Третья Сфера 2 "Рейдеры Плейстоцена"

Глава 1

Среда, 3 августа 2061 года, 18:30 (GET)

ΔT + 407 дней

Оценочное смещение: ~1 000 000 лет до референтной эпохи

Видар обречённо сидел на земле, в правой руке он всё ещё сжимал молоток. Николай стоял рядом и был в полной растерянности. Первый шквал осознания, озарения и прочих чувств сошёл. Он понимал, что нужно как-то идти с этим знанием дальше. Но Видар отошёл всё-таки раньше него.

— Был тяжёлый день, Колья, — сказал он по-русски с характерным мягким акцентом.

Потом, перейдя снова на английский, продолжил:

— Нам нужно сосредоточиться на повседневных делах и приготовлениях к зиме.

— Как-то ты легко отошёл от всего. Неужели тебя не пугает грядущее?

— Пугает... И если что-то прилетит нам на голову... Нам лучше находиться в другом месте.

— Я серьёзно...

Николай присел на корточки рядом с ним.

— Давай всё-таки подведём итог и развеем все возможные непонятки.

— Давай, только я сначала поднимусь. Можем не торопясь говорить об этом по дороге к дому.

Видар по старой привычке перекатил корпус на 180 градусов и, оказавшись на коленках, медленно приподнялся.

— Хорошо, — начал Николай. — Я бы разделил то, что произошло в лаборатории, на два временных отрезка. Первый — это секунды до создания причинно-временной связи, и второй — секунды после её создания.

— Разумно, — подтвердил Видар.

— Звиад зашёл в комнату отдыха. В этом виноват я. Я никогда не опаздывал раньше на тренировку и никогда не забывал ему сообщать, если что-то менялось.

— Нет, Николай, даже не думай винить в этом себя. Виноваты мы все!

Николай отвернулся и прикрыл глаза рукой.

— Эх... Звиад...

Через несколько секунд он всё же собрался с мыслями и продолжил.

— В общем, Звиад зашёл в комнату отдыха за несколько секунд до регистрации пространственно-временной привязки. Он нас не видел из-за свойства стекла, которое было прозрачным только в одну сторону. Мы все были поглощены работой и сосредоточены на пространственных энергоконтурах на наших экранах. Марына его заметила и первая отреагировала. Она оставила своё рабочее место и побежала в комнату отдыха, чтобы отвести его от опасной зоны. Она не отключила свою систему контроля эксперимента...

— Извини, что прерываю, — встрял в монолог Николая Видар. — Но нужно сказать, что Марына была единственным из нас кто быстро среагировал.. Мы были более растеряны. Нельзя её обвинять в том, что она не отключила свою систему. Отключение происходит не мгновенно. Марына это знала и должна была принять сложное решение в стрессовой ситауции. Рискнуть, прерывая эксперимент, или рискнуть, чтобы утащить твоего друга из опасной зоны.

— О чём ты, у меня и в мыслях не было её обвинять. И вообще... Этьен стоял на входе и должен был следить за движением снаружи. Мы с тобой уже не раз об этом говорили... Для меня остаётся загадкой, как он мог пропустить Звиада.

— Рано или поздно мы и в этом разберёмся... — выдохнул Видар.

Они шли вниз, и дорога казалась лёгкой.

— В общем, она побежала спасать Звиада. У тебя было управление системой, ты пытался остановить эксперимент, но не успел из-за конфликта в системе, и причинная связь стала формироваться... Ты не смог остановить процесс и врубил аварийное отключение питания... Было это до или после 16.40.00?

— Ну, время шло линейно. Во всяком случае, в течение пяти секунд... Потом мы очухались уже тут.

— Да, но когда ты нажал на аварийку — до или после?

— Палец нажимал до... В интервале одной секунды до 16.40.00... Только вот когда на самом деле «что-то произошло», я сказать не могу.

— От этого зависит жизнь человека...

— Звиад мёртв, мы все видели, как его начало разрывать. Его тело взбухло..

— Нет, прекрати! Не надо это говорить снова, хорошо..?

— Хорошо, извини.

Николай собравшись с мыслями продолжил..

— Из-за конфликта в системе возникла перегрузка... Ты говорил, что на экране высветилось сообщение о более чем 26 миллиардах итераций..?

— Да, немного больше.

— Да, и в этот момент расход энергии буквально взорвался... Я думал, ещё чуть-чуть — и расплавятся все кабели... В общем, мы подходим к самому важному. Как мы уже прикидывали раньше, 26 миллиардов временных отрезков по 20 минут приблизительно соответствует миллиону лет. Если допустить, что мы попали в своеобразное пространственное колесо и со скоростью цепной реакции энергии переместилась... с отрезка на отрезок... и это произошло и много раз и почти мгновенно, так ведь?

— Ну, примерно так. —согласился Видар. — Важно подчеркнуть, что это было совершенно другое перемещение. Оно уже никак не было связано с перемещением камня. Это перемещение запустилось сразу, без таймера.

— Да, и мы, к сожалению, не знаем точного момента его запуска... Часы могли переноситься вместе с нами. То, что всё вокруг тряслось и сверкало в течение пяти секунд... не даёт нам конкретной временной точки для старта процесса перемещения. Но этот расход энергии... Мне кажется, что мы просто должны были взорваться.

— Верно. Это если представлять, что мы перенеслись в одночасье вместе с лабораторией. Объём перемещаемого пространства, безусловно, требовал большей энергии... Но не настолько, чтобы перегрелись все провода и распределители.

— Как, недостаточно? Это же гигантский прыжок во времени.

— Да, но всё было, скорее всего, так, как мы решили в последний раз.

— Это как? Что-то я не припоминаю...

— Ты только что это сам повторил...Мы не перемещались на миллион лет назад. Это была серия перемещений. Множественная цепь свыше 29 миллиардов перемещений по 20 минут в каждом. Энергия для каждого из этих двадцатиминутных перемещений в прошлое с данным объёмом, как мы знаем, имажинарная, берётся в долг из пространства-времени. На её месте возникает отрицательная энергия, которая ждёт прихода фактической энергии...

— Да, это так работает. Мы это прекрасно знаем. Что ты конкретно хочешь сказать..?

— То, что расход энергии хоть и был большим, но исключительно для коротких временных перемещений.. 29 миллиардов последовательных перемещений по 20 минут, в каждом из которых взятая взаймы энергия компенсировалась пришедшей энергией.

— По аналогии с тем, как перемещаются дырки и электроны...

— Ну нет... Или окей, если ты о движении и если совсем грубо сравнивать. Дырка перемещается за счёт перехода каждого нового электрона на её бывшее место... Но ладно... у нас тут совсем другая ситуация и другие метафоры...

— В общем, — Видар задумался. — Каким-то образом был нарушен объём переносимого пространства...

Видар сделал паузу и Николай продолжил.

— И всё-таки не должны были так нагреться провода и распределители. Ядро новое, лучшее. Наша лаборатория должна была выдерживать подобные перегрузки...

— Не забывай про сверхинтеллект. Его перегрузили...

Тут уже пришло время Николаю не согласиться.

— Сверхинтеллект невозможно перегрузить. Он анализирует вселенские колебания и умнее всего человечества вместе взятого...

— Николай, я, конечно же, имел в виду перегрузку ИИ-клетки, в которой находился сверхинтеллект. Она состоит из тысяч ИИ, каждый из которых отвечает за отдельный маленький процесс. Это мы их перегрузили...

— Да, конечно... Я просто привык когда выражаются чётко и точно.

— Хорошо. Буду внимателен в следующий раз... — отмахнулся Видар и продолжил: — В общем, что-то произошло в этой длинной цепочке перемещений. И у меня есть такая гипотеза.

Николай с интересом посмотрел на него.

— При каждом перемещении расчёт пространства может быть не идеальным, а при таком количестве общий центр переносимого объекта как бы растягивается в пространстве и времени... И как только перенеслась первая в цепочке сфера, центр которой оказался за пределами объёма сферы первого перемещения, произошло фрагментирование!

Николай поднял брови.

— Но как... у всех этих трёх сфер были же разные объёмы?

— Ты в полном праве ставить под вопрос мою гипотезу. Как так получилось, что 29 миллиардов пространств соединились во фрагменты в конечном пункте, я пока не могу сказать. Но...

Видар остановился и облокотился на дерево.

— ...но при этом пространственно-временная привязка всей области сохранилась.

— Но тут как раз-таки всё понятно... Это space-lock field, — заключил Николай. — Всё вместе должно оказаться в одной и той же точке назначения...

— Да, но произошёл сдвиг перемещаемой области в точке отправки после каждого перемещения в серии, а также большой сдвиг в точке назначения. И вдобавок сдвиг во времени в точке назначения.

Николай переваривал сказанное Видаром и строил свои догадки.

— А та фрагментация, про которую ты говоришь, Видар... это, в свою очередь, получается просто распределение всей энергии на пространственно-временном контуре? На стабильные части..?

— Да, примерно так я это тоже понимаю... — кивнул Видар. — Странно только то, что первая сфера, та, что была шаром вождя, вышла какой-то слишком маленькой... Есть мысли по этому поводу?

— Только догадки... Может быть, у всей области был своего рода центр тяжести или центр темпоральной инерции... и он вылетел за пределы на таком долгом пути...?

Видар неоднозначно посмотрел на друга.

— Вот это уже звучит ещё более фантастично... — Он перевёл взгляд в сторону дома. — Но кто знает... многое из того, что когда-то казалось выдумкой, с развитием науки и техники стало реальностью.

Они уже подошли к дому, возле которого стояла Амавоса и смотрела в их сторону. Видар, помедлив, проговорил:

— Представляешь, сколько прорывных открытий будет сделано, когда мы во всём разберёмся...

Николай был рад оптимизму друга и, кивнув в ответ, сказал:

— Открытий будет немало... Научный мир ждут большие перемены!

Уже около дома Амавоса жестами спросила, хотят ли они есть.

— Прямо в точку! — довольно улыбнулся Видар. — Ты можешь показать ей, как готовить нашу похлёбку?

— Конечно, — улыбнулся Николай и жестом показал ей следовать за ним.

В горшочках на их складе хранились все необходимые ингредиенты в сушёном виде. Амавоса с интересом разглядывала их и внимательно следила за его жестами. Тема была простой, и они прекрасно справлялись без всяких художеств.

Николай не сомневался, что она с аккуратностью отнесётся к их запасам и что она прекрасно понимает, что использовать их нужно только для приготовления пищи, а не есть просто так. В её племени с этим был порядок, и с хозяйством она справлялась неплохо. К тому же то, что хранилось в горшочках возле дома, было лишь частью их запасов. Остальные находились в погребах возле лаборатории.

Через некоторое время они уже сидели у костра, и Николай объяснял ей, что похлёбку нужно помешивать. Она быстро поняла это. Логика приготовления почти ничем не отличалась от жарки мяса на вертеле. Пару раз она обожглась, но в целом была очень аккуратна.

Вскоре они уже втроём ели на свежем воздухе. Аромат похлёбки растекался вокруг. Температура слегка опустилась — примерно до одиннадцати градусов. Но было даже приятно не ощущать рядом привычной назойливой активности насекомых.

В какой-то момент выражение лица Видара изменилось. Он о чём-то задумался, а потом резко перевёл взгляд на Николая:

— Сколько у нас всего этих оранжевых защитных костюмов?

— В нашей лаборатории было пять — на нас и один запасной. Столько же мы нашли наверху. Если считать ещё три плотных комбинезона снизу и несколько более простых, то их нам хватит надолго.

— Простых — это каких?

— Ну, тех, более тонких, с капюшонами.

— А, тех... Понятно. Их можно не считать. Тогда получается десять защитных костюмов и три плотных комбинезона. Все оранжевого цвета?

— Да. А что это ты про них заговорил?

— Думаю, они могли бы стать нашей характерной особенностью.

— В смысле?

— Ну, нашей формой, нашим цветом... Цветом, характерным для нашего племени, — улыбнулся Видар.

— Ох, как интересно! Звучит очень даже складно. Но всё-таки почему ты сейчас о них спросил?

— Ну завтра мы пойдём на встречу с вождём для обмена...

— Ну да, и..?

— И... — сделал паузу Видар, подняв вверх палец — жест, изрядно поднадоевший Николаю. — Мы подойдём к границе... и будем при этом иметь чёткие атрибуты другого племени!

— Потрясающе... Я всё понял! Ты хочешь надеть один из этих защитных костюмов на неё...

При этом он глазами показал в сторону Амавосы. Во время разговоров между собой друзья старались никак не выдавать предмет беседы, но на этот раз жест Николая не ускользнул от женщины-эректуса. Она настороженно посмотрела на них и произнесла:

— А-ма-во-са.

Николай поспешил сгладить ситуацию. Показывая жестами на суп, он как мог старался объяснить, что он им нравится, и хотел узнать, понравился ли он ей.

После недолгого перерыва они продолжили беседу. Николай согласно кивнул:

— Ну хорошо, в другой ситуации я, наверное, подумал бы, что это чрезмерная показуха. Но в нашем случае это был бы неплохой маркер.

— Да. Ну и есть немалая вероятность того, что одежда всё-таки сыграет свою роль и кто-нибудь из членов племени тоже захочет себе такую и, возможно, перейдёт на нашу сторону.

— А-а, вот куда ты клонишь... — на лице Николая появилась улыбка. — Может, так и будет, но тут я немного скептик. У них есть шкуры, а их недооценивать нельзя. Они гораздо естественнее для тела, чем вся эта синтетика.

— Верно, верно. И тем не менее я думаю о том, как мы её нарядим. Наша эректус выше других женщин своего племени. Думаю, ей вполне придётся впору тот комбинезон, что был рассчитан на Марыну.

— Да... он ей должен подойти.. Слушай, а тебя не смущает тот факт, что она до сих пор ничего не спрашивает о нас?

— Немного. Но в этом есть своя логика. Она видит то, что видит. Зачем ей знать почему существуют такие вещи, как наш дом, наша одежда, наши инструменты.. Да и вообще — кусты, жучки, камни, отпечатки, отложения, солнце на небе... Для неё всё это неоспоримые факты. Это просто есть.

— Хочешь сказать, ей не интересно узнать, откуда взялись все эти странные вещи?

— Нет, ей должно быть интересно. Но, наверное, не в такой степени, как мы думаем. К тому же мы ещё самитолком ни в чём не разобрались. Мы ещё не понимаем культуру её племени должным образом. Может быть, у них просто не принято задавать такие вопросы...

— Вот и проверим! Предложим ей надеть костюмчик и посмотрим, спросит ли она, откуда он у нас.

— Проверим! Только, пожалуйста, не сегодня. Завтра, перед выходом.

— Конечно завтра. Я тоже уже устал.

Видар и Николай стали собираться и жестами показали Амавосе, что расходятся спать.

Утро выдалось прохладным. Над лугом, как всегда, висел лёгкий туман, а трава серебрилась от росы. Солнце только начинало подниматься над верхушками сосен, окрашивая небо в бледно-золотистые тона.

Видар проснулся первым, как это случалось почти всегда. Он просыпался в одно и то же время без будильника. Было ощущение, что он думал о своих посадках даже во сне. Он тихо выбрался из дома, стараясь не разбудить Николая, быстро умылся холодной водой из глиняного жбана, переоделся, сделал короткую разминку и уверенно зашагал вверх по склону в сторону лаборатории.

Утренний воздух приятно бодрил. Над лугом, как всегда в это время, висел лёгкий туман. На нём были резиновые сапоги из защитного комплекта. Они мгновенно заблестели от накопившейся росы. Видар подумал:

«А вот и ещё один способ добывать воду... Что, если привязать к веткам деревьев какой-нибудь пакет? Или расстелить его прямо на траве? За ночь можно собрать немало влаги... Хотя вода для нас здесь не проблема... Но в другой местности, где нет рек и ручьёв, это было бы неплохой альтернативой».

Дорога была знакомой и давно протоптанной по самому удобному маршруту с плавным подъёмом. Спустя примерно час он уже был на месте.

Поднявшись наверх, он первым делом стянул защитные покрывала со своих тыкв и других растений. Потом присел и просто стал смотреть на грядки. За последние недели растения заметно окрепли. Особенно хорошо чувствовали себя тыквы. Широкие листья почти полностью закрывали землю, а между ними уже лежали тяжёлые зелёные плоды.

— Ах, как же они тут хорошо растут... Главное — солнце и полив... — тихо пробормотал он.

С прошлой тыквы он получил около семидесяти семян. Здесь он посадил около двадцати ещё весной, позднее примерно столько же внизу у реки, а затем ещё возле их дома. Логичнее было бы полностью перенести посадки к дому. Но участок возле лаборатории находился высоко на склоне и был гораздо лучше защищён от вредителей, насекомых и птиц.

Работы с посадками было много. Николай нередко брал один из походов наверх на себя. Впрочем, две такие прогулки в день не были чем-то запредельным, и Видар вполне с этим справлялся.

Не все семена прорастали. Многие погибали после повреждения листьев. Но всё же большая часть всходила. Здесь росло около восемнадцати тыкв. Ещё двенадцать — возле дома, и семь — возле реки. Именно тот участок чаще всего подвергался нападениям птиц и мелких животных.

Он уже представлял, сколько клетчатки и углеводов они получат осенью, и мечтательно улыбался.

Он проверил состояние стеблей, убрал засохшие листья и немного разрыхлил землю вокруг корней. Закончив работу, он ещё раз удовлетворённо осмотрел грядки.

«Эту зиму мы переживём!»

Закончив с грядками, Видар зашёл на склад. Недолго думая, вытащил из кофра ярко-оранжевый защитный костюм небольшого размера — тот, что когда-то предназначался для Марыны. Затем выбрал пару резиновых сапог поменьше и понёс всё вниз.

Когда он вернулся к дому, Николай уже разводил костёр, а Амавоса сидела неподалёку и внимательно наблюдала за ним.

— Доброе утро, — улыбнулся Николай.

— Доброе.

Видар положил вещи перед женщиной.

Амавоса вопросительно посмотрела сначала на одежду, затем на него. Видар коснулся рукой своей груди, затем указал на Николая, после чего — на Амавосу и жестами попытался объяснить, что теперь она одна из них. А значит, будет носить такую же оранжевую одежду.

Амавоса внимательно смотрела на него и медленно, неуверенно ответила жестом согласия.

И вдруг она указала пальцем на оранжевый комбинезон и впервые за всё время сама задала вопрос, который друзья истолковали как:

— Кто?

Оба одновременно посмотрели друг на друга.

Амавоса снова коснулась ткани.

— Кто?

Они пытались объясниться жестами, но их оказалось недостаточно. Взяв в руки прутик, Амавоса стала рисовать на земле что-то похожее на четвероногое животное, затем показала на одежду.

До Николая дошло первым.

— Она спрашивает... от какого зверя эта одежда.

Видар удивлённо улыбнулся.

— Значит, ей действительно интересно...

Чтобы окончательно убедиться, Николай тоже взял прутик. Он нарисовал на земле силуэт человека, затем рядом — силуэт большого зверя и указал на комбинезон.

Амавоса жестом согласия и повторением вопроса подтвердила его догадку.

— Да... Кто?

Николай уже собирался объяснить жестами, что это очень далёкое животное или вообще неизвестный зверь, которого она никогда не видела. Но тут Видар остановил его.

— Не стоит сейчас ничего придумывать. Ей не нужно настолько сложное объяснение.

Он стал объяснять жестами примерно следующее:

«Мы нашли много таких».

Показал рукой вниз, затем широко развёл ладони.

«Не знаем... кто».

Амавоса несколько секунд смотрела на одежду, после чего, похоже, приняла объяснение Видара.

Затем она совершенно спокойно начала раздеваться. Николай мгновенно отвернулся. Видар тоже поспешил отвести взгляд.

— Похоже, у них с этим всё гораздо проще. Никакого стеснения.

Через несколько секунд послышалось недовольное сопение. Амавоса пыталась надеть комбинезон... через голову. Она просунула голову в одну из штанин и вскоре окончательно запуталась внутри плотной ткани. Из оранжевого мешка торчала только одна рука.

Николай едва сдерживал смех.

— Ей надо помочь...

Видар отрицательно покачал головой.

— Тогда тебе придётся подойти к ней вплотную, а она голая.

Николай немного подумал и ответил:

— Необязательно подходить к ней.

В следующие секунды он привлёк её внимание, снял свою рубашку, взял собственный защитный костюм и неторопливо показал весь порядок действий: сначала ноги, потом руки, затем застёжка.

Амавоса внимательно наблюдала за каждым его движением. Подробного показа оказалось достаточно.

Она выбралась из своей ловушки, повторила всё в той же последовательности и уже через минуту была одета в оранжевый комбинезон и куртку.

Она даже расправила рукава и застегнула молнию точно так же, как это сделал Николай.

Друзья удивились тому, как легко она справилась с бегунком молнии, но почти сразу вспомнили, что язычок уже был вставлен заранее и ей оставалось лишь потянуть его вверх.

— Потом покажем ей и это, — довольно сказал Видар.

Оставались сапоги.

К удивлению друзей, никаких объяснений не понадобилось.

Амавоса сразу поняла их назначение. Сначала попыталась надеть левый сапог на правую ногу, но потом внимательно посмотрела сначала на сапоги, затем на свои ноги и быстро догадалась, что перепутала их.

Выбрав правильно, она натянула оба сапога и поднялась.

Она слегка покачивалась, и создавалось впечатление, что ей трудно удерживать равновесие.

Сделала один шаг.

Потом второй.

Если друзья правильно понимали её выражение лица, то обувь ей явно не нравилась.

На третьем шагу она потеряла равновесие, зацепилась носком за небольшой камень и едва не упала, успев выставить руки вперёд.

Несколько секунд она неподвижно стояла, потом решительно села и сняла оба сапога.

— Всё, — рассмеялся Николай. — Не стоит её мучить.

— Согласен, — кивнул Видар. — Она всю жизнь ходила босиком. Посмотри, какая у неё кожа на ступнях.

Они невольно задумались.

— Интересно... — произнёс Николай. — А зимой они тоже босиком ходят?

— Не знаю... Если и ходят, значит, у них есть какой-то способ переносить холод. Разберёмся позже.

Показав жестами Амавосе, что сапоги можно не надевать, они стали собираться в путь.

Каждый взял по большому глиняному сосуду для обмена. Николай убрал свой в рюкзак, рядом аккуратно разместил разобранную волокушу — если обмен состоится, она понадобится, чтобы притащить мясо обратно.

Вскоре все трое уже шагали по знакомой тропе к условленной границе, где их должен был ждать вождь соседнего племени.