Не Епическое фэнтези

Глава

Пролог

Дункан перехватил меч, превозмогая боль во всем теле. Изнурительная трехдневная битва с королевой ведьм истощила и его, и соратников. Слишком многие погибли, слишком много было потеряно, но отступать некуда. Сжав рукоять, воин поднял клинок перед собой, отбив очередную атаку. Отражение глаз на стали привлекло внимание: измученные, равнодушные, холодные и бесконечно усталые - он давно уже не понимал, ради чего продолжает лить кровь. Когда-то этот взгляд горел пламенем Арнидирского василиска, но сейчас отрешенность впервые заставила подумать о смерти. Дункан был готов принять конец. Усталость и боль, накопившиеся за годы странствий, в один миг обрушились на него, лишая сил для защиты. В то мгновение, когда смертоносный луч королевы почти коснулся Дункана, послышался звонкий женский голос:

- Твердь мать, Дункан!

Воительница закрыла его собой, и магия поразила ее в спину. Она вскрикнула, силясь поглотить энергию своим телом. К счастью, особенность кожи спасла обоих. Глядя на союзницу, Дункан внезапно очнулся. Алые капли в уголке ее рта напомнили: сейчас он бьется не ради чести или славы, а во имя близких людей и старых друзей. Эти мысли вернули решимость закончить начатое. Озарение снизошло на воина, и, наклонившись к девушке, он прошептал:

- Доверься мне...

Дункан достал нефритовый кинжал и вонзил его воительнице в живот.

- Ты что, совсем окунулся? - вскрикнула она, но воин лишь оттолкнул ее в сторону.

Вокруг лежали десятки павших товарищей. Ступая по хлюпающей крови, Дункан пытался отыскать старого друга - орка Дурманмарбурга. В небе сверкали молнии, повсюду сновали ведьмы, оглушая выживших дикими воплями. На вершине горы из трупов господствовала королева ведьм, испепеляя все живое изумрудными лучами. Заметив могучую фигуру орка, Дункан окликнул его и указал на врага. Выпрямившись, Дурманмарбург набрал ход. На бегу он оторвал голову очередной ведьме, засунул внутрь взрывную склянку и пнул ее, словно мяч, в другую противницу. Та, поймав голову сестры, зашлась в визге ужаса. Хлопок - и ядовитая кровь вместе с кусками плоти разлетелась по сторонам.

- Минус две, - подумал орк и ринулся к горе.

Когда они оказались совсем близко, Дункан дал сигнал, чтобы друг подбросил его как можно выше. Прыжок. Дурманмарбург вложил всю мощь в этот бросок. С клинком в руках воин летел прямо на королеву. Та, опешив от подобной наглости, изумленно следила за его полетом. Она не боялась смерти, ведь ее убивали сотни раз, и сотни раз она возвращалась. Закричав что есть мочи, ведьма попыталась отбросить врага звуковой волной, но нефритовая сталь поглотила вибрации, как и рассчитывал Дункан. Королева успела сделать лишь шаг назад, когда лезвие вошло прямо в ее черное, не знавшее жалости сердце. Кровь брызнула из уст, и правительница поняла: эта смерть - последняя.

- Но как?.. - едва слышно прошептала она.

- Кровь твоей дочери, - ответил Дункан.

Из раны просочился ослепительный белый свет. Он начал стремительно заполнять пространство, пока мир вокруг не стал абсолютно белым.

Глава 1. Эльф

Четырехкрылый Латис облетал свои имения, наслаждаясь лучами серо-желтого солнца. Его владения простирались от северной реки, где начинался хвойный лес, до самой опушки на юге. Когда-то, во времена желтого солнца и яркой травы, его предки славились великолепными тонкими голосами. Но те дни давно минули, оставив лишь память о прекрасном пении – теперь у Латиса получались лишь визгливо-крякающие звуки. Ушедшее тепло воздуха пагубно отразилось на певчем даре этих весьма гордых птиц.

Хозяин леса неимоверно гордился своими владениями: стройными деревьями и обилием мха. У Латисов это считалось почетным, ведь они были мохоядными. Лес был полон жизни: во мху и листве постоянно что-то шуршало, трелькало или издавало звуки. Пролетая над небольшим озером, Латис наблюдал за тем, как охотится острозубый хвостонос. Птица недолюбливала конкурента и однажды собиралась серьезно с ним разобраться, но не сегодня – не в такой прекрасный день. Сегодня он будет отдыхать на любимой поляне.

Долетев до места, Латис увидел в самом центре странный холм, которого раньше здесь не было. Четырехкрылый приземлился на край необычного возвышения. Он знал, что хищники могут поджидать внизу, но любопытство взяло верх. Необычная структура почвы интриговала. Стоило птице сделать пару шагов, как тело обхватило что-то скользкое, розовое и мгновенно затянуло в пасть. Латис издал последний громкий визг, отдаленно напомнивший пение его предков. Холм зашевелился, спугнув жабу, которая только что проглотила владельца леса.

Молодой эльф очнулся от этого резкого звука. Он встал, огляделся и не узнал места. Постепенно пришло понимание: чужим было не только окружение, но и запахи, ощущения, и даже он сам. Юноша не мог вспомнить ни своего имени, ни возраста, ни того, как здесь оказался.

Солнце стояло высоко, пели птицы, во мху стрекотали горшунги – двенадцатикрылые насекомые, напоминающие морских коньков. По светилу эльф определил, что сейчас около полудня, а по пению птиц понял – началось лето. Острый слух четко определил виды пернатых; по каким-то причинам он точно знал, что сейчас у них время спаривания. Присутствие горшунгов подсказало, что он находится в южной части Межмирного королевства. Откуда взялись все эти знания, он не понимал, но в своих выводах был уверен.

Среди запахов коры и цветов эльф учуял смрад тролльего пота. Насторожившись, он медленно двинулся на запах, на ходу натягивая тетиву лука. Пройдя тридцать шагов, он заметил копошившегося в кустах полуметрового тролля в зеленой курточке поверх черного балахона.

— Чтобы зря не пропадало, чтобы не пропало зря, — бормотал коротышка, закапывая что-то в землю.

Затем он достал мешочек, вынул крохотный предмет, положил его на бугорок и продолжил работу, повторяя те же слова. Глаза тролля блестели от возбуждения, на лице играла довольная улыбка. Решив, что тот обокрал кого-то и теперь прячет добычу, эльф подобрался ближе и прицелился.

— Стой, тролль! — звонко проговорил лучник.

Тролль замер, удивленно уставившись на эльфа:

— И давно ты за мной наблюдаешь?

— Достаточно! — произнес эльф, подходя ближе. — Давай-ка доставай, что у тебя там?

— Не трогай! — враждебно воскликнул тролль.

— А то что?

С этими словами эльф начал ворошить перекопанную землю ногой. Лицо тролля исказилось: обида, гнев и скорбь сменили друг друга в одно мгновение. Он с яростью наблюдал за действиями чужака.

— Ты что натворил?! — завопил тролль и кинулся на обидчика с кулаками.

Смрад ударил в нос эльфу, все поплыло перед глазами, а почва стала уходить из-под ног. Маленькое существо бросалось на него с такой яростью, что на мгновение эльфу показалось, будто тот его одолеет.

— Пусть мои глаза и ноги меня подводят, но пока есть силы, я буду сражаться, — подумал эльф и резким ударом локтя отправил тролля в отключку.

Стояла жуткая вонь. Одной рукой закрыв лицо, а второй схватив тролля за капюшон балахона, эльф побрел прочь. Он шел к просвету между деревьями, и зловоние понемногу улетучивалось. Выбравшись из зарослей на большое поле, юноша наконец вздохнул с облегчением. Неподалеку он увидел лагерь, в котором кипела жизнь: люди готовили еду, собирали хворост и разгружали телеги.

В этот момент нечто мягкое и теплое прикоснулось к его спине. Не успел эльф дернуться, как был схвачен сзади, а острие клинка уперлось ему в шею.

— Отпусти Гримлика, — эльф тотчас повиновался властному женскому голосу и разжал ладонь. Тролль рухнул на траву, не приходя в сознание. — Кто ты такой? — продолжил голос.

— Не помню, — ответил эльф.

— Зачем напал на Гримлика?

— Этот гад кого-то ограбил и прятал добычу в лесу.

— Только не говори, что ты попытался откопать… Твердь мать! Ах-ха-ха-ха!

Клинок перестал давить на шею. Обернувшись, эльф увидел смеющуюся девушку. Это была обнаженная брюнетка с длинными густыми волосами и абсолютно белой кожей. В ее зрачках будто плясало пламя за матовым стеклом. Эльф застыл, изумленно рассматривая прекрасную фигуру. Девушка продолжала хохотать во весь голос.

— Давно так не смеялась! Я-то думаю: откуда вонь? Что замер? Впервые воительницу увидел? — спросила она, хитро улыбаясь. Юноша не сразу сообразил, что обращаются к нему, а затем покраснел и резко отвернулся.

— Почему на вас нет одежды? — смущенно выдавил лучник.

— Как нет? Ты что, не заметил мои сандалии? С биркой, между прочим, последняя мода, — и девушка снова расхохоталась. — Как Гримлик тебя не убил за то, что ты сделал?

— Он пытался.

— А вонь пыталась сильнее? Ха-ха-ха-ха! — силясь успокоиться, воительница задала новый вопрос: — Если ты ничего не помнишь, стало быть, откуда ты – тоже не знаешь?

— Нет.

— Видимо, ты не проявленный.

— Что это значит?

— Что пока ты никому не враг. Идем со мной в лагерь, в любом случае ты не имеешь понятия, куда дальше двигаться. — Убрав клинок за спину, девушка добавила: — Повернись уже, с твоей спиной сложно разговаривать. И пожалуйста, аккуратно бери Гримлика и следуй за мной.

Эльф осторожно подхватил тролля за шиворот и побрел за воительницей. Как ни пытался он отвлечься, рассматривая луг, взгляд все равно притягивала идущая впереди обнажённая фигура. На спине девушки, между лопаток, виднелся большой ожог – не от огня, здесь явно была замешана магия. Чуть выше из-под кожи выпирали две рукояти кинжалов, будто из кармана. Лучник испытывал смешанные чувства, наблюдая за изгибами тела и клинками, торчащими прямо из плоти.

«Она действительно в сандалиях», - подумал эльф. Он посмотрел на солнце, пытаясь немного ослепить глаза, чтобы перестать разглядывать спутницу, но ведь нужно было следить за дорогой. Эта мысль окончательно его успокоила, и он стал просто смотреть перед собой.

— Тебя как зовут-то? — спросила Лилель, не оборачиваясь.

— Я не помню, — ответил эльф, пытаясь выудить хоть что-то из вязких образов, тонувших в мутном болоте памяти.

— Даже имя еще не проявилось, — сделала вывод девушка. — Я — Лилель, кстати.

Тем временем они подошли к лагерю, где своим чередом текла обычная походная жизнь. Эльф заметил, как воительница немного напряглась.

— Что, Лилель, очередного обожателя привела? — складывая дрова, произнес крепкий мужчина. По одежде и смуглой коже эльф определил в нем простого работника.

— Не смешно. Джозеф, ты лучше посмотри, какие у него странные уши, — голос девушки вновь стал строгим и властным.

— Я эльф, такие уши у всего моего народа.

— Слышал, Джозеф? Теперь с нами эльф, что бы это ни значило, — бросила Лилель, направляясь к палаткам.

— Эльф так эльф, — пробормотал Джозеф, провожая их задумчивым взглядом.

Лучник отметил про себя, что, судя по количеству лошадей и их сбруе, в лагере находилось около семидесяти воинов. Также он успел насчитать больше сотни работяг и более сорока женщин.

Лилель подошла к большому шатру, от которого доносился приятный аромат еды. Внутри могучий орк нарезал овощи, а в чане булькало что-то напоминающее похлебку. Вокруг очага стояли наспех сколоченные столы. Лилель положила руку на плечо эльфа и кивнула в сторону шторки у дальней стены:

— Там за занавеской есть лежанка, отнеси Гримлика туда.

— А, Лилель, проходи-проходи, — заговорил орк низким, на удивление бархатным голосом. Эльф подумал, что это, должно быть, повар, но к чему ему такое могучее сложение? — Что это за красавица с тобой? Дева, у вас очень большие уши! — брякнул великан.

— Это — эльф, а не дева, — сухо отрезала воительница.

Эльф покраснел, судорожно размышляя, стоит ли доставать лук. Такого приема он не ожидал.

— Ты же мне сама говорила недавно: если волосы длинные и причесанные, а бороды нет — то это женщина! — возмутился орк.

— У людей так и есть, а эльфов я раньше сама не встречала, — задумчиво протянула девушка.

— Эльф, стало быть, что бы это ни значило, — проворчал Барбардардун. — А с Гримликом что?

— Судя по всему, эльф умудрился прервать ритуал возложения…

— Правда? И как Гримлик его не убил? — то ли удивился, то ли восхитился орк.

— Видимо, не успел, — Лилель оглянулась на спутника, укладывающего бесчувственного тролля на лежанку.

— Господин эльф, позвольте представиться, меня зовут Барбардардун.

— Твердь мать, опять новое имя?

Орк слегка замялся, кивнул и, вздохнув, продолжил:

— Позвольте вас угостить драконьим салом.

— Ты же говорил, оно закончилось! — возмущенно воскликнула Лилель.

— Я припас на особый случай, — ответил орк. — Присаживайтесь, сейчас принесу.

Великан удалился, чтобы нарезать обещанное угощение.

— Драконье сало достал… — Лилель усмехнулась. — Это можно принять в качестве извинений. Судьба Барбардардуна не самая легкая. Он последний из своего рода и ему крайне важно продолжить род. Выбор пал на человеческих женщин, хотя в них он ничего не понимает. Вот и попросил меня помочь.

Орк вернулся и поставил на стол две тарелки зеленого мяса с белыми прожилками.

— Кстати, Барбардардун, если женщине сказать, что у нее большие уши, даже если это правда — можешь не сомневаться, она даст тебе пощечину.

— Это хорошо? — поинтересовался орк.

— Нет, ничего хорошего, — ответила Лилель.

Орк поразмыслил, достал из-за пазухи дощечку, что-то нацарапал на ней и убрал обратно.

— Скажи, Лилель, когда я говорю «у тебя большие глаза», тебе нравится?

— Ну да.

— Тогда почему про уши так нельзя?

— Вместо «большие» или «маленькие» всегда говори «красивые», тогда вряд ли ошибешься. А, кстати, где Борф? Что-то давно его не видно.

— С охоты ждем, овощной похлебкой всех кормлю.

Эльф взял кусок драконьего сала, понюхал его на всякий случай и положил в рот. В животе было пусто — он не мог припомнить, когда ел в последний раз, — и хоть запах казался странным, на вкус мясо оказалось вполне съедобным.

Внезапно послышалась тяжелая поступь. Эльф мысленно приготовился к драке. Лилель и орк заметили его напряжение и тоже насторожились. В палатку ввалилось нечто большое и белое, рухнув около очага. На деле же это был могучий воин, скинувший тушу белой лошади на пол.

— Ужин подан! — воскликнул он.

— Братиборф! — радостно крикнул орк. — Ты что, притащил единорога?

— Ты же знаешь, какой у него волшебный вкус, дружище…

Орк и воин рассмеялись.

— А кто этот лучник? — Братиборф перевел взгляд на эльфа. — Как будто он не из наших земель.

— Как ты так быстро понял, что это мужчина? — удивился орк.

— Вон у него кадык, а груди нет, — уверенно ответил Братиборф.

Орк вновь достал дощечку и что-то на ней вывел.

— Он не проявленный, — пояснила Лилель, — и он эльф.

Эльф смерил воина взглядом. Рядом с орком тот казался не таким уж огромным, чуть выше плеча, но Барбардардуну приходилось пригибаться, чтобы не задевать головой крышу шатра. Братиборф тоже разглядывал гостя. Под этим пристальным взором эльф почувствовал себя буквально прозрачным, но виду не подал, холодно выдержав тишину.

Братиборф широко улыбнулся, вытер руки о лоскут возле стола и протянул ладонь.

— Добро пожаловать, эльф, что бы это ни значило. — Юноша встал, отвечая на рукопожатие. — Неужели тут у вас драконье сало? Ты же сказал, что оно закончилось… орки такие орки. Эльф, надо тебе ночлег подыскать да рассказать, что тут и как, но все завтра. А сейчас, дружище, пожарь-ка нам единорога!

В палатку вошли еще три лучника, вернувшиеся с охоты с разной дичью. Они делились историями, пока дожидались еды. Солнце клонилось за горизонт, на огне шкварчало мясо, и его аромат разлетался по лагерю. В шатре собиралось все больше людей, рассаживаясь за столы. Эльф с любопытством наблюдал за ними — беседующими, спорящими и смеющимися…

В центре палатки стоял высокий стул. На него забрался тролль — очень похожий на Гримлика, но в синей куртке и с более благородным выражением лица. Он достал лютню, и музыка наполнила упоительным покоем и без того уютную атмосферу. Эльф ощутил утешение в своём сердце. Орк раздал еду и сел за стол к охотникам, прихватив с собой целую жареную ногу единорога; эльф сперва решил, что это на всех, но орк поглощал добычу в одиночку.

В палатку, хромая, зашел воин в сияющих до блеска доспехах. Люди вставали в знак уважения. Он медленно прошел вдоль столов, кивая всем в знак приветствия.

— Это — Стоубитый, — слышал эльф перешептывания. Седая голова и густые белые бакенбарды скрывали часть лица воина, но было ясно, что он не только стар, но и прошел через сотни битв.

— Улар Синый! — позвал Братиборф. — Иди к нам.

— Что это вы без меня пируете, а? — веселый, бойкий голос бывалого бойца с легкой хрипотцой вселял в эльфа бодрость. Улар быстро завладел вниманием сидящих.

— Помню, как мы охотились на феникса, — начал Улар Синый. — Дождавшись, когда тучи затянут небо, мы последовали за ним — птица как раз летела прятаться от дождя. Хитрая тварь, хочу я вам сказать: выбрала пещеру повыше, но неглубокую, к нашему счастью. Гроза почти закончилась, когда мы подобрались к логову. Феникс спал, так что мы легко подкрались и окатили его крыло водой из склянок. Он подскочил так резко, что все повалились на землю! Птица в панике устремилась к выходу, расправляя крылья - видать, забыла, что снаружи ливень. Только феникс начал взлетать, как Воллард и Боллард выпустили стрелы с веревками прямо в потухшее от склянок место у феникса . Там не было огня, и нити остались целы. Феникс рухнул со скалы, утянув за собой стрелков. Мы все вцепились в канаты — тяжелый оказался гад. Пришлось держать его, пока совсем не потух под дождем. Ну а после вытащили и добили, конечно. Без пламени феникс выглядел как дохлая ощипанная курица, да и мяса в нем немного, но зато каково на вкус! — протянул Улар, погрузившись в воспоминания. — Даже жгучей травы добавлять не нужно, так само по себе жжет.

— Самое вкусное мясо, которое я ел, — вставил орк.

— Ты ж тогда половину туши и заглотил, не остановить было, — хмыкнул Борф. — Последнее, что поджег тот феникс — это твоя задница, ха-ха-ха!

Со всех сторон грянул хохот. Смеялись все, кроме орка, который лишь качал головой и хмуро бормотал:

— Лучше не вспоминать, лучше не вспоминать.

Весь вечер эльф украдкой поглядывал на обнаженную Лилель. Он заметил, что остальные словно не замечали ее наготы. Зато теперь, в полумраке, стали видны шрамы, покрывавшие почти всю кожу воительницы; тени хорошо оттеняли рубцы, которые при свете солнца оставались невидимыми.

Стало совсем темно. Люди медленно расходились на покой.

— Пепельный так и не выходил? — спросил Братиборф у Лилель.

— Нет, — сухо ответила она.

— А кто такой «пепельный»? — поинтересовался эльф.

— Придет время — узнаешь, — отрезал орк, собирая посуду.

Братиборф встал, потянулся и, хлопнув эльфа по плечу, произнес:

— Пойдем, подыщем тебе ночлег.

Внезапно в палатку ворвался запыхавшийся, до смерти напуганный работяга Джозеф.

— Т-т-ам… — начал он, пытаясь вдохнуть. — Там ве…

Речь оборвала окровавленная рука с шестью острыми пальцами, резко выросшая прямо из его живота. Лицо работяги замерло, увековечив недосказанное слово. Эльф словно окаменел, не заметив, как мимо метнулся Братиборф. Ведьма еще не успела вытащить руку из жертвы, как могучий воин разрубил бедолагу надвое вместе с тварью и выскочил из палатки.

Отовсюду донеслись крики, лязг стали и ужасные, оглушающие вопли ведьм — от этого звука у людей из ушей текла кровь. Орк закрыл уши руками, но эльф не сопротивлялся пронзительному вою, не причинявшему ему боли. В этом крике он расслышал страдание измученных душ, не находивших места от безысходности. Ярость вырывалась мощной волной, полной ненависти к себе и миру.

— Не спи! — грозно рявкнул Барбардардун, толкнув эльфа в плечо так, что тот едва не упал.

Орк схватил секиру и бросился на крик. Лилель тоже исчезла. Эльф последовал за ними к выходу из пиршественного шатра, на ходу доставая лук. Оказавшись снаружи, он увидел дергано скачущих навстречу существ, отдаленно напоминавших людей с короткими руками и гигантскими горбами. Их рожи искажала одинаковая ухмылка и безобразные бородавки. В орка полетело несколько склянок. Одна разбилась, попав в ногу; зеленая жижа стекала по коже, шипя и испуская дым. Орк, даже не поморщившись, одним махом разрубил троих, а четвертого метким выстрелом в голову прикончил эльф.

Недалеко они увидели лежащих работяг с кровью из ушей и измученными лицами. Чуть поодаль ведьма кромсала очередного несчастного, а вокруг сновали горбатые твари.

— Бери мелких! — крикнул Барбардардун и подпрыгнул высоко вверх.

Эльф такого не ожидал, но быстро проследил направление прыжка орка. Замерев на мгновение, он быстрыми выстрелами поразил горбунов. Ведьма обернулась, но слишком поздно — на нее уже летел Барбардардун с занесенной над головой секирой. Эльф решил было, что орк разрубит противницу пополам, но тот приземлился обеими ногами прямо ей на голову. Послышался хруст костей: голова прошила тело ведьмы насквозь и только после этого встретилась с землей.

Лучник почуял неладное и резко обернулся. К нему с огромной скоростью приближалась другая ведьма, разинув страшную пасть. В свете луны блеснул меч, разрубивший тварь на лету, и косматая голова, покатившись по траве к ногам эльфа, уставилась на него безжизненными глазами. Юноша не успел даже дернуться — так быстро все произошло. Он лишь успел различить силуэт воина, доспехи которого блеснули в лунном сиянии. Незнакомец был ростом с орка, но двигался гораздо проворнее; эльф только моргнул, а воин уже исчез. Подумав, что ему почудилось, лучник перевел взгляд на голову ведьмы под ногами, доказывавшую обратное.

Вдруг послышались быстрые шаги маленького существа. Направив лук на звук, эльф приготовился к нападению, но из кустов выскочил Гримлик с криками:

— Ты все испортил!!!

Эльф инстинктивно отпустил тетиву, но в последний миг вскинул руку, и стрела пролетела над Гримликом, оставшись незамеченной. Тролль набросился на эльфа и принялся молотить кулаками. Тот никак не мог поймать мелкого пакостника, оказавшегося на редкость ловким. Эльф получал болезненные удары, не зная, как отделаться от нападавшего. Барбардардун, оказавшийся рядом, просто схватил взбесившегося тролля за шкирку.

— Гримлик, давай потом, — сказал орк, нахмурив брови.

— А ты что, за него?! Отпусти! — завизжал Гримлик, извиваясь в мощной ручище орка. В ответ Барбардардун запустил тролля в стог сена, да так сильно, что тот в нем просто исчез.

— Отпустил, как ты и просил, — пробормотал орк.

Впереди, в тридцати метрах над землей, зависла костлявая ведьма. Она держала за ногу Улара Синого, который совсем недавно сидел с ними за одним столом. Воин пытался дотянуться до противницы, но безуспешно — ее руки были неестественно длинными. Ведьма подняла Улара перед собой и крикнула так, что мощью вопля снесло его доспехи, одежду, а вслед за ними и кожу. Тело воина обмякло, и ведьма просто разжала пальцы. В крике этой колдуньи эльф расслышал еще больше боли и отчаяния. Орк закрывал уши ладонями, пока вой не прекратился.

— Если ты выстрелишь с земли, — начал Барбардардун, — эта тварь услышит стрелу и собьет ее криком. Давай я тебя подкину — шансов будет больше.

Эльф кивнул и прыгнул на руки орку. Тот поймал его и подбросил изо всех сил. Через миг лучник поравнялся с ведьмой. Она раскрыла пасть, чтобы завопить, но опоздала — стрела влетела ей прямо в рот. Эльф не ожидал увидеть глаза, полные тоски; подступившие слезы обреченности блестели в лунном свете. В ту секунду, когда стрела достигла цели, эльфу почудилась благодарность во взоре умирающей. Время стало тягучим, движения замедлились. Лучник наблюдал за угасанием истерзанной души. Взгляд ведьмы потерял ясность, напряжение спало с лица — она как будто даже стала немного красивее. Она осознала, что больше не будет чувствовать душевную боль, это принесло ей долгожданное успокоение. Эльф вовремя понял, что падает, успел сгруппироваться и после пары кувырков легко приземлился.

Братиборф и орк неподалеку крошили горбунов.

— А эльф-то у нас не промах! — с ухмылкой крикнул Борф. — Увидел красотку и сразу сунул свою стрелу ей в рот!

Барбардардун, разрубая очередного врага, разразился громовым хохотом. Вокруг все пылало. Обнаженная воительница расправлялась с нечистью, ловко орудуя клинками, что сверкали даже на ее сандалиях. Изящно и быстро она отправляла противников на тот свет.

«Воистину — обнаженный танец смерти», — зачарованный зрелищем, подумал эльф.

— Только запустил стрелу в одну, а уже на другую смотришь? — Братиборф хлопнул эльфа по спине. — Пойдем, поможем нашим!