«Бытие и время» Мартина Хайдеггера

Предисловие

Представленный обзор фундаментального труда Мартина Хайдеггера «Бытие и время» не является переводом оригинала, а представляет собой аналитическую реконструкцию его содержания. Автор стремится последовательно раскрыть ключевые идеи произведения, сохраняя его структуру и логику аргументации. В тексте приводятся ссылки на соответствующие параграфы, что позволяет читателю сопоставить изложение с существующими переводами и оригинальным текстом.

Особое внимание уделяется разъяснению сложных концепций и терминологии Хайдеггера, а также комментированию наиболее трудных для понимания фрагментов. Это делает обзор полезным как для тех, кто только начинает знакомство с философией Хайдеггера, так и для более подготовленных читателей, желающих глубже разобраться в его идеях.

Рекомендуется использовать данный текст в сочетании с опубликованными переводами «Бытия и времени», чтобы точнее ориентироваться в материале. Надеемся, что эта работа послужит надежным проводником в сложном, но чрезвычайно значимом философском исследовании.»

Первая часть закладывает основы онтологии, где Dasein выступает как место раскрытия бытия, а его временность (позже раскрытая во второй части) становится горизонтом для понимания смысла бытия вообще.

Первая часть «Бытия и времени» Мартина Хайдеггера посвящена экзистенциальной аналитике Dasein (присутствия) как фундаменту для раскрытия смысла бытия. Ключевые идеи этой части можно обобщить следующим образом.

Хайдеггер начинает с постановки вопроса о бытии, подчеркивая его необходимость и приоритет перед всеми другими философскими вопросами. Он выявляет формальную структуру этого вопроса, который требует анализа самого спрашивающего – человека, Dasein, чье бытие уже изначально связано с пониманием бытия.

Основной фокус первой части – анализ Dasein через его фундаментальную структуру «бытия-в-мире» (In-der-Welt-sein). Это не просто пространственное нахождение в мире, а целостное отношение, где мир раскрывается как значимый контекст повседневных практик. Хайдеггер исследует «мирность мира» (Weltlichkeit), показывая, что вещи изначально встречаются нам не как нейтральные объекты, а как «подручные» (Zuhanden) – встроенные в сеть смыслов и практических отсылок (Verweisungen). Критикуя картезианский подход, который сводит мир к res extensa, он подчеркивает, что мир первично дан как значимое целое, а не как совокупность предметов.

Далее Хайдеггер анализирует социальное измерение Dasein – «бытие-с-другими» (Mitsein) и феномен «Man» (безличное «они»), который описывает повседневную усредненность и анонимность социального существования. Dasein здесь теряет себя в публичных интерпретациях, уклоняясь от собственной подлинности.

Центральное место занимает анализ «бытия-в» (In-Sein) как такового, раскрывающегося через «расположенность» (Befindlichkeit), «понимание» (Verstehen) и «речь» (Rede). Расположенность (например, страх или тревога) открывает Dasein его заброшенность (Geworfenheit) в мир, а понимание – его проективный характер. Повседневное бытие характеризуется «падением» (Verfallen) в мир, где доминируют болтовня (Gerede), любопытство (Neugier) и двусмысленность (Zweideutigkeit).

Итогом анализа становится определение бытия Dasein как «заботы» (Sorge), объединяющей три элемента: «бытие-впереди-себя» (экзистенциальность), «бытие-уже-в-мире» (фактичность) и «бытие-при-сущем» (падение). Забота раскрывается через феномен «тревоги» (Angst), которая обнажает ничто и подлинную возможность бытия.

Наконец, Хайдеггер связывает Dasein с проблемой реальности и истины, переосмысляя последнюю как «нескрытость» (Unverborgenheit) – открытость бытия, которая возможна благодаря экзистенциальной структуре Dasein как «бытия-в-истине».

Для углубленного изучения «Бытия и времени» (Sein und Zeit) Мартина Хайдеггера рекомендую следующие ключевые источники, структурированные по категориям:

I. Оригинальный текст и критические издания (немецкий)

1. Основное издание:

Heidegger, M. "Sein und Zeit". (1927).

– Лучшее критическое издание: "Gesamtausgabe, Band 2" (Klostermann, 1977) с комментариями Ф.-В. фон Херрманна.

– Академическое издание: "Sein und Zeit", 19. Auflage (Niemeyer, 2006) с историческим введением Х. Альберта.

2. Комментированные издания:

– Hermann, F.-W. "Hermeneutische Phänomenologie des Daseins" (Klostermann, 2005) – том 1: детальный разбо𠧧1–44.

– Tietz, U. "Heidegger: Sein und Zeit" (De Gruyter, 2018) – параграф-за-параграфом.

II. Переводы на основные языки (с комментариями)

Английский:

– Основной перевод:

Heidegger, M. "Being and Time". Trans. J. Macquarrie & E. Robinson (Harper & Row, 1962).

– Современная альтернатива: Trans. J. Stambaugh (SUNY Press, 1996), пересмотрена Д. Шмидтом (2010).

– Комментарий:

Dreyfus, H. "Being-in-the-World" (MIT Press, 1991) – классический разбор.

Русский:

– Основные переводы:

– Бибихин, В.В. (Academia, 1997; «Феноменология» изд., 2021) – наиболее цитируемый.

– Михайлов, А.В. (Гнозис, 2006) – альтернативная трактовка терминов.

– Комментарии:

– Михайлов, И.А. "Ранний Хайдеггер" (ИФ РАН, 1999) – анализ §§1–44.

– Молчанов, В.И. "Хайдеггер: проблема времени" (2020) – фокус на темпоральности.

Французский:

– Перевод:

Heidegger, M. "Être et temps". Trans. E. Martineau (Authentica, 1985; некоммерческий).

– Официальный перевод: Trans. F. Vezin (Gallimard, 1986) с предисловием Ж.-П. Сартра.

– Комментарий:

Dastur, F. "Heidegger et la question du temps" (PUF, 2011).

Испанский:

– Перевод:

Heidegger, M. "Ser y tiempo". Trans. J. Gaos (FCE, 1951; пересмотрено в 2020).

– Комментарий:

Leyte, A. "Heidegger: Ser y Tiempo" (Tecnos, 2020).

Японский:

– Перевод:

Trans. K. Tsujimura, S. Watanabe, 1963–1997.

– Анализ:

Tanabe, H. "Martin Heidegger’s Philosophy" (岩波書店, 1950) – экзистенциальная интерпретация.

III. Ключевые вторичные источники (обзоры, введения)

1. Общие введения:

– Inwood, M. "Heidegger: A Very Short Introduction" (Oxford UP, 1997) – краткий обзор.

– Polt, R. "Heidegger: An Introduction" (Routledge, 1999) – структурированный разбор "S&Z".

– Safranski, R. "Ein Meister aus Deutschland" (1994) / англ. "Martin Heidegger: Between Good and Evil" – биография + анализ идей.

2. Углубленные исследования:

– Richardson, W.J. "Heidegger: Through Phenomenology to Thought" (1963) – с предисловием Хайдеггера.

– Kisiel, T. "The Genesis of Heidegger’s Being and Time" (1993) – о формировании идей.

– Blattner, W. "Heidegger’s Temporal Idealism" (1999) – фокус на времени.

3. Специальные темы:

– Dasein: King, M. "A Guide to Heidegger’s Being and Time" (SUNY, 2001).

– Теология: Caputo, J. "Demythologizing Heidegger" (1993).

– Критика: Adorno, T. "The Jargon of Authenticity" (1964) – о языке Хайдеггера.

IV. Мультиязычные онлайн-ресурсы

1. Stanford Encyclopedia of Philosophy:

– Статьи «Martin Heidegger», «Being and Time» (англ., с перекрестными ссылками).

[plato.stanford.edu/entries/heidegger](https://plato.stanford.edu/entries/heidegger/)

2. Heidegger-Gesamtausgabe Online (Klostermann):

– Доступ к критическим изданиям (платный).

3. Проект «Héritage de Sein und Zeit» (Франция):

– Сравнение переводов, глоссарий терминов.

V. Курсы и лекции (онлайн)

– Университета Фрайбурга: Архив лекций Хайдеггера (1920–1944).

– MIT OpenCourseWare: Курс "Heidegger’s Being and Time" (проф. Х. Дрейфус).

– Coursera: «Heidegger in 20th Century Philosophy» (Univ. of Edinburgh).

Критические замечания

– Проблема перевода: Термины вроде "Dasein" (рус. «вот-бытие», «присутствие»), "Sorge" («забота»), "Befindlichkeit" («расположенность») требуют сверки с оригиналом.

– Контекст: Читать "S&Z" без знания греческой философии (Аристотель), феноменологии Гуссерля и немецкого романтизма – риск упрощения.

– Споры: Дискуссии о связи Хайдеггера с нацизмом влияют на интерпретации (см. работы Э. Файе).

Совет: Начните с билингвального издания (немецкий + ваш язык) и комментария Дрейфуса/Полта, затем переходите к специализированным исследованиям. Для серьезной работы обязателен немецкий оригинал.

Введение

Хайдеггер в «Бытии и времени» обосновывает необходимость заново поставить вопрос о смысле бытия, который, несмотря на свою фундаментальность, был предан забвению в философской традиции. Хотя античные мыслители, такие как Платон и Аристотель, напряжённо размышляли о бытии, их открытия со временем тривиализировались, а сама проблема была вытеснена догматическими предрассудками. Современная философия, считая себя прогрессивной, избегает подлинной «битвы гигантов о сущности» (γιγαντομαχία περί τῆς οὐσίας), о которой говорили древние, и вместо этого опирается на необоснованные допущения. Хайдеггер выделяет три таких предрассудка: первый утверждает, что бытие – это «самое общее» понятие, которое, будучи трансцендентальным (transcendens), не поддаётся родовому определению, как это показал уже Аристотель, говоривший о бытии в терминах аналогии. Однако средневековая онтология (включая томистов и скотистов), как и Гегель, который свёл бытие к «неопределённому непосредственному», не смогла прояснить его смысл. Второй предрассудок гласит, что бытие неопределимо, поскольку оно не есть сущее и не может быть выражено через род и видовое отличие, но это не отменяет необходимости его осмысления. Третий предрассудок – самоочевидность бытия, которая, по видимости, делает его понятным в повседневном употреблении (например, в высказываниях типа «небо есть голубое»), но на деле скрывает его глубинную загадочность. Кант справедливо отмечал, что философия должна исследовать эти «тайные суждения здравого смысла», а не принимать их как данность. Таким образом, Хайдеггер показывает, что вопрос о бытии не только остаётся без ответа, но и сама его постановка требует тщательной разработки, поскольку традиционные подходы, восходящие к античной онтологии, затемнили его изначальный смысл. Задача феноменологии – не давать готовые ответы, но раскрывать скрытые структуры понимания, возвращаясь к изначальному удивлению перед бытием, утраченному в метафизической традиции. Хайдеггер обосновывает необходимость заново поставить вопрос о бытии, преодолев три предрассудка:

– что бытие «очевидно»,

– что оно «неопределимо»,

– что оно «самое общее».

Подлинная философия должна вернуться к изначальному удивлению перед бытием, которое было утрачено в традиционной метафизике.

Упомянутый вопрос ныне предан забвению, хотя наше время и считает себя прогрессивным, вновь утверждая «метафизику». Тем не менее, люди избавляют себя от усилий, необходимых для разжигания новой γιγαντομαχία περί τῆς οὐσίας («битвы гигантов о сущности»). Между тем, этот вопрос отнюдь не произволен. Он занимал исследования Платона и Аристотеля, но затем, собственно, замолк – как тематический вопрос подлинного исследования. То, что они обрели, сохранилось в многообразных смещениях и «наслоениях» вплоть до «Логики» Гегеля. А то, что некогда было добыто величайшим напряжением мысли из феноменов – пусть фрагментарно и в первых подступах – давно уже тривиализировано.

Но не только это. На почве греческих подходов к истолкованию бытия сложилась догма, которая не только объявляет вопрос о смысле бытия излишним, но и санкционирует упущение этого вопроса. Говорят:

– «Бытие» – это самое общее и самое пустое понятие. Как таковое, оно сопротивляется любой попытке определения. Это самое общее, а потому неопределимое понятие не нуждается и в определении. Каждый постоянно использует его и уже понимает, что он при этом имеет в виду.

Таким образом, то, что в древней философии скрыто тревожило и поддерживало мысль, превратилось в нечто самоочевидное, настолько ясное, что тот, кто всё ещё задаётся этим вопросом, обвиняется в методологической ошибке.

В начале этого исследования мы не можем подробно разбирать предрассудки, которые постоянно подпитывают отсутствие потребности в вопрошании о бытии. Они укоренены в самой античной онтологии. Последняя, в свою очередь, может быть адекватно интерпретирована – в отношении почвы, из которой произрастают основные онтологические понятия, а также уместности и полноты категорий – лишь на основе предварительно прояснённого и разрешённого вопроса о бытии. Поэтому мы ограничим обсуждение предрассудков лишь настолько, чтобы стала ясной необходимость повторения вопроса о смысле бытия. Их три:

«τὸ ὄν ἔστι καθόλου μάλιστα πάντων» («бытие есть самое общее из всего»).

«Illud quod primo cadit sub apprehensione est ens, cuius intellectus includitur in omnibus, quaecumque quis apprehendit» («То, что первым схватывается в восприятии, – это сущее, понимание которого включено во всё, что бы ни воспринималось»).

«Понимание бытия уже заранее заключено во всём, что человек схватывает в сущем». Однако «всеобщность» бытия – не всеобщность рода. «Бытие» не ограничивает высшую область сущего, если последнее концептуально артикулировано по родам и видам: «οὔτε τὸ ὂν γένος» («бытие не есть род»). «Всеобщность» бытия «превосходит» всякую родовую всеобщность.

Согласно терминологии средневековой онтологии, «бытие» есть «transcendens» (трансцендентальное). Единство этого трансцендентально «всеобщего» по отношению к множеству содержательных высших родовых понятий уже Аристотель осознал как единство аналогии. С этим открытием Аристотель, несмотря на зависимость от онтологической постановки вопроса у Платона, перенёс проблему бытия на принципиально новую основу. Однако и он не прояснил тьму этих категориальных связей.

Средневековая онтология (особенно в томистских и скотистских школах) много обсуждала эту проблему, но так и не пришла к принципиальной ясности. А когда Гегель в конце концов определяет «бытие» как «неопределённое непосредственное» и кладёт это определение в основу всех дальнейших категориальных экспликаций своей «Логики», он остаётся в том же направлении взгляда, что и античная онтология, – с той лишь разницей, что он отказывается от проблемы единства бытия перед множеством содержательных «категорий», уже поставленной Аристотелем.

Таким образом, если говорят, что «бытие» – самое общее понятие, это не означает, что оно самое ясное и не нуждается в дальнейшем обсуждении. Напротив, понятие «бытия» – самое тёмное.

Это заключение выводится из его высшей всеобщности. И справедливо – если «definitio fit per genus proximum et differentiam specificam» («определение даётся через ближайший род и видовое отличие»).

Действительно, «бытие» нельзя постичь как сущее: «enti non additur aliqua natura» («к сущему не прибавляется никакая природа»). Бытие не может быть определено так, чтобы ему приписывалось сущее. Бытие нельзя дефинитивно вывести из высших понятий и выразить через низшие.

Но означает ли это, что «бытие» больше не представляет проблемы? Ни в коем случае. Можно заключить лишь следующее: «бытие – это не нечто сущее». Поэтому способ определения сущего (традиционная «дефиниция» логики, чьи основания лежат в античной онтологии) в определённых границах правомерен, но к бытию неприменим.

Неопределимость бытия не освобождает от вопроса о его смысле, но, напротив, требует его.

Во всяком познании, высказывании, в любом отношении к сущему, в каждом самоотношении используется «бытие», и выражение это «без дальнейших разъяснений» понятно. Каждый понимает:

– «Небо есть голубое»,

– «Я есть радостный» и т. д.

Но эта средняя понятность лишь демонстрирует непонятность. Она показывает, что в каждом отношении и способе бытия к сущему как сущему априори заложена загадка.

То, что мы всегда уже живём в понимании бытия и одновременно смысл бытия окутан тьмой, доказывает принципиальную необходимость повторения вопроса о смысле «бытия».

Опора на самоочевидность в сфере философских основополагающих понятий, а тем более в отношении понятия «бытия», – сомнительная процедура, если только «самоочевидное» (и только оно) должно стать и оставаться явной темой аналитики («дело философов») – теми «тайными суждениями здравого смысла», о которых говорил Кант.

Разбор предрассудков, однако, также показал, что не только отсутствует ответ на вопрос о бытии, но и сам вопрос остаётся тёмным и лишённым направления.

Повторить вопрос о бытии значит, прежде всего, разработать саму постановку вопроса с достаточной ясностью.

1. γιγαντομαχία περί τῆς οὐσίας – отсылка к спорам античных философов о природе сущего (бытия). Хайдеггер подчёркивает, что современная философия избегает этой глубинной проблемы.

2. Трансценденталии (transcendens) – в схоластике термины, выходящие за пределы категорий Аристотеля (бытие, единое, истинное, благое). Хайдеггер отмечает, что бытие нельзя свести к родовому понятию.

3. Аналогия бытия – у Аристотеля: бытие говорится в разных смыслах, но не произвольно, а по аналогии (например, «здоровье» в организме, цвете лица и образе жизни).

4. Критика Гегеля – Хайдеггер указывает, что Гегель, определяя бытие как «неопределённое непосредственное», упрощает проблему, теряя аристотелевскую глубину.

5. Самоочевидность как проблема – кажущаяся ясность бытия («все понимают, что это значит») скрывает его подлинную загадочность.

6. Задача феноменологии – не принимать ничего как данное, но раскрывать скрытые смыслы. Поэтому вопрос о бытии требует не ответа, а правильной постановки.

Этот параграф закладывает методологию «Бытия и времени»: вопрос о бытии требует анализа Dasein, потому что только оно способно спрашивать о смысле своего существования. Круг здесь не логический, а герменевтический – мы всегда уже «в бытии», и задача – эксплицировать это понимание.

Вопрос о смысле бытия должен быть поставлен. Если он является фундаментальным или даже самым фундаментальным вопросом, то такое вопрошание требует соответствующей ясности. Поэтому необходимо кратко рассмотреть, что вообще принадлежит к структуре вопроса, чтобы на этой основе можно было выявить вопрос о бытии как особый.

Хайдеггер начинает с утверждения, что вопрос о бытии – это не обычный вопрос, а фундаментальный. Чтобы правильно его поставить, нужно сначала понять саму структуру вопрошания.

Всякое вопрошание есть поиск. Всякий поиск заранее направлен искомым. Вопрошание – это познавательный поиск сущего в его что-бытии (Daß-sein) и как-бытии (Sosein). Познавательный поиск может стать «исследованием» – раскрывающим определением того, о чем спрашивается.

Вопрошание как вопрошание о чём-то имеет:

– Спрашиваемое (Gefragtes) – то, о чём непосредственно спрашивают.

– Опрошенное (Befragtes) – то, у чего ищут ответ (например, природа, человек, текст).

– Выспрашиваемое (Erfragtes) – то, что в итоге должно быть раскрыто (смысл, истина).

Вопрос может быть:

– случайным («просто так спросить»),

– или явной постановкой проблемы, где заранее продуманы все его структурные моменты.

Хайдеггер различает три уровня вопроса:

1. Спрашиваемое – тема (например, «бытие»).

2. Опрошенное – источник ответа (например, человек как существо, способное спрашивать).

3. Выспрашиваемое – цель (смысл бытия).

Вопрос о смысле бытия требует анализа с учётом этих структурных моментов.

Как поиск, вопрошание нуждается в предварительном ориентире от искомого. Значит, смысл бытия уже должен быть нам как-то доступен.

Мы всегда уже движемся в понимании бытия, даже если не можем его четко определить. Например, спрашивая: «Что есть бытие?», мы используем слово «есть», не зная его точного смысла. Это среднее и смутное понимание бытия – факт, который требует прояснения.

Хайдеггер говорит о «предварительном понимании бытия» – мы интуитивно знаем, что такое бытие, но не можем выразить это концептуально. Это похоже на то, как мы используем слово «время», не имея его строгого определения.

Поскольку бытие – это бытие сущего, то опрошенным в вопросе о бытии становится само сущее. Мы «допрашиваем» сущее о его бытии. Но для этого сущее должно быть доступно нам таким, каково оно само по себе.

Проблема: «сущее» мы понимаем по-разному (вещи, идеи, люди). Какое сущее следует выбрать для раскрытия бытия? Есть ли у какого-то сущего приоритет?

Здесь возникает ключевая мысль: чтобы понять бытие, нужно выбрать «образцовое сущее», через которое бытие раскроется. Позже Хайдеггер покажет, что этим сущим является Dasein (бытие-вот, человеческое существование).

Смысл бытия требует особого способа выражения, отличного от понятий, которыми мы описываем сущее.

Чтобы вопрос о бытии был поставлен явно и прозрачно, необходимо:

– прояснить способ взгляда на бытие,

– выбрать правильное сущее для анализа,

– определить подходящий метод доступа к нему.

Но само вопрошание – это способ бытия того сущего, которое спрашивает, то есть нас самих. Это сущее, способное спрашивать о бытии, Хайдеггер называет Dasein.

Таким образом, вопрос о бытии требует предварительного анализа Dasein в его бытии.

Dasein – не просто «человек», а бытие, для которого важно его собственное бытие. Именно Dasein может спрашивать о смысле бытия, поэтому его анализ – ключ к онтологии.

Не является ли такой подход порочным кругом? Ведь мы:

1. должны сначала понять бытие Dasein,

2. чтобы затем задать вопрос о бытии вообще.

Хайдеггер отвечает:

– Это не круг, потому что предварительное понимание бытия уже есть у Dasein (мы живём в нём, даже не осознавая этого).

– Онтология всегда «предполагает» бытие, но не как готовое понятие, а как то, что нужно раскрыть.

Хайдеггер отвергает формальную логику «круга в доказательстве». Для него важно феноменологическое раскрытие: мы уже находимся в бытии, и задача – сделать это неявное понимание явным.

Вопрос о бытии уникален: спрашиваемое (бытие) относится к самому вопрошанию как способу бытия Dasein. Это не круг, а «обратная отнесённость», показывающая, что Dasein имеет особую связь с вопросом о бытии.

Пока ещё не доказано, что Dasein имеет приоритет, но его особая роль уже намечена.

Здесь Хайдеггер подводит к идее, что Dasein – не просто объект исследования, а то место, где бытие раскрывается. Это станет основой его «фундаментальной онтологии».

– Бытие (Sein) – центральная тема вопроса, не сводимая к сущему.

– Сущее (Seiendes) – всё, что есть (предметы, люди, идеи).

– Dasein – человеческое бытие как место вопроса о бытии.

– Спрашиваемое/Опрошенное/Выспрашиваемое – уровни структуры вопроса.

Вопрос о бытии обладает онтологическим приоритетом, потому что он лежит в основе всех наук и самой философии. Без прояснения смысла бытия любые исследования сущего остаются непроясненными в своих основаниях. Однако, как намекает Хайдеггер, этот приоритет – не только теоретический, но и экзистенциальный (что будет раскрыто далее).

Формальная структура вопроса о бытии и его особенность

Предварительная характеристика вопроса о бытии, проведенная на основе формальной структуры вопроса как такового, выявила его своеобразие. Однако для его разработки и тем более решения требуется ряд фундаментальных размышлений. Подлинное значение вопроса о бытии прояснится лишь тогда, когда будет достаточно определено его функциональное назначение, цель и мотивы.

До сих пор необходимость повторного обращения к этому вопросу обосновывалась, во-первых, его почтенным происхождением, а во-вторых, отсутствием определенного ответа и даже недостаточной проработанностью самой постановки вопроса. Однако можно спросить: для чего вообще нужен этот вопрос? Остается ли он лишь делом отвлеченных спекуляций о самых общих абстракциях – или же он является одновременно и наиболее принципиальным, и самым конкретным вопросом?

Бытие и регионы сущего.

Бытие всегда есть бытие сущего. Все сущее в целом может быть разделено на различные регионы, которые становятся областями раскрытия и разграничения определенных предметных сфер. Эти сферы – например, история, природа, пространство, жизнь, присутствие (Dasein), язык и т. д. – могут быть тематизированы в рамках соответствующих научных исследований.