Женщины генералов. Менты

ПОРЫВЫ СТРАСТИ

Елизавета – сестра Евгении все это время находилась у здания полиции и уже думала позвонить дяде Артуру отцу Евгении, чтобы он помог забрать её из неволи. Но случай с тетей Ксенией, останавливал её это сделать. Она в кафе сидела за столиком у окна и не спускала глаз с калитки здания полиции. Прошли не менее трех часов, как Евгения показалась в проеме двери.

Один из полицейских сопровождал её. Он знал, как Павел чувствителен к женской красоте и то, что он с ней пробыл наедине столько времени, заставило его призадуматься.

Елизавета вскочила навстречу сестре и радостно воскликнула:

– Евгения, ну, что, как ты, рассказывай!

Евгения, обнимая сестру, оглянулась, чтобы запомнить высокую стройную фигуру в черном костюме и светлое лицо Павла, его пылающий взгляд, перехваченный в тот момент, когда он наклонился, чтобы поцеловать её. Впервые в жизни Евгения почувствовала над собой власть мужчины, он волновал её и беспокоил. Любовь такого красавца, как он, придавала её жизни смысл и значение.

А между тем состояние Ксении и охранника было на прежнем уровне. Заглянув в палату охранника, Елизавета увидела коротко подстриженные, как смоль волосы густые, непослушные и в полном беспорядке. Она узнала его и, не раздумывая, вошла в палату. Взяв его руку в свою руку, она тщательно вытерла ему волосы своим носовым платком и продолжала держать его ладонь в своих нежных руках. Мало-помалу мужская ладонь отогревалась. Но он еще не приходил в сознание. Рана на голове от чудовищного удара продолжала кровить. Неожиданно распахнулась дверь, и в проеме появился мужчина в медицинском костюме. Уязвимая Елизавета покраснела до корней волос.

– У него из раны все время течет кровь! – невнятно произнесла она.

– Сейчас я этим займусь! – он ловко прощупал пальцами череп охранника. «– Перелома нет, а вот сосуд лопнул».

Девушка стояла в изголовье. Врач взглянул на неё с одобрением:

– Вы ему жена?

– Да! – твердо ответила Елизавета, – Можно я останусь здесь?

– Оставайся, – сказал доктор, – Ты останешься у его кровати? – он прищурил свои черные глаза и ждал ответ. Елизавета пожала плечами, – А можно?

– Да, вам можно! Больные быстрее выздоравливают, когда рядом близкие и родные!

В палату вошла медицинская сестра вместе с передвижным столиком, на нём стояли несколько флаконов, баночек разных размеров и кое-что еще закрыто салфеткой.

– Ну вот, милая девушка! – произнес доктор, – Сейчас сделаем больному перевязку, и ему станет легче, а через недельку от раны останется только маленький рубец, рана не глубокая!

Сестра достала из зелёной баночки густой мази и приложила ко лбу раненого. Как Толька мазь коснулась лба, раненый перестал стонать. Острый, сильный и приятный запах распространился по комнате.

– Это что за мазь? – спросила Лиза.

– Мы её называем живица, – нехотя ответил доктор, – Её изготавливают в Китае. – Он обратил внимание на выражение лица Лизы и про себя отметил.

– Может быть она еще девица, но это ненадолго, она слишком красива, чтобы оставаться девицей! Я не люблю женщин! Они глупые, шумные и стыдливые, но я признаю красоту некоторых из них! Эта девушка – своего рода шедевр… так же, как этот раненый!

Елизавета, не отрывая от больного глаз, снова заняла свое место у изголовья. Юноша был прекрасно сложен, бронзовая кожа обтягивала его продолговатые мускулы, и они вырисовывались анатомически точно. У него были широкие плечи, узкие и крепкие бедра, плоский живот, гармонирующий с рельефными мускулами его ляжек. Глубоко взволнованная Елизавета почувствовала, как у неё одновременно похолодели руки и жаром вспыхнули щеки. Доктор повернул юношу на бок, раненый застонал. Потом внезапно Елизавета услышала: – Можно было бы не так больно!

Она увидела два устремленных на неё серых, пылающих огнем глаза. Теперь, когда он пришёл в сознание и открыл глаза, спросил: – Девушка, скажите, как ваше имя?

Лицо его обозначало, что-то похожее на улыбку, скорее всего, это была гримаса, но обнаженные зубы заставляли думать об улыбке.

– Я бы хотел узнать сначала ваше имя, но не в моих правилах утомлять вас! Меня зовут Назар, – для того, чтобы лучше разглядеть девушку, он поднялся на локте.

Доктор заметил, что раненый слишком долго смотрит на Елизавету, занял его внимание, принявшись, рассказывать, как его привезли в госпиталь.

Вспомнив, наконец, о том, что с ним произошло, Назар выкрикнул:

– Что с Ксенией? – он попытался вскочить с кровати, но доктор придавил его своим телом. – Успокойтесь, юноша, и расскажите, что вы помните последнее из своей жизни?

– Я помню Ксению, я хотел помочь ей дойти до дома. Вначале пошел дождь, а затем резко поднялся шквальный ветер и сильный удар по голове. Больше ничего не помню! – возбужденно проговорил он.

Елизавета пожирала его глазами. Между ней и Назаром возникла связь, которая с каждым взглядом становилась все прочнее и все нежнее. Как только воспаленные глаза Назара останавливались на ней, это происходило довольно часто, она внутренне вздрагивала. Щеки её пылали. Назар хотел только одного, остаться с ней наедине, красота девушки очаровала его, от неё невозможно было оторваться. Ему захотелось взять её за руку, и тут же потянулся за ней.

– Не оставляй меня одного! – с мольбой произнес он.

– Я буду с вами, вам нужна забота, а сейчас я вас покину ненадолго!

Назар улыбнулся, – Хорошо!

Попрощавшись с ним, Елизавета поспешила из палаты и пересекла зал, потом поднялась по лестнице и пошла по узкому коридору к палатам. Все палаты выходили на внешнюю галерею. Палата, в которой лежала Ксения, находилась в конце галереи. Она вышла на балкон, некоторое время стояла на ветру. Дождь лил с новой силой, порывы ветра направляли его потоки под крышу галереи. Разразилась гроза! Дул сильный ветер. Небо, казалось, упало на землю. Деревья склонялись, чуть ли не пополам. Елизавета дрожала под наброшенным на плечи плащом. Но ей нравился этот вечер, ужасная погода волнение природы, оно было созвучно с её внутренним волнением. Никогда она так властно не чувствовала существование другого, желание подойти, коснуться, обнять человека противоположного пола. За короткое время Елизавета, всегда спокойная, бесчувственная к страстным признаниям юношей из её города, над которыми она смеялась с неосознаваемой жестокостью, превратилась во влюбленную девушку, для которой облик её мужчины стал единственным смыслом её существования. Не в силах сдерживаться, она открыла дверь в палату Назара и вошла. Назар спал. Он лежал на спине, голова его была забинтована толстым слоем перевязки. Опершись об изголовье, Елизавета, какое-то время разглядывала его: глаза юноши были закрыты. У стены стояла кушетка с кислородными подушками, она попыталась придвинуть её к кровати, но кушетка была тяжелой. Отказываться от этой затеи, она удовлетворилась тем, что сама села на неё, обхватив ноги под колени.

Раненый слегка похрапывал, но казалось, он уже не испытывал боли. Разглядывая, его Елизавета нашла, что он красивее всех знакомых её парней, под наложенной повязкой она видела чистые, но грубоватые черты лица юноши. Гордый нос, энергичный квадратный, но сизый, потому что небритый подбородок, казалось, в этом лице нет никакой нежности, если не считать темных полукружий под длинными, как у женщины ресницами, тем не менее, лицо очаровало. Она не могла разобраться в волнении, рождавшемся в глубине её существа. Из-за непонятного волнения, она чувствовала себя опустошенной и, как будто вместе с волной тепла, приливало к щекам. За окном звуки грозы удалялись, но дождь по-прежнему стучал по крыше, в плотно закрытой комнате было тепло.

Монотонный шум дождя усыпил Елизавету. Свернувшись калачиком, она заснула. Она не видела, как дверь приоткрылась и в неё просунулась голова доктора. Его глаза обшарили комнату, остановившись, прежде всего на раненом. Убедившись, что он спит спокойно, не задержал своего взгляда на нём, но странное выражение осталось на его бледной физиономии, когда он увидел спящей на кушетке Елизавету. Он был спокоен и рад за раненого, – С этой девушкой он быстро поправится, – подумал он и тихо закрыл дверь.

Рано утром, Елизавета с трудом раскрыла слипшиеся веки. Занимался день. В коридоре послышались громкие голоса. Назар, не пошевельнувшись, лежал в прежней позе. Елизавета тихонько подошла к окну, открыла его и посмотрела во двор. Дождь прекратился, на земле образовались большие лужи, отражавшие рассветные краски неба. Отмытая листва на деревьях ярко зеленела. Пахло свежестью и мокрой землей. Она неторопливо потянулась, и сладко позевнула. Затем закрыла окно и на цыпочках подошла к Назару. Глаза его были закрыты, он спокойно спал. Он был таким молодым, таким беззащитным, таким трогательным. Она опустилась на колени возле его кровати и прикоснулась губами к его откинутой в сторону ладони кверху руке. Она прижалась к ней губами удивившей её страстью. Ей хотелось, чтобы это сладкое мгновение тянулось вечно. Ею овладело такое – умиление чувств, она не почувствовала, как под её губами ладонь шевельнулась, и вдруг другая рука погрузилась в её шелковистые рассыпанные по кровати волосы. Елизавета поняла, что Назар проснулся. Приподнявшись на локте, он слегка повернулся на бок, долго смотрел на неё и медленно привлек к себе. Она тихо вскрикнула: – Не надо!..

– Тсс, не кричи! – сказал Назар.

Властный голос укротил её, она умолкла и перестала вырываться. Сердце так часто билось в её груди, казалось вот- вот выскочит. Она вся обессилела. Теперь она во власти судьбы. Назар обнял её и властно привлек к себе на постель. Когда он уложил её рядом с собой и прижал к своей мощной мускулистой груди, Елизавета вздрогнула, но не думала защищаться. Она давно ждала этого момента в своей жизни, ей было интересно, как это будет.

Когда их губы соединились в жарком поцелуе, она застонала. По-прежнему не давая себе отчета, она вся напряглась под его руками познавающими все контуры красивого тела. Его жесты были властные и быстрые, как у человека, опаздывающего на поезд. Но Елизавета подчинилась насилию, у неё не было ни малейшего желания сопротивляться. Она была согласна принять его всего. Долгий поцелуй соединял их сердца и все больше проявлял желание стать ему любимой. Она не понимала, что делает Назар. Он ловко снял с неё платье. Она заметила, что лежит уже полуголая в его объятиях только тогда, когда он оставил её губы и начал ласкать грудь. Она не испытала никакого стыда. Все происходит так, будто небеса создали её, чтобы она отдалась этому человеку.

Вот он стал нежнее. Его пальцы задерживались на каждом новом открытии. Он нашёптывал ей слова, от которых млело сердце, и кружилась голова. Мгновение, и он снова приблизился к её лицу. Ощущались черты его лица, они были напряжены в страстном желании. Он смотрел на неё глазами, пылающими как угли.

– Ты прекрасна, – задыхаясь, вымолвил Назар.

– Какая ты нежная!

Он снова поцеловал её в губы, развернул под собой послушное тело. Елизавета произнесла стон. Это был стон согласия и ожидания страсти.

Елизавета знала, что последует за этим, но она не сопротивлялась, а ждала.

Назар прижал её к себе с новой силой.

За дверью послышался женский голос. Елизавета вздрогнула.

– Нет, я не могу! – быстро прошептала она и попыталась встать.

– Останься… Я хочу тебя! Я убью каждого, кто осмелится сюда войти!

– Нет, это невозможно! Я не хочу, чтобы меня увидели с тобой! Прости, – она соскочила с кровати и стала расправлять на себе одежду. Одеваясь наспех дрожащими руками, она заметила, как он изменился в лице и заскрипел зубами. Он был похож на сильно ослабевшего человека. Затем с укором произнес: – Я не всегда буду болеть, моя милая! Это ещё не конец, мы с тобой обязательно встретимся, теперь я буду искать встречи с тобой! – он приятно рассмеялся: – Ты меня свела с ума…

– Забудьте меня! Это вы, Назар, заставили меня потерять голову… – он притих и принял прежнюю позу в постели и серьёзно посмотрел на Елизавету, в его взгляде был вызов и страсть.

– Забыть тебя и о том, какие были твои глаза, как ты дрожала в моих объятиях? Забыть красоту твоего тела, вкус твоих губ? До конца жизни, я не забуду тебя! Ты лучшая из всех женщин! Ты единственная девушка, которую я хочу! – он смотрел на неё с нежностью. Затем широко улыбнулся, обнажая белые крепкие зубы. – Ты со мной не хотела разделить страсть!

Елизавета попыталась объяснить:

– Пожалуйста, Назар, выслушайте меня, не обижайтесь, вы же слышали голоса за дверью! – обидчивый голос остановил её жестом руки. – Довольно, хватит с меня! Уходи.

– Как вы можете? – сдерживая себя, произнесла Елизавета, – За что? – веки её затрепетали, глаза затуманила влага. Назар рассмеялся: Смех его было оскорбительнее его слов.

– Могу, судя по моему опыту тебя так легко окрутить, кукла!

– Да как вы смеете? – выкрикнула Елизавета. Из расширенных зрачков хлынули слезы. Они текли по её щекам и скатывались на шею.

– Что я вам сделала, чтобы вы обращаетесь со мной подобным образом?.. Вы не поняли!

– Что не понял? – сказал Назар саркастически. – Что, выскочив из чьей-то постели, ты скользнула в мою кровать? Кто знает, может быть, ты ищешь отца своему ребенку! – он взглядом обвел её плоский живот. – Поздравляю! Тебе, это почти удалось! Честное слово, я чуть было не потерял голову! Я не часто встречал столь обольстительных куколок, как ты! Теперь довольно, я сказал тебе, дуй отсюда!

– Обезумев от услышанных слов, забыв о чувствах, которые впервые в жизни в ней разбудил этот юноша, Елизавета приблизилась к его постели.

– Я не уйду пока не получу ваши извинения!

– Извинения? Кому?..

Он бросил оскорбительное слово, как плевок.

Услышав его, Елизавета поднесла руки к своему лицу, будто она только что получила пощечины. Говорить с ним не было смысла, гнев ослепил его.

Беспомощно опустив руки, она резко повернулась и пошла к двери. Открыв её, она вновь ощутила гордость и с презрением посмотрела в серые глаза Назара.

– Однажды, – спокойно сказала Елизавета, – Вы будете жалеть о том, что сказали мне и просить, чтобы я забыла ваши слова, Назар! Но я не прощу вам, потому, что вы только что убили мою любовь к вам! – ошеломленная она ещё раз повернулась к нему. Сидя на кровати, он смотрел на неё и смеялся, обнажив свои зубы.

Подбежав к кровати, Елизавета подарила ему звонкую пощечину. Повязка на голове сбилась, и рана вновь открылась, струйка крови потекла по его небритой щеке. В ярости и возмущении Елизавета забыла, что он ранен и била изо всех сил. Вид крови охладил её, но она не испытывала ни малейшего сожаления. Он её оскорбил ни за что, а она так долго терпела. Она даже счастлива была, что причинила ему боль. Она хотела, чтобы ему было ещё больнее, чтобы погасить хоть на мгновение этот наглый взгляд, ей хотелось не просто презирать его, а причинять ему боль. Машинально Назар ладонью закрыл свою горящую щеку. Он не сопротивлялся, подобное приключилось с ним впервые. После пощечин, наконец, он замолчал.