Магический УПС, или Как обучить молодую Ягу

Глава 1

Ульяна

В очередной раз сверяясь с часами, нервно притоптывала в автобусе, оглядываясь на подругу. Сегодня никак нельзя было опаздывать, потому что мы обе подавали документы на поступление в МГУ.

– Что же все так долго, – бурчала себе под нос и рассматривала соседей по несчастью.

Час пик в Москве сильно напоминает банку консервов нынче дефицитных латвийских шпротов. Мы аккуратно утрамбованы в изделие Ликинского завода по производству средств передвижения и дышим друг другу в самые неожиданные места, залитые вместо масла потом и слезами седых голосящих бабулечек. Сегодня мне не повезло, потому что на улице стояла жара, а я вдыхала ароматы возле плеча бородатого огромного мужика.

– Да пять минут осталось, – Злата с усилием выдернула меня из середины салона и толкнула к двери, спасая от потери сознания. – Потерпи.

Хорошо ей рассуждать, она-то напротив окошка.

Но как бы то ни было, остановившись на улице Лебедева, я почувствовала желанную свободу и выскочила вслед за Волковой.

Вот оно, самое известное здание в Москве. Величественная сталинка, куда в конце июня стекаются абитуриенты. Массивная, огроменная и очень впечатляющая. Перед нами выстроился красивый и ухоженный скверик, а вокруг сновали молодые люди с папочками документов. Кто-то один, кто-то в компании, а кто-то в обществе родителей.

Я не зря последние три года пахала словно проклятая ради заветного места. У меня и Златы, помимо идеальных оценок и множества сертификатов об участии в олимпиадах, было определенное преимущество – возможность не обращать внимания на конкурс. Мы обе выросли в детском доме. А из-за нам было чуть легче, чем другим будущим студентам. Да жизнь была сложной, но мы не жаловались. Волкова попала в интернат лет в пять, а я находилась там с рождения. Уже не помню, на почве чего именно мы сдружились, но с того знакомства никогда больше не расставались.

Не так давно нам выдали две социальные квартиры, находящиеся по соседству в Подмосковном городке Одинцово, но мы решили жить вместе, а свободную жилплощадь сдавать, чтобы ни в чем не нуждаться. Ни в чем не нуждаться, это, конечно, громко сказано, но благодаря суровому воспитанию и трудностям мы никогда не опускали руки.

Теплый летний ветерок, несущийся со стороны набережной, приятно холодил лицо и трепыхал мои темно-русые волосы. Убрав непослушные прядки, я взяла Злату за ладонь и свободной рукой указала на возвышающуюся высотку.

– Идем?

– Конечно, – ее глаза тоже горели энтузиазмом.

Она мечтала о факультете фундаментальной медицины, а я о юридическом, чтобы потом пойти работать в прокуратуру. Меня вдохновляли фильмы и сериалы про женщин-адвокатов, работников полиции и следователей.

Мы медленно побрели по скверу, подходя к каменным ступенькам. Но подойти одно, а выяснить, куда именно нужно, это совершенно другой вопрос.

Понятно, что надо искать преподавателя или работника университета. Судя по растерянным лицам находящейся рядом молодежи, у них была схожая проблема.

Недалеко я заприметила задумчивого человека. Он явно был старше, да и одет странновато. Но кого только в столице не встретишь, а тем более в МГУ? Ходят слухи, что все профессора с чудинкой. Один день с совершеннолетними подростками за три считается.

– Здравствуйте, извините что отвлекла, – подошла к мужчине, подтянув упирающуюся Злату. Ей мужик сразу не понравился, и она протестовала. Я же полагала, что на безрыбье и любой рак подойдет. —А как пройти в приемную комиссию?

Вблизи он меня еще больше изумил, словно прибыл из исторического музея. Может, он там и трудится? А что? Здание историческое, университет исторический, так вот и фанат его нашелся. В темно-синем сюртуке со множеством пуговиц, в узких брюках и в сапогах до колена, напоминал столичного денди из позапрошлого века. Но, пожалуй, я была готова и с этим смириться. Все-таки незнакомец был очень красив, а особенно впечатляла его длинная блондинистая шевелюра.

Забавно, но никто из других абитуриентов на него не пялился, просто проходили мимо и спешили в главный корпус. Волнуются, наверное.

– Простите? – он немного надменно посмотрел на меня и Волкову. Видимо, наши джинсы и белые футболки его не впечатляли. Эстет же. – Вы меня видите?

– Конечно, что за странный вопрос? – нахмурилась Злата, окончательно уверовав в свои опасения.

Она терпеть не могла всяких чокнутых, блаженных и прочих. Ее нелюбви к ним не разделяла, но вот сейчас он меня тоже немного испугал.

– Да? – удивился мужчина, но сразу же поправился. – Извините девушки. Какой у вас вопрос?

– Как пройти в приемную комиссию. – досадливо повторила предыдущую фразу.

Ей-богу, точно ошалевший.

– Вам надо вернуться к улице и обойти здание с правой стороны, – он улыбнулся, но почему-то оскал меня насторожил, ехидный больно. – Там увидите небольшую дорожку, по ней и идите. – Взял меня и подругу за руки.

Привыкнув, что старших надо слушаться, мы не дернулись, пока не случилось что-то необъяснимое.

И я, и Злата в один миг ощутили боль с тыльной стороны ладони, как будто кто-то прижал к ней раскаленную иглу.

Не сговариваясь, мы отпрыгнули от незнакомца подальше.

– Вы сумасшедший, что вы сделали? – я потирала пострадавший палец.

– Прошу меня еще раз извинить, мне пора, – блаженный усмехнулся и устремился вперед, скрываясь в разноцветной толпе.

– И что это было? – Волкова обернулась вслед за незнакомцем. – Давай его догоним? Выясним, что за рукопожатие такое?

– Давай, – я поднялась на цыпочки, чтобы отыскать белый длинный хвост, но его и след простыл.

Мы минут пять шли в ту сторону, куда он направился, но странного работника МГУ нигде не было. Это я еще очень надеюсь, что он работник МГУ.

– Ну, хоть дорогу подсказал, – хмыкнула я.

На руке царапин нет, а боль быстро прошла.

– Только обжег при этом, – заворчала Злата, но все же подхватила меня за локоть, и мы обе пошагали в указанном направлении.

Через добрых пятнадцать минут, потому что сталинка – это не избушка на курьих ножках, а широченное строение, нашли-таки указанную тропку. Теперь мы не торопились, наслаждались тихой улочкой, по которой подозрительно никто не сновал.

– Смотри! – Восхитилась подруга, заметив вдалеке мраморную скульптуру. – Я про нее ничего не слышала.

Как ни странно, я тоже. Я много читала об истории МГУ, но что-то не припоминала изваяние, будто вышедшее из сказки Пушкина. Ни в одном путеводителе оно не указано.

Радовало, что за статуей находился вход в приемную комиссию, но по скромненькой двери так и не скажешь. Нам помогла надпись в древнерусском стиле.

Из двери никто не выходил, а мы не спешили заходить. Боялись.

– Может, осмотримся? – предложила я, пытаясь хоть как-то унять волнение в груди.

Злата пожала плечами.

Подойдя поближе, обогнули творение зодчих по кругу. Расписное каменное дерево было украшено цепью, бороздками, придавшими коре натуральный вид, и лихо сделанными листочками. На миг показалось, что от колыхания ветра они шевелятся.

– Красиво жить не запретишь, – восхитилась Волкова работой скульпторы.

– Ага, – ехидно взглянула в лицо подруги, подмигнула и перелезла через ограду, чтобы унести, так сказать, трофей.– Но помешать-то можно.

Что ему будет, этому дереву, если я себе листик на память отломлю? Вдруг не поступлю?

Но прижавшись ладонью к статуе, больше ее убрать не смогла.

Прилипла.

– Ульяна, ты чего? – громко зашипела на меня Злата, оглядываясь по сторонам. – Давай быстрее. Нам еще не хватало административку получить за разграбление памятников. Сразу о своем МГУ забудешь.

– Да я бы рада, – фыркнула. – Но тут странная противоугонная система. Я не могу, видишь? – и со всей силы дернулась в противоположную сторону.

Рука с места не сдвинулась.

– Так, – она опустила плечи и выпрямила спину. – терпи, я сейчас помогу.

Ага. Это вам не качели зимой лизать. Тут основательная групповая работа требуется.

Но едва она меня коснулась, случилось невообразимое… Уже во второй раз, кстати.

Мать твою, что за день? Сплошные чудные открытия.

Под нами разверзлась черная воронка и утянула за собой.

– Что за трындец происходит? – визжала Злата. – За хрен ты что-то трогала?

А как ей объяснить мою необъяснимую тягу трофеить все подряд? Я девушка хозяйственная, в жизни и каменные листки пригодится – фиги от судьбы прикрывать ими будем.

– А-а-аа, – я верещала без единой мысли в голове.

Зачем рассуждать, если нас уже куда-то несет?

Мы и пикнуть не успели, пока не оказались разбросанные по разным сторонам в непонятном поле. Русском, мать его, поле.

Первой пришла в себя Волкова. Она встала, отряхнулась и посмотрела сначала в одну даль, потом во вторую, потом в третью, ну и вы поняли. Тем же самым занималась и я, обозревая пейзажи с нижней точки, утирая пострадавшую филейную часть.

Понятия не имею, где мы находимся, но отчего-то очень захотелось узнать, почему березы шумят и, белоствольные, все понимают. Точнее, не так, возле нас воцарилось необъятная равнина с редкими березами и одним конкретным деревом. Тем самым, от которого я отлипнуть не смогла. Оно перестало быть каменным – стало настоящим и живым.

Природа напоминала подмосковную деревню. Где-то вдалеке зрели подсолнухи, а рядом около прямой тропинки расцветали полевые цветы. Красотища неописуемая, если не брать в расчет, что минуту назад мы находились в центре Москвы. Телепорты вроде еще не изобретены. Или все-таки умы высшего физического факультета опробовали на нас свои разработки?

– И где мы? – ошалела Злата, поглядывая в разные края дорожки.

Я поднялась и обтерла руки о белую футболку. Чую, ничем хорошим для нас путешествие не закончится.

– Где-где, – раздался незнакомый голос из кроны злополучной уже не скульптуры. – Знамо где, в Тридевятом царстве.

– Где?!

– Где?!

Что я, что подруга воскликнули одновременно, устремляясь глазами вверх к источнику речи.

В листве что-то зашевелилось, задергалось, и аккурат мне в руки выпал… скелет.

–Что за безобразие?! – кинула его в подругу, но она не дура, тоже отпрянула, избегая прямого попадания.

Брезгливая.

Снаряд покатился по тропинке под визги двух беснующихся барышень, рассыпался, но, святые угодники, заговорил. Звуки точно из этой белой кучки конечностей исходили.

– Осторожнее можно? Я все-таки кот ученый, а не конструктор.

Я переглянулась с Волковой. Чтобы сейчас с нами не приключилось, нависла очень явная проблема. Мы охренеть как ничего не понимаем. Ответы нам нужны? Нужны. Живая душа, способная ответить на вопросы – мертвец? Мертвец. Ну, тут уж как в известной фразе, у всех свои недостатки.

Как более храбрая и начитанная, приблизилась первой. К этому времени косточки волшебным образом стали собираться, пока передо мной не предстало очертание домашнего кота.

– Ты кто? – на всякий случай подняла камень с земли, готовясь метнуть в чудовище.

Мелкое, незнакомое, полудохлое,но все же чудовище.

В глазницах скелета заблестели ярко-голубые глаза с узким зрачком.

– Что непонятного? Сказал же, кот ученый. Цепи видела?

Я обернулась. Цепь была. Повернулась обратно.

– Вот, я по ней и ходил, сказки рассказывал, пока не умер.

– А что сейчас? – продолжала недоумевать.

– А сейчас ты меня вызвала, неугомонная. – Животное сделало попытку себя почесать. – И, спрашивается, для чего?Ты сама-то кто?

– Ульяна Бабкина, – в странной прострации назвала свое имя.

– Бабкина? – в выражении глаз что-то поменялось.

– Бабкина.

– Ну, раз Бабкина… – мертвячий котик ухмыльнулся и взглянул на дерево. – Слыхал? Мы хозяйку нашли. Поднимай там свои корни.

И, ей-богу, я клянусь, ствол зашевелил листвой и длинными побегами. И лучше бы он этого не делал, так как из-за внезапного движения, сильно перепугалась Злата и кинулась мне в руки.

– Божечки-кошечки, что происходит? – она почти рыдала, удобно устроившись у меня на шее, а потом обмякла.

Я же, наоборот, будто силу богатырскую обрела для своих несчастных пятидесяти килограммов. Чудом удерживала Волкову и даже потом не покрылась.

– Чур меня, – отбежала подальше от двигающегося ствола, взрывавшего и метавшего сырую землю. – Кот, давай объясняй, кто вы такие, и как мы здесь оказались. Иначе вместо одного мертвого животного, будут целых три трупа. Твой, мой и ее, – подбородком указала на подругу.

– Лука, стоп хардкор. – Крикнул скелет. – Девки нынче нежные пошли, их постепенно надо в курс дела вводить.

И на том спасибо. Я пока до сих пор не отделалась от ощущения, что это какая-то массовая галлюцинация. Я с котом разговариваю. В целом, это практически нормально, повсеместная ситуация. Ненормально, что он мне отвечает.

– Попали вы, – уселся мертвец, – в Тридевятое царство. Вас, наверное, мир призвал. Ты своих родителей знаешь?

– Понятия не имею, – вспыхнула, потому что ненавидела упоминать, что я сирота. – Я с рождения в доме ребенка росла.

– Плохо, – мне показалось, или котик искренне расстроился. – Плохо, что тебе, как маленькой все разъяснять придется.

– Ты сказал, что я твоя хозяйка, – потрясла Злату, чтобы она быстрее в себя приходила.

Мне эмоции девать некуда, жутко хочется локти там заломить, на коленочки припасть, или что еще отчаявшиеся барышни делают?

– Да, ты же Бабкина.– Он заластился около моих ног. – У меня и предыдущая хозяйка была Бабкина. Ты ее внучка. – И глаза свои сузил. – Слышала про Увиту?

– Ничего я не слышала, – обиженно засопела. – Говорю же, с рождения в детдоме.

– А, – кот махнул хвостом. —В общем, смирись, Бабкина. Теперь это твой мир, жить здесь останешься.

– Как жить? – на глаза набежали непрошенные слезы. – А МГУ? А обучение? Как обратно вернуться?

При таком потрясении, совершенно естественно, что у меня из рук выпала Волкова.

– Ай! – зато она очнулась от смачного удара, но вставать с травы не пожелала.

– А с ней тогда что? Она-то не Бабкина. – Кивнула в сторону пришибленной девушки.

– Не знаю, но идеи имеются. Обучаться хотела, говоришь?

Его взгляд мне совершенно не понравился, но сейчас и любая соломинка сгодится.

– Какие идеи? – притихла и приготовилась слушать.

Скелет долго тянуть не стал, принялся объяснять случившееся. И судя по его не самому короткому рассказу, выходило, что я и Злата потомки кого-то из местных жителей Тридевятого царства, а принеслись в волшебный мир мы из-за чей-то поставленной метки.

– Блондин, собака сутулая, – мстительно вспомнила Волкова. – Его работа.

– Скорее всего, – согласился зверь. – У вас возраст подходящий, да и сезон набора студентов. Мало ли наследников магов по вашей земле раскидано?

Я, уже совершенно точно, внучка некой Увиты Бабкиной, знаменитости, главы ковена, Бабы-Яги, а по-нашему – ведьмы. Здесь таких много: Бабкины, Ягодкины, Бабенкины, Ягинины и другие. Котик ей честно служил, пока она была жива. Хозяйка за верную службу его наградила вечной жизнью и наказала служить своим потомкам, но забыла об одной важной вещи – шерсть и внутренние органы он потерял лет тридцать назад. Мама моя, по-видимому, погибла при странных обстоятельствах, но делиться он ими не стал. Сказал, что позже сама все узнаю. Потеряв связь с семьей, кот окаменел, пока не активировалась метка, и тут же появился рядышком со мной. Зовут его, кстати, Борисом. Говорит, рыжий был, красивый, пушистый.

– А дерево почему живое? – с опаской оглянулась на грозно шевелящиеся ветки.

– Спутник мой верный. – Борис с любовью отбежал и потерся о шершавую кору. – Лука у него имя. Ты же его не прогонишь?

Было бы куда. Мы хотя бы с локацией временной определились, а что делать дальше, еще не придумали.

– Говорить-то он умеет? – поинтересовалась Злата и, подавив тихий смешок, погладила тянущиеся к ней листочки.

– Да, но вокабуляр скудный, – подтвердил кот. – Шуршит, пыхтит и песок роет.

Замечательно, теперь у меня в питомцах костлявый котище и дуб с повадками таксы.

– Ты там что-то про обучение упоминал.

– Верно, верно, – глаза у Бориса вспыхнули пламенем. – У нас академий завались. И правосудия, и медицинская, и для благородных леди. Еще есть кулинарного искусства, туда бы предпочтительнее. Выучишься, в люди выйдешь, сама к себе в мир вернешься… если захочешь, конечно.

– А Злата? – повернулась к подружке.

В кулинарное ему предпочтительнее, а его не смущает, что еда из прозрачного тельца тупо вывалится?

– Волчица тоже. И у нее метка.

– Тогда веди, – молниеносно согласилась.

Руководствуясь простым житейским опытом и железной логикой, правда, о том, что у меня есть логика, я и сама была не в курсе, сообразила: нам бы людей найти, поныть, чтобы обратно вернули. Не поверю, что никто не в силах. А может, и блондина разыщем. Ух, мало ему не покажется. Я ему такое небо с овчинку выделю, на Бориса станет похож.

Котик медленно побежал по вытоптанной дороге, а за ним снова зашевелился Лука, ну и нам ничего не оставалось делать. Переглянувшись и пожав плечами молча пошагали за странными спутниками.

– Ты меня волчицей назвал, – задумчиво заметила Волкова.

– Да, – Борис припал к земле, что-то вынюхивая. – Ты же оборотень.

– Оборотень? – глаза у девушки округлились. Она задрожала, явно испытывая панику. – Но я же…

– Да не нервничай, оборот нескоро произойдет, сначала силой напитайся. – Кот на нее даже не посмотрел, а я вот бросилась к подруге.

Вообще-то, с подобными новостями как-то тактичней надо подходить. Меня ведьмой обозвал, ее собакой. Никакого воспитания.

– Немного осталось, – оторвался от земли скелет. – Я чую.

Кажется мне, что Борис немного привирает. Пейзаж вокруг не менялся, по бокам так и оставались бескрайние цветущие поля с подсолнухами на горизонте, и уходящая вдаль дорога. Правда, мы быстро оказались на перепутье. Изумрудный полевой ковер прерывался тремя тропинками. Как водится в русских сказках: налево, направо и вперед.

– Куда нам? – Злата повернулась к коту.

Он, небрежно подходя к валуну, который мы обе поначалу не заметили, флегматично произнес:

– Мне почем знать. Сами путь выбирайте. – И потерся об него, создавая неприятный звук, очень напоминающий царапанье железной вилки по керамической тарелке.

Я осторожно приблизилась, держа за руку подругу. Что-то страшненько мне выбирать, никакого доверия мшистый камень не вызывает. Да и трогать странного вида изваяния больше не хочется – предыдущий опыт подкачал. Вон, до сих пор стоит, качается, листьями шуршит.

– Направо пойдешь – замуж выйдешь, налево пойдешь – в бой вступишь, прямо пойдешь – правду найдешь, – читала выдолбленные надписи Волкова и растеряно на меня посмотрела.

– Кот, что это значит? – обернулась на хитровыделанное животное, но он словно в рот воды набрал, если бы мог. – Не вижу я здесь академий.

Молчал хвостатый, ходил возле нас и периодически мурлыкал. Лысый проныра.

– Положим, замуж я пока не готова, – вздохнула Злата. – Мы девушки молодые, несмышленые, в спутнике ошибиться можем.

– Драться тоже что-то нет желания, – невольно вырвалось у меня.

С другой стороны, кулаки чесались при воспоминаниях о мужественном блондине.

– Тогда решено, – пожала плечами девушка и тряхнула длинной огненной шевелюрой. – Хотим же выбраться отсюда? – Она обернулась. – Хотим, вот за правдой и отправимся.

– А замуж точно не хотите? – потянулся Борис. – Вам бы там понравилось.

Нет уж, еще непонятно, чем грозит данное событие в незнакомом мире. У нас воспитательница в детдоме часто приговаривала, что лучше один раз упустить свадьбу, чем много раз мечтать о разводе. А мы с ней не спорили, все-таки мудрость годов – это вам не ежик чихнул.

Проигнорировав замечание, мы шагнули вперед и почувствовали знакомые ощущения, совсем как перед нашим попаданием в Тридевятое царство. Мы словно упали в яркий, переливающийся всеми цветами радуги, портал. Нас подбросило вверх, потом вбок и стало засасывать в воронку.

– Да сколько можно нас телепортировать, чертова бабушка! – ругнулась вслух и сильнее вцепилась в ладонь Златы.

– Столько, сколько потребуется, – наставительно отметил котище, впрыгнув на дерево. – Нечего ныть, барышни, все уже закончилось.

Не знаю, что у него закончилось, а вот у нас только начиналось. Тряска прекратилась, а мы на полусогнутых, припали вниз и тяжело задышали. Бесит меня мировое средство передвижение, как в кабине летчика-истребителя посидела.

– Ульян, мне же не мерещиться? – подползла подруга и ущипнула меня за предплечье.

– Ай! Нет, – потерла пострадавшую кожу, но не сводила глаз с окружающей нас обстановки.

Кот все-таки не соврал. Мы, и правда, в академии. Поняли по большому столпотворению студентов, держащих в руках книжки. Да и территория уж очень напоминала учебные корпуса. Одно большое здание, а за ним много поменьше с тропинками и указателями.

Упали мы аккурат перед коваными воротами к расписному терему с надписью «приемная комиссия». За ними сновали молодые люди самой разной внешности и в самой разной одежде. Кто-то был одет как и мы, в джинсы, футболки и прочие современные вещи. Другие же удивляли народным колоритом – сарафанами, длинными платьями с корсетами, на парнях высокие сапоги, доходящие до колена, и длинные пиджаки с множеством застежек.

Пока нас никто не замечал, но вскоре подошел чудной наружности парень. Он был высокий, широкий в плечах и с дружелюбной улыбкой. Если быть совсем честной, то походил он на громилу.

– Что расселись девчонки? – он подал нам обе руки, помогая подняться. – Пройти никому не даете.

– А мы вообще где? – все еще ошалевшая Злата с трудом выговаривала слова и постоянно оглядывалась.

– В смысле? – юноша почесал свой затылок.

Чтобы спасти наше и без того отчаянное положение, с веток прямоходящего и почти что разумного дуба спрыгнул Борис.

– Не местные они. К ректору им нужно. Не проводите?

– В смысле? – опять не понял незнакомец, повторив свой вопрос.

Жалко мне его. Может, он иномирянок никогда не видел, а мы так неосторожно его шокировали?

– А что непонятного? Выросли на Земле, метку получили. Им бы куратора. Где нам главу университета найти?

– Там, – парень судорожно вздохнул, не отводя взгляда от меня и Волковой, указал на дверь приемной комиссии и застыл как вкопанный.

И зрачки не двигаются.

Так мы и сами догадаться могли. Судя по всему, скудный словарный запас молодого человека при услышанной новости собрал манатки и куда-то съехал, но что уж теперь жаловаться.

– Спасибо, – помахала перед ним ладонью, надеясь, что юноша отомрет.

Но нет… не отмер.

– Ульян, давай быстрее, – поторопил меня Борис. – День приема-то заканчивается, или хочешь сутки на улице ночевать?

Пришлось сорваться и побежать за своими спутниками, попутно испытывая чувства вины перед юношей. Нельзя так над людьми издеваться, но это не я, все претензии к противному зверю.

Внутри здание было роскошно и богато украшено. Через каждые несколько метров расположились огромные окна во весь мой рост, задрапированные в полупрозрачный белоснежный тюль. По стенам очень часто и до потолка развешены портреты, по углам расставлена резная и обитая бархатом мебель. Над головами висит невероятной красоты хрустальная люстра, опасно покачиваясь при сквозняке. Мы словно на экскурсию в усадьбу приехали.

К сожалению, никто к нам навстречу не вышел, а вламываться и что-то требовать, особенно когда сам не знаешь, что именно требовать надо, мы со Златой не любили, поэтому и остановились посреди широкого холла, раздумывая, что делать дальше.

– Уф, неужели на сегодня все, – раздался мужской голос из самой дальней приоткрытой двери.

Махнув подруге, я, ступая на цыпочках, стала вслушиваться в разговор.

– Да, Дмитрий Игоревич, – подтвердил незримая женщина. – Не балует нас в этом году прием. Студентов мало, а сильных магов еще меньше.

– Не расстраивайтесь, Елизавета Алексеевна, не все дошли еще просто.

– Ох, будем надеяться, господин ректор. Иначе наш университет в рейтинге военной академии опять проиграет…

Дальше я подслушивать не стала, но попыталась заглянуть через щель. А после шумно вздохнула и подозвала Злату.

За широким столом восседал… блондин.

Мне бы на миг задуматься, осознать свое некультурное поведение, но местный ловелас меня из родного мира выпнул и в бескрайнее поле зафигачил. Сам пусть теперь о благоразумии задумывается.

– Я дошла, – ногой откинула створку и утянула за собой Злату, представая перед очами незнакомцев.