Записки человека с браслетом

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ

Пустота. Не было ничего: ни света, ни тьмы. Просто отсутствовало всё, к чему привык глаз. Ни пола, ни неба. Никакой точки опоры. Я не падал — и не стоял. Не висел. Не существовал привычным способом. Ни одно из известных определений к этому не подходило.

И вдруг — строки. Не в пространстве. Они читались сразу, минуя глаза. Они были как мысль, которую нельзя отогнать.

Загрузка сознания завершена.

Канал связи активирован.

Стресс: высокий.

Внешний доступ: закрыт.

Я попробовал вдохнуть — не вышло: то ли воздуха не было, то ли сам вдох был невозможен.

— Где я… — сказал я вслух, скорее себе. — Что за…

— Недостаточно данных, — ответили внутри головы.

Сознание словно споткнулось.

— Чего?.. — выдавил я. — Кто это сказал?

— Я. Внутренний интерфейс. Информации недостаточно.

— Я… — Слова застряли. — Этого не может быть.

— Сейчас — предввод. Дальше — переход в неизвестную область.

Попытка моргнуть вышла пустой: моргать было нечем. Рука по привычке потянулась к лицу — и тут же стало ясно, что руки нет. Как нет и лица, до которого можно дотронуться. Хотелось повернуть голову. Движение началось где-то в памяти — и оборвалось сразу. Головы не было. Ничего нельзя было сделать: ни шагнуть, ни отшатнуться. Паника подступила к горлу — и упёрлась в пустоту. Горла тоже не было.

Строки изменились.

Личность определена.

Пол: мужской.

Возраст: 28 лет.

Социальный статус: не женат.

Профиль занятости: финансы.

Боевой опыт: высокий.

— Что?.. — вырвалось у меня.

— Анализ прикладных навыков, — спокойно пояснил голос. — Реакция под нагрузкой — высокая. Решения в условиях дефицита времени — устойчивые. Опыт координации группы — подтверждён.

— Я не… — выдохнул я. — Это ошибка.

— Ошибка не подтверждена, — ответил голос. — Данные считаются корректными.

Строки сдвинулись, пошли дальше, как будто им было всё равно, успеваю я читать или нет.

Память: доступна.

Рекомендация: ограничить откровения.

Статус: одобрен.

— «Ограничить»… — сказал я глухо.

— Для снижения адаптационного риска. Внешняя среда неизвестна. Реакции окружающих непредсказуемы.

— Одобрен… для чего?

— Для перехода.

— Я не давал согласия.

— Согласие не запрошено.

Паника поднялась снова, без опоры, без тела, одним комом.

— Не хочу. Не понимаю.

— Понимание придёт после материализации. Сейчас доступ закрыт. Я не могу показать больше.

Строки сорвались и побежали быстрее.

Анализ устойчивости: высокий.

Реакция на стресс: стабильная.

Импульсивность: ниже среднего.

Риск панического распада: низкий.

Игровая активность:

— суммарно более 18 000 часов в симулированных боевых средах;

— дуэльные форматы: 3 400+ подтверждённых поединков;

— рейдовые операции: 620+ успешных;

— участие в координации групп: регулярно.

Оценка: пригоден к адаптации в среде с повышенной угрозой.

— Выбор не случаен, — спокойно добавил голос. — Ты демонстрируешь устойчивость под давлением и способность принимать решения в условиях неопределённости.

Строки продолжали идти, будто предназначались кому-то ещё.

— …Я умер?

— Подтвердить не могу. Данных недостаточно.

— Тогда что со мной?

— Предввод. До материализации. Рекомендация: удерживать мысль на простом. Не пытаться «двигаться». Дождаться перехода.

— Какая ещё материализация… — Слова соскользнули. — Это сон?

— Низкая вероятность.

— У меня в голове голос. Голос в голове — это точно сон. Я сплю. Это сон.

Строки сорвались с места и понеслись с бешеной скоростью. Цифры, слова, обрывки — всё перемешалось. Потом резко остановились. Секунда. И исчезли.

— Началось, — сказал голос.

И всё погасло.

Глава 1

Сначала пришёл звук. Сухой шорох рядом, будто трава трётся о камень. Потом свет. Я открыл глаза — и сразу зажмурился. Свет был слишком ярким. Открыл снова. Небо. Бледное, без единого облака. Лёгкий ветер. Пыль у дороги.

Я резко сел. Тело слушалось. Руки — мои. Пальцы вцепились в землю. Земля была тёплой и шершавой. Это был не сон.

— Нет… — выдохнул я. — Опять нет.

Слева — дорога. Справа — выжженное поле. Впереди — городская стена. Чуть в стороне — башня.

Я провёл ладонью по лицу. Кожа, щетина, губы — всё на месте.

— Почему я на улице?.. — пробормотал я.

Память ударила отрывками: пустота. Строки. Голос. Предввод. Переход.

Я сидел, вцепившись пальцами в землю, и слушал. Тишина. Ветер. И ничего больше. Хорошо. Может, всё-таки сон. Остаточный бред. Нервный срыв. Я медленно выдохнул.

— Где я, чёрт возьми? — вырвалось само.

И сразу прозвучал ответ:

— Точное местоположение не определено.

— Нет, — тихо сказал я. — Нет, нет, нет…

— В пределах видимости — укреплённый населённый пункт. Вероятно, безопасная зона.

Он был здесь. Голос был здесь. И это было не во сне.

Я закрыл глаза на секунду.

— Значит, не сон.

— Материализация завершена, — спокойно сообщил голос. — Физическая оболочка активна.

Я резко открыл глаза.

— Ты всё ещё здесь.

— Да.

Пауза. Я смотрел на стену впереди. Это было по-настоящему.

Я вдохнул — и усмехнулся: учить себя дышать! Сердце колотилось, будто пытаясь проломить грудь. Я вдохнул. Раз. Два. И только потом понял, что у меня дрожали руки.

— Это ошибка, — сказал я. — Это… розыгрыш. Я не могу вот так… Верните меня.

— У меня отсутствуют такие возможности, — ответил голос. — Я интерфейс. Держу фокус. Дам сводку, подсказку. Управлять процессом не могу.

Я рассердился на собственную детскую интонацию.

— Тогда давай так. Ты помогаешь мне вернуться — я делаю, что скажешь. Всё, что нужно.

— Сопровождение возможно. Возврат не предусмотрен. Механизм неизвестен. Нужны дополнительные данные.

Торг был бессмыслен. Я посмотрел на ладони. Они были моими — и одновременно нет. Кожа, складки, линии — всё незнакомое. Будто выдали чужую руку и сказали: пользуйся.

На секунду всплыло воспоминание: аудитория, длинный стол, чья-то ладонь поверх моей. И сразу — пустота. Лицо стерлось. Имя не пришло.

Где я учился? Коридор. Свет. Голоса. И обрыв.

Где я был вчера? Стол. Экран. Уведомления. Вечер. Дверь. Ключ в замке. Дальше — ничего. Пустота. Строки. Голос. Отсутствие тела. Я стоял посреди дороги и пытался удержать хоть что-то цельное. Не получалось.

— Память… — сказал я тихо. — Почему провалы?

— Реконструкция идёт по этапам, — ответил он. — Быт восстанавливается быстрее. Личные связи — медленнее. Сильные эмоциональные блоки удерживаются. Это снижает риск перегрузки.

— Замечательно, — сказал я. — Просто мечта.

Я оглянулся — и увидел нож. Лежал в траве, почти незаметный. Как будто его оставили именно для меня. Я поднял. Простые ножны. Деревянная рукоять с насечками. Лезвие без украшений, толстое.

Подержал в руке. Тяжёлый, но не слишком. Баланс я оценить не мог — опыта не было. Но нож ощущался настоящим.

— Он твой, — сказал голос.

— Как мой?

— Находился рядом с точкой материализации. Вероятность принадлежности высокая.

Я кивнул, сам не понимая зачем.

— Спасибо… — вырвалось автоматически.

Странно было благодарить голос в голове. Закрепил нож на поясе. Стало немного спокойнее. Хоть что-то материальное.

— Я не верю, — вырвалось. — Это всё… бред…

Мысль распалась. Пришли воспоминания. Экран. Клавиатура. Наушники. Голоса. Команды. Ночь за окном. Потом — пусто.

Ладонь легла на лицо. Кожа тёплая. Настоящая.

— Ладно, — сказал я. — Допустим.

— Принятие зафиксировано, — спокойно ответил голос. — Требуется цель.

— Домой, — сказал я сразу.

— Недостижимо. Способ неизвестен.

Я посмотрел на дорогу.

— Тогда нет цели.

— Рекомендация: переместиться к укреплённому пункту в зоне видимости. Вероятность безопасности выше.

Я снова поднял взгляд на стену.

— В город идти?

— Да. Информация. Ресурсы. Жильё. Держись дороги. Избегай конфликтов. Нож не демонстрируй.

Логично.

— Имя, — напомнил голос. — Требуется идентификатор.

Я на секунду замер.

— Моё имя… не могу вспомнить.

Настоящее имя не пришло. В голове всплыло другое — ник, которым я пользовался в играх.

— Рифт, — сказал я. — Пусть будет Рифт.

— Тебя слышу только я?

— Да.

Я огляделся по сторонам. Пустая дорога, пустое поле.

— Отлично… — пробормотал я. — Голос в голове.

— Тебя же как-то звать надо, — сказал я. — «Интерфейс» — это дико.

— Имя не задано.

— Тогда… — я замялся. В голову пришло первое попавшееся имя. — Тихон.

Тихон: Зафиксировал имя.

Голос не изменился. Просто теперь было к чему обращаться.

Я двинулся по дороге. Камень под ногами хрустел. На ходу проверил: руки слушаются, дыхание есть, нож на месте.

Сон это или нет — я не понимал. Но точно понимал: сейчас важнее было дойти до людей.

Тихон: Уровень стресса высокий. Дыши. Не ускоряйся без причины.

— Постараюсь, — ответил вслух.

Город приближался. Стена — каменная, местами свежая, местами потемневшая. Ворота там, куда ведёт дорога. Над стеной поднимался дым.

Люди есть. Это и успокаивало, и пугало.

— Там. У ворот кто-то стоит, — сказал я. — Что делать?

Тихон: Нож не трогать. Руки держать на виду. Идти прямо, без резких движений. Если остановят — отвечай коротко. Не спорь. Не шути.

— А если начнут спрашивать?

Тихон: Отвечать. Уточнять законы. Тянуть время. Конфликт сейчас невыгоден.

— Законы… — повторил я.

Если они здесь есть, это хорошо. Без правил люди быстро становятся дикими.

— Если станет совсем плохо, — сказал я, — скажешь, что делать?

Тихон: Да. Предупрежу заранее. Коротко.

Я перестал оглядываться. Сзади пусто. Впереди — стена.

— Воды бы, — пробормотал я.

К стенам подошёл быстрым шагом. Камень внизу темнее, выше — светлее: перекладывали недавно. По верху зубцы. За стеной слышались голоса и редкий звон железа.

Ворота раскрыты внутрь. Дубовые створки, железные полосы. Перед воротами двое. На них лёгкая кожаная защита, сапоги до колена. У одного копьё, у второго короткий меч и усталый вид.

— Стой, — сказал мечевой. — Новенький?

Я кивнул.

Они смотрели внимательно. На одежду. На нож. На лицо. Копейщик усмехнулся.

— Видно, без всего. Нормально, такое бывает.

Я сделал шаг к воротам.

— Можно пройти?

— Сначала браслет. — Мечевой снял с пояса металлическое кольцо. — Городской. Пишет всё. Кто ударил, кто добил, где был, что сделал. В городе без него нельзя. Закон.

— Понял.

— Имя?

Тихон: Назови то, что готов оставить в записях.

— Рифт.

— Левую руку.

Металл сомкнулся на запястье с сухим щелчком. И в тот же момент что-то сдвинулось. По краю зрения вспыхнули строки.

Подобран предмет: простой нож.

Экипирован предмет: простой нож.

Экипирован браслет: Грань.

Они не висели в воздухе. Не заслоняли мир. Просто были. Стоило чуть сфокусироваться — становились чёткими. Отпустишь взгляд — уходили, но не исчезали.

Я моргнул. Строки остались. Сердце ударило сильнее.

— Ты чего? — спросил мечевой.

Мир на секунду стал слишком ясным, как после резкого света. Дыхание сбилось.

Тихон: Вдох. Пауза. Выдох. Ещё раз.

Я сделал. Медленно. Строки побледнели, но не пропали.

— Нормально, — сказал я. Голос прозвучал чужим. — Просто… непривычно.

Мечевой пожал плечами.

— У всех так.

Он отступил в сторону.

— За воротами стенд для новеньких. Прочитаешь.

Я шагнул вперёд. Браслет тяжело сидел на руке. Строки держались рядом, как напоминание.

— Карту тоже глянь, — копейщик оживился. — На стенде схема города. И вокруг отмечено: лес, горы, катакомбы. Там же примерные уровни — куда тебе пока не лезть. Город — Клинков. Запомни. Башни видишь? Ближняя и дальше по холмам. Что за башни — потом узнаешь. Там лучший кач и лут, но тебе туда рано.

— Спасибо, — сказал я. Слова давались тяжело, как будто в горле что-то мешало.

— Иди, — мечевой смягчился. — Поешь, переночуй. Дальше разберёшься.

Я кивнул и прошёл внутрь.

Стенд висел справа, сразу за воротами. Большая доска, аккуратный почерк, короткие пункты.

«В пределах городских стен браслет „Грань“ обязателен. Самостоятельное снятие — штраф. Ломать — преступление.

Урон вне дуэльной зоны запрещён. Дуэли — по согласию.

Доступ к городским социальным функциям браслета — только в городской зоне».

— Социальные функции… — пробормотал я. — Это что ещё?

Тихон: Данных мало. Похоже на внутренние сервисы города через браслет.

Я машинально посмотрел на браслет и попытался «сфокусироваться», как с логами.

Мир дёрнулся.

Поверх реальности вспыхнуло что-то лишнее — линии, значки, слова. Отдельный слой восприятия, который мозг не успевал собрать. На секунду стало слишком много всего сразу.

Ноги сами сделали шаг в сторону. Я уставился вниз — и слой погас.

Осталась брусчатка, пыль, доска.

— Что это было? — выдохнул я.

Тихон: Интерфейс браслета. Похоже, те самые «социальные функции». Я успел увидеть разделы: «Профиль», «Обращения». Остальное либо закрыто, либо не загрузилось.

— Закрыто? — Я поднял руку снова. — Ладно… давай ещё раз.

На этот раз я заранее упёрся ладонью в столб ворот и только потом сосредоточился на браслете.

Экран раскрылся мягче. Я уже ждал удара и держал равновесие. На прозрачной панели — простое меню:

«Обращения (0)».

«Профиль».

Я ткнул взглядом в «Профиль».

Короткая строка с ником. Ниже — сухое: «Категория: временный доступ». Чуть ниже — «Принадлежность: городские службы размещения».

Рядом серели тусклые, будто выжженные названия: «Счета», «Собственность», «Хранилище». Ниже — «Кланы», «Гильдии», какие-то рейтинги и заявки на дуэли. Ни одну из этих строк выбрать не получалось — мёртвые.

Тихон: Похоже, браслет выдаёт тебе минимум: возможность обращаться в службы. Собственные счета и имущество привязываются к другому типу доступа. Вероятно, к другому браслету.

Я моргнул, отпустил столб. Экран рассыпался, мир снова стал один. Пару раз глубоко вдохнул и только потом снова уставился на щит.

На доске мелом была карта. Круг стен, кварталы. В центре — рынок, от него лучами расходятся улицы. Подписи к трактиру и лавкам: «Козья нога», «У Мелиссы», «Третий звон».

«Отельный квартал» примыкал к рынку. «Жилой» — ближе к северной стене. «Рабочий» — на востоке: кузницы, ремонтники. Рядом приписка: «создатели всего и вся» — так и написано.

Из города выходили три дороги: «на Лорессу», «на Нордов», «к Клинкам Востока».

Снаружи отмечены ориентиры. К югу — башня «Южная». Дальше, за холмами, — «Центральная». По сторонам — зоны с уровнями: «луг (0+)», «лес (20+)», «гора (40+)», «катакомбы (60+)».

— То, что надо, — сказал я вслух.

Тихон: Для выживания оптимален луг. Лес, гора и катакомбы — уровень выше. Вероятность гибели при текущем состоянии.

— Стоп, — перебил я.

Голос в голове продолжал говорить, как будто это нормально. Как будто я не стою неизвестно где с дырками в памяти.

— Не разгоняйся, — сказал я тихо. — Без нужды не болтай.

Тихон: Понял. Буду говорить по необходимости.

— Если прижмёт — тогда да.

Тихон: Хорошо.

— И ещё, — я помедлил. — Такой… как ты… только у меня?

Тихон: Данных нет. Отмечаю задачу: выяснить распространённость.

Голод напомнил о себе не сразу, но настойчиво. Достаточно, чтобы стало ясно: тянуть нельзя. Сначала — еда. Где её искать? Там, где всё продают. Рынок.

Я двинулся по главной улице. Широкая, каменная, с местом для телег и толпы по обе стороны. По бокам стояли дома в два этажа. Окна маленькие, стекло мутное или вообще его нет — просто ставни. Никаких вывесок «кофейня» и «аптека». Всё проще и грубее.

Люди попадались навстречу. Одежда не современная — плащи, кожаные штаны, сапоги до колена. Много кто в накидках, будто так здесь принято. На поясах — ножи. У некоторых — мечи, и никто на это не смотрел как на дикость. Как будто так и должно быть.

Я шёл и старался не крутить головой слишком явно. Но внутри всё равно било одно и то же: это не похоже на «декорацию».

Улица вывела на площадь. На верёвках висели полосы ткани, простые нагрудники, кое-где — железные детали. На лотках — хлеб, травы, посуда, клинки, еда в мисках. Над одним домом — вывеска «Светляк». На другом конце — круглая башня с табличкой «Стража». Указатель на «Подкову» показывал в сторону окраины — арену отсюда не видно.

У хлебной лавки стояли простые столы. На ценнике мелом:

«Булка — 12 золотых»

«Плетёнка — 16»

«Чай — 9»

«Тушёнка с чечевицей — 27»

Цены зафиксировались сами собой. В голове дёрнулась мысль: у всех здесь такой голос? У всех такие «подсказки»? Отогнал. Не сейчас.

— Денег нет, — сказал я себе. — Вообще.

И в ту же секунду на поясе как будто обнаружилось то, чего минуту назад не было: небольшой мешочек. Я коснулся — и сразу знал сумму.

Сто двадцать шесть монет.

Не считал. Не открывал. Просто знал.

— То есть… — сказал я, — кошель появляется, когда о нём подумаешь? А если там будет тысяча? Он же маленький…

Тихон: Доступ по намерению. Через касание.

Я купил хлеб и чай.

Хлеб треснул под пальцами, тёплый, с корицей и чем-то терпким, местным. Чай пах дымом и травой, щипал язык горечью. Я сел на край скамьи. Мир вокруг просто жил: торговец спорил с парнем в куртке, стражник лениво проверял какой-то ящик у грузчика, из «Подковы» выплеснулся короткий рёв — кто-то выиграл или красиво упал.

Тихон: Какой план действий?

— Дальше — ночлег. И… — Я огляделся и впервые ощутил любопытство, не страх. — Надо понять, как здесь можно заработать.

Тихон: Принято.

Я доел хлеб, допил чай до горчинки на дне. Над южной стеной медленно плыло облако, слепило солнце. За далёкими кварталами поднималась ещё одна стена — светлее и выше — и на ней стоял аккуратный замок. Издали он казался игрушечным. Красиво. И недосягаемо. Я моргнул и отвёл взгляд: хотелось осмотреть, но не сейчас.

У хлебной лавки проходила компания: двое мужчин и девушка, я проводил их взглядом — и снова посмотрел в свою кружку.

Тихон: По одежде похожи на тебя, запомнил?

— Запомнил. — И вдруг понял: говорить с голосом в голове уже стало нормой. — Надо будет познакомиться с ними.

Я встал. В логах мелькнуло: «покупка: булка — 12; чай — 9».

Я постоял ещё секунду, будто ждал, что сейчас кто-нибудь скажет: «стоп, снято». Никто не сказал — потому что и говорить было некому.

В голове сидел чужой голос. В логах мелькали строчки, и даже булка с чаем превращались в отчёт. Кошель я трогал — и сумма вставала в голову сама, без счёта.

Это выглядело слишком знакомо. Как интерфейс, который подсовывает тебе цифры, чтобы ты не потерялся. И хочется спросить: это что, игра?

Но я только что ел. Вкус — настоящий, тепло — настоящее. Я ущипнул себя за предплечье — больно. Если это сон, то он слишком добросовестный. А если не сон — тогда что?

Ладно. Значит, пока просто идти. А ответы — потом.

Я двинулся по улице. Уже смеркалось.

— Где тут отели? — спросил я Тихона.

Тихон: Ближайшие — справа, через квартал.

Я свернул на указанную улицу.

Я хотел зайти в первый же отель, чтобы не тянуть до темноты, но у входа висела аккуратная табличка: 40+. Я даже руку на ручку не положил — взгляд сам зацепился за цифры.

Тихон: Справка: размещение доступно посетителям 40 уровня и выше. Ваш уровень: 1.

Я: Прекрасно. То есть меня отсекают, даже не спрашивая имя.

Я пошёл дальше и поймал себя на том, что опять отвечаю в пустоту. Господи… как к этому привыкнуть? К тому, что у тебя в голове кто-то есть. Голос, который может начать говорить, когда ему вздумается. И ведь не выключишь, не заткнёшь ладонью, как шум на улице.

Я: Слушай… а если я спать буду — ты тоже будешь говорить?

Тихон: Нет. Во время сна я перейду в режим ожидания. Буду активен только при признаках опасности.

Я хмыкнул. Кажется, вопрос я задал вслух — потому что проходивший мимо мужчина обернулся. Посмотрел так, будто я спорю сам с собой и мне от этого хорошо. Я отвёл глаза и сделал вид, что просто напеваю мелодию.

Дальше по улице шли ещё двери с приписками. 30+, 20+. Потом пошли «поскромнее»: 10+. Я уже начал злиться не на таблички — на сам факт, что они тут вообще висят.

И только почти в конце улицы нашлась дверь без цифр. С виду — нормальная: вывеска целая, ступени не развалены, стекло в окне чистое. Я постоял секунду, прикинул, не гоню ли себя в ловушку из-за незнания, и всё-таки толкнул дверь.

Внутри было тихо. За стойкой никого. Я уже открыл рот, чтобы позвать хозяина, как из прохода за стойкой вынырнула девушка — будто работала где-то внутри и услышала шаги. Руки в муке, волосы собраны кое-как, но держалась уверенно.

— Ты новенький? Ночлег ищешь?

— Да…

Она кивнула на висевшую на стене доску с ценами.

Я посмотрел на доску. Цены были расписаны не по комнатам и не по удобствам — по уровням. 1–10, 10–20, дальше ещё выше… и с каждой ступенью сумма росла так, будто с меня брали за само право быть здесь.

Девушка исчезла за перегородкой и тут же снова вынырнула — уже без муки на ладонях. Зато на шее остались светлые отпечатки пальцев, как если бы она машинально дотронулась до кожи.

Она заговорила быстро, деловито:

— Бесплатно можешь переночевать на улице. Ночи у нас тёплые. Но если хочешь по-человечески — на первых уровнях проживание будет, скажем так, со скидкой. У нас нигде такого нет. В других местах с тебя сдерут от тысячи за ночь — и даже не поморщатся.

Я снова перевёл взгляд на доску.

— Дешевле не бывает, — добавила девушка.

Я провёл языком по губам. Монет оставалось мало, и тратить их не хотелось. Попробую сказать про себя — интересно, услышит ли мой подручный.

Я: Тихон, что скажешь?

Тихон: Вероятность найти дешевле — низкая. Рекомендую брать.

Я: Хорошо. Где тут заработать?

Тихон: Мы видели объявления о работе у ворот; возможно, фарм.

— Если хочешь заработать — выполняй поручения, добывай ресурсы, — сказала хозяйка, словно тоже услышала наш разговор. — Вон луг за южной калиткой — зайцев полно. Ресторан на углу всегда принимает кроликов. Принесёшь десяток — на жизнь насыпят. Не на пир, конечно, но жить можно.

— Спасибо, — сказал я. — Беру на ночь.

— Астра, — представилась она коротко, будто ставила отметку в книге.

— Рифт.

Астра вытянула вперёд руку с браслетом и кивком показала на мой.

— Давай.

Я тоже протянул запястье. Браслеты почти коснулись.

В логах мелькнуло: «потеряно: 50 монет».

Она протянула деревянный ключик в виде морковки. Я усмехнулся — не в тему, но смешно. Поднялся по лестнице. У двери — старомодная скважина. Помял в пальцах «морковку», на миг усомнился и всё же вставил: вошла, щёлк — и дверь мягко поддалась. Чудеса какие-то. Комната оказалась простой: койка, окно в стену соседнего дома, маленький стол у окна.