Первая Межпланетная...

«Конечно единовременно», — пробормотал он, переводя взгляд на запись колонки цифр с аннуитетом и вариантами выплат. Тридцать лет выплат — смешно. Он не хотел становиться пенсионером в 65 лет, получая последний транш. Три миллиарда рублей. Достаточно, чтобы... Сергей резко перевернул страницу, не давая себе договорить мысль. В углу блокнота маячила запись о налогах для нерезидентов. Он провёл пальцем по строчкам, выискивая подвох. «Самостоятельно уплачивать налоги в своей стране» — значилось условие среди множества других. Да, российская налоговая точно не пропустит такую сумму. Сергей мысленно прикинул 13% НДФЛ и чуть не засмеялся — на фоне американских вычетов это выглядело практически щедро.

Телефон в кармане вновь завибрировал — Никольский. Сергей достал телефон и нажал кнопку вызова.

— Ты где, чёрт возьми? Ты мне здесь нужен в четыре! — Голос его начальника громыхал в трубке, не предвещая ничего хорошего.

Сергей взглянул на часы: к четырём часам он на работу успевал.

— Буду даже раньше, Виктор Андреевич, но… — раздумывая, как сказать Никольскому про всё то, что сегодня произошло и про то, что он задумал.

— Что ещё? — Спросил Никольский недовольным голосом, — давай быстрее, у меня селектор через пять минут…

— Виктор Андреевич, — выдохнул Сергей, — мне нужен отпуск…

В трубке повисла секундная пауза, перед тем, как его начальник ему ответил.

— Давай, так, Сергей, — Никольский, сказал уже более спокойным голосом, — в четыре у меня совещание, с твоим присутствием, — Никольский сделал акцент на словах «с присутствием», — а потом ты мне расскажешь, что у тебя стряслось…

Сергей немного рассеянно стоял посреди тротуара, когда телефон снова зажужжал. Незнакомый номер с кодом США. Сергей сделал глубокий вдох и поднёс трубку к уху.

«Mr. Grigoriev? — женский голос с мягким акцентом звучал неестественно бодро, — this is Melissa from The Lotter. We noticed your winning ticket was checked online today...»

Сергей прижал телефон к уху, чувствуя, как подрагивают его пальцы от нервного напряжения. Голос Мелиссы звучал как из параллельной вселенной — звонкий, профессиональный, с нотками фальшивого дружелюбия.

«Yes, this is Grigoriev,» — выдавил он из себя, чувствуя, как язык прилипает к нёбу. Мелисса затараторила о процедурах, билетах, встречах с адвокатами. Сергей кивал в такт её речи, будто она могла это видеть через океан.

«… и мы полностью организуем ваш визит в Хартфорд, включая перелёт бизнес-классом и пятизвёздочный отель,» — продолжала она, а Сергей в это время смотрел на простирающуюся перед ним аллею и редких прохожих, с интересом разглядывающих молодого человека с телефоном, бегло ведущего беседу на английском.

Бизнес-класс. Он никогда не летал бизнес-классом, даже когда, решив шикануть, отдыхал в роскошном отеле в Турции…

«Одно маленькое условие, — голос Мелиссы стал чуть тише, словно она наклонилась к трубке, — вы соглашаетесь на фотосессию с чеком для нашего сайта. Это стандартная практика…»

Сергей представил, как его лицо будет красоваться на главной странице The Lotter с дурацкой улыбкой и картонным чеком размером с лопату.

«И... возможно, одно интервью для местных СМИ,» — добавила Мелисса уже менее уверенно.

«Нет интервью», — рявкнул Сергей неожиданно резко, и тут же поправился: «I mean... no interviews, please.»

В трубке повисла пауза. Затем Мелисса, слегка сдавленным голосом, пообещала «обсудить это с руководством». Сергей уже готов был бросить трубку, когда она вдруг произнесла:

«Ваш рейс послезавтра в 14:30 из аэропорта Курумоч. Билет уже заказан, не опаздывайте пожалуйста. В аэропорту вас встретит наш представитель со всеми необходимыми документами, билетами, программой пребывания и инструкциями, после перелёта наш водитель доставит вас в отель...»

Он опустил телефон и рассеянно уставился в небо, где за яркой синевой, там, где-то далеко совершала свой бесконечный полет Луна, которая так его манила. Но неужели теперь, послезавтра, уже скоро, начнет сбываться его мечта? Медленно, по крупицам, то, во что он когда-то мечтал, начало выкристаллизовываться в безумный, но конкретный план.

В назначенный день, в 12:00, Сергей был уже в аэропорту. Его отражение в зеркальных стенах казалось чужим ему самому: обычная потрёпанная куртка, его любимая дорожная сумка, но выражение лица — будто он только что увидел привидение, напряжение и две наполовину бессонные ночи, давали о себе знать.

— Mr. Grigoriev? — Молодая девушка в деловом костюме с табличкой «The Lotter» уже ждала его в холле, — I’m your coordinator. Everything is ready for your flight. Она протянула конверт с билетами и маршрутом. Сергей машинально взял его, ощущая под пальцами плотную бумагу. Бизнес-класс. Прямой рейс. Ровно в 14:30 самолёт взревел двигателями, и Сергей вжался в кожаное кресло бизнес-класса, везя в своём кармане конверт с билетом на $187 миллионов и в голове — свою начавшую возрождаться мечту…

Следующие сорок восемь часов слились в калейдоскоп проверок, подписей, улыбок перед камерами и бесконечных рукопожатий с улыбчивыми незнакомцами в дорогих костюмах. В Коннектикуте его встретили как героя — шампанское, фотографы, местный телеканал, снимающий его реакцию на гигантский картонный чек. Он улыбался, как мог, но мысли уже улетели далеко за пределы этого шумного офиса с ковровыми полами и стеклянными стенами.

Налоговый консультант The Lotter — седой мужчина с лицом, словно высеченным из гранита, — провел его через ад бумажной волокиты. Сергей подписывал документы, не вникая в мелкий шрифт, только слыша, как тот бормочет что-то о «нерезидентских вычетах» и «международных соглашениях». В голове стучало одно: перевести деньги в Россию. Быстро. Словно боялся, что нужно успеть, пока никто не передумал. И, что главное, пока она сам не перегорел от осознания своей безумной идеи...

Фотограф The Lotter заставил его держать чек под разными углами, улыбаться, затем серьёзно смотреть в камеру.

«Для сайта, понимаете? Нам важно показать реальных победителей», — объяснил он, щёлкая затвором. Сергей кивал, но уже представлял себе не сайт лотереи, а как будет выглядеть самолет-носитель, который поднимет его космический аппарат, какие ему понадобятся двигатели, каким должен быть сам этот космический аппарат, взлетающий с носителя, кто все это сможет спроектировать и изготовить. И у него уже были мысли на этот счет! Нужно было только… За эти последние три дня он несколько раз открывал свой блокнот, принимался рисовать схемы, словно боялся потерять мысль, прикидывал, записывал цифры, пытался считать, но бросал и убирал блокнот. Он не хотел, не мог думать об этом прямо сейчас, пока не закончены все формальности. У него голова шла кругом от того, что уже произошло и от того, что ещё нужно предпринять. Когда все формальности в Штатах закончились, он попросил билет не в Самару, а в Санкт-Петербург, удивив координатора, которая, впрочем, без вопросов переоформила рейс. Сергей уже знал, что нужно делать, но ещё не понимал, как это начать делать и, поэтому, он летел в город, где жил человек, с которым он не мог не посоветоваться, прежде чем начать осуществление своего безумного плана. Звали этого человека Николай Николаевич…

Николай Николаевич, или дядя Коля, как звал его Сергей в детстве, и отец Сергея были друзьями детства, и оба — из Ленинграда. Потом они вместе учились в МАИ, но после окончания их дороги немного разошлись: отец Сергея отправился по распределению на три года в Самару, да так и остался там работать до пенсии, а Николай Николаевич стал работать в Москве, конструктором ракетных двигателей в одном из КБ. В 90-е, когда его направление закрыли, Николай Николаевич вернулся в свой родной Ленинград и до пенсии работал на авиационном заводе. Кстати, тоже технологом, как и сам Сергей. Сейчас Николай Николаевич был уже пенсионером, но, тем не менее, он был первым, кому Сергей хотел поведать о своих планах.

Сергей, когда был ещё маленьким, помнил, как Николай Николаевич, который довольно часто приезжал в Самару, заходил к ним в гости. Выглядел Николай Николаевич всегда колоритно: тёмно-кирпичный загар, седые волосы, обветренное, морщинистое лицо с глубокими складками кожи, густые брови, из-под которых смотрели пронзительно-голубые глаза. Он был высоким и жилистым от природы, что делало его фигуру ещё более внушительной. Сергею, который зачитывался фантастикой и обожал комиксы про космических героев, Николай Николаевич, или дядя Коля, как он его в то время называл, казался ему просто живым воплощением капитана космического корабля из будущего, таким, какими он этих капитанов себе представлял.

Как-то раз Сергей спросил у отца:

«А почему у дяди коли такое загорелое и морщинистое лицо?»

На что отец ему ответил:

«Это Солнечный ветер, сынок, космос…»

Сергей, хоть и был маленький, и понял, что Отец шутит, но восторженно кивнул, в душе надеясь, что может быть это было и не совсем неправдой.

Николай Николаевич любил рассказывать, как запускают в космос ракеты, которые несут к другим планетам космические корабли, а Сергей был благодарным слушателем, с восторгом и гордостью впитывая рассказы дяди Коли про космос. Он мечтал, что когда вырастет, то будет таким же, будет конструировать космические корабли, которые полетят ещё дальше чем те, которые запускает дядя Коля. А может быть и пойдёт дальше, сам полетит в космос на тех самых кораблях… Как-то раз Сергей рассказал дяде Коле о своей мечте сделать такой корабль, который запросто будет летать к другим планетам, по крайней мере, на Луну уж точно, и даже показал свой детский рисунок, как этот корабль будет выглядеть. И дядя коля не разочаровал: он со всей серьезностью изучил детский рисунок Сергея, и даже подсказал, что нужно изменить, чтобы этот корабль стал лучше.

«Когда вырастешь и полетишь на Луну, меня с собой возьми, я пригожусь, буду у тебя штурманом…» — сказал тогда дядя Коля на полном серьезе, а Сергей, тоже на полном серьезе, пообещал:

«Конечно дядя Коля, ты будешь самым лучшим штурманом...»

Спустя двенадцать часов полёта самолёт приземлился в Пулково. Сергей вышел в терминал, держа в руках свою неизменную дорожную сумку, которая заметно потяжелела от лежащих в ней ноутбука HP Compaq и папки с документами от The Lotter. Теперь, когда у него было три с лишним миллиарда, рублей и уже почти сформировавшийся план реализации своей мечты ему, как никогда, нужен был знающий человек. Штурман, который сможет провести его мечту через необъятное море препятствий, как корабль через бурлящее море, полное подводных камней…

Сергей достал телефон и набрал номер дяди Коли. Николай Николаевич, хоть и был уже не первый год на пенсии, был бодр и энергичен. Сергей позвонил, и Николай Николаевич ответил после первого же гудка: его голос, хоть и с привычной хрипотцой курильщика, был без тени усталости.

— Серёжа?! — голос Николая Николаевича зазвучал в трубке с такой искренней радостью, что у Сергея невольно дрогнули пальцы, сжимающие телефон, — давненько не звонил, парень! Я уж думал, ты забыл старика… — знакомый с детства хрипловатый баритон дяди Коли звучал почти так же, как и двадцать лет назад, разве что чуть глубже: житейский опыт и мудрость прожитых лет чувствовались в его голосе, внушая Сергею уверенность.

— Николай Николаевич… дядя Коля, — голос Сергея звучал хрипло от усталости и волнения, — вы не поверите. У меня есть деньги и все та же мечта, которая была у меня в детстве и я... и эта моя мечта... я хочу её воплотить… нужно только начать, что бы… — Сергей не мог закончить свою фразу, с трудом сдерживая эмоции, — ни много ни мало, а сто шестнадцать миллионов долларов, — выпалил он дрогнувшим голосом, и это чистыми после налогов, сборов и комиссий банков… $116,073,700 — точную сумму он помнил до цента.

На другом конце провода на секунду воцарилась тишина, затем Николай Николаевич медленно выдохнул:

— Ты где? — голос Николая Николаевича прозвучал твёрдо, словно он отдавал команду на стартовой площадке во времена своей молодости.

— В Пулково… Выхожу к такси, — ответил Сергей, проходя сквозь толпу пассажиров к стеклянным дверям.

— Не двигайся. Через сорок минут буду... — голос Николая Николаевича прозвучал как приказ, но Сергей успел услышать в нём едва сдерживаемое волнение, — стой у выхода в город, я сам тебя встречу.

Сергей сел на прохладную скамью у выхода, достал блокнот и начал считать в третий раз. Джек-пот $187,000,000 минус 30% федерального налога США — $56,100,000. Минус 6,99% комиссия The Lotter — $13,071,300. Минус 1,5% за срочный перевод в Сбербанк — $1,755,000. Курс ЦБ... Он подчеркнул цифры — в рублях это было непостижимо: 3,247,893,450. Три миллиарда двести сорок семь миллионов. Правда, с этой суммы ещё придется заплатить 13% здесь в России... но это чуть позже... возможно, получится получить налоговую льготу, ведь он собрался инвестировать в грандиозный проект...

Он перестал считать, когда понял, что цифры всё равно теряют смысл. Три миллиарда. Даже после всех налогов и комиссий — получалась сумма, которая не укладывалась в голове. Он машинально провёл пальцем по экрану телефона, закрывая калькулятор, как будто боясь, что кто-то увидит. Ветер с Невской губы Финского залива освежал лицо приятной прохладой, но он не чувствовал ветра, только жар в висках и странную лёгкость в груди, будто он уже оторвался от земли. Его пальцы дрожали, когда он перелистнул страницу и начал записывать пункты: 1) Налоговый консультант. 2) Личный менеджер в Сбербанке. 3) Детальное обсуждение планов с Николаем Николаевичем. 4) ... Четвёртое — позже, когда он обсудит с дядей Колей свои планы. Нужны партнеры, которых ещё нужно заинтересовать, убедить... Сергей предельно чётко знал, чего он хочет, но что конкретно нужно делать дальше, прямо сейчас, пока представлял плохо.

Ровно через сорок минут новенький ВАЗ-2115 Николая Николаевича почти беззвучно подъехал в шуме аэропорта. Дверь распахнулась — и Сергей увидел знакомое лицо, которое за двадцать лет почти не изменилось, разве что морщины вокруг глаз стали глубже, а седина в жёстких и, как всегда плохо причёсанных волосах — обильнее. Но глаза — всё те же пронзительно-голубые, под низко нависшими бровями на ставшем ещё более морщинистом лице.

— Ты серьёзно? — было первое, что выкрикнул Николай Николаевич, хватая Сергея за плечи и вглядываясь в его лицо так, будто проверял, не спит ли он на ходу. Его пальцы, жёсткие и узловатые от многолетнего увлечения охотой и рыбалкой, впились в плечи Сергея с силой, которую трудно было ожидать от шестидесятипятилетнего человека.

Сергей молча кивнул.

Николай Николаевич отпустил Сергея, сделал шаг назад и вдруг расхохотался — громко, от души, так что на них обернулись стоявшие вокруг люди. Затем, перестав смеяться так же внезапно, как начал, схватил Сергея за руку, почти таща его к машине.

— Ты охренел? — Николай Николаевич втолкнул Сергея в машину и захлопнул дверь, — что ты там говорил про миллиарды, про детские мечты? Давай по порядку, — он завёл двигатель, включил передачу и неспеша направил свой автомобиль к выезду со стоянки, — рассказывай, что произошло и что ты задумал?

Сергей глубоко вдохнул, чувствуя, как строгое дяди Колино «охренел» будто холодный душ смывает чувство эйфории, которое владело им эти последние несколько дней и начинает возвращать его к действительности, в этот обычный сложный мир, где мечты сбываются только в детских снах. О чём он вообще думает, в какую авантюру он хочет ввязаться со своими, вообще-то жалкими тремя миллиардами для того масштаба, который необходимо охватить для воплощения его мечты? Сжав зубы он раскрыл блокнот и развернул к Николаю Николаевичу, страницу, где под колонками цифр были наброски схем полёта и надписью «Воздушный старт».

— Николай Николаевич, вы же как никто другой знаете про ту программу — авиационно-космическая система «Спираль», — он провёл пальцем по схеме, где детально был изображён самолёт-разгонщик с пристыкованным воздушно-космическим самолётом, — 52 тонны, 38 метров в длину. Разгон до шести махов, отделение на высоте 30 километров, — вы же знаете, дядя Коля, что это не фантастика, это уже летало, до того, как этот проект прикрыли, после того, когда начали делать систему Энергия-Буран… Но сейчас, с учётом того опыта, на новых технологиях, с новыми идеями, это же возможно… Сейчас! Просто нужно, чтобы кто-то это вновь начал...

Николай Николаевич слушал, лишь мельком взглянув на развёрнутую схему в блокноте Сергея, сосредоточенно управляя автомобилем на подъезде к шлагбауму. Его пальцы барабанили по рулю, выдавая напряжение, которое он тщетно пытался скрыть за спокойным выражением лица. Шлагбаум медленно поднялся, пропуская их на трассу, и только тогда Николай Николаевич, немного отъехав от аэропорта, резко свернул на обочину, глуша двигатель. В салоне наступила тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием Сергея и ударами пальцев Николая Николаевича по рулю. Николай Николаевич задумчиво барабанил по рулю, глядя на дорогу прямо перед собой, но его глаза, острые, словно сканирующие реальность глаза бывшего конструктора, сейчас видели не дорогу. Они видели то, о чём говорил Сергей: разбег по взлётной полосе, набор высоты, момент разделения... Его левая рука непроизвольно сжалась в кулак, когда он тихо, словно разговаривая сам с собой проговорил: «Разгон... отрыв... выход на траекторию...»… Ведь та мечта, о которой сейчас говорил Сергей, когда-то была и его мечтой. И Сергей, наблюдая за дядей Колей с водительского сидения, отлично это знал. Наконец Николай Николаевич оторвал взгляд от дороги и повернулся к Сергею:

— Три миллиарда — это, конечно, круто, но, ты пойми, на один только комплект эскизных чертежей «Роскосмоса» столько уйдёт, сколько времени потребуется, сколько согласований! Потребуется выбивать дополнительное финансирование из бюджета, а это... — Николай Николаевич замолчал, резко закрыв рот, будто сам себе запретил продолжать. Сергей видел, как его пальцы с силой сжали руль, выдавая его волнение.

— Я не прошу вас пробивать финансирование проекта, с лёгкой обидой в голосе проговорил Сергей, — я вас прошу помочь с расчётами, оценить масштаб.... Вы же в НПО «Энергия» тридцать лет проработали.

— В «Энергии» я уже давно не работаю! — Николай Николаевич резко закурил, трясущимися пальцами зажигая сигарету, — серьёзные проекты делают годами, если не десятилетиями. Ты хоть представляешь, сколько там подводных камней?

— Представляю, — Сергей достал из сумки потрёпанную тетрадь с набросками воздушно-космического самолёта, — я это с восьмого класса считал…

Николай Николаевич неопределенно хмыкнул, усмехнувшись, но блокнот взял. Листал, хмурясь, не обращая внимания, как пепел от сигареты осыпался на колени.

— Бред. Полный бред. Ты хоть представляешь, сколько всего тут вообще не учёл? — Николай Николаевич закрыл блокнот и вернул его Сергею, но уголки его глаз подрагивали, словно скрывая улыбку, что не ускользнуло от внимания Сергея. Он ждал от дяди Коли именно такой реакции!

— Знаю, — Сергей сложил в сумку свою тетрадь, — но принцип-то рабочий, в 70-х это все реально летало. А если эти схемы перепроектировать под современные материалы, под новые сплавы, композиты... под новые задачи… Мы же не будем копировать старую «Спираль» один в один. Нам нужна её философия — воздушный старт, многоразовость, модульность...

Сергей развернул следующую страницу, где была выведена формула расчёта веса композитного корпуса с углеродным волокном.

— Тогда ведь даже титановые сплавы казались фантастикой. А сейчас у нас есть углепластики, керамические матрицы, лазерная сварка... Совершенно новая производственная база и технологии!

Николай Николаевич неспеша закурил новую сигарету, выпуская дым в потолок машины. Его газа блеснули, как будто сейчас он был не шестидесятипятилетним пенсионером, а молодым инженером, ставящим перед собой новую амбициозную задачу и веря, что успех неизбежен…

— Хорошо, допустим базовые принципы правильные, а с учетом новых технологий и новых материалов мы можем сделать кое-что получше старых наработок, — Николай Николаевич потушил сигарету о пепельницу с таким выражением, будто давил не папиросную бумагу, а собственные сомнения, — но в «Роскосмос» с этой идеей и твоими тремя миллиардами идти бесполезно. У них там сейчас, скажем мягко, другие планы... — он нервно почесал переносицу, —сейчас там всё заточено под госзаказы, под военку, под ту же «Ангару». Нам скажут спасибо за инициативу и отправят по всем бюрократическим кругам ада минимум лет на пять...

Николай Николаевич замолчал, и в салоне снова повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только ритмичным постукиванием пальцев по рулю. Сергей смотрел в окно на мерцающие в отдалении огни Петербурга, чувствуя, как эйфория от выигрыша начинает медленно уступать место холодному расчёту. Он знал, что дядя Коля не просто так остановил машину — он что-то обдумывал.

— Дядя Коля, вы думаете, я не думал об этом? — Сергей улыбнулся, чувствуя, что мысль Николая Николаевича уже работает в том же направлении, что и у него, — я хочу начать с эскизного проекта, окончательно определиться с концепцией, рассчитать параметры всех компонентов системы, прикинуть современные технологические возможности, получить понимание того, какая потребуется производственная база и какие предприятия могут дать под это имеющиеся производственные мощности, на базе эскизного проекта разработать инвестиционный проект… на эти работы, я уверен, моих трёх миллиардов хватит, ещё и останется. А потом, когда эскизный и инвестиционный проекты будут готовы, вложить оставшиеся деньги в создание акционерного общества.

Николай Николаевич вдруг резко рассмеялся — коротко, хрипло, словно выдохнув последние остатки сопротивления.

— Ты серьёзно хочешь сделать «Спираль-2» на частные деньги на частных предприятиях? — Николай Николаевич выдохнул дым в сторону приоткрытого окна, но его голос звучал уже не скептически, а с отчётливым интересом. Он прищурился, будто пытался разглядеть в Сергее того самого мальчишку, который когда-то клялся ему, что обязательно построит космический корабль, который полетит на Луну, и его, Дядю Колю, обязательно возьмет с собой… штурманом.

— Да, — ответил Сергей так тихо, что Николаю Николаевичу даже пришлось приглушить радио, которое итак работало негромко, — и не просто «Спираль-2». Мы будем делать свой собственный воздушный старт. С новыми расчетами, на новых, на современных технологиях. И проектировать будем сразу всю систему — воздушный старт, космический челнок, орбитальные станции, межпланетник, лунный модуль. Всё... Все, с таким расчетом, чтобы человек, купивший билет, был уверен, что мы его высадим на Луну!

Николай Николаевич замер. Он молчал так долго, что Сергей даже начал думать, что тот его не услышал. Он просто сидел, застыв, с сигаретой между пальцев, как зачарованный, а его взгляд, был устремлён куда-то далеко, за пределы аэропорта, за пределы дороги, уходящей в даль, туда, где уже начал собираться вечерний туман.

— Вопрос в том, —продолжил Сергей, — где найти специалистов, которые смогут это рассчитать нормально и за вменяемые деньги. Нужна частная компания, которая имеет опыт создания таких проектов… У меня три миллиарда, — у вас, Николай Николаевич — опыт и связи в отрасли. Знания. Понимание, кто, кроме «Роскосмоса» может выполнить расчёты. Мы найдём тех, кто захочет рискнуть, и заметьте, не за бесплатно. Вы мне не так давно говорили про частные кампании, которые занимаются ракетами и космическими технологиями, помните? Вы ещё упомянули про АО «Заслон»... — нам нужно что-то типа этого.... — Сергей на минуту замолчал, наблюдая за реакцией Николая Николаевича, — Но... это всё ещё нужно детально обсудить и просчитать... под мой... под наш проект...

Николай Николаевич медленно потушил свою очередную сигарету в пепельнице на торпедо, перевёл взгляд на Сергея и вдруг хрипло рассмеялся — этот смех был похож на тот, что он слышал очень давно, тогда, когда дядя Коля впервые объяснял ему, маленькому Сергею, принцип действия реактивного двигателя.

— Ладно, поехали ко мне, — Николай Николаевич наконец повернул ключ зажигания, запустив двигатель, — отдохнешь, выспишься.... вон у тебя глаза какие красные, а потом... потом поговорим подробнее. Думаю, тебе есть что рассказать, а мне есть что предложить.

Машина тронулась, и Сергей вдруг почувствовал, как напряжение последних дней наконец начинает отпускать. Он прислонился к холодному стеклу, пытаясь изо всех сил не заснуть прямо здесь, в машине Николая Николаевича.

— И да, — Николай Николаевич внезапно развернулся к нему, пока машина мчалась по почти пустынной вечерней трассе, — давай на ты... если мы теперь одна команда, то в одной команде все друг к другу всегда обращаются на «ты», независимо от возраста... у нас так принято... понимаешь?

Сергей медленно кивнул.

Машина катила по вечернему городу, а Сергей, прислонившись к стеклу, чувствовал, как веки становятся тяжелее с каждым поворотом. Последние дни — перелеты, формальности, бессонные ночи, напряженные мысли — давали о себе знать. Сергей не помнил, как уснул. Он лишь смутно ощутил легкий толчок, когда машина остановилась, и руки Николая Николаевича — крепкие, жилистые — потрясли его за плечо.