СИ

Нижний Новгород, август 2014 года

Утро обычного дня

Катя проснулась от того, что кто-то громко ругался на кухне. Отец опять пытался починить капающий кран – безуспешная война, которая шла уже третий месяц.

– Да что ж такое! – донеслось из-за стены.

Их двушка в девятиэтажной панельке в Сормово видела лучшие времена. Обои с коричневыми розами, которые клеили еще в конце восьмидесятых, местами отходили от стен. Паркет скрипел так, что ночью в туалет приходилось идти на цыпочках. На потолке в большой комнате красовалось водяное пятно – привет от соседей сверху, затопивших их прошлой зимой.

Катя встала, натянула джинсы и футболку с надписью «I don’t care» – купила на школьной ярмарке в конце десятого класса. Волосы – рыжие, густые, до плеч – собрала в хвост. В зеркале мелькнуло худенькое лицо с россыпью веснушек на носу.

На кухне восемь квадратных метров было не протолкнуться. Холодильник «Минск» гудел как трактор, газовая плита с одной нерабочей конфоркой занимала полстены, стол у окна с трудом вмещал четверых.

– Доброе утро, – сказала Катя, протискиваясь к холодильнику.

Отец высунул голову из-под раковины:

– Какое оно доброе? Вторую прокладку меняю за месяц.

– Коль, да брось ты. – Мама помешивала кашу на плите. – Завтракать иди, почти готово.

– Щас, щас… Вот зараза!

Из соседней комнаты донеслось покашливание – бабушка уже давно встала. В свои восемьдесят шесть она раньше всех была на ногах, с шести утра, как привыкла еще в колхозе.

– Катюш, после завтрака сходишь к тете Наде? – попросила мама. – Дрожжи обещала дать. Хочу завтра пироги печь, к приезду Бориса. А у нее много.

– Угу, схожу, – кивнула Катя, наливая себе чай.

Дворовая жизнь

Тетя Надя в первом подъезде. Катя поднялась по лестнице – так быстрей, чем ждать тормозной лифт. На площадке третьего этажа курил дядя Сережа, сантехник. От него пахло перегаром.

– О, Катюха! Как жизнь молодая?

– Нормально, дядь Сереж.

– Братан твой когда приедет? Обещал инструмент привезти из Москвы.

– Не знаю. Работает много.

– Эх, повезло парню. Здесь тоска смертная.

Тетя Надя открыла сразу – видимо, ждала.

– Катюша! Заходи, заходи, милая!

Катя начала снимать кроссовки в прихожей.

– Ой, не снимай, не снимай! – замахала руками тетя Надя. – У меня тут не убрано совсем. Проходи на кухню, я как раз чайник поставила.

Квартира у тети Нади была сестрой-близнецом их собственной – та же планировка, тот же потертый линолеум, но воздух был другим. Здесь пахло свежей выпечкой и ладаном, а не отцовским табаком. Только иконостас в углу больше и фотографий на стенах полно. На всех – ее покойный муж, погиб на стройке лет пять назад. Тетя Надя всегда хорошо к Кате относилась – когда маленькой была, конфетами угощала, а в прошлом году помогала с сочинением по литературе.

На кухне пахло свежей выпечкой.

– Садись, садись. Пирожки с капустой только из духовки. Будешь?

– Теть Надь, я за дрожжами только…

– Какие дрожжи! Сначала чай. Молодая, а уже вся на бегу. – Она поставила перед Катей чашку с блюдцем, из тех, советских еще, с золотой каемочкой. – У меня тут «Рафаэлки» есть, – с озорной улыбкой подмигнула Кате.

Катя улыбнулась – знает слабые места. На столе лежала старая книга – потрепанный том Достоевского.

– Читаете?

– Перечитываю. «Братья Карамазовы». В молодости не понимала, а сейчас… – Тетя Надя покачала головой. – По-другому читается. Вот Вася мой… я его пилила вечно – то не так, это не эдак. А теперь думаю: а стоило? Хороший был мужик. Золотой.

Тетя Надя встала, достала из шкафа банку.

– Вот дрожжи. И скажи маме, если мука нужна, у меня мешок есть, поделюсь. Как учеба-то? Последний год?

– Да, одиннадцатый.

– Время летит… А братец твой как? В Москве всё?

– Работает там. На стройке.

– В Москве-то! Небось девушку там завел, столичную? – Тетя Надя хитро прищурилась. – Красивый парень, видный. Не женился еще?

– Нет вроде. Мама переживает.

– А чего переживать? Двадцать шесть всего! Мужчина в самом соку. – Тетя Надя подсела ближе, понизила голос заговорщически: – А у тебя-то есть кто на примете? Я вчера видела – Санька Волков тебя провожал.

Катя чуть чаем не подавилась:

– Теть Надь!

– А что? Хороший мальчик. Умный. И на тебя смотрит так… знаешь как? Только ты не спеши. В твоем возрасте мы все готовы в омут с головой. А жизнь-то длинная.

– Мы просто друзья.

– Я и говорю, друг хороший. – Тетя Надя с озорством подмигнула. – Мы три года дружили, пока он не решился предложение сделать. Борька приедет – передай привет. Пусть заходит, про Москву расскажет. Я там с восемьдесят седьмого не была!

Возвращаясь с дрожжами, Катя увидела подругу Лену – та сидела во дворе соседнего дома на лавочке, листала какой-то глянцевый журнал.

– Смотри, какие сапоги! – ткнула в страницу. – Хочу такие.

– Это ботфорты, – поправила Катя и глянула на цену. – Че за цены?!

– Ну хочется же красивое! – Лена вздохнула. – Зачем они вообще такие цены ставят?

– Чтоб мы смотрели и страдали, – усмехнулась Катя. – И на таких каблуках ходить нереально.

– Зато красиво! На выпускной бы такие, – мечтательно протянула Лена.

– На выпускной? В ботфортах? – фыркнула Катя. – Ты что, стриптиз танцевать собралась?

– Ну че ты сразу! – засмеялась Лена. – Просто мечтаю! Кстати, придешь вечером? Родители на дачу уехали.

– Мама не пустит.

– Скажи, что ко мне учебники обсуждать идешь. К ЕГЭ готовиться.

– В августе к ЕГЭ готовиться?

– Ну придумай что-нибудь! – Лена понизила голос. – Санька спрашивал про тебя.

– Что спрашивал?

– Придешь или нет. И еще… – Лена замялась. – Спросил, есть ли у тебя парень.

– И что ты сказала?

– Правду. Что нет.

Семейный завтрак

Катя вернулась с дрожжами. За столом уже все собрались – редкость в последнее время. Отец успел временно укротить кран и теперь с аппетитом ел гречневую кашу. Бабушка сидела в своем обычном месте у окна.

– Борис звонил, – сказала мама, нарезая овощи для супа. – На следующей неделе приедет.

– Опять залетом? – отец оторвался от газеты.

– Говорит, работы много. На той стройке.

Отец усмехнулся:

– Который год уже это чудо возводят. Владелец-то не банкрот еще?

– Борька говорит, денег там немерено. Платят щедро, особенно за верхние этажи. Только вот… – Мама замялась. – Сказал, мужики что-то увольняться стали.

Бабушка подняла голову:

– А чего эт они увольняются?

– Да не знаю.

– Борьке бы тоже другую работу найти. Шустрый он больно, всё куда-то лезет.

Катя любила брата, хоть и видела редко. Он уехал в Москву три года назад, сразу после армии. Сначала говорил – временно, подзаработать. Потом втянулся. Приезжал всё реже.

– Кать, помоешь посуду? – попросила мама.

– Угу, сейчас.

Катя собрала тарелки со стола и подошла к раковине. Выдавила средство на губку.

– Мам, что за фигня? Совсем не пенится! – возмутилась Катя, растирая губку.

– Какой-то эко-гель. В «Пятерочке» по акции был, написано «экологичный, без фосфатов».

– Экологичный? – Катя выдавила еще средства, потерла сильнее. Пены почти не было. – Это вода какая-то!

– Зато природу не загрязняет, – философски заметила мама.

Катя вздохнула, продолжая тереть тарелки еле мылящейся губкой.

– Мам, я к Ленке вечером обещала зайти. Ненадолго.

– А пироги печь кто поможет? – Мама оторвалась от овощей. – Вечером хотела поставить.

– Молодые должны гулять! – Отец подмигнул Кате. – Правильно, дочь, последние дни лета. Иди повеселись.

– Ну раз такой умный, сам и поможешь. – Мама ткнула его ложкой.

Вечер

На «тусовку» Катя подготовилась. Накрасилась, правда, чуть-чуть (мама не любила косметику – «молодая еще размалевываться»), надела лучшие джинсы и футболку без дурацких надписей.

У Лены уже собрался народ. Музыка из колонок – что-то попсовое, кажется, Нюша. На столе чипсы, кола, пара бутылок пива, которые старшеклассники притащили.

– Катька пришла! – Ленка обняла подругу. – Саня на кухне, кстати.

На кухне действительно был Саня – показывал карточный фокус двум десятиклассницам. Колода мелькала в его руках – он тренировался с картами еще с седьмого класса, когда увлекся выступлениями Дэвида Копперфильда по телевизору.

– Как ты это делаешь? – восхищенно спросила одна.

– Секрет фирмы, – отмахнулся Саня, но делал всё это механически, без азарта.

Тут он заметил Катю в дверях. Лицо сразу изменилось – оживилось.

– О, какие люди, – сказал он, убирая карты в карман. – Думал, не придешь.

– Почему не приду? – Катя подошла ближе.

– Ну мало ли. Родители не пустили бы.

– Не такие уж они строгие. – Она села на подоконник.

Девчонки, поняв, что внимание переключилось, потихоньку разошлись.

– Показываешь фокусы? – спросила Катя.

– Время убиваю. – Саня сел рядом с ней на подоконник. – Ждал тебя вообще-то.

– И долго ждал?

– С восьми. Полчаса уже.

– Можно было и не ждать, – сказала Катя, разглядывая свои кроссовки.

– Можно было, – согласился он. – Но я надеялся.

Она подняла глаза, встретилась с его взглядом. Отвела быстро.

– Фокус покажешь? – спросила, чтобы что-то сказать.

– Тебе? – Он достал колоду. – Смотри. Выбери карту, любую.

Катя вытащила карту, посмотрела – дама черви.

– Запомнила? Клади обратно.

Он начал тасовать, карты мелькали в руках. Потом резко остановился, протянул ей колоду:

– Подуй.

– Зачем?

– Магия, – усмехнулся. – Давай.

Она дунула. Он перевернул верхнюю карту – червовая дама.

– Как ты это делаешь?

– Если расскажу, не будет волшебства. – Он убрал карты.

Музыка из зала громыхала, кто-то смеялся.

– Пойдем к остальным? – предложил Саня.

– Пойдем.

Вечер прошел обычно – танцы, разговоры, кто-то целовался в углу. Денис напился пива и начал рассказывать, как собирается после школы в Питер уехать, в универ поступать.

– В Нижнем делать нечего, – вещал он. – Провинция. Тухлое болото. Вот в Питере – там жизнь!

– А я в Москву хочу, – сказала другая девочка, Марина. – Там возможностей больше.

– Москва – это муравейник, – спорил Денис. – А Питер – культурная столица!

Катя молчала. Она никуда уезжать не собиралась. Нижний – ее город. Здесь ее семья, ее корни. Бабушка часто говорила: «Где родился, там и пригодился».

Около одиннадцати начали расходиться – у многих родители строгие. Саня предложил проводить Катю.

– Я тут рядом живу, – смутилась она.

– Ну и что? Темно уже.

Шли молча. Август в Нижнем – теплые вечера, но уже без дневной жары. Где-то вдалеке слышалась музыка из кафе, лаяла собака.

– Знаешь, что странно? – вдруг сказал Саня.

– Что?

– Все рвутся отсюда. В Москву, в Питер. А я иногда думаю – может, бегут не туда, а от чего-то?

– От чего же?

– От себя, наверное. Думают, переедут – и всё изменится. А ты с собой везде одинаковый.

Катя удивленно посмотрела на него:

– Не ожидала от тебя такой философии.

– Да я много чего умею, чего от меня не ожидают. – Он криво усмехнулся. – Например, могу молчать целый день. Или читать Бродского.

– Бродского?

– «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку», – процитировал он. – Иногда думаю, может, он прав был. Сиди себе в комнате, и всё будет хорошо.

– Скучно же.

– Зато безопасно. – Саня остановился. – Слушай, завтра погуляем? Покажу место одно на набережной. Там старая ротонда, никто не ходит.

Сердце екнуло.

– Давай.

У подъезда попрощались. Саня неловко обнял ее, развернулся и пошел обратно, засунув руки в карманы.

Ночь

Дома все уже спали. Только из комнаты бабушки доносился слабый свет лампадки – она всегда зажигала ее на ночь перед иконой.

Катя тихо прошла к себе, легла на кровать не раздеваясь. В окно светила луна – почти полная. Завтра воскресенье. Кате казалось, что это будет хороший день.

Нижний Новгород, сентябрь 2014 года

Первое сентября

Школьный двор гудел как улей. Первоклашки с огромными букетами, родители с фотоаппаратами, старшеклассники, обнимающиеся после лета. Катя стояла у входа, высматривала своих.

– Рыжая! – Ленка налетела сзади, обняла. – Ну что, готова к последнему году каторги?

– Ага, прямо жду не дождусь ЕГЭ. – Катя закатила глаза.

Школа номер 79 – типовая четырехэтажка из красного кирпича.

– Смотри, Санька идет. – Ленка толкнула ее локтем.

Саня шел через двор с парнями из своего класса. За лето загорел, волосы выгорели на солнце. Увидел Катю, помахал рукой.

После той августовской прогулки они несколько раз гуляли. Ничего особенного – мороженое на набережной, кино в «Золотой миле», разговоры обо всем и ни о чем. Но что-то между ними промелькнуло. Пока неуловимое, хрупкое.

– Гончарова! Савельева! – Классная руководительница махала им от входа. – Стройтесь по классам! Линейка через пятнадцать минут!

Школьные будни

– Итак, – Марина Анатольевна встала у доски, – последний год, а что это значит? ЕГЭ, ЕГЭ и еще раз ЕГЭ. Никаких расслабонов.

– У кого какие репетиторы? – спросила Ленка на перемене.

– Буду сама готовиться, – пожала плечами Катя. – В интернете полно материалов, учебников.

Про репетиторов она даже не заикалась дома. Знала: родители и так еле концы с концами сводят. Отцу на заводе зарплату задерживают, мама на почте копейки получает. Борис помогает, но у него самого съемная квартира в Москве.

– Серьезно? А математика?

– И математика. Брат из Москвы задачники привез, говорит, лучше любого репетитора.

– А я к трем сразу. Родители с ума сходят, говорят, последний шанс нормально сдать. Только за сентябрь пятнадцать тысяч отдадут.

– Ого, – только и сказала Катя.

На большой перемене в буфете к Кате подошел Димка – невысокий парень с вечно растрепанными волосами.

– Кать, в субботу у меня ДР. На даче собираемся, с ночевкой. Придешь?

– С ночевкой? – замялась Катя. – Родители вряд ли отпустят.

– Да ладно, все свои будут. Человек восемь максимум. Старший брат за нас отвечать будет, родители в курсе.

– Всё равно… Мама точно против будет.

– Скажи, что у Ленки ночуешь. Она прикроет.

Катя задумалась. Врать родителям не хотелось, но и день рождения пропускать тоже.

– Подумаю.

Приезд Бориса

В пятницу вечером неожиданно приехал Борис. Без предупреждения – просто открыл дверь своим ключом.

– Семья! – крикнул с порога. – Принимаете беженцев из столицы? Или только по записи?

Катя выскочила из комнаты:

– Борь! Ты чего не предупредил?

– А что, места мало? Я на раскладушке могу, я привычный!

Он выглядел отлично – загорелый, подтянутый. Одет был не как обычно – новая куртка из натуральной кожи, хорошие джинсы, дорогие кроссовки. Москва явно шла ему на пользу.

– Ого, – присвистнул отец, выходя в прихожую. – Смотрю, в Москве дела идут.

– Нормально идут, пап. – Борис снял куртку, повесил аккуратно. – Вот, кстати.

Достал из рюкзака конверт, протянул отцу:

– На ремонт ванной. Вы же собирались трубы менять.

– Борь, не надо… – начала мама.

– Мам, всё нормально. Я сейчас хорошо зарабатываю. Особенно на верхних этажах – там доплаты за сложность. А вам тут с этими трубами мучиться…

За ужином рассказывал про Москву – где живет, как добирается до работы, какие цены в столице.

– На каком этапе стройка? – спросил отец.

– Фасад почти готов. Внутри отделка идет, коммуникации доводим.

– Это сколько ты уже там работаешь? – спросила мама.

– С 21 декабря 2012-го. Помню, все про конец света трындели, а я на собеседование пошел, – усмехнулся Борис. – Думал, если конец света близится, то хоть с деньгами встречу. Почти два года уже.

– А что за идея у этого здания? – спросил отец.

Борис помолчал, подбирая слова.

– Там внутри… – Он потер переносицу. – Странно. Я провел там весь день, а сейчас… не могу вспомнить, что именно делал. Только обрывки и ощущение…

– Какое ощущение? – спросила Катя.

– Что пространство живет по своим законам. Коридоры идут не туда, куда должны. Поднимаешься на десятый этаж, а ощущение, что спустился в подвал. Или наоборот.

– Оптические иллюзии? – предположил отец.

– Может быть. Там какие-то зеркала особые, изогнутые панели. Свет падает под такими углами, что тени ложатся неправильно. В одной комнате стоишь – и кажется, что потолок дышит. В другой – стены будто раздвигаются, когда не смотришь прямо.

– Борь, ты там травку не курил? – Мама нахмурилась.

– Мам! – Борис рассмеялся. – Там вообще запрещено всё. Даже кофе только без кофеина. Владелец помешан на «чистоте восприятия», как он говорит.

– А что за владелец? – спросила Катя.

– Никто не знает, – пожал плечами Борис. – Мы его и не видели ни разу. Через прорабов всё идет. Но судя по тому, что строим… человек необычный. Собрал команду со всего мира. Архитекторы приезжают, инженеры какие-то. Не наши точно. Один японец там есть, он вроде храмы проектировал. Говорит, в «Драконе» та же идея, только… современная.

– Так, погоди про владельца, идея-то в итоге какая? – не отставал отец.

Борис задумался.

– Ну как тебе объяснить… Знаешь, как в церкви особая атмосфера? Входишь – и сразу другое состояние. Так вот там похоже, только без религии. Наверное, пространство так устроено, что ты себя чувствуешь иначе.

Он отпил чай, собираясь с мыслями.

– Официально – бизнес-центр. «Драконом» прозвали, потому что изогнутая форма, панели на фасаде, как чешуя, переливаются. Владелец требует всё по чертежам до миллиметра. К середине сентября 2015-го сдать – ни днем раньше, ни позже.

Борис вдруг замолчал, уставившись в пустоту. Катя напряглась – брат словно выпал из разговора на секунду.

– Мужики наши жалуются, – продолжил Борис, моргнув. – Головные боли, странные сны. На той неделе парень уволился прямо посреди смены.

– И много так уходит? – забеспокоилась мама.

– Ну так, – уклончиво ответил Борис. – Но платят хорошо, так что новые тоже приходят.

Бабушка покачала головой:

– Не нравится мне это. Драконы – существа нечистые. В сказках всегда зло воплощают.

– Бабуль, это просто здание. Метафора такая.

– Мета-чего? – Бабушка прищурилась. – Это по-вашему что значит? Бутафория для дураков? – Она хмыкнула. – Не обманешь ты меня словами заморскими. Дракон, он и есть дракон. В сказках-то ясно написано – змей поганый, души губит. А вы всё в игры играете.

Она быстро перекрестилась – движение молниеносное, привычное.

– Смотри там, Борька. Не к добру это всё.

Мама начала рассказывать про соседку:

– Лидка вчера говорила, что племянник ее в МГУ поступает. На юридический хочет. Такой мальчик хороший, учится отлично.

– Хм, – промычала Катя. Ей явно не нравилось, к чему идет разговор, и она тихонько встала из-за стола. – Я пойду уроки делать.

– Какие уроки в пятницу вечером? – удивилась мама.

Но Катя уже ушла.

После ужина Борис зашел к ней:

– Как учеба?

– Нормально. Учителя уже пугают ЕГЭ, хотя еще весь год впереди.

– ЕГЭ – это ерунда. Главное не это. Главное… – Борис сел на край кровати, подбирая слова. – Главное, всегда учиться новому, не останавливаться…

Катя устроилась рядом, поджав ноги. Он заметил, что она явно не слушает, мнется, будто хочет о чем-то спросить.

– Говори уже, что крутишь.

– Борь, можно спросить? Только по-честному.

– Валяй.

– Завтра на дачу зовут, у одноклассника день рождения. Родителям сказала, что к Ленке на ночевку химию делать. А там… ну, выпивка будет, наверное. И Саня.

Борис усмехнулся:

– Саня… Сильно залипла на него?

– С чего ты взял?

– Си, мне двадцать шесть, не шестьдесят. Тоже был молодой. – Он потрепал ее по голове. – Езжай. Только аккуратнее там. Пива немного можно, но знай меру. И если что-то пойдет не так – звони мне, не родителям. Приеду, заберу, вопросов задавать не буду.

– Правда?

– Правда. Но смотри: парню этому своему сразу границы обозначь. Чтобы без дурости. С ним я точно разговаривать не буду.

– Намек понятен, – хихикнула Катя. – Спасибо, Борь.

Она обняла брата:

– Ты лучший.

– Знаю, – усмехнулся Борис. – Иди спать, завтра веселиться будешь.

Суббота на даче

В субботу утром Катя собрала рюкзак – запасная футболка, зарядка для телефона, пачка жвачки. Родителям сказала, что у Ленки останется – готовиться к контрольной по химии.