Путь Хайдеггера. Том 14. Путеводитель по GA 70–71

1. Место томов GA 70 и 71 в корпусе сочинений Хайдеггера

Тома 70 («Über den Anfang», 1941) и 71 («Das Ereignis», 1941—1942) Полного собрания сочинений Мартина Хайдеггера занимают особое, пороговое положение в его творческом пути. Они были написаны вскоре после фундаментального труда «К вещам философии» (Beiträge zur Philosophie (Vom Ereignis), 1936—1938, GA 65) и принадлежат к тому же смысловому кругу бытийно-исторических трактатов, который включает «Осмысление» (GA 66), «Преодоление метафизики» (GA 67), «Историю Бытия» (GA 69) и «Стези начала» (GA 72). Сам Хайдеггер в кратком послесловии к GA 70 указывает, что эта рукопись «продолжает ряд больших бытийно-исторических трактатов», начатый «К вещам философии».

Однако было бы ошибкой рассматривать GA 70 и 71 лишь как «продолжение» или «разработку» ранее начатого. В этих томах совершается решающий сдвиг акцентов, уточнение и углубление ведущих понятий, а также выход на новые, ещё более радикальные рубежи мысли. В GA 70 в центре стоит слово «начало» и его динамическая сущность — «начинательность» (Anfängnis). В GA 71 эта линия сходится в фокус на слове «Событие» (Ereignis) и его «словарном составе». Вместе они образуют единую, хотя и внутренне расщеплённую, попытку помыслить то, что ускользает от всякой метафизики: как «бытие» свершается как история и как в этом свершении решается судьба человека, богов и самого мышления.

Настоящая книга задумана как путеводитель по этим двум исключительно трудным текстам. Её задача — не заменить чтение самих трактатов, а подготовить к нему, предоставить читателю карту местности, по которой пролегают лесные тропы хайдеггеровской мысли, и указать на основные ориентиры, узлы и бездны, встречающиеся на этом пути.

2. Исходная ситуация: конец метафизики и нужда «другого начала»

Чтобы понять, о чём говорят GA 70 и 71, необходимо отдать себе отчёт в той историко-философской и бытийно-исторической ситуации, из которой они говорят и к которой они обращены. Хайдеггер исходит из того, что западная метафизика, начавшаяся с Платона и Аристотеля, достигла своего завершения (Vollendung) в философии Ницше и в современной технической цивилизации. Это завершение — не просто конец философской традиции, но исполнение (Erfüllung) её сокровенной сути: в нём в предельно заострённой форме выходит наружу то, что с самого начала определяло метафизику, — забвение самого Бытия ради сущего.

Метафизика всегда мыслила сущее как сущее (ὂν ᾗ ὄν), но при этом оставляла непомысленным само Бытие в его отличии от сущего. Бытие сводилось к «сущностности» (Seiendheit) — к тому, что делает сущее сущим (идея, действительность, предметность, воля к власти), но само при этом понималось из сущего и как нечто наиболее сущее. В эпоху завершённой метафизики это забвение становится тотальным: мир превращается в «картину», человек — в «субъекта» и «сырьё», истина — в «достоверность» и «информацию», а само бытие — в пустую абстракцию или «ценность».

В этой ситуации, которую Хайдеггер диагностирует как «бытийную оставленность» (Seinsverlassenheit) сущего и одновременно как «без-нужду» (Notlosigkeit) — неспособность большинства даже ощутить нужду в вопросе о Бытии, — возникает необходимость того, что он называет «другим началом». Это другое начало — не вторая глава после первой и не произвольное изобретение мыслителя. Это попытка заново, из более глубокого истока, спросить о том, что в «первом начале» у досократиков (Анаксимандр, Гераклит, Парменид) вышло в просвет, но не было удержано и продумано в своей сути: о несокрытости (ἀλήθεια) и восходе (φύσις) самого Бытия. Тома GA 70 и 71 находятся в центре этой попытки.

3. Путеводная нить: от «начала» к «Событию»

Два трактата, рассматриваемые в этой книге, связаны между собой теснейшей внутренней связью. GA 70, «О начале», исходит из самого этого слова и подвергает его радикальному переосмыслению. Начало, показывает Хайдеггер, не есть Beginn — точка на шкале времени, за которой следует продолжение. Начало есть свершение, чья сущность — «начинательность» (Anfängnis) — не остаётся позади, а длится особым, неподвластным хронологии образом. Первое начало свершается как восход и несокрытость, но в нём самом таится возможность его «продолжения» (Fortgang) в метафизику, где сущее заслоняет собою Бытие. Другое же начало мыслится как «нисход» (Untergang) и «отрешение» (Abschied) — как такое вхождение начала в свою собственную суть, в котором оно отказывается от претензии быть основанием и достигает своего чистого «достоинства».

GA 71, «Событие», вбирает в себя эту динамику и переносит её в план того, как Бытие сбывается в своей истине. Ключевым словом здесь становится Ereignis — не «событие» как происшествие, а «Событие» как взаимное присвоение Бытия и человека в просвете истины. Трактат разворачивает целую архитектонику этого События, вводя такие понятия, как «при-своение», «пере-присвоение», «раз-присвоение», и проясняя, каким образом человек, как «страж истины Бытия», оказывается вовлечён в эту драму. Здесь же достигает своей кульминации тема «последнего бога» и проясняется отношение между мышлением и поэзией — прежде всего в лице Гёльдерлина.

Таким образом, путь от GA 70 к GA 71 — это путь от вопроса «Что есть начало?» к вопросу «Как начало сбывается в качестве События?». Это путь от сосредоточения на сущности самого Бытия как начала к сосредоточению на том, как это Бытие исторически свершается, вовлекая в себя человека и всё сущее.

4. Основные трудности и «метод» чтения

Читатель, впервые открывающий эти тексты, сталкивается с огромными, подчас обескураживающими трудностями. Они проистекают не из стилистической прихоти автора, а из самого существа дела.

Первая трудность — это язык. Хайдеггер намеренно порывает с языком метафизики, с его субъект-предикатной структурой и стремлением к однозначным дефинициям. Его собственный язык — это «сказ» (Sage), он указующий, а не определяющий. Он обильно использует неологизмы (Anfängnis, Dazwischenkunft, Inständigkeit), дефисные написания, которые взламывают привычную семантику слов, чтобы высвободить в них новые смысловые пласты (Da-sein, Unter-gang, Ab-grund, Ent-eignung). Этот язык требует не просто понимания, но медленного в-думывания, вслушивания, готовности быть ведомым его собственным ритмом и строем.

Вторая трудность — это «круг» в мышлении. Хайдеггер мыслит Событие как то, что само впервые даёт мысли сбыться. Мышление о начале само должно быть начальным, событийствованным из События. Это не порочный логический круг, а выражение того фундаментального обстоятельства, что мысль не может занять внешнюю позицию «над» тем, что она мыслит. Она всегда уже находится внутри него. Вхождение в этот круг требует «прыжка» (Sprung), а не плавного логического перехода.

Третья трудность — это видимость антропологизма. Когда Хайдеггер говорит об «устойчивости», «настроении», «стражестве», «смерти», легко создаётся впечатление, что он занимается своего рода экзистенциальной антропологией или философией субъекта. Сам автор неоднократно предупреждает об этой опасности. Все эти слова относятся не к человеку как к наличному сущему, а к вот-бытию (Da-sein) — тому просвету, в котором человек только и может состояться как тот, кто хранит истину Бытия. Преодоление этой видимости составляет одну из главных задач внимательного чтения.

Настоящий путеводитель призван помочь в преодолении этих трудностей. Он не заменяет тексты Хайдеггера, но идёт рядом с ними, проясняя структуру аргументации, этимологию и семантику ключевых слов, а также взаимосвязь центральных понятий. Каждая глава будет посвящена одному из трактатов (GA 70 и GA 71) и будет двигаться по их внутренней логике, останавливаясь на самых важных и тёмных местах.

5. Структура путеводителя

Книга состоит из двух основных частей, соответствующих двум томам, а также ряда вспомогательных разделов.

Часть I: GA 70 — «Über den Anfang» (О начале). В этой части, после краткого обзора, мы детально пройдём по шести большим разделам трактата. В центре внимания окажутся: различие между Beginn и Anfang; понятие начинательности (Anfängnis) в её отличии от простого продолжения; двойная драма первого начала (восход и восстание сущего) и другого начала (нисход и отрешение); ключевые констелляции «начало и Событие», «начало и вуаль», «начало и ничто»; структура «сказа различия»; бытийно-историческая диагностика современности (планетаризм, идиотизм, махинация); и, наконец, учение об истолковании и роли поэта (Гёльдерлина) в переходе к другому началу.

Часть II: GA 71 — «Das Ereignis» (Событие). Здесь мы сосредоточимся на том, как GA 71 углубляет и конкретизирует динамику, намеченную в GA 70. Ключевыми темами станут: «словарный состав сущности» События (Ereignis, Er-eignung, Ver-eignung, Über-eignung, Ent-eignung и др.); драма Поворота (Kehre) как взаимосвязь истины Бытия и бытия истины; бытийно-историческое переосмысление человека как «стража истины» и связанные с этим понятия устойчивости (Inständigkeit), боли, настроения (Stimmung) и благодарения (Danken); образ «последнего бога» и его отличие от метафизического Бога; развёрнутое сопоставление мышления и поэзии, их «раз-межевания» и тайной сопринадлежности; структура бытийной истории как «Прохождения-мимо» (Vorbeigang); и, в завершение, анализ «лесных троп» как способа бытийно-исторического сказа.

В Заключении мы постараемся свести воедино основные линии, прочерченные в GA 70 и 71, и оценить значение этих трактатов как для понимания пути самого Хайдеггера, так и для осмысления фундаментальных вопросов современной философии и культуры. Цель этого путеводителя — не дать окончательные ответы, а помочь читателю обрести ту «устойчивость» в мысли, которая позволит ему самостоятельно и осмысленно двигаться по трудным, но дарующим лесным тропам хайдеггеровского текста.

Хайдеггер открывает том размышлением о самом заглавии «Über den Anfang» (О начале). Он поясняет, что это слово лишь пытается приблизиться к началу, но неизбежно остаётся в видимости некоего изложения, словно бы доклада. Такому опыту соответствует, по его мысли, только заголовок «Über den Anfang», который несёт в себе видимость того, что мышление уже находится «над» началом или по ту сторону от него, — в то время как это в действительности никогда невозможно и никогда не может быть предпринято.

I. Die Anfängnis des Anfangs (Начинательность начала).

1. Was sagt «Anfang»? (Что говорит «начало»? ). Хайдеггер предупреждает, что из подхваченного значения слова ничего нельзя вытянуть, и даже если бы это и удалось, такое слово не было бы тем словом, которое должно здесь высказать сущностное. Слово здесь — это ска́з (Sage) истины Бытия (Seyn). Поэтому мышление Бытия само должно высказать и оправдать это слово, коль скоро само Бытие отсылает обратно в эту «сущность», должную называться началом. Мышление Бытия как начала мыслит, забегая вперёд, в сущность Бытия как Событие (Ereignis). Оба этих сущностных свершения (Wesungen), событие и начало, взаимопринадлежны. При этом «Бытие» как сущностное слово не гасится, но теряет свой исключительный приоритет, который прежде всего в облике метафизической чеканки сущности («сущностность», Seiendheit) преграждал путь всякому сущностному вопросу о самом Бытии. Когда «начало» сказывает истину Бытия, то как мы вообще знаем о Бытии? Прежде всего через внутреннее воспоминание (Erinnerung) о том, что мы знаем и понимаем Бытие, не делая, впрочем, из этого понимания особого предмета знания. Понимание Бытия всегда склонно объяснять Бытие из сущего. Знание же Бытия может быть лишь подготовлено через отскок (Absprung) от понимания Бытия, но и тогда не может быть обретено напрямик. В обыденном смысле начало означает то же, что и «начин» (Beginn) — некую отмеченную точку в последовательности процесса. Если же здесь слово должно называть сущность Бытия, которая не выводится из сущего и при этом не является ни Абсолютом, ни Безусловным, то «начало» должно называть то, что сущностно свершается (west) в себе и из этого свершения как раз препятствует брать сущностное как некую свободную от условий вещь в себе. Бытие и его сущность как начало (событие) свершаются вне сфер Абсолютного и Относительного, а также вне их различения. Выдвинуться мыслью в это «вне» и есть собственное мышление, единственный «действительный» прыжок. Поэтому Начало есть не начало чего-то иного; это слово мыслит здесь приня-мание-на-себя (An-sich-nehmen) и улавливание (Auffangen) того, что событуется в этом принимающем вы-ступании (Aus-langen): просвет (Lichtung) Открытости, у-таивание (Entbergung). Принятие-на-себя есть утаивание и утаивание (Verbergung) в едином. Начало есть событие этого Единого, оно изначально есть принятие-на-себя сокрытия, т. е. От-решения (Ab-schied). Начало есть Событие. Начинание есть само-улавливание и самопоимка в самом Событии, в качестве какового вершится просвет, за вуалью (Schleier) Ничто. Начало есть самоулавливание в уходе (Entgängnis) в без-дну (Ab-grund). Сущность утаивания отличается тем, что даёт сущему впервые стать самим собой, принимая сущее как таковое, и как это принимающее есть основа (Grund) — в том смысле, в каком мы говорим о переднем, среднем и заднем плане. В простоте одного единственного наброска сущность Бытия бросает себя знанию так: «Начало есть принятие-на-себя отрешения в бездну». Это принятие-на-себя есть изначальное присвоение (Aneignung) и потому событие начинательности. Начало изначально и бездонно есть Событие. В изначальном Событии начало само улавливает себя над своей бездной и тем самым даёт этой бездне одной обрушиться в свою глубину и подняться в свою высоту. Но полная сущность изначального События состоит в том, что оно, вы-нося (austragend) событийность, высвечивает изначальный просвет и тем самым событует открытость. Эта событийность есть при-бывание-меж-ду (Dazwischenkunft) просвета как Время-Пространство, которое передаёт «меж-ду» (Inzwischen) тому лишённому ничто (Nichtslose), что впервые восходит как сущее, лишь из этого просвета получая свой срок (Frist). Но это принимающее и охраняющее основание вершится только так, что сама основа уже не есть основа и сущностно отвращается от всего осново-образного, оставаясь тем самым без-дной. Сокрытие, в котором вершится утаивание, есть уход в без-дну. Начинание начинает начало всё изначальнее, но это «возрастание» — не по типу сущего, не по степеням и ступеням. Оно изначально и потому всегда единственно, бесступенчато; одно начинание зияет (klafft) навстречу другому. Бытие как Начало и Событие имеет единственную сущность, которая позволяет сказать: «Бытие есть». Всякое сущее лишь восходит в Бытие, но само Бытием не является. Сущее есть лишь как сущее, и это значит: сущее временами достигает Бытия, но не есть оно само. Поэтому сущему не свойственно даже ничто, ибо лишь Бытие обладает сущностным свершением ничто. Сущее есть лишённое ничто. В сущем начала никогда не найти. Начало определяет свою сущность не из «продолжения» (Fortgang), но продолжение есть одна из возможностей начала; с точки зрения продолжения начало легко кажется лишь «начином», однако начало правит и в продолжении. Начало есть всякий раз как начало; единственность раскалывается на разные начала и лишь так достигает простоты начинательности. Говорить о нескольких началах правильно, потому что это идёт уже извне; но это становится неистинным, если начала исторически подсчитываются. Мыслить изначально, в смысле начинательности, и значит собственно мыслить, — если мышление означает здесь устойчивость (Inständigkeit) внутри такого наброска Бытия, который сам брошен из того броска, что пронизывает всякое событие. Мы предчувствуем начало во внутреннем воспоминании об истине Бытия и называем это так вспомненное начало «первым началом»; мы предчувствуем начинательность и, следуя ей, забегаем мыслью в изначальность (Anfänglichkeit) начала, предчувствуя тем самым «другое начало». Его следует называть «другим», чтобы не впасть в счисление и не помечать первое номером «1». Первое есть «одноразовое» (erstmalige), от которого исходит всё свершение Бытия; оно одновременно «однажды» (einst) и «единственно». И потому оно есть в-себе-пребывающая способность к вы-несению (Austragsamkeit) просвета, в каковом вы-несении начало принимает на себя отрешение. Выступание (Auslangen) в Отрешение несёт к нему и вы-нашивает это сущностное приятие отрешения; начало вы-носит себя в свою начинательность и тем самым приводит всё подлежащее решению в простоту одного Решения: «либо Бытие, либо сущее». Начало есть вы-нос (Austrag); лишь изначальное есть зрелое.

2. Die Anfängnis des Anfangs (Начинательность начала) Хайдеггер различает здесь первое и другое начало как два разных способа «самоулавливания над собственной бездной». В первом начале (e.A.) начало есть самоулавливание над собственной бездной в прибытие восходящего расположения (Verfügung). В другом начале (a.A.) начало есть самоулавливание над собственной бездной в за-кат (Untergang) к От-решению. Первое — это улавливание как нагоняющее схватывание утаивания; другое — улавливание как нагоняющее схватывание оставленности бытием (Seinsverlassenheit) в событие. Самоулавливание над без-дной есть каждый раз различное об-основание (Ab-gründen), а это — сокрытие как уберегание и укутывание Открытости. В первом начале без-дна есть не-обоснованность (Ungegründete) истины Бытия; в другом начале без-дна есть со-бытое (Er-eignete) заката. Самоулавливание над без-дной есть поэтому утаивание и потому событие. Здесь, замечает Хайдеггер, легче всего увидеть отличие от простого «начина» (Beginn) и тому подобного. Начинательность начал есть способ их начинания, имеющий собственный размах и сочленённость, потому что начало в себе есть сущность истории: в качестве начала вершится истина и вы-несение её соответственного существа. Начинательность в каждом начале единственна; нет никакого правила и закона начала в том смысле, будто бы оно властвует «над» началом. Начинательность определяет и «есть» свершение начала. Начинательность другого начала определяется из События. Более изначальное в первом начале есть не более раннее, а более позднее. Отношения внутри изначального невозможно пересчитывать мерами сущего, а потому и сущность истории никогда нельзя определять из исторического (Historischen), то есть из исторически опознанного и испытанного.

3. Die Abgeschiedenheit des Anfangs (Отъединённость начала) Хайдеггер подвергает сомнению привычное представление о том, будто сущее «есть» и без того, чтобы кто-либо его представлял. Если мы говорим, что небесные тела «суть», даже когда их никто не представляет, то должны одновременно помыслить, что «тогда», когда нет представления, нет и никакого «тогда» и «когда». Отсюда, однако, нельзя делать поспешный вывод, что всё Бытие полагается человеком и вершится его милостью. Сущее не без Бытия; Бытие не вершится без события присутствия (Da-sein); присутствие не без устойчивости человека. Но как тогда Бытие может оставаться независимым от человека? То, что человек принадлежит к обоснованию истины Бытия, не означает, что Бытие зависит от человека так, словно бы человек полагал Бытие. Человек принадлежит Бытию как устойчивый в просвете, тот, кто улавливает при-падение (Zu-fall) Бытия в его истину и хранит его в возможности того, чтобы сложился некий мир. В подобных вопросах Бытие всегда берут как постоянное, не мысля его в его изначальности, и ценность видят в том, чтобы надёжно иметь сущее в его постоянстве. Однако Хайдеггер ставит под вопрос, на каком основании Бытие уравнивается с постоянством. Люди держатся в стороне от той ошеломляющей возможности, что Бытие — и не только сущее — временами не есть, и это не-бытие столь решительного существа, что оно не допускает даже свершения ничто. Тогда Бытие должно было бы целиком отъединиться (abgeschieden sein) в свою сущность, ибо разрушить или устранить Бытие невозможно, поскольку оно никогда и не производится. Но не есть ли и сама отъединённость ещё один из способов, каким Бытие есть? Разумеется. Однако эта отъединённость есть уход в единственность бездны. Единственность не знает длящегося продолжения, она всякий раз изначальна и есть собственное, каждый раз единственное ущелье (Kluft). «Оставание» (Bleiben), свойственное началу, не есть продлённость, но отъединённость как закат в сокрытие. Потому начало из отъединённости есть бездна дара-отказа (Verschenkung), ибо оно дарит ещё и ручательство сущности такого дарения, которое без ничто никогда не могло бы передать. Бытие как бездна дара-отказа настраивает устойчивость присутствия в изначальное основное настроение мышления. Бытие есть — и только Бытие, — но оно есть лишь временами, когда само как событие «меж-ду» даёт взойти просвету как Время-Пространству. Нет никакого «времени», которое предшествовало бы Бытию или следовало за ним как некая шкала; безвременное — не вечное, но отъединённость начала в сокрытие, отказ слова. Внезапность (Jähe) начала и События отвечает расщелённости (Klüftung) Отрешения в единственность сокрытия. Техническое и историческое счисление лишило нас способности мыслить Время как Время-Пространство из истины Бытия. Потому что Бытие есть, но Бытие — от сущности событийствующего начала, постольку Бытие также должно и не быть. Пока его нет, нет ни времени, ни ничто, потому что ничто вершится в Бытии, а время есть свершение его истины. Поэтому не-бытие Бытия исторически установить невозможно, но его необходимо помыслить как сущностное решение, отказавшись от попыток его определить. Это лишь усиливает ошеломляющий характер внезапности Бытия, которая охотно прячется в длительности сущего. Техника и история суть пока что непоколебимые преграды для пробуждения знания о Бытии как начале. Бытие есть начало; начинательность есть приятие и удержание входа в бездну и самоулавливание в парение «меж-ду». Начинание есть сокрытие в Отрешение; это сокрытие — изначальное свершение истины; истина — событие присутствия; событийность принадлежит Событию; Событие есть начинательность начала, поскольку начало от-деляет себя от сущего как от изначально лишённого ничто и в этом «против» даёт сущему впервые встать в «вот» (Da). Событие и есть Бытие.

4. «Anfang» und «Ereignis» (Начало и Событие) Хайдеггер фиксирует трудность: если Бытие есть «Начало» и «Событие», то и само это «есть» должно определяться из начала и события; но тогда такое сказывание сразу же представляет большую трудность. «Начало» и «Событие» суть имена «движения» и «становления», и легко поддаться соблазну свести всё это сказывание к давно известному тезису «Бытие есть становление». Это лжеистолкование бытийно-исторического мышления Хайдеггер пока оставляет. Даже если бы оно было правым, остаётся главная трудность: Бытие повсюду определено лишь «формально» и «пусто», т.е. вовсе не определено, ибо неизбежно встаёт вопрос: «Что» здесь начинается? «Что» событуется? Разве бывает начало или событие, когда «ничто» не начинается и ничто не событуется? Эти с виду правомерные вопросы, говорит Хайдеггер, незаметно скатываются обратно в метафизику или, точнее, всё ещё приходят из неё. Они мыслят прежде всего некое сущее и требуют от Бытия, чтобы оно было сущностностью этого сущего, т.е. началом чего-то начинающего, событием чего-то событованного. Мышление снова оказывается перед монолитом «сущего», от которого затем должно абстрагировать его сущность. В действительности же Событие не есть пустая форма общего для разнообразного событийного, каковым должно было бы быть сущее. Событие подразумевает здесь не «происшествие», которое тотчас исчезает в происходядщем; Событие имеет в себе собственную сущностную полноту. Оно со-бытует, приносит просвет «меж-ду» (посреди и между-тем), т. е. Время-Пространство, в собственность (Eigentum) начала. Вот (Da) со-бытует Событие; событованное «вот-» событуется, т.е. принадлежит Событию и потому есть Da-sein, и «Бытие» «есть». Но Событие, в котором событуется собственность и тем самым всё богатство Бытия, сущностно богаче любой мыслимой полноты происшествий. Вопрос о том, «что» же в Событии «себя» событует, остаётся позади его существа, поскольку он выспрашивает некое нечто, некое сущее, будь оно конечным или бесконечным, а всё это бесконечно отлично от самого События, в котором только и может впервые взойти какое-либо сущее к своему Бытию из себя самого. Простота События не позволяет мыслить его иначе, чем из него самого, и мыслить его сущность всегда изначально. Событие есть различение самого События по отношению к тому, что в событованном может взойти к своей открытости, — к сущему. Но это раз-личение (Unter-scheidung) событуется как Начало. И начало не есть начало чего-то иного, не есть и начало себя самого, словно бы речь шла об изготовлении или причинении. Начало, равным образом как и Событие, имеет собственную сущностную полноту своей простоты. Начало есть приятие Отрешения; начало есть сокрытие, ближайшим и первым в котором должно быть утаивание, восхождение при всё ещё полной укутанности сущности присутствия. Начало и Событие находятся в сущностной простоте с утаиванием и сокрытием, т.е. с истиной. «Истина» принадлежит Бытию, и лишь в продолжении от начала к метафизике она становится «в интеллекте» и «в вещи». Сама же истина не есть «общее» к истинному, но есть первое и единственное само Истинное. Остроту простоты единственности Бытия в его сущности как События и Начала мы сможем помыслить лишь тогда, когда вообще начнём «мыслить», то есть когда отважимся на прыжок в Ничто, потому что мы в нашем существе уже со-быты самим Бытием.