СИ

Воскресенье

Ночевали на даче – кто в доме на диванах, кто в спальных мешках на веранде. Катя с Ленкой устроились в комнате наверху.

– Ну что, рассказывай! – Ленка села на кровать по-турецки, глаза блестели от любопытства. – Куда вы с Саней уходили? Час вас не было!

– Гуляли просто. – Катя отвернулась, делая вид, что ищет что-то в рюкзаке.

– Ага, гуляли! – Ленка хихикнула. – У тебя губы припухшие, и вообще вид такой… довольный!

– Лен!

– Что «Лен»? Подруга я тебе или где? Колись давай! Целовались?

Катя покраснела до корней волос.

– Ну Кать! – взвизгнула Ленка и кинулась обнимать. – Наконец-то! Я думала, вы до Нового года тянуть будете! Ну и как?

– Как-как… – Катя села рядом, обняла подушку. – Страшно было. И хорошо. И непонятно.

– Он первый поцеловал?

– Да.

– И что дальше? Вы теперь вместе?

– Не знаю. Мы об этом не говорили.

– Вот дурочка! – Ленка покачала головой. – Надо было сразу всё выяснить! А то он теперь думает невесть что.

– Что он может думать?

– Да мало ли! Мальчики, они такие – поцелуют, а потом сами не знают, что дальше делать. Ты ему завтра в школе намекни, что не против продолжения.

– Как это – намекни?

– Ну не знаю… Улыбайся больше, за руку возьми. Покажи, что ты рада.

Катя задумалась. Всё это было так сложно и непонятно. В книжках про любовь писали красиво, а в жизни – сплошная неразбериха.

– Лен, а у тебя… был кто-нибудь?

– Был. – Ленка вздохнула. – В лагере летом. Но это так, ерунда. Две недели повстречались, и всё. Он из Москвы был, даже телефонами не обменялись.

– И ты не грустишь?

– А чего грустить? Было и было. Зато опыт! – Ленка подмигнула. – Главное, Кать, не бойся. Если нравится – будь с ним. Жизнь короткая.

Утром Димкин брат всех поднял в девять:

– Подъем, молодежь! Убираемся и валим. Родители в три приедут, чтобы всё блестело!

Собирали бутылки, подметали веранду, мыли посуду. Димка ходил с мусорными пакетами, приговаривая:

– Если батя увидит хоть одну бутылку, мне хана. Больше никаких дач не будет.

Саня помогал Кате складывать спальники. Руки случайно соприкоснулись – оба замерли на секунду, потом отдернули. После вчерашнего поцелуя они еще не разговаривали наедине, только переглядывались украдкой.

– Кать, ты мусорный пакет видела? – крикнула Ленка с веранды.

– В кладовке смотрела?

– Нашла уже!

К полудню дача выглядела даже чище, чем до их приезда. Димкин брат обошел все комнаты, проверяя:

– Так, вроде норм. Поехали, развезу вас по домам.

Развозил на своей старенькой девятке в два захода. Сначала отвез четверых до остановки маршруток в центр – они там пересядут кто куда надо. Вернулся, забрал остальных – Катю, Ленку и еще двоих ребят из Сормова.

Домой Катя вернулась в воскресенье к вечеру. Родители были дома. Борис сидел на кухне, помогал отцу с каким-то чертежом.

– Как позанимались? – спросил с ухмылкой, но без осуждения. – Химию сделали?

– Угу. – Катя смутилась, поймав его взгляд.

– Понятно. – Он улыбнулся одними глазами. – Кофе?

– Давай.

Отец ушел в комнату – досматривать футбол. Мама занялась стиркой в ванной. Остались вдвоем на кухне.

Сидели молча. За окном сентябрьское солнце косыми лучами било в окно.

– Борь, а ты влюблялся когда-нибудь?

– Конечно. А что?

– Просто интересно. Ты никогда не рассказываешь.

– Нечего рассказывать. Была одна девушка в Москве. Не сложилось.

– Почему?

– Разные мы. Она хотела стабильности, мужа, семью, квартиру в ипотеку. А я… я пока не нашел себя. Ищу, сам не знаю что. Да и забот у меня полно, не брошу же я вас.

– Не брошу вас? – Катя нахмурилась. – Борь, мы не обуза.

– Знаю, Си. Но я старший. Должен помогать. Отец весь в работе, мама с бабушкой возится, ты учишься. Кто-то же должен деньги приносить нормальные.

– А своя жизнь?

Борис усмехнулся:

– Вы и есть моя жизнь. Может, когда-нибудь и свое найду, но пока… пока так.

Он встал, потрепал ее по голове:

– Ладно, иди спать. И про мальчика этого не переживай. Если суждено – всё сложится.

– Какого мальчика? – притворилась Катя.

– Того, от которого ты пахнешь одеколоном и костром. – Борис подмигнул.

Катя хотела что-то ответить, но вдруг заметила – брат смотрит не на нее, а как бы сквозь. Словно видит что-то за ее спиной, что-то невидимое. Моргнула – и всё прошло. Борис улыбался как обычно.

– Ладно, спать иди, – сказал он и ушел в другую комнату.

Выборы

14 сентября – день выборов губернатора. С утра родители пошли голосовать, взяли с собой бабушку.

– Всё равно переизберут Шанцева, – ворчал отец. – Но явку им обеспечить надо.

На избирательном участке в школе было оживленно. Продавали пирожки, играла музыка. Детям давали воздушные шарики.

– Цирк, – сказала бабушка. – Раньше хоть делали вид, что выбор есть.

После голосования зашли на рынок. Воскресный Сормовский рынок – особое место. Шум, гам, торговцы зазывают, бабушки торгуются за каждую копейку.

Это был их семейный ритуал – воскресный рынок. Катя любила сюда ходить с детства. Да, в основном овощи-фрукты, но были и ряды с дисками, книгами, всякой всячиной. Можно было найти что-то интересное – старую пластинку, редкую книгу, винтажную брошку. Борис, когда был дома, всегда покупал ей что-нибудь с книжного развала.

Зашли к знакомому продавцу овощей – полноватый армянин с добродушным лицом, всегда улыбался. У него был небольшой ларек в крытых рядах. Мама покупала у него уже года три – говорила, что честный, не обвешивает.

– Здравствуйте, Елена Владимировна! – расплылся он в улыбке. – Для вас специально отложил болгарский перец, вчера привезли, самый свежий!

– Спасибо, – улыбнулась мама. – А помидоры как? Для салата хочу.

Пока он показывал помидоры, расхваливая каждый сорт, Катя смотрела на продавца. Что-то беспокойное было в его глазах.

– Плохой у него друг, – тихо сказала Катя маме, когда отошли с покупками.

– Что? Какой друг? Ты его знаешь?

– Нет… показалось

Катя помогала нести пакеты, когда увидела знакомую спину – Саня стоял у мясных рядов со своей мамой.

Поймал ее взгляд, улыбнулся. Подошел, пока родители были заняты:

– Привет.

– Привет.

– Как ты?

– Нормально.

Стояли, смотрели друг на друга. После вчерашнего поцелуя всё изменилось – появилась какая-то тайна между ними, невидимая нить.

– Кать, пошли! – позвала мама.

– Увидимся в школе, – сказал Саня.

– Увидимся.

Борис уехал обратно в Москву на вечернем «Сапсане» – теперь он мог себе это позволить.

На прощание Борис обнял Катю:

– Учись, сестренка. И не теряй время зря. Оно быстро проходит.

К ночи объявили предварительные результаты выборов – Шанцев лидировал с восьмьюдесятью семью процентами. Папа посмотрел новости по телевизору, хмыкнул:

– Как всегда.

Нижний Новгород, октябрь 2014 года

Утро после

– Гончарова, к доске! – рявкнула математичка.

Катя поплелась к доске. Ноги ватные, в голове туман. Последняя парта до доски как эшафот. Все смотрят.

– Задача номер 347. Система уравнений.

Мел выпадал из пальцев. Цифры путались. Простейшая система с двумя неизвестными – нужно было методом подстановки найти X и Y. В обычный день решила бы за минуту, но перед глазами всё плыло – спала всего три часа. После того, что случилось ночью, уснуть удалось только под утро.

– Гончарова, ты издеваешься? – Математичка подошла ближе. – Это базовый уровень!

– Я… я не выспалась.

– Дискотеки до утра? – съязвила учительница. – Садись, два.

Катя села на место. Руки всё еще дрожали – то ли от усталости, то ли от вчерашнего перенапряжения.

– Эй, – Ленка толкнула локтем, – ты чего такая? Реферат же вчера закончили, сдала?

– Сдала, – кивнула Катя.

На перемене Саня подошел:

– Ты как вообще? Выглядишь… – Он замялся.

– Паршиво выгляжу, знаю.

– Я не это хотел сказать. Что случилось?

Катя хотела рассказать, но слова застряли в горле.

– Просто не выспалась. Поздно от Ленки вернулась.

После школы

Шли домой молча. Саня нес ее портфель – взял не спрашивая. Осенние листья шуршали под ногами. Где-то вдалеке гудел завод – смена заканчивалась.

– Доклад на завтра тоже у Ленки будешь делать? – спросил Саня.

– Да, вечером. У нее комп нормальный, а мой динозавр по полчаса Word открывает.

– Слушай, – Саня остановился у лавочки, – давай прогуляем завтра первые два урока? Сходим на набережную, кофе попьем.

– С ума сошел? У нас контрольная по физике.

– Ну и что? Один раз живем.

– Один раз – и сразу отчислят, – фыркнула Катя, но улыбнулась. – Ты плохо на меня влияешь.

– Стараюсь. – Он взял ее за руку.

Ладонь у него была теплая, сухая. От прикосновения по коже побежали мурашки.

Дома мама действительно расстроилась:

– Катя, ты же умная девочка. Что случилось?

– Мам, просто не выспалась. Реферат делала.

– Реферат важнее математики? ЕГЭ на носу!

– Мам, еще весь год впереди…

– Вот именно! Весь год! А ты уже двойки хватаешь!

Катя сбежала к себе в комнату. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку. Всё тело еще помнило вчерашний страх.

Вчерашняя ночь

За день до этого

Катя поздно возвращалась от Ленки – засиделись за рефератом по истории. Обычно мама не разрешала так поздно ходить одной, но сегодня исключение – завтра сдавать.

Половина первого ночи. Свернула с главной улицы в свой проулок – узкая дорога вдоль подъездов. Слева – их девятиэтажка, бордюр, редкие лавочки. Справа – толстые водопроводные трубы, за ними сетчатый забор и развалины бывшего отделения полиции. Вдоль труб, как всегда, припаркованы машины – проход совсем узкий остался. Фонари работали через один.

Она шла быстро, прижимая к груди папку с распечатками. До ее подъезда – четвертого – еще метров сто пятьдесят. Сначала первый подъезд, второй, третий…

Еще на подходе заметила их. Трое мужчин стояли у лавочки напротив ее подъезда. Курили, негромко переговаривались. В полумраке не разглядеть лиц – только силуэты да огоньки сигарет.

Катя замедлила шаг. До подъезда метров пятьдесят. Проход узкий, придется идти прямо мимо них. Подождать, пока уйдут? А если не уйдут?

Сердце застучало быстрее. Она достала телефон – позвонить папе или Борису. Борис как раз приехал на выходные, отоспаться после недели на стройке.

Палец завис над контактом брата. Набрала.

– Алло, Си? Ты где?

– Борь, я перед домом. Тут… тут мужики какие-то у подъезда стоят.

– Сколько?

– Трое.

– Где именно ты?

– У второго подъезда.

В трубке что-то зашуршало – видимо, Борис вставал.

– Так, стой там. Никуда не иди. Я сейчас выйду.

Катя подняла глаза от телефона – и похолодела. Один из мужчин смотрел в ее сторону. Толкнул локтем соседа, кивнул в ее направлении. Все трое повернулись.

Медленно двинулись к ней.

Катя развернулась. Бегом. Назад, к первому подъезду. Тетя Надя. Код. Она знала код. Руки тряслись. Пальцы – чужие, деревянные. Три-семь-два… Нет. Три-два-семь… Черт!

За спиной топот, всё ближе.

Три-два-семь-решетка. Щелчок! Дернула дверь, забежала, захлопнула. Через стекло видно – они подошли к двери, один дернул ручку. Но без кода не откроешь.

Катя побежала наверх по лестнице – не стала ждать лифт, вдруг они код знают. Телефон завибрировал – Борис.

– Си, ты где?!

– В первом подъезде, у тети Нади! Они за мной бежали!

– Какой этаж?

– Поднимаюсь на третий!

– Так, слушай меня. Лифт вызови и отправь на последний, девятый этаж – пусть едет пустой. Сама поднимись на третий и смотри вниз через пролет. Если зайдут – беги наверх и на каждом этаже жми кнопку вызова лифта. Я уже выхожу. Как буду в подъезде – крикну «Си!». Всё поняла?

– Да.

– Не бойся. Я мигом.

Катя вызвала лифт, отправила наверх. Поднялась на третий этаж, встала у перил. Внизу тихо. Только сердце колотится так громко, что, кажется, во всем подъезде слышно.

Прошла минута. Две. Внизу хлопнула дверь.

– Си!

– Борис! – Катя сбежала вниз. Брат стоял у входа – в спортивных штанах и футболке, накинута только ветровка. В руке – бита.

– Где они?

– Не знаю. У двери стояли, дергали.

Борис выглянул на улицу. Двор пустой.

– Пошли домой. Быстро.

Вышли из подъезда. Борис шел рядом, оглядывался. До их подъезда – рукой подать, но Кате казалось, идут целую вечность.

Дома Борис усадил ее на кухню, налил чаю. Родители уже спали – отец храпел в спальне, мама давно легла.

– Больше одна вечером не ходишь. Ясно?

– Ясно.

– И запомни: сомневаешься, боишься – звони мне. Не стесняйся. Лучше перебдеть. – Он сел напротив, посерьезнел. – Си, это важно. Мир не такой безопасный, как кажется. Особенно для девушек. Будь осторожнее.

– Я… я просто реферат делала… – Голос сорвался, слезы покатились по щекам. Всё тело дрожало.

Борис молча встал, обнял ее. Катя уткнулась лицом ему в плечо и разревелась – от страха, от облегчения, от того, что он рядом.

– Тихо, тихо. Всё хорошо. Я здесь.

Немного успокоившись, Катя шмыгнула носом, отстранилась.

– Прости, я…

– Знаю. Ты ни в чем не виновата. Просто… – Он потер лицо ладонями. – Просто я не всегда буду рядом. Нужно, чтобы ты умела себя защитить. Хотя бы убежать вовремя.

– Борь, а ты… – Она всхлипнула. – Ты с битой вышел.

– А что мне оставалось? – Он криво усмехнулся. – Трое мужиков за моей сестренкой гонятся. Тут уже не до разговоров.

Катя смотрела на него и вдруг поняла – он же прекрасно осознавал, что против троих с одной битой шансов мало. Но всё равно выбежал. Рассчитывал, что отпугнет, что побоятся связываться. А если нет…

– Спасибо.

– Не за что. – Борис встал, потрепал ее по голове. – Ладно, родителям не будем говорить. Мама с ума сойдет от страха. Просто будь осторожнее, договорились?

– Договорились.

Катя легла в кровать в половине второго. Сердце всё еще колотилось. Закрывала глаза – и видела тех троих, как они двигаются к ней.

Заснула только под утро, когда за окном уже начало светать.

И проспала всего три часа до будильника.

Выходные с братом

Суббота

Утром Борис разбудил ее стуком в дверь:

– Си, вставай! Пойдем гулять.

– Который час?

– Девять. Мама блины напекла.

За завтраком Борис был веселый, шутил, рассказывал московские байки. Про то, что случилось в четверг ночью, – ни слова, будто и не было ничего.

– Пойдемте на набережную, – предложил он. – Погода хорошая.

– Холодно же. – Мама поежилась. – Я лучше дома останусь, обед готовить.

– И я дома посижу. – Отец покачал головой. – Футбол скоро начнется.

– Зато солнце. Си, собирайся, хоть ты со мной пойдешь.

На набережной действительно было хорошо. Волга блестела под октябрьским солнцем, ветер гонял желтые листья. Они шли вдвоем – брат и сестра, как в детстве.

– Помнишь, мы здесь с тобой змея запускали? – спросил Борис.

– Помню. Он на дерево сел, ты полез доставать и штаны порвал.

– И мама ругалась, что новые джинсы испортил, – расхохотался он. – А мне пятнадцать было. Думал, герой, сестренке змея спасаю.

Шли молча. Внизу, у воды, рыбаки сидели – вечные нижегородские рыбаки, им хоть снег, хоть дождь.

– Борь, можно спрошу?

– Валяй.

– У тебя в Москве… всё нормально?

Он посмотрел на нее внимательно:

– А что может быть не нормально?

– Не знаю. Ты какой-то… другой стал. Задумчивый.

– Просто устаю. Стройка тяжелая. – Борис остановился, оперся о парапет. – Знаешь, что странно? Работаю на стройке, а ощущение, что что-то разбираю. Разбираю себя, что ли…

– Не понимаю.

– Я и сам не понимаю. – Он усмехнулся. – Просто иногда кажется, что мир не такой, каким мы его видим. Что есть что-то еще. За поверхностью.

– Борь, ты меня пугаешь.

– Прости. – Он взъерошил ей волосы. – Забудь. Философия московская, ерунда. Лучше расскажи про своего Саню.

– Он не мой…

– Ага, конечно. Я же видел, как он на тебя смотрит. И ты на него.

Катя покраснела:

– Ну смотрит и смотрит.

– Си, – Борис повернулся к ней, – запомни одну вещь. В жизни мало что имеет значение. Но то, что имеет, – имеет огромное. Семья. Любовь. Понимаешь?

– Не очень.

– Поймешь потом. – Он вздохнул. – Пойдем домой. Мама небось обед готовит, обидится, если опоздаем.

Воскресенье

В воскресенье Борис уезжал. На вокзал поехали всей семьей – мама настояла.

– Ты там поосторожнее. – Бабушка перекрестила его. – За тебя молиться буду.

– Бабуль, да что ты.

– А что я? – Она взяла его за руку, сжала и пристально посмотрела в его глаза. – Борька, ты там береги себя. Технику безопасности соблюдай.

– Всё будет хорошо, бабуль.

– Дай-то Бог. – Бабушка еще раз перекрестила его, отвернулась, утерла глаза платком.

У вагона Борис обнял всех по очереди. Катю – последнюю.

– Береги себя, Си.

– И ты береги.

Поезд тронулся. Катя смотрела, как красно-белый вагон медленно набирает скорость, и вдруг накатило странное чувство. Будто что-то важное ускользает.

– Пойдемте, – сказал отец. – Нечего тут стоять.

Но Катя еще долго смотрела вслед поезду, пока он не скрылся за поворотом.

Глава 3. Новый год