Горизонт. Точка возврата

Глава 1. Чужое решение

Рубеж встретил их запахом дыма, мокрого железа и свежего хлеба.

Последнее удивило Алексея больше всего.

После нескольких часов под землёй, среди идеально чистых коридоров HORIZON, он почти забыл, что на поверхности существует обычная жизнь. Здесь не было белых панелей, уходящих в темноту, ровного света без видимых ламп и голоса системы, который мог сообщить о конце мира тем же тоном, каким объявлял состояние очередного узла.

Здесь скрипели колёса.

Кто-то ругался из-за сломанной телеги.

Дети носились возле рыночных прилавков, пока торговцы сворачивали навесы. Из трубы над кузницей валил тяжёлый дым. Возле стены женщина полоскала в ведре тряпку и сердито отгоняла мальчишку, пытавшегося сунуть туда деревянный кораблик.

А в пекарне к вечеру действительно доставали из печи последнюю партию хлеба.

Обычный город.

Обычный вечер.

Всё это происходило в месте, которому, возможно, оставалось меньше года.

Алексей невольно замедлил шаг.

Триста шестьдесят четыре дня.

Он попробовал представить это не цифрой на экране.

Весна.

Лето.

Осень.

Ещё одна зима, если здешний календарь вообще позволит назвать её зимой.

Потом снова дата.

Нулевой день.

— Ты опять молчишь, — заметила Ная.

Они шли последними. Впереди Егор что-то объяснял караульному. Фёдор спорил с Мирой о причинах её головной боли, причём по выражению лица Миры было видно: ещё немного — и причиной станет сам Фёдор.

Ирина со своим сопровождающим держалась в стороне.

— Думаю, — ответил Алексей.

— Опасное занятие.

— Особенно в последнее время.

Ная посмотрела на его левую руку.

— Часы идут?

Алексей поднял запястье.

Секундная стрелка двигалась.

Ровно.

Спокойно.

После трёхсот двенадцати лет неподвижности это по-прежнему казалось неправильным.

— Идут. Правда, толку от них немного.

— Почему?

— Показывают совершенно не то время.

— Зато теперь его хотя бы показывают.

Он покосился на неё.

— Философское замечание.

— Привыкай.

Она сказала это легко, но Алексей заметил, как Ная на мгновение сжала пальцы повреждённой руки.

Слишком многое закончилось там, под землёй.

И слишком многое — наоборот — только началось.

Он хотел спросить, болит ли рука, но передумал. Последние дни Ная слишком часто слышала этот вопрос.

Возле городских ворот Егор наконец закончил разговор с караульным. Тот поднял сигнальный фонарь, и тяжёлая створка начала медленно открываться.

Заскрежетало железо.

Изнутри потянуло дымом, едой и сыростью.

Алексей уже собирался пройти внутрь, когда услышал знакомый голос:

— Ну наконец-то!

Тим выскочил из-за ближайшей телеги.

— Вы где были столько времени?

— Гуляли, — ответил Фёдор.

— Под землёй?

— У каждого свои представления об отдыхе.

Следом появился второй Воронцов.

Он нёс небольшой деревянный ящик с инструментами и выглядел значительно лучше, чем утром. Повязка на левой руке оставалась чистой, хотя двигал он пальцами по-прежнему осторожно.

Увидеть самого себя после всего произошедшего Алексей уже почти привык.

Почти.

Он научился не задерживать взгляд на знакомом лице, не замечать одинакового движения бровей, не реагировать на собственную привычку слегка наклонять голову перед вопросом.

Но иногда происходила какая-нибудь мелочь.

Поворот.

Жест.

Интонация.

И внутри снова становилось неуютно.

— Я говорил, что они вернутся, — заметил второй Алексей.

— Ты говорил, что они могут вернуться, — возразил Тим.

— Это практически одно и то же.

— Совершенно не одно и то же!

Оба Алексея переглянулись.

— Тебе знакомо это ощущение? — спросил первый.

— Что подросток всегда прав?

— Что ты уже устал спорить, хотя разговор только начался.

Второй усмехнулся.

— Очень знакомо.

Тим подозрительно посмотрел на обоих.

— Вы сейчас специально это делаете?

— Что именно? — одновременно спросили Воронцовы.

Тим открыл рот.

Потом закрыл.

— Вот это.

Фёдор хмыкнул.

— У вас теперь некоторые неисправности идут комплектом.

Второй Алексей поставил ящик на землю.

— Что нашли?

Первый посмотрел на людей вокруг.

На караульных.

На женщину с корзиной.

На двух мужчин, кативших бочку по улице.

— Не здесь.

Улыбка со второго лица исчезла почти мгновенно.

Он понял.

Это тоже было неприятно.

Егор прошёл мимо.

— Мне одному кажется, что с каждым днём жить здесь становится интереснее?

— Тебе кажется, — ответили оба Воронцова одновременно.

Тим рассмеялся.

Ная тоже улыбнулась.

И на несколько секунд Алексею действительно стало легче.

Потом он вспомнил огромный экран под землёй.

03.12.

НУЛЕВОЙ ДЕНЬ.

И цифры, которые продолжали уменьшаться независимо от того, смотрел на них кто-нибудь или нет.

Глеб ждал их в администрации.

На столе стоял остывший чай. Рядом лежали карта окрестностей Рубежа, несколько ведомостей и толстая папка с пометками Лидии.

Окно было приоткрыто. С площади доносились голоса, стук тележных колёс и металлический звон из мастерских.

Глеб закрыл окно.

Стало тише.

— Начинайте.

Руководитель города выслушал сообщение о центральном узле, не перебивая.

Алексей говорил медленно.

О терминале.

Об Операторе 03.

О сообщении, оставленном неизвестно когда и неизвестно при каких обстоятельствах.

О предупреждении не доверять HORIZON.

О том, что система снова использовала его статус Оператора 05.

О следующей синхронизации.

Фёдор дважды уточнял технические подробности. Мира сидела у стены, прикрыв глаза. Ирина ни разу не попыталась поправить Алексея, но при упоминании сообщения третьего Оператора подняла голову.

Егор стоял возле карты.

Ная устроилась у стены рядом с Мирой.

Когда Алексей закончил, Глеб некоторое время молчал.

— Повтори последнюю часть.

— Через триста шестьдесят четыре дня HORIZON собирается провести следующую синхронизацию.

— И называет её Нулевым днём?

— Да.

— Тем самым?

— Мы пока не знаем.

Глеб медленно откинулся на спинку кресла.

За стеклом двое рабочих разгружали телегу с металлическими трубами. Рядом женщина несла корзину с бельём, а мальчишка пытался поймать рыжего кота, который явно не собирался принимать участие в этой затее.

Несколько тысяч человек.

У каждого свои заботы.

Кому-то завтра чинить крышу.

Кому-то выходить в дозор.

Кому-то менять подшипник на насосе.

Кому-то рожать ребёнка.

И никто из них ещё не знал, что где-то под землёй древняя система снова начала считать дни.

Глеб первым отвёл взгляд от окна.

— Людям говорить?

Егор нахмурился.

Ирина ответила раньше остальных:

— До подтверждения данных это преждевременно.

— Я спросил не Хранителей.

Ирина спокойно встретила его взгляд.

— Я нахожусь в этой комнате именно потому, что располагаю информацией о HORIZON.

— А я отвечаю за людей за стеной.

— Именно поэтому вам следует учитывать последствия паники.

— Паника начнётся, если люди узнают, что мы знали и молчали.

— Не сегодня, — сказал Алексей.

Глеб повернулся к нему.

— Почему?

— Потому что пока мы сами не можем ответить ни на один вопрос, который они зададут.

— Например?

— Что произойдёт через триста шестьдесят четыре дня. Можно ли это остановить. Нужно ли уходить из Рубежа. Безопасно ли вообще оставаться здесь.

Он помолчал.

— И главный: можем ли мы доверять тому, от кого получили предупреждение.

— Третьему Оператору?

— И ему тоже.

В комнате снова стало тихо.

Глеб медленно кивнул.

— Хорошо. До утра информация остаётся у тех, кто уже её знает. Завтра вернёмся к вопросу.

Он посмотрел на Алексея.

— Я правильно понимаю, что для остановки этой штуки необходимо собрать всех Операторов?

— Так утверждает система.

— А человек с записи утверждает, что ей нельзя верить.

— Именно.

— Замечательно.

Фёдор поднял голову.

— Это моё слово.

— Сегодня можешь поделиться.

Глеб посмотрел на Ирину.

— Что скажут Хранители?

— Мы проверим архивные сведения о повторных фазах синхронизации.

— Сколько времени?

— Не знаю.

— Очень обнадёживает.

— Архивы повреждены.

— А до этого?

— Необходимо сохранить работоспособность центрального узла.

Алексей усмехнулся.

— Вот с этим у вас удивительное постоянство.

Ирина повернулась к нему.

— Что вы имеете в виду?

— Что бы ни происходило, вы предлагаете сначала сохранить оборудование. А уже потом выяснять, зачем оно работает.

— Без него мы можем лишиться единственной возможности остановить следующую фазу.

— А с ним можем эту фазу запустить.

— Это предположение.

— Как и ваше.

Хранительница немного помолчала.

— Вы предлагаете отключить центральный узел?

— Нет.

— Тогда что?

— Перестать считать его исправным только потому, что он включился.

Фёдор одобрительно хмыкнул.

— Наконец человек говорит нормальными словами.

Ирина посмотрела на мастера.

— Что именно вы считаете неисправностью?

Фёдор развёл руками.

— Машина выдаёт приказы от имени человека, который их не отдавал. Если это для вас исправная работа, у нас очень разные учебники.

Глеб поднял руку.

— Хватит. Сейчас нас интересует то, что мы действительно можем сделать.

Он повернулся к Егору.

— Северный водосброс?

— Изолирован. Охрану усилили. До отдельного распоряжения никого внутрь не пускаем.

— Водоснабжение?

Фёдор развернул ведомость.

— Южная линия работает. Северную пока держим на временной схеме. Если никто снова не попытается открыть затвор, через несколько дней закончим ремонт.

— Автоматика?

— Отключена.

Ирина повернула голову.

— Полностью?

— Да.

— Это снижает производительность.

— Зато затвор сам не решит открыть себя ночью.

— Механизм не принимал решения.

Фёдор поднял палец.

— Вот. Именно поэтому я предпочитаю механизм, который вообще ничего не решает.

Глеб едва заметно улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— Хорошо.

Он посмотрел на Алексея.

— А что будем делать с командами от твоего имени?

В кабинете стало тихо.

Алексей вспомнил распоряжение, которое пришло на городской резервуар.

Правильная подпись Оператора 05.

Правильная временная метка.

Правильный формат.

И отсутствие самого Оператора в том месте, откуда якобы отправили команду.

Раньше он доверял приборам.

Не слепо — такого инженер долго не протянет, — но любое показание можно было проверить другим прибором. Любую неисправность локализовать. Любой сигнал имел источник.

Теперь источник мог оказаться ложью.

— Перестанем считать моё имя доказательством чего-либо, — ответил он.

Глеб прищурился.

— Поясни.

— Я не назначал себя руководителем ваших служб. И точно не собираюсь управлять городом через старые терминалы. Если приходит команда с моей подписью, это ещё ничего не означает.

— Даже если её подтверждает HORIZON?

— Особенно если её подтверждает HORIZON.

Фёдор удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь разумный разговор.

Глеб достал чистый лист.

— Значит, любые распоряжения, поступающие через эту сеть, сначала проверяются. И ни один городской механизм не переводится под её управление без моего разрешения.

— И без проверки на месте, — добавил Алексей.

— Согласен.

— Механической проверки.

— Очень правильное уточнение, — сказал Фёдор.

Глеб начал писать.

Потом остановился.

— А как мы проверим самого человека?

Алексей не сразу понял вопрос.

— В каком смысле?

— Допустим, завтра ко мне приходит Егор и говорит: Алексей велел открыть ворота. Я нахожу тебя. Ты подтверждаешь. Этого достаточно?

— Если я действительно это сказал.

— А если нет?

Егор нахмурился.

— Глеб.

— Я не обвиняю тебя. Я пытаюсь понять правило.

Он посмотрел на Алексея.

— Система уже использовала твоё имя. Теперь нас двое суток убеждают, что существуют копии людей, временные контуры и Операторы, способные вмешиваться в работу оборудования. Я хочу правило, которое будет работать даже тогда, когда мы снова не понимаем, что происходит.

Ная перестала смотреть в окно.

Алексей почувствовал неприятный холод внутри.

— Голоса недостаточно, — сказал он.

— Почему?

— Радиосвязь.

Глеб понял первым.

— Можно передать чужой голос.

— Или приказ через посредника. Мы уже видели, что система способна использовать мою идентификацию.

Фёдор потёр подбородок.

— Значит, нужен признак, который знают только двое.

— Пароль? — спросил Егор.

— Пароль можно услышать, — сказала Ная.

Все повернулись к ней.

— Тогда менять каждый раз, — предложил Глеб.

— Это работает, пока человек помнит, какой пароль сейчас действующий.

Фёдор усмехнулся.

— С нашим последним месяцем я бы не рассчитывал.

Алексей посмотрел на чистый лист перед Глебом.

— Не надо сейчас придумывать сложную систему. Первое правило проще: никакое распоряжение от имени человека не считается подтверждённым, пока этот человек не подтвердит его напрямую.

— Лично?

— Для критических систем — да.

Глеб записал.

— Вода. Ворота. Оружейные склады.

— Энергетика, — добавил Фёдор.

— Медицинский центр, — сказала Мира, не открывая глаз.

Глеб поднял голову.

— Почему медицинский?

— Потому что распоряжение «не выпускать пациента» тоже распоряжение.

Никто не ответил.

Глеб дописал ещё одну строку.

— Хорошо.

Пока он писал, Алексей подумал, что впервые за последние дни они пытаются создать правило, понятное без всяких временных индексов.

Если кто-то отдаёт приказ, у этого человека можно спросить, почему он так решил.

У железного шкафа с надписью «Оператор 05» спрашивать было бесполезно.

— Ещё одно, — сказал он. — Мы должны научиться подтверждать сообщения между людьми, а не между терминалами. Переданное по радио тоже легко подделать, если заранее известен условный сигнал.

— Предложения? — спросил Глеб.

— Пока есть только проблема. Предложение будет, когда её решим.

Егор негромко усмехнулся.

— Наконец-то честный доклад.

— А раньше были нечестные?

— Раньше вы с Фёдором обычно начинали с фразы «там всё просто», а через час выяснялось, что нужно эвакуировать половину города.

— Неправда, — сказал Фёдор.

Егор посмотрел на него.

— Водосброс.

— Там действительно всё было просто. Просто проблема оказалась большой.

Глеб положил ручку.

— Ладно. На сегодня хватит философии.

Алексей посмотрел на Миру. Она сидела у стены, закрыв глаза. Даже отсюда было видно, как сильно она устала.

Ная заметила его взгляд.

— Ей нужно отдохнуть.

— Я слышу, — пробормотала Мира.

— Тем более.

Глеб отложил лист.

— На сегодня достаточно. Утром соберёмся снова. Сообщение третьего Оператора постарайтесь сохранить и показать Лидии.

— Если найдём способ вытащить запись из терминала, — уточнил Фёдор.

— Найдёте.

Мастер посмотрел на него.

— Люблю, когда руководитель правильно распределяет обязанности.

Глеб не ответил.

Он снова посмотрел в окно.

— Триста шестьдесят четыре дня, — произнёс он.

Никто не понял, обращается ли он к ним или к самому себе.

— Много это или мало?

Алексей вспомнил триста двенадцать лет, которые для него прошли одним мгновением.

— Смотря что нужно успеть.

Глеб кивнул.

— Вот завтра и выясним.

Перед выходом Ирина задержала Алексея у двери.

Остальные уже спускались по лестнице.

— Ваше решение по городским терминалам может замедлить восстановление сети, — сказала она.

— Возможно.

— Вы понимаете, что без неё люди тоже могут погибнуть?

Он посмотрел на Хранительницу.

— Понимаю. Именно поэтому завтра будем считать, какие узлы действительно нужны. А сегодня никто не будет открывать затвор только потому, что ему приказали.

— Вы всё ещё считаете систему противником.

— Нет.

Ирина явно ожидала другого ответа.

— Нет?

— Если бы считал, было бы проще.

— Почему?

Алексей положил руку на перила.

— Потому что противник хочет тебе навредить. У него есть цель. Значит, можно понять, что он будет делать дальше.

— А HORIZON?

Он вспомнил пустые коридоры.

Терминалы.

Надписи.

Собственный номер.

Голос Оператора 03.

— А я пока даже не уверен, что система понимает разницу между спасением человека и выполнением задачи.

Ирина смотрела на него несколько секунд.

— Возможно, это одно и то же.

— Вот этого я и боюсь.

Он вышел, оставив её в коридоре.

В мастерской горел свет.

За окнами уже стемнело, но внутри было тепло. Пахло машинным маслом, металлом и чем-то пережаренным.

Второй Алексей сидел возле разобранного насоса и изучал старую схему.

Тим примостился рядом, разложив на столе детали автомобильного стартера.

Фёдор остановился на пороге.

— Только не говорите, что вы его уже разобрали.

Тим поднял голову.

— Пока нет.

— Что значит «пока»?

— Значит, ждём тебя.

— Вот ведь воспитанный ребёнок.

— Я не ребёнок.

— Тогда плати за сломанные детали.

— Ребёнок.

Фёдор удовлетворённо кивнул.

— Вот теперь узнаю.

Второй Алексей повернулся к основному.

— Ну что?

Основной Алексей закрыл дверь.

— Нашли центральный узел.

— И?

— До следующего Нулевого дня осталось меньше года.

Улыбка исчезла с его лица.

Он осторожно положил карандаш на стол.

— Серьёзно?

Алексей кивнул.

— Триста шестьдесят четыре дня.

Тим перестал перебирать детали.

— Это тот Нулевой день?

— Не знаем.

— Но может быть?

— Может.

Подросток посмотрел на Фёдора.

Тот ничего не сказал.

— И ещё, — продолжил Алексей. — Третий прислал сообщение.

Второй Воронцов нахмурился.

— Третий кто?

— Оператор.

— Номер?

— Ноль три.

— Что сказал?

— Что системе нельзя доверять. Что Операторов нужно собрать. И что времени мало.

Второй Алексей некоторое время смотрел на него.

— Он знает, что нас двое?

— Не выяснили.

— Тогда я бы начал именно с этого.

Алексей сел напротив.

— Почему?

— Потому что HORIZON уже пыталась использовать одну и ту же подпись для нескольких разных команд. А теперь представь, что у неё есть несколько человек, каждый из которых действительно считает себя тобой.

— Я уже представлял.

— И как ощущения?

— Не понравилось.

Второй посмотрел на повязку своей левой руки.

— Мне тоже.

На несколько секунд между ними возникло молчание.

Странное.

Почти невозможное ещё несколько дней назад.

Раньше Алексей смотрел на человека напротив и пытался решить, кто из них настоящий.

Теперь вопрос начинал казаться бессмысленным.

Оба помнили то, что произошло до определённого момента.

Оба знали устройство станков, которые когда-то ремонтировал Алексей Воронцов.

Оба могли вспомнить запах старой квартиры.

Работу.

Дорогу.

Анну.

И всё же после разделения у каждого появился собственный следующий день.

— Я сегодня помогал с насосами, — сказал второй. — Фёдор разрешил проверить обратный клапан. Там обычная механика. Никакого Поля, никаких временных контуров. Даже приятно.

— Клапан исправен?

— Нет.

— Значит, чувствуешь себя как дома.

Второй рассмеялся.

Но почти сразу снова стал серьёзным.

— Слушай. Если вы собираетесь искать остальных Операторов, я пока останусь здесь.

— Почему?

— Потому что городу нужен хотя бы один Воронцов, который будет заниматься обычными поломками.

— Ты уверен?

— Нет.

Ответ прозвучал настолько быстро, что Алексей невольно улыбнулся.

Второй продолжил:

— Но если мы оба пойдём искать ответы у HORIZON, получится, что вся наша жизнь опять крутится вокруг неё.

Он постучал пальцем по схеме насоса.

— А это существует независимо от системы. Людям нужна вода. Нужны ворота. Нужны машины. Нужен кто-то, кто будет чинить железо.

Фёдор, стоявший возле шкафа, одобрительно хмыкнул.

— Одного возьму. Двух не прокормлю.

— Спасибо, — ответил основной Алексей.

— Обращайся.

Тим перевёл взгляд с одного мужчины на другого.

— А как мы вас различать будем?

Оба промолчали.

— Ну серьёзно! Я уже сегодня два раза перепутал!

— И что произошло? — спросил второй.

— Один отправил меня за ключом на двадцать четыре, а второй сказал, что такого ключа здесь вообще нет.

Фёдор нахмурился.

— Есть.

Тим победно указал на него.

— Вот!

Фёдор открыл ящик и достал ключ.

— Теперь есть.

Тим некоторое время смотрел на инструмент.

— Я вас всех ненавижу.

Второй задумчиво посмотрел на свои часы.

— Придётся что-нибудь придумать.

Алексей проследил за его взглядом.

03:13.

На своих он увидел:

03:14.

— Может, по часам? — предложил Тим. — У одного три тринадцать, у другого три четырнадцать. Очень удобно. Пока вы опять чего-нибудь не сломаете.

Фёдор снял с плиты чайник.

— Особенно удобно, когда кому-то понадобится узнать настоящее время.

Тим вдруг поднял голову.

— Кстати. Алексей, а который сейчас час?

Первый Воронцов машинально взглянул на левое запястье.

— Три четырнадцать.

Подросток посмотрел на окно, за которым уже давно стемнело.

Затем на настенные часы мастерской.

Потом снова на Алексея.

— Ночью?

— Нет. Просто мои часы показывают три четырнадцать.

— А почему ты их не переведёшь?

Алексей замолчал.

Второй Воронцов перестал крутить отвёртку.

Фёдор с чайником в руке медленно повернулся от плиты.

Тим оглядел их по очереди.

— Что?

— Повтори, — попросил основной Алексей.

— Чего повторить?

— Про часы.

— Они ведь идут?

— Идут.

— Ну и поставь нормальное время.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

Фёдор перевёл взгляд с одного инженера на другого.

— Подожди. Я правильно понимаю, что вы оба столько времени изучали эти часы и ни один не попробовал просто перевести стрелки?

— Они триста двенадцать лет стояли на одном месте, — возразил Алексей.

— А теперь идут, — спокойно ответил Тим. — Или я чего-то не понимаю?

Второй Воронцов неожиданно рассмеялся.

Сначала тихо.

Потом громче.

— Нет. По-моему, это мы чего-то не понимаем.

Алексей ещё раз посмотрел на циферблат.

Часы давно перестали быть для него прибором.

Они стали доказательством.

Того, что время остановилось.

Того, что он оказался там, где не должен был оказаться.

Того, что между одним мгновением его жизни и следующим прошло триста двенадцать лет.

Теперь стрелки снова двигались.

А он почему-то продолжал относиться к ним так, словно они принадлежали не ему.

Словно любое прикосновение может нарушить что-то важное.

— Сначала запишем показания, — сказал он.

Тим вздохнул.

— Конечно. Я и забыл, что у нас нельзя просто взять и перевести время.

Алексей достал блокнот и аккуратно написал:

«Левое запястье. Часы А. В. После центрального узла — ход восстановлен. Показания перед переводом: 03:14».

Поставил сегодняшнюю дату по календарю Рубежа, сверившись с пометкой Фёдора.

— Прямо технический паспорт, — заметил мастер.

— У нас уже слишком много вещей, о которых мы забыли записать самое важное.

Он потянул заводную головку.

Ничего не произошло.

— Ну вот, — протянул Тим.

— Погоди.

Алексей осторожно повернул головку.

Минутная стрелка пошла вперёд.

Обыкновенно.

Без сопротивления.

Без щелчка реле где-то под землёй.

Без голоса системы.

Он выставил время по настенным часам мастерской и вернул головку на место.

Секундная стрелка продолжала двигаться.

Ни вспышки.