Путь Хайдеггера. Том 8. Путеводитель по GA 43–46
- -
- 100%
- +
© Валерий Антонов, 2026
ISBN 978-5-0070-2273-6 (т. 8)
ISBN 978-5-0070-1899-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Введение
Лекционные курсы, прочитанные Мартином Хайдеггером во Фрайбургском университете во второй половине 1930-х годов и собранные в томах 43—46 Полного собрания сочинений (Gesamtausgabe), занимают в его творческом пути совершенно исключительное, переломное положение. Они приходятся на период, который сам мыслитель позже назовет временем «поворота» (Kehre) — не в смысле отказа от проекта «Бытия и времени» (1927), а в смысле глубинной трансформации самого способа вопрошания, требуемой существом дела. Формально посвященные философии Фридриха Ницше, эти лекции выходят далеко за рамки историко-философского комментария или академического «введения в…». Они являются местом решающей, судьбоносной встречи (Begegnung) и одновременно жесточайшего мыслительного «размежевания» (Auseinandersetzung), в котором Хайдеггер сводит счеты со всей двухтысячелетней традицией западной метафизики, чтобы подготовить почву для совершенно иного способа вопрошать и мыслить — того, что он назовет «другим началом» (der andere Anfang).
Значение этих томов невозможно переоценить. Здесь впервые с полной ясностью и систематической силой разворачивается тезис о «забвении бытия» (Seinsvergessenheit) как о единой судьбе всей метафизики от Платона до наших дней. Здесь же вводится и испытывается на прочность ключевое методологическое различие, которое определит архитектонику всего позднего мышления Хайдеггера. И, что особенно важно, здесь совершается та уникальная работа герменевтики, которая позволяет не просто «преодолеть» метафизику волевым актом (что было бы лишь очередной формой субъективизма), но «внутренне превозмочь» (verwinden) ее через принятие ее собственного, доведенного до конца смысла.
Настоящее исследование представляет собой всесторонний анализ этого уникального корпуса текстов, ставя перед собой тройную задачу.
Во-первых, реконструировать внутреннюю логику и архитектонику хайдеггеровской интерпретации Ницше, показав, как разрозненные, на первый взгляд, темы — искусство (GA 43), вечное возвращение (GA 44), история и жизнь (GA 46), истина (GA 45) — складываются не в произвольный набор, а в единую, строго продуманную стратегию. Эта стратегия подчинена сущностной, а не хронологической логике: от наиболее явного и «прозрачного» проявления метафизической позиции Ницше (искусство как форма воли к власти) к ее сокровенному онтологическому центру (вечное возвращение как способ бытия), затем к ее историческому истоку и непроясненным концептуальным предпосылкам (ранняя работа о пользе и вреде истории), и, наконец, к прямому размежеванию с самой основой метафизики — вопросом об истине.
Во-вторых, эксплицировать центральный для этого периода тезис Хайдеггера о Ницше как о «завершителе» (Vollender) западной метафизики. Этот тезис имеет строгий, терминологический смысл. Ницше здесь — не просто «последний по времени» и не просто «разрушитель» традиции. Его мысль, в своей основе неразрывно единая, представляет собой внутренне необходимую, последнюю стадию развертывания всех сущностных возможностей, заложенных в первом начале метафизики у Платона и Аристотеля. Пять великих учений Ницше — воля к власти, вечное возвращение, переоценка всех ценностей, нигилизм и перевернутый платонизм — должны быть поняты не как эксцентричные изобретения гения, а как последовательное и исчерпывающее договаривание того, что метафизика всегда уже молчаливо предполагала, но никогда не решалась высказать до конца.
В-третьих, и это самое главное, проследить, как через критическое усвоение и «внутреннее превозмогание» (Verwindung) философии Ницше у самого Хайдеггера вызревают ключевые концепты его позднего мышления. Именно в горниле Auseinandersetzung с Ницше рождаются и обретают четкие очертания идеи «истории бытия» (Seynsgeschichte), «события» (Ereignis) и «другого начала» (der andere Anfang). Ницше для Хайдеггера — это не просто «глава» в истории философии, а фигура «перехода» (Übergang). Его мысль, доведенная до своей высшей и опаснейшей точки, оказывается той крайней границей, у которой только и может открыться вид на совершенно иное измерение вопрошания. Пройти этот путь вместе с Хайдеггером — значит не просто усвоить некую сумму историко-философских знаний, но научиться вопрошать иначе: сместить взгляд с сущего на само бытие в его событийном свершении.
Ключом ко всему предприятию служит фундаментальное методологическое различие, которое Хайдеггер вводит и неукоснительно применяет на протяжении всех четырех лекционных курсов, обеспечивая концептуальную строгость анализа. Это различие между Leitfrage (путеводным вопросом) всей метафизики — «Что есть сущее?» (τί τὸ ὄν;) — и его собственным Grundfrage (основным вопросом) — «Что есть само бытие (Seyn) в его истине?». Путеводный вопрос направлял мысль от Платона до Гегеля и далее; он ищет то общее и высшее в сущем, что определяет его как сущее (Seiendheit). Основной же вопрос Хайдеггера — это не следующий шаг в том же направлении, но прыжок в иное измерение. Он направлен не на Seiendheit сущего, а на истину самого бытия, на событие (Ereignis) его просвета и сокрытия. Ницше, как будет многократно показано в данной книге, дает на Leitfrage метафизики самый радикальный, исчерпывающий и окончательный ответ («Сущее в целом есть воля к власти»). Но именно поэтому, согласно Хайдеггеру, он не выходит за пределы метафизики, а замыкает ее круг. Задача Хайдеггера — не оспорить этот ответ по существу (что было бы продолжением спора внутри Leitfrage), а показать его границы изнутри, подготовив тем самым «прыжок» (Sprung) в открытое пространство Grundfrage.
Исследование построено таким образом, чтобы сама его структура отражала архитектонику мысли Хайдеггера этого периода, следуя за движением его вопрошания. Часть 1 представляет собой общий обзор (Executive Summary), в котором очерчивается стратегическая логика последовательности томов, вводится тезис о Ницше как завершителе метафизики, разъясняется метод Leitfrage/Grundfrage и прослеживается связь этих лекций с ранним проектом «Бытия и времени» и поздним мышлением об истории бытия. Часть 2 содержит пять развернутых конспектов тематических эссе, каждое из которых посвящено углубленному анализу одного из ключевых сюжетов: искусство и «Большой стиль» как метафизический принцип; Мгновение и решение как ядро учения о вечном возвращении; проблема «жизни» и границы определения человека как animal rationale; путь от истины как правильности к ἀλήθεια как непотаенности; и, наконец, сама суть хайдеггеровского «размежевания» как герменевтической стратегии и связанные с ней риски. Часть 3 завершает исследование серией синтезирующих дополнительных аспектов — детальных аналитических экскурсов в наиболее парадоксальные и острые пункты хайдеггеровской интерпретации: от защиты Канта в эстетике до трактовки Ницше как «единственного верующего человека XIX века» и сопоставления ницшевской «справедливости» с хайдеггеровским пониманием истины.
Лейтмотивом всей работы является убеждение в том, что чтение Хайдеггером Ницше — это не историографическая реконструкция «взглядов» одного мыслителя другим, не академическое сопоставление «доктрин». Это — событие самой мысли, в котором решается судьба философии как таковой. Ницше предстает здесь не как «предмет» критики, а как гигантская, трагическая фигура предела. Его мышление, с любовью и беспощадностью доведенное Хайдеггером до его высшей и опаснейшей позиции, оказывается последней, ослепительной вспышкой заката первого начала метафизики и, одновременно, необходимым негативным условием для подготовки рассвета другого. Настоящая книга приглашает читателя пройти этим трудным, но захватывающим путем вместе с Хайдеггером — путем, который учит не накоплению готового знания, но искусству вопрошания, в котором только и может открыться то, что достойно вопроса: само бытие в его сокрытой истине.
GA 43: Nietzsche: Der Wille zur Macht als Kunst — Ницше: Воля к власти как искусство (Фрайбургская лекция, зимний семестр 1936/37)
Часть первая. Воля к власти: облик основной позиции мышления ницше и ее происхождение из традиционной метафизики
Глава первая. Возникновение и построение главного труда. Метафизическая основная позиция Ницше
§1. Ницше как метафизический мыслитель
Хайдеггер начинает с фундаментального тезиса: Ницше — метафизический мыслитель, и его мышление не является ни «поэтическим философствованием», ни «философией жизни» в расхожем смысле. Ницше сам с презрением относился к тем, кто считает философию чем-то вроде морализаторства, как у Сенеки или Цицерона, и подчеркивал, что научный человек в корне отличен от философа. Хайдеггер приводит слова Ницше: «Я никого не хочу склонять к философии… Философия имеет мало общего с добродетелью». Для Хайдеггера важно, что Ницше знал, что такое философия, а такое знание редко и присуще лишь великим мыслителям.
Выражение «воля к власти» (der Wille zur Macht) играет в мышлении Ницше двойную роль:
1. Это название запланированного им на годы, но так и не завершенного философского главного труда (Hauptwerk).
2. Это наименование того, что составляет основной характер (Grundcharakter) всего сущего. Ницше говорит: «Воля к власти есть последний факт, до которого мы опускаемся».
Это двойное использование не случайно: именно потому, что «воля к власти» служит ответом на вопрос о сущем, это выражение должно было стать и названием главного произведения. Вопрос «Что есть сущее?» — это основной вопрос (Grundfrage) философии с древних времен. Следовательно, мышление Ницше, вопреки расхожему мнению о нем как о ниспровергателе, движется в русле этого старого путеводного вопроса (Leitfrage) западной традиции.
Однако Хайдеггер делает важное различие между вопросом о сущем и вопросом о самом бытии (Sein). Ницше отвечает на вопрос о сущем: сущее есть воля к власти. Но само бытие он мыслит, как становление (Werden). Его мысль не останавливается на констатации становления, а стремится «наложить на становление характер бытия» — это и есть высшая воля к власти. Именно здесь, по Хайдеггеру, лежит ключ к единству мышления Ницше: учение о вечном возвращении того же самого (ewige Wiederkehr des Gleichen) и есть способ помыслить бытие становящегося. Вечное возвращение — это «самая крайняя аппроксимация мира становления к миру бытия: вершина созерцания».
Хайдеггер утверждает, что мысль о вечном возвращении — это, по сути, мысль о бытии как о времени, но Ницше не развернул ее как вопрос о «бытии и времени». Эту задачу Хайдеггер оставляет за рамками лекции, настаивая лишь на том, что без осмысления внутренней связи между волей к власти и вечным возвращением невозможно понять всю метафизическую глубину философии Ницше.
Далее Хайдеггер разбирает современные ему интерпретации учения о вечном возвращении. Он критикует Альфреда Боймлера, который объявляет это учение чисто личным, «религиозным» убеждением Ницше, не имеющим значения для его «системы». Боймлер считает, что воля к власти (как становление) и вечное возвращение (как бытие) логически противоречат друг другу, и выбирает волю к власти, политически ее истолковывая. Хайдеггер отвергает этот выбор как поверхностный, указывая, что со времен Гегеля известно, что противоречие в метафизическом высказывании может быть аргументом в его пользу.
Он также критикует Карла Ясперса, который хотя и уделяет вечному возвращению больше внимания, но не связывает его с основным вопросом философии. Ясперс, по мнению Хайдеггера, в глубине души не принимает философию всерьез, считая ее лишь иллюзией для нравственного «прояснения экзистенции». Для Ясперса философские понятия лишены собственной силы истины, и потому он не может пробиться к подлинному метафизическому смыслу учения Ницше о вечном возвращении.
Хайдеггер завершает параграф выводом, что, хотя компиляция наследия под титулом «Воля к власти» оправдана (ибо именно этот аспект требовал первоочередной проработки), любое расположение афоризмов в ней неизбежно произвольно. Главная задача — продумывать отдельные фрагменты, следуя движению мысли самого Ницше.
§2. Книга «Воля к власти»
Хайдеггер описывает биографический контекст создания главного труда. Ницше родился в 1844 году. В студенческие годы на него повлияли Шопенгауэр и Вагнер, а также мир греков. В 1869 году он стал профессором классической филологии в Базеле, где общался с Якобом Буркхардтом. Внутреннее освобождение от Шопенгауэра и Вагнера произошло в базельский период, но лишь в 1880—83 годах Ницше обрел себя как мыслитель, найдя свою основную позицию. Между 1882 и 1885 годами его, словно буря, настигает замысел «Заратустры», и в эти же годы возникает план главного философского «строения». Планы и наброски многократно менялись, и окончательного решения о едином облике труда принято не было. В последний год (1888) перед безумием первоначальные планы были окончательно оставлены. Ницше охватывает беспокойство, он издает ряд малых полемических сочинений. Его собственная философия, его основная позиция, не получила при жизни окончательного оформления и осталась в виде наследия (Nachlass).
После смерти Ницше, в 1901 году, вышла первая компиляция его подготовительных материалов к главному труду, основанная на плане от 17 марта 1887 года. Хайдеггер, критикуя издания, отдает предпочтение «Историко-критическому полному собранию», хотя и признает его незавершенность. Для удобства он рекомендует издание А. Боймлера, но с оговоркой, что все биографическое внушает большие сомнения. Хайдеггер подчеркивает, что читать нужно самого Ницше, и его афоризмы — это не просто короткие заметки, а тщательно обработанные высказывания, ограждающие существенное от несущественного.
§3. Планы и подготовительные работы к «главному строению»
Хайдеггер приводит выдержки из писем Ницше, показывающие, как вызревал замысел главного труда, его «Философии». Ницше говорит о ней как о «своей метафизике», для которой «Заратустра» — лишь «преддверие». Письма полны как решимости («следующие 6 лет принадлежат разработке схемы»), так и сомнений в возможности сообщить свою философию. К 1888 году напряжение достигает предела, и план главного труда полностью меняется на замысел «Переоценки всех ценностей».
В последовательности набросков можно выделить три основные позиции, характеризующиеся преобладающим заглавием:
· Первая (1882—85): Заглавный титул — «Философия вечного возвращения». Подзаголовок — «Опыт переоценки всех ценностей». Воля к власти здесь — фон.
· Вторая (1885—87): Заглавный титул — «Воля к власти». Подзаголовок — «Опыт переоценки…». Вечное возвращение — как заключительная часть.
· Третья (1888): Заглавный титул — «Переоценка всех ценностей». Остальные два — как части внутри.
Хайдеггер заключает, что понять философию Ницше можно, только если осмыслить внутреннее единство трех учений: воли к власти, вечного возвращения и переоценки, причем как нечто необходимое в ходе западной метафизики.
§4. Единство воли к власти, вечного возвра
Ниже следует значительно более подробный, близкий к тексту пересказ содержания 43 тома Собрания сочинений Мартина Хайдеггера — лекционного курса «Ницше: Воля к власти как искусство».
§5. Построение «главного произведения»
Хайдеггер описывает план труда, датированный 17 марта 1887 года, который лег в основу посмертной публикации:
· Книга I: Европейский нигилизм
· Книга II: Критика прежних высших ценностей
· Книга III: Принцип новой полагающей ценности (Wertsetzung)
· Книга IV: Дисциплина и выращивание (Zucht und Züchtung)
Хайдеггер заявляет, что его лекция сосредоточится на Книге III, так как именно здесь излагается основополагающее и конструктивное начало.
Он подробно разъясняет логику построения. Понятие «нигилизм» у Ницше означает не какую-то одну мировоззренческую позицию, а основной характер совершающегося в западной истории. Это событие, в котором высшие ценности обесцениваются сами собой. Нигилизм не есть просто упадок или «физиологическое вырождение» — это, по Ницше, уже следствия нигилизма, а не его причины. Это долгий исторический процесс, охватывающий не только прошлое, но и будущие столетия.
Критика прежних высших ценностей (религии, морали, философии) — это не простое опровержение как ложных, а выявление их сомнительного происхождения. Новая ценностная установка поэтому с необходимостью является переоценкой всех ценностей (Umwertung aller Werte). Эта переоценка невозможна без соответствующей «выращивания» людей, способных ее принять, — отсюда Книга IV. Хайдеггер подчеркивает, что новая полагающая ценность требует не «истины» в старом смысле, а нового типа философов, «экспериментаторов», которые «делают опыт с истиной», рискуя при этом погибнуть.
Повторение: Вопрос о бытии. В этом отступлении Хайдеггер вновь напоминает о различии двух вопросов. Вопрос «Что есть сущее?» (путеводный вопрос) получает ответ: «Воля к власти». Вопрос «Что есть само бытие?» (основной вопрос) получает ответ: «Вечное возвращение того же самого». Только различие этих двух вопросов позволяет избежать ложного противоречия между двумя учениями Ницше.
§6. Мышление Ницше как переворачивание
Здесь Хайдеггер вводит важнейшую для понимания Ницше тему: его образ мысли — это переворачивание (Umkehren). Он приводит два ярких примера:
1. Шопенгауэр считал искусство «квиетивом жизни», тем, что успокаивает волю. Ницше переворачивает этот тезис, утверждая, что искусство — это «стимулянс жизни», то, что возбуждает и усиливает жизнь.
2. На вопрос «Что есть истина?» Ницше отвечает: «Истина — это род заблуждения, без которого определенный вид живых существ не мог бы жить. Ценность для жизни решает в конечном счете». Истина — это не противоположность заблуждению, а лишь определенная позиция различных заблуждений по отношению друг к другу.
Хайдеггер предостерегает от плоского понимания этого переворачивания. Простое отрицание старых ценностей не создает новых «само собой». Задача Ницше не просто сменить одни ценности на другие, а заложить новый принцип самой ценностной установки, изменить способ, каким вообще устанавливаются ценности. И этим принципом новой ценностной установки и является воля к власти.
Этим обосновывается и структура Книги III. Поскольку воля к власти — это основной характер сущего, то чтобы заложить новый принцип, нужно сначала показать, как этот характер проявляется во всех областях сущего. Поэтому Книга III и делится на разделы, соответствующие традиционным философским дисциплинам: воля к власти как познание, как природа, как общество и индивид, и, наконец, как искусство. Именно с этого последнего раздела, как с наиболее ясного и доступного проявления воли к власти, Хайдеггер и предлагает начать изучение.
Глава вторая. Учение Ницше о воле
§7. Бытие сущего как воля в традиционной метафизике
Прежде чем углубляться в понятие «воля к власти», Хайдеггер считает необходимым показать его родословную. Определение бытия всего сущего как воли лежит в русле лучших традиций немецкой философии: от Лейбница (единство perceptio и appetitus) через Канта к Шеллингу («Воление есть первобытие»), Гегелю и Шопенгауэру. Хайдеггер резко отзывается о Шопенгауэре, который принизил немецкий идеализм, хотя сам был ему глубоко обязан. Шопенгауэр стал популярен не потому, что философски победил идеализм, а потому, что немцы оказались больше не в силах соответствовать высоте идеализма.
Ницше, в отличие от своих современников, не пошел на поводу у этой дешевой критики. Хайдеггер приводит цитату, в которой Ницше называет всю немецкую философию «самым основательным видом романтики и тоски по родине», а попытку Гегеля (и особенно Шеллинга) помыслить зло, заблуждение и страдание как не противоречащие божественности — «грандиозной инициативой». Это доказывает, что Ницше, вопреки видимости, оставался глубоко укоренен в великой традиции, и его учение о воле как основе сущего — не произвол, а, возможно, даже необходимость внутри истории западной метафизики.
§8. Воля как воля к власти
Хайдеггер переходит к детальному анализу понятия «воля». Он сразу предупреждает, что для Ницше вопросы «что есть воля?» и «что есть воля к власти?» — это один вопрос. Воля не есть нечто такое, к чему власть прибавлялась бы как цель, а власть есть сущность самой воли.
Хайдеггер устанавливает два методологических принципа:
1. Понятийное определение воли как простого перечня признаков будет пустым, пока мы не воспроизведем в собственном опыте то, о чем идет речь.
2. Поскольку воля является основным характером всего сущего, ее сущность нельзя объяснить, исходя из какой-то одной области сущего (например, души, психики). Воля не есть душевная способность; напротив, душа сама «волеобразна». Воля не есть причина; напротив, причинность коренится в воле.
Сам Ницше, как подчеркивает Хайдеггер, говорит в «Сумерках идолов»: «Сегодня мы знаем, что он [воля] — всего лишь слово». Это означает, что не существует того «простого» и «известного» феномена воли, о котором говорил Шопенгауэр. «Воление есть нечто сложное», — утверждает Ницше.
Хайдеггер переходит к позитивной экспликации. Он начинает с феноменологического описания: воление не есть ни простое представление (Vorstellen), ни простое стремление (Streben) или пожелание (Wünschen). Воление — это «решимость на самоприказ (Entschlossenheit des Sich-befehlens)», которая в себе самой уже есть исполнение. Однако это «приказывание себе» не есть замкнутость на своих состояниях. Сущность воления в том, чтобы, приказывая себе, быть господином над… (Herrsein über…), и при этом выходить за свои пределы (über sich hinaus). Воление — это решимость к самому себе как к господствующему-над, превосходящему себя.
Таким образом, воление изначально, по самой своей сути, есть воление-стать-сильнее, воление-больше-власти. «К власти» — это не дополнение к воле, а разъяснение ее собственной сущности. Хайдеггер резюмирует: воля — это всегда «воля к власти», то есть «воля к волению», «воление самого себя».
Этот первичный набросок сущности воли Хайдеггер затем предлагает углубить, рассмотрев те характеристики, которые сам Ницше дает воле: аффект, страсть и чувство.
§9. Воля как аффект, страсть и чувство
Хайдеггер предостерегает от того, чтобы истолковывать эти термины в обычном психологическом смысле, как Ницше, к сожалению, часто и делал. Речь идет не о психологии, а об основных способах, которыми вершится человеческое присутствие (Dasein), о том, как человек выстаивает «вот» (das «Da»), открытость сущего.
· а) Аффект: Ницше называет волю к власти «примитивной формой аффекта». Хайдеггер разбирает сущность аффекта (напр., гнева). Аффект — это то, что нас захватывает, «аффицирует», внезапно на нас нападая. В аффекте мы «взволнованы», мы подняты над собой, но так, что больше не владеем собой (мы «вне себя»). Ницше видит в воле родство с этим «выходом-за-пределы-себя». Однако воля, в отличие от слепого аффекта, есть господство над этим выходом. Но и сам аффект как «нападение» (Anfall) также важен: Хайдеггер толкует это так, что воля сама есть то изначальное «нападение», которое вообще делает возможным наше бытие за пределами себя. Мы не можем захотеть «иметь волю» — решимость и есть само воление, и в этом смысле воля настигает нас.
· б) Страсть (Leidenschaft): Хайдеггер проводит различие между аффектом и страстью. Аффект (гнев) слеп, внезапен и быстро «выдыхается». Страсть (ненависть) зряча (hellsichtig), она не обрушивается внезапно, а исподволь растет, собирает наше существо воедино и придает ему стойкость и собранность. Страсть — это «зряче-собирающее простирание (Ausgriff) в сущее». Именно этот аспект страсти — сохранение ясности, собранности и одновременно широты простирания — важен для характеристики воли к власти как господства, уверенного в своей силе.