Распущенные знамёна. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтернативная сага

МИХАИЛ

Задался в Питере денёк! Тепло, светло и мухи не кусают! Откуда появилась в моей голове эта фраза уже и не припомню, но закрепилась она там с детства, нет-нет да и выскочит из памяти. Герцог нарезает круги по пустынному пляжу, а я неспешным шагом мерю длину Екатерининской куртины, или по-простому участка стены между Нарышкиным и Трубецким бастионами Петропавловской крепости. Не зябкий нынче ветер гонит по небесной лазури белые облака; благодаря им (и облакам и ветру), мы с псом оказываемся то в тени, то на солнце. Мысли в моей голове подобны тем облакам: также легки и гонимы…

Полгода минуло, как некий затейник перенёс нас: Ерша, Васича, меня и Ольгу, – Герцог деликатно гавкнул – ну и тебя, псина, тоже из нашего «прекрасного далёко» – эк меня на сантименты пробило! – в смутное и противоречивое для России время. Очевидно, что я с Герцогом и Васич с Ольгой попали в эту компанию за компанию. За компанию с Ершом. Мы долго обсуждали случившееся, в итоге проголосовали за эту тавтологию единогласно. Вот только почему заменить понадобилось именно Ежова, а не Троцкого, Сталина, Ленина наконец? А кто сказал, что была создана только одна альтернативная ветвь истории России? Что если параллельно нам меняют направление Красного колеса другие «попаданцы» со товарищи, подменившие иных исторических личностей? Или просто отряд спецназовцев без тени сомнения крошит красных или белых – в зависимости от задания? А потом какая альтернативная ветвь выйдет на лучший результат, та и станет основной. Так что нам с ребятами надо постараться не оплошать в этой игре альтернативных реальностей, ведь как минимум с одной из них точно предстоит потягаться.

Всё! Шутки в сторону. Прогулка окончена. Беру Герцога на поводок и марш, марш к Невским воротам.

**

Сегодня проводили на фронт Глеба. С моей подачи. Днями в Ставку убыл товарищ военного министра Савинков, чтобы от имени Временного правительства поддерживать боевой дух армии во время планируемого наступления.

– Помяните моё слово, не кончится это наступление добром, – убеждал я друзей. – Как бы потом ещё и отступать ни пришлось!

Зря я, конечно, так горячился: спорить со мной никто не собирался. Ёрш так и сказал:

– Историю, Шеф, тут все помнят. Делать-то что предлагаешь?

– Может как-то задействовать Красную Гвардию?

– Шутишь?! – возмутился Ёрш. – Оставить Питер без защиты?

– Отправлять Красную Гвардию на фронт, конечно, не дело, – согласился с Ершом Васич. – Так ведь Миша этого в виду и не имел, верно? – подмигнул мне Глеб.

– Конечно, не имел, – подтвердил я. – Ёрш вечно с выводами спешит…

– А вот бронепоезд с десантом, почему бы и не отправить? – продолжил развивать мысль Васич.

– Так, так, – заинтересовался Ёрш, – продолжай!

– Сила вроде и невелика, если её задействовать с фронта. А вот для какой бяки в тылу противника – вполне себе вариант!

– Всё! Убедили! – вскочил с места Ёрш. – Бегу готовить отряд!

– Поспешай, – кивнул Васич. – Только командовать отрядом буду я, как наиболее из нас троих для такого дела подготовленный!

Теперь Ольга на меня косится. Не иначе Ёрш про мою инициативу проболтался. Ничего, переживу…

ГЛЕБ

Может и вправду новое назначение делает человека добрее? Бывший командующий Юго-Западным фронтом генерал от кавалерии Брусилов в канун операции «Цюрих-транзит» продержал меня в «предбаннике» около часа. Верховный главнокомандующий Алексей Алексеевич Брусилов принял сразу после доклада адъютанта о моём прибытии. Скажу больше: генерал встретил меня улыбкой и даже сделал шаг навстречу. Пожимая руку, произнёс:

– Рад видеть вас, голубчик, во здравии! Доклад о вашей якобы гибели меня, признаться, огорчил. Хорошо, что всё, в конце концов, разрешилось столь благополучно!

После недолгого обмена любезностями главнокомандующий поинтересовался, каким ветром занесло меня в Ставку на этот раз? Узнав, что я прибыл во главе Особого отряда Красной Гвардии, сразу же поинтересовался, какова численность подразделения?

– Один бронепоезд с экипажем и до двух батальонов десанта, – коротко по-военному отрапортовал я.

Брусилова мой ответ рассмешил.

– Простите, голубчик, – сквозь смех сказал генерал, – просто я подумал, что вы воевать приехали, а вы, оказывается, решили всего лишь прогуляться в сторону фронта.

Стараясь не подавать вида, что слова главкома меня задели, ответил, сохраняя максимальное спокойствие:

– Душевно рад, Алексей Алексеевич, что сумел вас развеселить, однако смею напомнить, что прошлая моя «прогулка в сторону фронта» была, если мне не изменяет память, весьма успешной!

Брусилов тут же проглотил остатки смеха.

– В этом вы совершенно правы, Глеб Васильевич. – Ого! С каких, интересно, пор ему известно моё имя-отчество? – Уверяю, что мой смех не имел цели как-то уязвить вас. Просто численность войск, которые, как мне докладывали, имеются в вашем распоряжении, и численность приведённого вами отряда уж больно несопоставимы.

Так, так… Всё-то он обо мне знает. Не иначе Савинков постарался. Он ведь где-то тут с начала наступления. Ладно, учтём… Улыбаюсь вежливо и чуть успокаивающе.

– Да я совсем и не в обиде. Что до войск… Если вам доложили правильно, то доложили и о том, что должность моя в Красной Гвардии – начальник штаба. Я лишь намечаю маршруты передвижения, а двигать по ним войска или нет, решает мой непосредственный начальник…

– Ладно, ладно, – тут же предложил перемирие Брусилов. – В конце концов, не так важно: всю Красную Гвардию вы привели, или только два батальона. Мы и без вашей помощи наступаем, и, знаете, весьма успешно. Для вас же у меня есть более приятное сообщение.

Брусилов звонком вызвал адъютанта.

– У вас всё готово?

– Так точно, ваше высокопревосходительство!

О как! Не «товарищ», а «высокопревосходительство». Делаю вид, что не заметил оговорки адъютанта.

– Тогда будем начинать! – приказал Брусилов.

Адъютант открыл дверь и в комнату вошли два знакомых офицера: полковник Зверев и капитан Круглов, которые участвовали вместе со мной в операции по освобождению высокопоставленных русских офицеров из австрийского плена. В присутствии главнокомандующего мы приветствовали друг друга весьма сдержано, хотя мне искренне хотелось обнять каждого.

– Господа офицеры! – Голос адъютанта заставил нас выстроиться в линию и принять строевую стойку. При этом я отметил очередное нарушение нового устава. Впрочем, фиг с ним, главное, не при солдатах!

Брусилов кивнул адъютанту и тот зачитал приказ о награждении Абрамова Глеба Васильевича орденом Святого Георгия 4-ой степени посмертно. Потом добавил, что в связи со вновь открывшимися обстоятельствами приписка «посмертно» из приказа изымается. Брусилов встал напротив меня, взял с подноса, который держал в руках адъютант, орден и прикрепил мне на гимнастёрку.

Не помню, кем мы величали друг друга в тот вечер: «товарищами» или «господами», поскольку в честь нового георгиевского кавалера все выпили изрядно.

**

Я по природе своей крайне редко страдаю похмельем. Вот и на этот раз мне досаждала лишь лёгкая головная боль: то ли как напоминание о вчерашней попойке, то ли как следствие свалившихся на нас с утра малоприятных известий.

Если свести все известия в единое целое, то будет оно выглядеть так: наступление провалилось, и противник теснит наши части почти по всем направлениям. В общем, наше – моё, Ерша и Шефа – предположение полностью подтвердилось…

В одном из направлений навстречу отступающим частям Юго-Западного фронта мчался сейчас бронепоезд «Товарищ». На борту, помимо красногвардейцев, находились ещё несколько офицеров Ставки во главе с полковником Зверевым. Их присутствие было вызвано тем, что Брусилов опасался негативного отношения к моей новой миссии со стороны командующего Юго-Западным фронтом генерала от инфантерии Корнилова – это и заставило его включить в отряд несколько своих офицеров.

А миссия наша заключалась в том, чтобы, ни много, ни мало, остановить контрнаступление противника на стратегически важном участке фронта. Как и в прошлый раз, Алексей Алексеевич окрестил предложенный мной план авантюрой, но, как и тогда, дал на его осуществление своё верховное благословение.

Крупная железнодорожная станция Куричи была забита составами с войсками, так что «Товарищу» пришлось осторожно втискиваться на ближний к перрону путь, часть которого уже занимал поезд командующего.

Когда я и Зверев прибыли с докладом, Корнилов встретил нас хмурым взглядом покрасневших от недосыпа глаз. Взгляд находившегося тут же Савинкова поблёскивал настороженным любопытством. Выслушав рапорт о прибытии, Лавр Георгиевич с плохо скрытым недовольством произнёс:

– Ставка предупредила о вашем прибытии и о том, что на ваш отряд возложена какая-то особая миссия. Теперь, господа… – под напряжённым взглядом Савинкова Корнилов осёкся. – Прошу прощения, привычка… Теперь, товарищи, я хотел бы услышать более развёрнутый доклад.

По мере того, как я говорил, выражение лица Корнилова становилось всё более раздражённым, а лицо Савинкова всё более удивлённым. Когда я закончил, Корнилов приготовился сказать что-то, видимо, резкое, но тут его взгляд зацепился за крест на моей гимнастёрке.

– За что награждены? – Корнилов кивнул на крест.

Я доложил. Лицо командующего сделалось задумчивым. Он посмотрел мне в лицо совсем уже без раздражения.

– Ну, что ж, товарищ Абрамов, – голосом человека, принявшего решение, сказал Корнилов, – в той операции вы показали себя храбрым, дерзким и удачливым командиром. Будем уповать на то, что ни одно из этих качеств не оставит вас и на этот раз. Я утверждаю план, а детали обсудите с начальником штаба.

Из-за стола поднялся моложавый генерал и предложил мне и Звереву проследовать за ним.

МИХАИЛ

Взгляд ворвавшегося в мой кабинет Ерша был таким красноречивым, что я сразу понял: случилось нечто экстраординарное. Но это не удержало меня от шутки по поводу вида моего друга.

– Ты чегой-то, Ёрш, такой взъерошенный?

Ёрш вопрос проигнорировал, шагнул к столу и буквально кинул передо мной папку, которую до того держал в руке: – Я только что с Крестовского. Смотри!

Я раскрыл папку и обнаружил в ней дело секретного сотрудника Департамента полиции по кличке Красавчик. Беглого взгляда хватило, чтобы я присвистнул от удивления.

– Ох, ни фига себе! Это что же получается: наш Стрелкин – бывший агент охранки?!

– Вот именно! – Николай опёрся обеими руками о стол.

– И что же прикажешь нам с твоим помощником (Ёрш в отсутствие Васича исполнял обязанности коменданта Петропавловской крепости) делать? – спросил я, одновременно прокручивая в голове возможные варианты ответа на тот же вопрос.

– Арестовать суку, и немедленно! – сказал, как отрезал, Ёрш.

Я сверился со своим вариантом ответа, убедился, что он в основном совпадает с вариантом Ерша.

– А что, я согласен! Будем арестовывать, но с одной поправкой: не суку, а кобеля – как тебе такой вариант?

– Нашёл время хохмить, – буркнул Ёрш.

– В жизни, дабы она не стала совсем пресной, всегда должно быть место хохме, – назидательно произнёс я. – Тащи сюда гада Стрелкина!

Ёрш умчался выполнять поручение, а я стал готовиться к первому допросу, который намеревался провести сразу после доставки арестованного. Для начала я прикрыл лежащее на столе дело другой папкой, затем выдвинул верхний ящик стола и убедился, что лежащий там револьвер находится в боевой готовности. Техническая сторона вопроса была решена Удовлетворённо мурлыкая под нос:

– я стал прокручивать в голове схему допроса.

**

Едва взглянув на вернувшегося Ерша, понял, что реальность опять не желает вписываться в сочиняемый нами сценарий.

– Стрелкина нет в крепости? – решил поразить я Ерша своей прозорливостью.

– Хуже, – мотнул головой Николай. – Сам, гад, ушёл, и часть своего отряда увёл. Взял самых преданных.

Дурная новость невольно заставила меня нахмуриться.

– Куда подался Стрелкин, выяснить удалось?

– А чего я, по-твоему, так долго отсутствовал? – с укором глянул на меня Ёрш. – Колонул тут одного и узнал, что «товарищ» Стрелкин получил сведения о местонахождении бывшего начальника Петроградского Охранного отделения генерала Глобачева и немедленно отправился его арестовывать.

– Так! – прихлопнул я ладонью по столешнице.

– Погоди «такать», – остановил меня Ёрш. – Попробую сэкономить твоё время. Тревогу по гарнизону крепости я объявил. Остатки отряда Стрелкина в казарме блокировал. Тревожная группа готова к выезду. Вот адрес, в который убыл Стрелкин. – Ёрш протянул клочок бумаги.

Мне не оставалось ничего другого, как на ходу читая адрес, направиться к двери.

Уже на подъезде к дому, где скрывался Глобачев, я понял, что мы опоздали. Возле подъезда бурлила толпа, состоящая, судя по виду, в основном из жильцов дома. Там же суетился милицейский наряд. При нашем появлении выкрики в толпе сменились глухим ворчанием. Причину этого я понял сразу, как заслушал рапорт старшего наряда.

– Часа два назад к дому подъехала машина. Из неё выскочили военные в точно такой, как у вас, форме, – покосился на мой прикид милиционер, – выбили дверь на втором этаже, – кивок в сторону подъезда, – ворвались в квартиру. Соседи слышали шум, но вмешаться побоялись, только вызвали нас. Когда мы прибыли на место, ваши уже уехали, только перед отъездом постреляли немного…

Милиционер замолчал, пришлось мне подстегнуть его вопросом:

– И что?

– А ничего, – отвёл глаза служивый, – два выстрела – два трупа. Поднимитесь в квартиру, посмотрите.

Я направился к двери, ведущей в подъезд, увлекая за собой милиционера. На пороге задержался, обращаясь к толпе:

– Граждане! Нападение на квартиру совершили бандиты, переодетые в форму красногвардейцев!

Сказал и вошёл в подъезд, не сильно-то надеясь, что мне поверили.

– В уголовный розыск сообщили? – спросил я своего попутчика, пока мы поднимались по лестнице на второй этаж.

– Едут, – односложно ответил тот.

Глобачева я узнал сразу. Старик лежал навзничь посреди комнаты, широко раскинув руки, словно напоследок хотел обнять ускользающий от него мир. Чуть в стороне, но в другой позе лежал ещё один мужской труп. Видимо, хозяин квартиры.

Я склонился над телом Глобачева. Судя по многочисленным кровоподтёкам, перед смертью старика с пристрастием допрашивали. Это был скверный признак. О чём хотел узнать бывший агент у бывшего начальника, пусть и не непосредственного? Только об одном: о судьбе своего агентурного дела. Что мог сказать ему Глобачев? Что дело, скорее всего, вывез полковник Львов. Как скоро Стрелкин узнает о даче Львова на Крестовском острове и захочет проверить, не там ли спрятан архив? А что, если при Глобачеве название острова было упомянуто? Я там был, такого не помню, но ведь могло и быть? Скверно, всё очень скверно. Надо срочно ехать на Крестовский. Ведь кроме Львова – Кравченко в доме, где находится архив, только звероподобный финн со своими волкодавами. Правда, на соседних дачах дежурят две группы наших бойцов. Но…

Я решительно покинул квартиру. Оставил одного из своих помощников, чтобы направил припозднившееся следствие по нужному пути, с остальными погрузился в машину, и мы помчались в сторону Крестовского.

**

При въезде на остров я обратил внимание на столб дыма, который поднимался как раз над тем местом, где должна находиться дача Львова. Предчувствие, что и сюда мы опоздали, неприятно стеснило грудь. Когда нам оставалось проехать примерно треть пути, если считать только по острову, взгляду представилась столь необычная картина, что я немедленно приказал шофёру остановить машину. В некотором отдалении от дороги на траве лицом вниз лежал человек, над ним в напряжённой позе стоял Герцог, рядом сидела Ольга и смотрела в нашу сторону. Когда я подошёл совсем близко, Герцог покосил на меня глазом, но позы не изменил.

– Стрелкин? – спросил я у Ольги, кивая на лежащего. Она кивнула. Я протянул ей руку, чтобы помочь подняться. – Ты как здесь?

Ольга неопределённо повела плечами.

– Стреляли…

– Смешно, – оценил я шутку нашей боевой подруги. – А если серьёзно?

– А если серьёзно, то задолбалась я, Миша, говно за Герцогом убирать. Потому решила взять выходной и вывезти себя и псину за пределы исторического памятника, чтобы хоть на один день отдохнуть от какашек. Вот, блин, и отдохнула!

– Я так понимаю, что вы утром с Ершом и уехали?

– Правильно понимаешь, – кивнула Ольга.

– А чего же он мне-то об этом ничего не сказал, когда примчался с известием о Стрелкине?

– А должен был? – удивилась Ольга.

А вот это, граждане, как посмотреть. Может, да, а может, и нет. Потому и оставил я Ольгин вопрос без ответа. Отозвал от тела Герцога. Приказал бойцам пленного упаковать, грузить в кузов и держать там до моего особого указания. Отправил машину в адрес, а сам с Ольгой и Герцогом решил проделать тот же путь пешком, благо недалече, заодно и рассказ её послушать.

ОЛЬГА

А и послушай. Мне скрывать нечего! Как утром приехали, так я сразу попросила Кравченко (Львов нынче под него косит) дать распоряжение финну, чтобы он своих волкодавов из вольера не выпускал, потом повела Герцога любоваться окрестностями. Где-то час мы ими любовались, потом вернулись к даче. Я ещё издали заметила, как Ёрш вылетел из дома, словно наскипидаренный, вскочил в машину и рванул с места. И стало мне сразу интересно: что такое приключилось? Как вошла в дом, так у Кравченко и спросила. Он мне и заяснил, что при разборе архива охранки докопались до дела Стрелкина. Эх, раньше я этого не знала! А то вместо того, чтобы шуры-муры с ним крутить, открутила бы этому потаскуну головёнку – и всех делов!

Подумала я так и принялась по хозяйству хлопотать, а то без женских рук дом как-то уж больно на хлев стал походить. Финн, правда, мне мешать пытался, лопотал по-своему и под ногами путался. Но Кравченко – Львов ему что-то сказал, тот и сбежал от греха во двор. Сколько я это стойло чистила, не знаю, только притомилась, и села у окошка передохнуть. Глянь, а к дому машина катит, а в кабине рядом с шофёром не иначе Стрелкин сидит.

Ну, думаю, быть потехе! Окликаю Кравченко, а сама в стекло финну стучу. Услышал, повернул голову. Я ему рукой в сторону машины тычу, потом в сторону вольера показываю. А из машины уже бойцы сыплются. Финн глянул на это дело – и к вольеру. Кравченко уже у меня за спиной нарисовался. Посмотрел в окно, схватил меня в охапку и тащит от окошка. Чудной! Будто бы я сама до этого не допёрла. Только крикнула Герцогу: «Лежать!» – как стёкла стали под пулями разлетаться.

На улице крики, лай, предсмертный собачий визг. Мы с Кравченко стали отстреливаться, чтобы прыти у атакующих поубавилось. Кое-чего в этом плане добились, но всё равно они бы нас дожали, кабы ребята с соседних дач не подоспели. Взяли они эту шоблу в клещи и ну свинцом поливать. Мы с Кравченко тоже стараемся не отставать. Красота! Однако чую, что-то в прямом смысле припекать стало. Эти гады успели дом подпалить! Ладно, бой кончился. Кого не постреляли – тех повязали. Кравченко тут же всех свободных бойцов к выносу архива привлёк – тушить-то бесполезно! А я прихватила Герцога и пошла Стрелкина искать. И вот ведь какая засада: среди пленных – нет, среди трупов – нет, а где же есть? Стала я присматриваться и вижу: чья-то задница в траве мелькает – ползет, значит, болезный, куда подальше, а как понял, что засекли его, так вскочил и ломанулся прямо через кусты. Ну, я Герцога и спустила. Чем всё кончилось – ты видел.

МИХАИЛ

– Он что, даже не отстреливался? – поинтересовался я, дослушав Ольгин рассказ.

– Пальнул пару раз, – пожала плечами Ольга, – да не попал, потом, видно, патроны кончились.

Меж тем тропинка, вынырнув из кустов, вывела нас к даче Львова. Точнее, к бывшей даче Львова. А ещё точнее, к тому месту, где совсем недавно стояла дача Львова. Где был дом – смрадно чадило пепелище. Чуть в стороне бойцы собирали разбросанные по траве остатки архива и несли к Кравченко, который раскладывал документы по стопкам. Время от времени бывший жандарм, зашитый теперь в шкуру ярого большевика, поднимал руку к окровавленной повязке на голове и болезненно морщился.

– Царапина, задело по касательной, – погасила мой вопросительный взгляд Ольга.

Я кивнул и занялся подсчётом потерь среди живой силы. Они были явно не в пользу нападавших. Дюжина бойцов из отряда Стрелкина смирно лежали рядком на траве со скрещёнными на груди руками, а ещё четверо понуро сидели подле них с руками связанными за спиной. С нашей стороны потери составили три человека и два волкодава. Болью кольнуло сердце при виде тел финна и двух бойцов из группы прикрытия. Я вздохнул и направился к Кравченко. Ольга и Герцог отставали на шаг.

Когда мы оказались возле него, Кравченко протянул руку и слабо улыбнулся:

– Большую часть архива удалось спасти, но кое-что сгорело, в основном из моего личного запаса.

Меня как током ударило.

– А материалы по тунгусскому феномену?

Кравченко поднял на меня удивлённый взгляд, но видимо что-то прочтя в моих глазах, лишь сокрушенно развёл руками.

– Ну, извини!

На этом моя мечта хоть в этом времени поквитаться с профессором Астаповичем рассыпалась с хрустальным звоном…

– Всё!

Кравченко положил в стопку последнюю папку и отдал бойцам новое распоряжение:

– Пакуйте каждую стопку по отдельности и грузите в машину.

– Только кузов сначала от дерьма освободите, – добавил я.

Кравченко моей реплике удивился, но ещё пуще был удивлён и обрадован, когда увидел, как из кузова достают Стрелкина.

– А я-то думал, что этой гниде удалось сбежать, – прокомментировал он свою радость.

– От нас с Герцогом не сбежишь! – самодовольно усмехнулась Ольга.

Меж тем бойцы отволокли Стрелкина в сторонку, чтобы не мешал погрузке, и принялись грузить архив. Мы вчетвером: я, Кравченко, Ольга и Герцог подошли к сидящему на травке Стрелкину. Тот нервничал, но старался выглядеть бодрячком.

– Сразу заявляю, – сказал он, не дав нам и рта раскрыть, – что на любые вопросы буду отвечать только в присутствии товарища Савинкова!

Мы переглянулись, а Герцог обнажил клыки. Стрелкин боязливо покосился на пса, но ещё упрямее сжал губы.

– Погодите, я сейчас, – сказала Ольга и направилась в сторону пепелища. Что она искала среди груды всё ещё источающего редкие струйки дыма мусора – непонятно, но видимо нашла, потому что удовлетворённо кивнула и подозвала пару бойцов, приказав расчистить указанное место. Отпустив управившихся с заданием бойцов, Ольга нагнулась и за что-то ухватилась рукой. Это «что-то» оказалось кольцом от крышки погреба. Подняв крышку и заглянув внутрь, Ольга крикнула в нашу сторону: – То, что надо! – Потом подошла к Стрелкину и ткнула его носком ботинка под рёбра: – Вставай! – Сама помогла ему подняться, сама сопроводила до пепелища и сама же фактически сбросила его в яму. Потом вернулась к нам.

– Миша, создай нужную обстановку, – попросила она невыразительным тоном и глядя мимо меня.

Я уже догадался, что задумала Ведьма, потому лишь кивнул. Пока шла погрузка, достал из полевой сумки блокнот и набросал записку Ершу. Когда командир, руководивший погрузкой, подошёл с рапортом об окончании работ, я вырвал из блокнота листок с письменами, сложил пополам и вручил командиру, сопроводив действо словами:

– Вручишь коменданту сразу по прибытии в крепость. А теперь грузи этих, – я кивнул в сторону арестованных, – забирай всех людей, и отправляйтесь. На словах скажешь коменданту чтобы прислал сюда две машины: одну за нами, другую за трупами. Выполняй!