Метафизика Аристотеля. Том 2. Грамматические алгоритмы «Метафизики»
- -
- 100%
- +
Метафизика в ее отношении к другим наукам. Классификация философии.
I. Основные тезисы и их разъяснение.1. Предмет исследования — сущее как сущее. Аристотель утверждает, что все прочие науки (например, математика, медицина) ограничиваются исследованием определенного аспекта или рода сущего (γένος), но не сущего как такового, в его всеобщности (ὂν ᾗ ὄν). Они либо исходят из чувственного восприятия, либо принимают свои исходные предпосылки (аксиомы, гипотезы) без доказательств, не исследуя сути (τί ἐστι) своего предмета. Истинная же философия, именуемая здесь мудростью (σοφία), должна исследовать именно сущее как сущее, его первые начала и конечные причины.
2. Критика метода частных наук. Указывается, что метод, основанный на чувственном восприятии или недоказанных гипотезах (который можно условно назвать индуктивным подходом частных наук), не способен привести к постижению сущности (οὐσία) и выработке определения (ὁρισμός). Для этого требуется особый, философский метод исследования (ἄλλος τρόπος τῆς δηλώσεως). Более того, частные науки, принимая свой предмет как данность, даже не ставят вопроса о его реальном существовании, тогда как установление «что» (ὅτι) вещи и ее сути — задача одной и той же мыслительной деятельности.
3. Классификация наук. Всякая рациональная деятельность (διάνοια) делится на:
· Практическую (πρακτική) — связанную с поступками, коренящимися в сознательном выборе (προαίρεσις). Ее цель заключена в самом действии (например, нравственный поступок).
· Продуктивную (творческую) (ποιητική) — связанную с искусством и ремеслом. Ее цель — создание чего-то внешнего по отношению к самому действию (например, дом, создаваемый строителем).
· Теоретическую (созерцательную) (θεωρητική) — направленную на познание истины ради нее самой. Среди теоретических наук выделяются:
· Физика — изучает сущее, способное к движению и существующее как неотделимое от материи (подобно «курносому»).
· Математика — изучает неподвижное сущее, которое, однако, не существует отдельно, а мыслится как пребывающее в материи.
· Первая философия (теология) — изучает вечное, неподвижное и отдельно существующее сущее (божественное).
4. Физика и её ограничения: аналогия «курносого». Физика, будучи наукой теоретической, исследует сущее не в его чистоте, а как «схваченное вместе с материей» (συνειλημμένον μετὰ τῆς ὕλης). Аристотель вводит фундаментальное различие между формой как таковой («вогнутость», κοιλότης) и формой, воплощенной в материи («курносость», σιμότης, которая есть вогнутость носа). Физика изучает вещи по аналогии с «курносым», то есть формы и сущности, неотделимые от материи и движения. Она не может объяснить абсолютные, нематериальные причины, так как ограничена областью подвижного и материального. В эту область попадает и большая часть души (за исключением, возможно, ума).
5. Математика и её предмет. Математика изучает абстрактные объекты (числа, фигуры), которые неподвижны (ἀκίνητα), но при этом не обладают отдельным существованием (οὐ χωριστά). Они пребывают в материи, и математик лишь мысленно (λόγῳ) отделяет их от нее. Например, геометрическая сфера не существует как самостоятельная сущность, а является абстракцией от свойств реальных тел.
6. Первая философия (метафизика/теология). Поскольку существует вечное, неподвижное и отдельное бытие (Божество, перводвигатель), должна существовать и наука, его изучающая. Эта наука и есть первая философия. Она:
· Является первичной (πρώτη) в онтологическом порядке, так как изучает первопричины.
· Является наиболее общей (καθόλου) именно в силу своей первичности: ее предмет (сущее как сущее) лежит в основе всего.
· Является самой ценной (τιμιωτάτη), ибо занимается самым ценным родом сущего.
7. Проблема общности первой философии. Возникает диалектический вопрос: является ли первая философия всеобщей наукой о бытии или же частной наукой об особом роде бытия (божественном)? Аристотель решает эту дилемму, утверждая ее универсальность именно как следствие ее первичности. Как общая математика (καθόλου μαθηματική) лежит в основе частных математических наук (геометрии, астрономии), так и первая философия, будучи наукой о первых началах всего, является общей для физики и математики.
II. Комментарий с элементами философско-лингвистического и текстологического анализа.Данная глава представляет собой не набор декларативных утверждений, а диалектическое исследование, в котором грамматика и синтаксис древнегреческого языка играют ключевую роль в формировании философской аргументации.
1. Введение (§1). Глава начинается с отсылки к содержанию книги I (особенно гл. 3–10), где Аристотель разбирал мнения предшественников о началах (ἐκ τῶν πρώτων ἐν οἷς διηπόρηται). Это введение задает контекст: вопрос о том, что такое мудрость как наука о началах, остается открытым.
2. Апоретический метод и синтаксис дилеммы (1025b 3–18). Текст строится как цепочка апорий, грамматически оформленных через серию косвенных вопросов и условных предложений. Это ключевой методологический инструмент.
· πότερον... ἤ... (ли... или...): Эта конструкция (πότερον μίαν... ἢ πολλάς, πότερον πασῶν... ἢ οὔ) задает жесткое поле логических возможностей, вынуждая мысль двигаться в рамках бинарного или ограниченного выбора.
· εἰ μὲν γὰρ... εἰ δὲ μή... (если с одной стороны... если же нет...): Эти условные периоды проверяют каждую из ветвей дилеммы на логическую состоятельность. Например, тезис «мудрость — одна наука» проверяется через общее место из логики: «одна наука [познает] противоположности» (μία γ' ἐστὶν ἀεὶ τῶν ἐναντίων). Поскольку начала (ἀρχαὶ) не являются противоположностями, тезис отвергается. Синтаксис здесь имитирует процесс рассуждения, демонстрируя, как именно мы приходим к определенному выводу.
3. Терминологическая работа: артикль как инструмент философа. Аристотель активно использует определенный артикль (τό, τά) для субстантивации, превращая в философские категории практически любые части речи. Это не стилистический прием, а способ создания понятийного аппарата.
· Субстантивация прилагательных и причастий: τὰ συμβεβηκότα (привходящее, от перфектного причастия «случившееся»), τὰ πρῶτα (первоначала), τὰ αἰσθητά (чувственно воспринимаемое).
· Субстантивация предложных фраз: τὸ οὗ ἕνεκα («ради-чего», целевая причина) — застывшая в качестве термина разговорная конструкция.
· Аналогия как лингвистический эксперимент (§11–12): Пример с τὸ σιμόν (курносость) и τὸ κοῖλον (вогнутость) является центральным. Грамматически оба — субстантивированные прилагательные среднего рода. Однако σιμόν семантически неразрывно связано с материей (носом), в то время как κοῖλον может мыслиться без нее. Это грамматическое тождество при семантическом различии и становится фундаментом для разделения физики (изучает формы в материи, как «курносое») и первой философии (изучает чистые формы, как «вогнутость»). Форма σιμόν здесь обозначает само свойство в его материальном воплощении, в отличие от абстрактного имени σιμότης.
4. Апофатический метод: грамматика исключения (1025b 18 и далее). Определение первой философии происходит через последовательное отделение от того, чем она не является.
· Ступенчатое исключение: οὐδὲ περὶ τὰς... αἰτίας... θετέον (не о причинах физических), οὐδὲ μὴν περὶ τὰ μαθηματικὰ (и уж конечно не о математических предметах), ἀλλ' οὐδὲ τῶν αἰσθητῶν οὐσιῶν (но и не о чувственных сущностях).
· Усилительная частица μήν (в οὐδὲ μήν) придает отрицанию характер категоричности.
· Логика вывода через λείπεται τοίνυν... (следовательно, остается...): После исключения всех альтернатив, единственный возможный субъект для предиката «быть искомой наукой» — это «предлежащая философия» (τὴν προκειμένην φιλοσοφίαν). Глагол λείπεται (безличный пассив) представляет этот вывод как безличную, логическую необходимость.
5. Иерархия наук и синтаксис обоснования (1026a 1 и далее). Иерархия выводится не через простое декларирование, а через причинно-следственные связи.
· Принцип «предмет определяет достоинство науки»: Утверждение τιμιωτάτην δεῖ τὸ τιμιώτατον (почтеннейшая [наука] должна [заниматься] почтеннейшим) ставит статус науки в прямую зависимость от онтологического статуса ее предмета.
· Обоснование всеобщности через первичность (§21): Ключевой момент — καθόλου οὕτως ὅτι πρώτη (и общая она потому, что первая). Всеобщность метафизики — не результат индуктивного обобщения, а следствие ее первичности в онтологическом порядке. Она изучает τὸ ὂν ᾗ ὄν (сущее как сущее), потому что ее предмет — первые начала, которые обусловливают всё остальное. В отличие от частных наук, где γένος — это «область однородного», предмет первой философии — само бытие.
6. Важнейшие текстологические и терминологические уточнения.
· §8. πρακτῶν и ποιητῶν: В рукописях часто встречается чтение πρακτικῶν и ποιητικῶν (практических и творческих наук). Однако контекст требует родительного падежа среднего рода — πρακτῶν (дел, поступков) и ποιητῶν (создаваемых вещей). Аристотель говорит о том, что начало движения для продуктивной и практической деятельности находится в субъекте, а не в объекте действия. Чтение πρακτικῶν — распространенная ошибка переписчиков.
· §9. μόνον: Наречие «только» занимает синтаксически неудобную позицию. По смыслу оно должно относиться ко всему высказыванию о физике: она рассматривает «сущность согласно понятию» (οὐσία κατὰ τὸν λόγον), но лишь постольку, поскольку эта сущность неотделима от материи.
· §14. μὴ χωριστά: Это важнейшая текстологическая правка. Рукописное чтение ἡ χωριστά (или отделимые) нарушает всю трехчастную схему теоретических наук: если бы математика изучала отдельное и неподвижное, она бы совпадала с первой философией. Логика отрывка и параллельные места (οὐ χωριστὰ δέ, ἀλλ' ὡς ἐν ὕλῃ) требуют чтения μὴ χωριστά (неотделимые).
· §17. ἀχώριστα (неотделимые): Утверждение, что физика занимается «неотделимым», может показаться противоречием, поскольку физика изучает конкретные, отдельно существующие вещи. Однако здесь этот термин означает «неотделимые от материи». То есть физик рассматривает форму вещи не в отрыве от ее материального субстрата, в отличие от первого философа, который изучает чистое, отделимое от материи бытие.
· §19. θεολογική (теология): Метафизика получает это имя потому, что является наукой о божественном (ἐπιστήμη τῶν θείων). Так как высший принцип универсума — это Божество, первая философия, изучающая первопринципы, есть прежде всего наука о Боге.
III. Вывод.Аристотель выстраивает строгую иерархию наук, основанную на способе существования их предметов: от неотделимого от материи и подвижного (физика) через неотделимое и неподвижное (математика) к отделимому и неподвижному (первая философия/теология). Эта иерархия не только закладывает основу классической западной метафизики, но и демонстрирует уникальный метод Аристотеля, где язык — с его синтаксисом дилемм, субстантивацией и апофатикой — становится инструментом формирования самого философского знания.
Глава 2.
Оригинальный греческий текст (Bekker, 1026a 33 – 1026b 27).
1026a 33 Ἐπεὶ δὲ τὸ ἁπλῶς ὂν λεγόμενον λέγεται πολλαχῶς, ὧν ἓν μὲν ἦν τὸ κατὰ συμβεβηκός, ἕτερον δὲ τὸ ὡς ἀληθές, καὶ τὸ μὴ ὂν ὡς τὸ ψεῦδος, παρὰ ταῦτα δ' ἐστὶ τὰ σχήματα τῆς κατηγορίας (οἷον τὸ μὲν τί, τὸ δὲ ποιόν, τὸ δὲ ποσόν, τὸ δὲ πού, τὸ δὲ ποτέ, καὶ εἴ τι ἄλλο σημαίνει τὸν τρόπον τοῦτον),
1026a 36 ἔτι παρὰ ταῦτα πάντα τὸ δυνάμει καὶ ἐνεργείᾳ· ἐπεὶ δὴ πολλαχῶς λέγεται τὸ ὄν, πρῶτον περὶ τοῦ κατὰ συμβεβηκὸς λεκτέον, ὅτι οὐδεμία ἐστὶ περὶ αὐτὸ θεωρία.
1026b 1 Σημεῖον δέ· οὐδεμιᾷ γὰρ ἐπιστήμῃ ἐπιμελὲς περὶ αὐτοῦ οὔτε πρακτικῇ οὔτε ποιητικῇ οὔτε θεωρητικῇ.
1026b 2 Οὔτε γὰρ ὁ ποιῶν οἰκίαν ποιεῖ ὅσα συμβαίνει ἅμα τῇ οἰκίᾳ γιγνομένῃ (ἄπειρα γάρ ἐστιν· τοῖς μὲν γὰρ ἡδεῖαν τοῖς δὲ βλαβερὰν τοῖς δ' ὠφέλιμον οὐθὲν εἶναι κωλύει τὴν ποιηθεῖσαν, καὶ ἑτέραν ὡς εἰπεῖν πάντων τῶν ὄντων· ὧν οὐθενός ἐστιν ἡ οἰκοδομικὴ ποιητική), τὸν αὐτὸν δὲ τρόπον οὐδ' ὁ γεωμέτρης θεωρεῖ τὰ οὕτω συμβεβηκότα τοῖς σχήμασιν, οὐδ' εἰ ἕτερόν ἐστι τρίγωνον καὶ τρίγωνον δύο ὀρθὰς ἔχον.
1026b 7 Καὶ τοῦτ' εὐλόγως συμπίπτει· ὥσπερ γὰρ ὄνομά τι μόνον τὸ συμβεβηκός ἐστιν. Διὸ Πλάτων τρόπον τινὰ οὐ κακῶς τὴν σοφιστικὴν περὶ τὸ μὴ ὂν ἔταξεν.
1026b 9 Εἰσὶ γὰρ οἱ τῶν σοφιστῶν λόγοι περὶ τὸ συμβεβηκὸς ὡς εἰπεῖν μάλιστα πάντων, πότερον ἕτερον ἢ ταὐτὸν μουσικὸν καὶ γραμματικόν, καὶ μουσικὸς Κορίσκος καὶ Κορίσκος, καὶ εἰ πᾶν ὃ ἂν ᾖ, μὴ ἀεὶ δέ, γέγονεν, ὥστ' εἰ μουσικὸς ὢν γραμματικὸς γέγονε, καὶ γραμματικὸς ὢν μουσικός, καὶ ὅσοι δὴ ἄλλοι τοιοῦτοι τῶν λόγων εἰσίν· φαίνεται γὰρ τὸ συμβεβηκὸς ἐγγύς τι τοῦ μὴ ὄντος.
1026b 14 Δῆλον δὲ καὶ ἐκ τῶν τοιούτων λόγων· τῶν μὲν γὰρ ἄλλον τρόπον ὄντων ἔστι γένεσις καὶ φθορά, τῶν δὲ κατὰ συμβεβηκὸς οὐκ ἔστιν. Ἀλλ' ὅμως λεκτέον ἔτι περὶ τοῦ συμβεβηκότος ἐφ' ὅσον ἐνδέχεται, τίς ἡ φύσις αὐτοῦ καὶ διὰ τίν' αἰτίαν ἔστιν· ἅμα γὰρ δῆλον ἴσως ἔσται καὶ διὰ τί ἐπιστήμη οὐκ ἔστιν αὐτοῦ.
1026b 18 Ἐπεὶ οὖν ἐστὶν ἐν τοῖς οὖσι τὰ μὲν ἀεὶ ὡσαύτως ἔχοντα καὶ ἐξ ἀνάγκης, οὐ τῆς κατὰ τὸ βίαιον λεγομένης ἀλλ' ἣν λέγομεν τῷ μὴ ἐνδέχεσθαι ἄλλως, τὰ δ' ἐξ ἀνάγκης μὲν οὐκ ἔστιν οὐδ' ἀεί, ὡς δ' ἐπὶ τὸ πολύ, αὕτη ἀρχὴ καὶ αὕτη αἰτία ἐστὶ τοῦ εἶναι τὸ συμβεβηκός· ὃ γὰρ ἂν ᾖ μήτ' ἀεὶ μήθ' ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, τοῦτό φαμεν συμβεβηκὸς εἶναι.
1026b 24 Οἷον ἐπὶ κυνὶ ἂν χειμὼν γένηται καὶ ψῦχος, τοῦτο συμβῆναί φαμεν, ἀλλ' οὐκ ἂν πνῖγος καὶ ἀλέα, ὅτι τὸ μὲν ἀεὶ ἢ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ τὸ δ' οὔ. Καὶ τὸν ἄνθρωπον λευκὸν εἶναι συμβέβηκεν (οὔτε γὰρ ἀεὶ οὔθ' ὡς ἐπὶ τὸ πολύ), ζῷον δ' οὐ κατὰ συμβεβηκός. Καὶ τὸ ὑγιάζειν δὲ τὸν οἰκοδόμον συμβεβηκός, ὅτι οὐ πέφυκε τοῦτο ποιεῖν οἰκοδόμος ἀλλὰ ἰατρός, ἀλλὰ συνέβη ἰατρὸν εἶναι τὸν οἰκοδόμον.
1026b 29 Καὶ ὀψοποιὸς ἡδονῆς στοχαζόμενος ποιήσειεν ἄν τι ὑγιεινόν, ἀλλ' οὐ κατὰ τὴν ὀψοποιητικήν· διὸ συνέβη, φαμέν, καὶ ἔστιν ὡς ποιεῖ, ἁπλῶς δ' οὔ. Τῶν μὲν γὰρ ἄλλων ἐνίοτε δυνάμεις εἰσὶν αἱ ποιητικαί, τῶν δ' οὐδεμία τέχνη οὐδὲ δύναμις ὡρισμένη· τῶν γὰρ κατὰ συμβεβηκὸς ὄντων ἢ γιγνομένων καὶ τὸ αἴτιόν ἐστι κατὰ συμβεβηκός.
1026b 34 Ὥστ' ἐπεὶ οὐ πάντα ἐστὶν ἐξ ἀνάγκης καὶ ἀεὶ ἢ ὄντα ἢ γιγνόμενα, ἀλλὰ τὰ πλεῖστα ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, ἀνάγκη εἶναι τὸ κατὰ συμβεβηκὸς ὄν· οἷον οὔτ' ἀεὶ οὔθ' ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ ὁ λευκὸς μουσικός ἐστιν, ἐπεὶ δὲ γίγνεταί ποτε, κατὰ συμβεβηκὸς ἔσται (εἰ δὲ μή, πάντ' ἔσται ἐξ ἀνάγκης)· ὥστε ἡ ὕλη ἔσται αἰτία ἡ ἐνδεχομένη παρὰ τὸ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ ἄλλως τοῦ συμβεβηκότος.
1026b 37 – 1027a 5 Ἀρχὴν δὲ τηνδὶ ληπτέον, πότερον οὐδέν ἐστιν οὔτ' αἰεὶ οὔθ' ὡς ἐπὶ τὸ πολύ. Ἢ τοῦτο ἀδύνατον; Ἔστιν ἄρα τι παρὰ ταῦτα τὸ ὁπότερ' ἔτυχε καὶ κατὰ συμβεβηκός. Ἀλλὰ πότερον τὸ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, τὸ δ' ἀεὶ οὐθενὶ ὑπάρχει, ἢ ἔστιν ἄττα ἀίδια; Περὶ μὲν οὖν τούτων ὕστερον σκεπτέον, ὅτι δ' ἐπιστήμη οὐκ ἔστι τοῦ συμβεβηκότος φανερόν· ἐπιστήμη μὲν γὰρ πᾶσα ἢ τοῦ ἀεὶ ἢ τοῦ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ - πῶς γὰρ ἢ μαθήσεται ἢ διδάξει ἄλλον; Δεῖ γὰρ ὡρίσθαι ἢ τῷ ἀεὶ ἢ τῷ ὡς ἐπὶ τὸ πολύ, οἷον ὅτι ὠφέλιμον τὸ μελίκρατον τῷ πυρέττοντι ὡς ἐπὶ τὸ πολύ - τὸ δὲ παρὰ τοῦτο οὐχ ἕξει λέγειν, πότε οὔ, οἷον νουμηνίᾳ· ἢ γὰρ ἀεὶ ἢ ὡς ἐπὶ τὸ πολὺ καὶ τὸ τῇ νουμηνίᾳ· τὸ δὲ συμβεβηκός ἐστι παρὰ ταῦτα.
Глава 2.
(1) Поскольку сущее в безусловном смысле сказывается во многих значениях, из которых одно – сущее как привходящее, другое – как истинное (а не-сущее – как ложное), и, кроме того, имеются категории (например, сущность, качество, количество, где, когда и всё, что означает такой способ сказывания), (2) а также сверх всего этого – сущее в возможности и в действительности, — то, поскольку сущее сказывается во многих значениях, прежде всего следует сказать о привходящем сущем, а именно что о нём нет никакого теоретического рассмотрения.
(3) Доказательство тому: ни одна наука им не занимается – ни практическая, ни творческая, ни теоретическая.
(4) В самом деле, строящий дом не производит всё то, что возникает вместе с домом (ведь их бесконечно много: ничто не мешает построенному дому быть приятным для одних, вредным для других, полезным для третьих и, так сказать, чем угодно из всего существующего; и строительное искусство не является творческим началом ни для чего из этого). (5) Точно так же и геометр не рассматривает такие привходящие свойства фигур, как, например, различается ли треугольник сам по себе и треугольник, имеющий два прямых угла.
(6) И это происходит вполне закономерно: ведь привходящее есть, так сказать, лишь имя. (7) Поэтому Платон в некотором отношении не плохо поместил софистику в область не-сущего.
(8) В самом деле, рассуждения софистов вращаются вокруг привходящего более всего, например: отличаются ли друг от друга образованный и грамотный или это одно и то же? [отличаются ли] образованный Кориск и Кориск? и всякая ли вещь, которая есть, но не всегда, стала [тем, что она есть]? так что если человек, будучи образованным, стал грамотным, то, будучи грамотным, он стал образованным; и все другие подобные рассуждения. (9) Ибо привходящее оказывается близким к не-сущему.
(10) Это ясно и из таких рассуждений: для сущих иным способом есть возникновение и уничтожение, для привходящего же их нет. (11) Тем не менее, следует ещё сказать о привходящем, насколько это возможно, какова его природа и по какой причине оно существует; тогда, вероятно, станет ясно и то, почему о нём нет науки.
(12) Итак, поскольку среди сущих одно всегда находится в одинаковом состоянии и по необходимости (не той, которая понимается как насилие, а той, которую мы имеем в виду как невозможность быть иначе), другое же существует не по необходимости и не всегда, а только большей частью, — то именно это и есть начало и причина существования привходящего. (13) В самом деле, то, что не есть ни всегда, ни по большей части, мы называем привходящим.
(14) Например, если в собачьи дни случится зима и холод, мы говорим, что это произошло привходящим образом, но не если случится зной и жара, потому что одно бывает всегда или по большей части, а другое — нет. (15) Также и то, что человек бел, есть привходящее (ведь это не всегда и не по большей части), но что он живое существо — не привходящее. (16) И то, что строитель исцеляет, есть привходящее, потому что строителю по природе не свойственно это делать, а свойственно врачу, но случайно оказалось, что строитель — врач.
(17) И повар, стремясь к удовольствию, может приготовить нечто полезное для здоровья, но не в силу своего поварского искусства; поэтому мы говорим, что это произошло привходящим образом и что он в некотором смысле делает [это], но в безусловном смысле — нет. (18) В самом деле, для всего прочего действующие силы иногда бывают, а для привходящего нет ни определённого искусства, ни определённой способности: ведь для привходящих сущего или становящегося и причина также привходящая.
(19) Итак, поскольку не всё есть или становится по необходимости и всегда, но большинство вещей — по большей части, то необходимо существовать и привходящему сущему. (20) Например, белый не есть музыкальный ни всегда, ни по большей части; но поскольку это бывает иногда, то [белый] будет музыкальным привходящим образом (если же нет, то всё было бы по необходимости). (21) Так что причиной привходящего будет материя, способная быть иначе, чем бывает по большей части.
(22) Следует же исходить из такого начала: существует ли нечто, что не есть ни всегда, ни по большей части? Или это невозможно? (23) Следовательно, существует ещё нечто сверх этих [двух], а именно то, что бывает как придётся, и привходящее. (24) Но существует ли [только] по большей части, а всегда — ни для чего? Или же существуют некоторые вечные вещи? Об этом следует исследовать позже. (25) А то, что науки о привходящем не существует, очевидно: ведь всякая наука имеет дело либо с всегдашним, либо с тем, что бывает по большей части. (26) Иначе как можно было бы учить или учиться? Ведь нужно иметь определённость либо по признаку «всегда», либо по признаку «по большей части», например, что медовая вода полезна для лихорадящего по большей части. (27) А то, что сверх этого, он не сможет сказать, когда именно [она не полезна], например, в новолуние: ведь если нечто бывает всегда или по большей части, то [полезно] оно и в новолуние. (28) Привходящее же стоит сверх этого.
Комментарий к Главе 2 Книги VI «Метафизики» АристотеляПривходящее (τὸ συμβεβηκός) и его отношение к науке.
I. Основные идеи главы и их разъяснение.Глава 2 посвящена строгому доказательству того, что «привходящее» (часто переводимое как «случайное», «акцидентальное») не может быть предметом научного знания (ἐπιστήμη). Аристотель определяет онтологический статус привходящего, выводит причину его существования и окончательно закрепляет его место за пределами как теоретических, так и практических, и творческих наук.
1. Многообразие смыслов сущего и место привходящего (§§1–2). Аристотель начинает с рекапитуляции учения о многозначности сущего (τὸ ὂν λέγεται πολλαχῶς), которое подробно разрабатывалось в книгах III, V и VII. Он выделяет четыре основных смысла:
· Сущее как привходящее (τὸ κατὰ συμβεβηκός).
· Сущее как истинное (τὸ ὡς ἀληθές) и не-сущее как ложное.
· Сущее согласно фигурам категорий (τὰ σχήματα τῆς κατηγορίας): сущность, качество, количество и т.д.
· Сущее в возможности и действительности (τὸ δυνάμει καὶ ἐνεργείᾳ). Именно о первом из этих смыслов — о привходящем — и пойдет речь в этой главе. Тот факт, что Аристотель начинает с этой рекапитуляции, подчеркивает: анализ привходящего — это не изолированное исследование, а необходимый шаг в прояснении того, чем является сущее как таковое.
2. Основной тезис: О привходящем нет науки (§2, §25). Главный тезис главы заявляется сразу: οὐδεμία ἐστὶ περὶ αὐτὸ θεωρία (о нем нет никакого теоретического рассмотрения). Это доказывается как от противного (ни одна из существующих наук им не занимается), так и через анализ его природы.
3. Доказательство от противного: привходящее не является предметом ни одной науки (§§3–5). Аристотель приводит примеры из всех трех родов наук:
· Творческая (ποιητική): Строитель (ὁ ποιῶν οἰκίαν) создает дом. Но возникает бесконечное множество сопутствующих обстоятельств (ὅσα συμβαίνει ἅμα τῇ οἰκίᾳ γιγνομένῃ): для одних этот дом будет приятным, для других — вредным. Строительное искусство (οἰκοδομική) не является причиной этих свойств, и строитель их не создает.
· Теоретическая (θεωρητική): Геометр изучает треугольник и его необходимые свойства (например, равенство суммы углов двум прямым). Его не интересует, является ли этот вот конкретный треугольник, начерченный на песке, деревянным или медным, и вообще, отличается ли он от своей геометрической сущности.
· Практическая (πρακτική): Хотя прямого примера здесь нет, вывод распространяется на все три сферы.
4. Природа привходящего: «лишь имя» (§§6–9). Аристотель делает сильное онтологическое заявление: привходящее ὄνομά τι μόνον ἐστίν (есть, так сказать, лишь имя). Это не означает его полного небытия, но указывает на его принципиально иной, ущербный способ существования по сравнению с сущностью (οὐσία). Оно не обладает собственной природой (φύσις) и устойчивым бытием. Именно поэтому Платон, по мнению Аристотеля, был прав, поместив софистику в область не-сущего (περὶ τὸ μὴ ὂν). Софисты строят свои эристические уловки на подмене сущностных предикатов привходящими. Их излюбленные вопросы как раз об этом: «Одно ли и то же образованный и грамотный?», «Если Кориск стал грамотным, то стал ли он и образованным, если раньше был им?». Эти парадоксы возникают из-за смешения сущности (Кориск) и привходящих признаков (образованный, грамотный).