ну серьёзно: эти твои Баклажанко с Качерыгиным, они что, реально души деревьев взвешивают? Это не шутка?

– Давай, смейся… – процедил в ответ Сократов, усаживаясь на стул. – Ты интервью-то внимательно прочёл? Понятно, что в Институте Дендритологии занимаются галиматьёй. Ещё и за счёт государства. Но есть в этом что-то…

– В чём?? – выпучил глаза Пират, тоже усаживаясь на стул напротив Сократова. – Ты что? Реально в эти сказки поверил?