Цветы не знают, что они – счастье

Глава 1

Он вышел из душного города в поле, когда вечер уже собирался красть краски у заката. Вокруг ни души, только ветер и бескрайнее море цветов. Они покачивались, словно звёзды, упавшие с неба и застрявшие в траве. Он опустился на колени, протянул руку, чтобы сорвать один, самый яркий, но замер.

– Никогда не срезай цветок, если хочешь видеть его расцветающим, – раздался голос за спиной.

Он обернулся. Старик в холщовой рубахе сидел на поваленном дереве и смотрел на горизонт.

– Я просто хотел унести эту красоту с собой, – ответил путник. – В городе её нет.

– Красота не терпит плена. Она либо растёт здесь, либо умирает в твоих руках. Цветы – это маленькие чудеса, которые дарят нам надежду. Они как мечты: если попытаешься запереть их в клетку, они засохнут.

Путник вздохнул и сел рядом.

– А у меня нет ни мечты, ни надежды. Живу как во сне, среди людей, но один. Говорю, а меня не слышат. Думаю, а меня не понимают. Одиночество…

– Одиночество, – перебил старик, – это не когда вокруг никого. Это когда ты не можешь рассказать другим о том, что для тебя важно. Но посмотри вокруг. Разве эти цветы молчат? Они – музыка, которую шепчет природа. Они – посланцы весны и радости. Если ты не слышишь их, ты глух, а не одинок.

Путник прислушался. Ветер шуршал лепестками, и в этом шорохе действительно чудилась тихая мелодия. Он закрыл глаза.

– Знаешь, – продолжил старик, – в каждом цветке скрыта тайна красоты. И в каждом человеке тоже. Но люди забывают об этом. Они тратят дни на пустые ссоры, на плохое настроение, на бессмысленные тревоги. А жизнь слишком коротка для этого. Ты когда-нибудь танцевал так, будто никто не смотрит? Пел, будто никто не слышит?

– Нет… Наверное, в детстве.

– А зря. Жить надо так, будто земля – это рай. И день без улыбки – потерянный день.

Путник улыбнулся, сначала неуверенно, потом шире.

– Когда я был маленьким, я хотел быть просто счастливым. А мне сказали, что я не понял задания. Но это они не поняли жизнь. Счастье – это и есть самое главное задание.

– Вот видишь, – старик кивнул. – Ты уже начинаешь вспоминать. А время… Ты замечал, как оно по-разному течёт? Для тех, кто ждёт – медленно, для тех, кто боится – быстро, для тех, кто скорбит – тянется бесконечно, для тех, кто радуется – пролетает. Но для тех, кто любит, время превращается в вечность.

– А я никого не люблю, – тихо сказал путник.

– Посмотри на цветы. Они не спрашивают, кто их полюбит. Они просто цветут. Они – символ стойкости. Живи так, как будто тебе суждено умереть завтра. Учись так, будто жить тебе вечно. И тогда вопрос не в том, есть ли жизнь после смерти. Вопрос в том, жив ли ты до неё.

Путник молчал, глядя, как последний луч солнца золотит верхушки трав.

– Спасибо, – прошептал он.

Но когда обернулся, старика рядом не было. Только цветы тянулись к нему, и в каждом дрожала капля вечерней росы, как маленькая звезда.

Он встал и пошёл обратно в город, но теперь шаг его был лёгким. Он знал: где-то в поле остались те, кто научил его дышать полной грудью. И каждый раз, когда в груди будет захватывать дух от красоты мира, он будет вспоминать: жизнь измеряется не количеством вдохов,

а теми мгновениями, ради которых хочется жить вечно.

глава 2

Он уже почти дошёл до кромки поля, где асфальт врезался в землю, как вдруг ветер переменился. Вместе с запахом трав и уходящей ночи он принёс нечто новое – тонкий аромат яблок и корицы, такой неуместный посреди дикого поля.

Путник остановился и оглянулся.

На том самом поваленном дереве, где только что сидел старик, теперь стояла корзинка, накрытая клетчатым платком. А рядом с корзинкой, поджав под себя ноги и уткнувшись носом в книгу, сидела девушка. Тёмные волосы выбивались из-под вязаной шапки, закрывая пол-лица, а страницы она перелистывала так бережно, словно они были сделаны из лепестков тех самых цветов.

– Вы уронили? – спросил он, подходя ближе, и сам не понял, про что именно спрашивает – про платок, про книгу или про этот странный запах.

Девушка подняла голову. Глаза у неё оказались точь-в-точь цвета вечернего неба – синие, с золотыми искорками заката.

– Нет, – улыбнулась она. – Я поставила. Для вас.

– Для меня? – опешил он. – Но мы не знакомы.

– А разве для того, чтобы разделить пирог, нужно знакомиться? – она похлопала ладонью по стволу рядом с собой. – Садитесь. Вы, кажется, устали от важных разговоров.

Он хотел спросить, откуда она знает про разговоры, но вместо этого послушно сел. Девушка откинула платок – в корзинке и правда лежал яблочный пирог, ещё тёплый, будто его только что вынули из печи.

– Мой дед говорил: если видишь человека, который долго смотрит на цветы, значит, ему есть что сказать миру, но он пока не нашёл слов. А голодному человеку слова даются труднее, – она ловко отломила кусок и протянула ему. – Ешьте. Пирог сегодняшний.

Он взял угощение. Пирог таял во рту, и вместе с теплом по телу разливалось странное спокойствие.

– Ваш дед… – начал он, оглядываясь на поле, но старик не материализовался из воздуха, как в прошлый раз. – Он часто здесь сидит?

– Сидел, – девушка поправила шапку. – Пока не ушёл в город год назад. Сказал, что наговорился с цветами и ветром на сто лет вперёд, теперь хочет поговорить с людьми. А вы его видели, да? Он всегда возвращается

сюда… в воспоминаниях.

Путник поперхнулся.

– В воспоминаниях? Но я только что…

– Только что разговаривали с ним, – закончила она за него. – Знаю. Он любит это место. Говорит, здесь время течёт по-другому. Для тех, кто помнит – оно останавливается.

Они замолчали. Ветер снова покачивал цветы, и теперь этот шёпот казался ему не просто мелодией, а разговором – старик явно рассказывал цветам, что встретил сегодня хорошего человека.

– А вы? – спросил он вдруг. – Вы верите, что жизнь измеряется мгновениями?

Девушка допила чай из термоса, который достала из той же необъятной корзинки, и задумалась.

– Я верю, что мгновения можно создавать. Вот, смотрите.

Она отложила книгу, встала и сделала несколько шагов вглубь цветов. Потом обернулась, раскинула руки и закружилась. Вязаная шапка слетела, тёмные волосы взметнулись, ловя последний свет, и на секунду ему показалось, что она сейчас взлетит. Цветы пригибались

к земле от ветра, но вокруг неё, казалось, образовался свой собственный, тихий мирок.

– Ну чего вы сидите? – крикнула она сквозь смех. – Жизнь слишком коротка, чтобы бояться показаться смешным!

И он встал. Сначала просто подошёл ближе, потом, поймав её ритм, тоже раскинул руки. Они кружились среди цветов, как два нелепых, счастливых ребёнка, пока небо не стало совсем тёмным, а на смену закату не пришли первые звёзды.

Запыхавшись, они повалились в траву.

– Я даже не знаю вашего имени, – выдохнул он.

– А разве это важно? – она повернула голову и улыбнулась ему в темноте. – Важно, что вы перестали смотреть на цветы со стороны и наконец-то вошли в них.

Где-то вдалеке загудел город, напоминая о себе. Но ему казалось, что этот гул доносится с другой планеты. Рядом с ним в траве лежала девушка, пахло яблоками и мокрой землёй, а в груди билось то самое чувство, ради которого хочется жить вечно.

– Я приду сюда завтра, – сказал он тихо, будто боялся спугнуть момент.

– Я знаю, – ответила она. – Пирог будет с вишней.

глава 3

Он пришёл на поле, когда солнце только начинало клониться к закату, но было ещё высоко. В руках он сжимал букет – не сорванных, а купленных в городе васильков, решив, что приносить цветам смерть ради встречи было бы кощунством после вчерашнего.

Девушка уже сидела на том же поваленном дереве. Корзинка стояла рядом, а в руках у неё была та самая книга.

– Я боялась, что вы не придёте, – сказала она, откладывая книгу. – Люди часто обещают прийти завтра, но завтра почему-то не наступает.

– Наступило, – улыбнулся он и протянул васильки. – Это вам. Не сорванные в поле, а выращенные специально для букетов. Компромисс.

Она рассмеялась и приняла цветы, вдохнула их тонкий запах.

– Компромисс – это про людей. Цветы не умеют договариваться, они просто растут. Но мне приятно. Садитесь. Пирог с вишней, как обещала.

Он сел, взял пирог, но вместо того, чтобы есть, смотрел

на неё. Сегодня она была без шапки, волосы собраны в небрежный пучок, а на шее висел смешной кулон в виде маленькой совы.

– Вы вчера сказали, что мгновения можно создавать, – начал он. – А ещё сказали, что мой разговор со стариком был важен. Откуда вы всё это знаете? Кто вы?

Девушка откусила кусочек пирога, задумчиво пожевала и посмотрела на горизонт.

– Я просто много читала. И ещё больше слушала. Знаете, есть такие люди – психологи, философы, которые пытаются объяснить нам, почему мы несчастны и как стать счастливее. Я в какой-то момент поняла, что живу не свою жизнь, и побежала к ним за ответами. Сначала в книги, потом на лекции, потом просто стала применять.

– И помогло?

– Смотрите, – она повернулась к нему. – Есть такой человек, Михаил Лабковский. Очень прямой, жёсткий даже. Он говорит: «Делать только то, что хочется». Звучит эгоистично, да? А на самом деле это про честность с собой. Я раньше всё время делала то, что «надо». Надо выйти замуж, надо родить, надо терпеть. А он говорит: если вам плохо в отношениях, не надо терпеть. Надо уходить. Здоровый человек не будет терпеть то, что причиняет боль.

Она вздохнула.

– Я ушла из отношений, где меня не слышали. Страшно было. Но Лабковский прав: «Несчастные люди не могут дать счастья другим».

– И что дальше? – спросил путник, забыв про пирог.

– Дальше я наткнулась на Курпатова. Андрей Курпатов, умнейший человек. Он про мозг рассказывает. Про то, что мы сами себе придумываем проблемы. У него есть фраза: «Реальность – это то, что мы о ней думаем». Я тогда сидела и размышляла: боже, я же сама себя сделала несчастной своими мыслями! Решила, что я недостаточно хороша, что меня нельзя любить, что все мужики – козлы. А он говорит: мозг – это машина, которая просто привыкла думать в эту сторону. Надо перенастраивать.

– Перенастроили?

– Частично, – улыбнулась она. – Потом пришёл Сатья. Вы знаете Сатью? Такой усатый ведический психолог, про семью всё рассказывает. У него есть высказывание: «Мужчина должен быть как стена, а женщина – как цветок». Я сначала обиделась: почему это я цветок, я личность! А потом поняла, что он не про слабость, а про гибкость. Про то, что женщина может быть сильной, но рядом с мужчиной она может

позволить себе быть мягкой. Если стена надёжная.

Она помолчала.

– Но мне тогда стена была не нужна. Мне нужен был я сам. Понимаете?

– Кажется, да, – кивнул он. – А Юнг? Фрейд? Я слышал эти имена, но как-то…

– О, Юнг, – глаза девушки загорелись. – Карл Густав Юнг. Это мой любимый. Он про душу говорил. Про то, что у каждого есть тень – то, что мы в себе не принимаем. Злость, зависть, слабость. И пока мы это не примем, оно будет управлять нами из тени. У него есть фраза: «Я не то, что со мной случилось, я – то, чем я решил стать».

Она замолчала и посмотрела на него в упор.

– Я поняла, что моё детство, мои обиды, мои бывшие – это не я. Это просто опыт. А я могу выбрать, кем быть дальше.

– А Фрейд? Он же про секс всё, да? – улыбнулся путник.

– Фрейд про секс, да. И не только. Фрейд сказал: «Время, проведённое с кошками, никогда не бывает потрачено зря». Шучу, – засмеялась она. – На самом деле Фрейд про то, что всё идёт из детства. Что наши

родители, даже самые лучшие, всё равно накладывают на нас отпечаток. У него есть фраза: «Из нас не получится жить правильно, но мы можем хотя бы понять, почему мы живём неправильно».

Она отпила чай из термоса.

– Я долго злилась на маму. А Фрейд помог понять, что она тоже была ребёнком, у которого были свои травмы. И она делала как умела.

– Сильно, – сказал путник. – А Ницше? Это же вообще… тяжёлый?

– Ницше – это про силу. Про то, что жизнь – это страдание, но только через страдание мы растём. Он сказал: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее». Я эту фразу повторяла, когда лежала в больнице после разрыва. Когда думала, что сердце разорвётся. И знаете, сработало. Я выжила. И стала правда сильнее.

– А Литвак? – спросил он, чувствуя, что начинает понимать эту девушку всё глубже.

– Михаил Литвак, – кивнула она. – Гениальный психотерапевт. Он про общение много. Про то, как не давать себя использовать. У него есть высказывание: «Если человек не отвечает на ваши чувства, значит, вы их навязываете. Отойдите». Я раньше думала: ну как отойти, я же люблю! А он говорит: любовь – это когда

обоим хорошо. Если одному плохо – это не любовь, это зависимость.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Я поняла, что все эти люди – Лабковский, Курпатов, Сатья, Юнг, Фрейд, Ницше, Литвак – они не дают готовых рецептов. Они дают инструменты. Как лопатки и грабельки. А уж копать – самому.

Путник смотрел на неё и вдруг спросил:

– А вы сами? Как вас зовут? Не «девушка с книгой», а по-настоящему?

Она улыбнулась, и в её глазах заплясали закатные искры.

– Меня зовут Лина. А вас?

– Андрей.

– Красивое имя. Знаете, что сказал один мудрец? Имя – это первый подарок, который мы получаем от родителей. И носить его нужно с гордостью.

– Это тоже кто-то из ваших психологов? – улыбнулся он.

– Нет, – засмеялась Лина. – Это моя бабушка. Самый главный психолог в моей жизни.

Они замолчали, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. Цветы вокруг шуршали, и в этом шуршании слышалось одобрение старика, который где-то там, в городе, улыбался, глядя на внучку.

– Лина, – сказал вдруг Андрей. – А можно я завтра тоже приду?

– Завтра суббота, – ответила она. – У меня пирог с яблоками и карамелью.

– Я люблю яблоки.

– Я знаю, – она подмигнула. – Вы их ели вчера. Внимательный человек запоминает такие вещи.

Они встали, и Андрей проводил её до тропинки, ведущей к городу. Там, на границе асфальта и цветов, она остановилась.

– Андрей, – сказала Лина серьёзно. – Помните, что сказал Ницше? «В человеке важно то, что он мост, а не цель». Мы все в процессе. И вы тоже. Не бойтесь быть в процессе.

Она поцеловала его в щёку и пошла в сторону огней, а он стоял и смотрел вслед, чувствуя, как на губах остаётся вкус вишнёвого пирога, а в груди – что-то очень похожее на надежду.

глава 4

Он пришёл на поле засветло. В руках вместо букета была небольшая бумажная книга, перевязанная бечёвкой, – сборник стихов Цветаевой, который он отыскал в букинистическом магазине на окраине.

Лина уже сидела на своём месте. Сегодня она была в лёгком платье в мелкий цветочек, а волосы распущены и пахли ромашкой.

– Третий день, – улыбнулась она, завидев его. – Знаете, что говорит статистика? Если человек приходит три раза подряд, это уже не случайность, а закономерность.

– А что говорят психологи? – улыбнулся Андрей, протягивая книгу.

Лина приняла подарок, провела пальцами по обложке и вдруг часто-часто заморгала.

– Цветаева… Это моя любимая. «Разбросанным в пыли по магазинам, никем не взятым и никем не чтимым, моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд». Откуда вы знали?

– Не знал. Просто почувствовал.

Она спрятала книгу в корзинку, рядом с пирогом,

который сегодня пах яблоками и корицей.

– Садитесь. Сегодня у меня для вас новое меню, – она похлопала ладонью по стволу. – Яблочный тарт. А в качестве десерта – новые знакомства. Слышали про Макса Бартона?

– Кажется, это какой-то психолог-блогер? – Андрей сел рядом, принимая кусок пирога.

– Не просто блогер, – Лина заговорщически понизила голос. – Макс Бартон – это человек, который говорит простые вещи жёстко и прямо. Он про границы. Про то, что люди должны уметь говорить «нет» без чувства вины. У него есть фраза: «Если вы позволяете другим вытирать об себя ноги, не удивляйтесь, что на вас постоянно хотят ставить ботинки».

Андрей поперхнулся чаем.

– Жёстко.

– Зато честно. Я раньше была удобной для всех. Для мамы, для друзей, для бывшего. Делала то, что просят, терпела, молчала. А Бартон говорит: «Чувство вины – это кнопка, которую нажимают те, кому от вас что-то нужно». И знаете, я перестала быть удобной. И знаете что? Те, кто любил меня по-настоящему, остались. А те, кому нужна была только моя удобность, отвалились.

Она откусила яблочный тарт и довольно зажмурилась.

– Дальше. Вероника Степанова. Слышали?

– Что-то про отношения?

– Про отношения, про женскую психологию. Она очень глубокая. У неё есть замечательная мысль: «Любовь – это не когда смотрят друг на друга, а когда смотрят в одну сторону». Я когда это прочитала, поняла, что у меня никогда не было любви. Была страсть, была привязанность, была привычка. А чтобы в одну сторону – этого не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.