Вот так и живём… Рассказы

Ах, торговля…

Мойша, лет шестидесяти на вид, торговец небольшой лавки, давно терпеливо наблюдал за единственной покупательницей, глядя поверх очков в потёртой оправе, сползшей на кончик носа. Его небольшие чёрные глаза кроме внимания ничего не выражали, хотя внутри был немного разочарован. Намётаным взглядом понимал, что хорошим «наваром» явно не светило. Не выдержав её затянувшегося выбора, начал разговор:

– Мадам, и зачем долго стучать всеми глазами на кошерный товар, когда его можно купить?

Женщина колыхнулась всем своим пышным телом, будто мгновенно оттаяла, и, наконец, спросила:

– Имею интерэс, и темнее синяя пряжа есть?

Продавец сразу заметно оживился, в предвкушении торга. С добродушной улыбкой ответил вопросом на вопрос:

– Я похож на адиёта? Вы думаете, старый Мойша стоял бы здесь, не имея вам товар?

Не прошло и минуты, как на прилавке появилось несколько мотков пряжи. Показывая на нитки раскрытыми, по-женски небольшими ладонями, по привычке задал свой любимый вопрос:

– Что за это скажете, мадам?

Потрогав предложенное, она изумлённо воскликнула:

– Какая мягкая! Я на вас таки удивляюсь! И скажите, откуда берёте такую красоту??

Хозяин лавки пожал плечами.

– А что такое? Я же не спрашиваю, где вы взяли эту синюю цыплю, что у вас в сумке…

Женщина от возмущения раскраснелась. Круглое лицо выражало большое негодование.

– И шо вы говорите ерундой! То ж не цыпля, а полноценная курица! И не морочите мине голову со своим пролежалым товаром! Она уже молью поедена!

На это последовал абсолютно спокойный ответ-вопрос:

– И чем моль виновата? Она тоже покушать хочет.

Покупательница решила уйти, оставив последнее слово непременно за собой. Не тот характер, чтобы молчать! Поправила свободной рукой выгоревшую от солнца панаму, и повернувшись к выходу, сказала через плечо:

– В другом месте лучше пряжа! И даже за полцены у вас не возьму!

– Отказываетесь от роскошного приобретения?! Мадам, вы лишаете себя счастья!

– Даже за полцены не возьму! – упрямо повторила она снова, и направилась к двери.

Видя, что сделка «уплывает» из рук, Мойша поторопился остановить посетительницу:

– И что вы сразу бросаетесь в расстроенные чувства? Мне больно смотреть на ваш перекошенный печалью портрэт! Давайте меняться: я вам отдаю нитки, а вы мне – эту несчастную цыплю.

Немного поразмыслив, глядя в потолок, дама сменила настроение, и согласилась.

Женщина отдала курицу, забрала нитки, и гордо вскинув голову. ушла, а Мойша вздохнул, довольно улыбнулся, и негромко сказал сам себе:

– Циля будет рада, кошерная кура… Хоть что-то…

Альпинист

Вот и закончилось яркое лето, одаривая последним скудным теплом. Ветер становится с каждым днём всё холоднее и резче. Небо чаще было уныло-серое…

И надо ж было, выходя из троллейбуса, так неловко ступить, что каблук отвалился! Вроде же, крепкий был… Хорошо хоть не упала, как эквилибристка чудом удержала равновесие.

Валентина невольно чертыхнулась от досады, кое-как добралась до остановочной скамейки. Поставила сумку на доски сидения, в облезлой краске, села сама. Сняла с ноги обувь посмотреть можно ли отремонтировать.

В это время к остановке подошёл мужчина лет сорока. Он видел, как Валентина неудачно вышла, и сразу же участливо спросил:

– Чем-нибудь помочь?

Девушка подняла глаза, и сердито отозвалась:

– Ага, дайте такую же туфлю, только с каблуком!

Тот в ответ лишь вздохнул, и спокойно негромко сказал:

– Обувью я никогда не занимался, а вот с ногой у вас, барышня, похоже, дело серьёзнее… Разрешите, я посмотрю?

– Вот пристали! Нечего смотреть! – разозлилась Валентина.

– Я всего лишь предложил помощь, – пожал плечами незнакомец, и сел в подъехавший автобус.

Через минуту, будто нарочно, с унылого неба посыпались редкие холодные бусинки дождя. Надо было торопиться попасть домой, иначе не известно сколько придётся ждать под навесом остановки.

Пока добиралась, всё-таки, промокла, а вскоре в тепле квартиры прошёл и «запал». Валентина уже ясно поняла, что дядечка то оказался прав! Нога в лодыжке стала припухшей, и начала беспокоить тупой ноющей болью.

На другой день утром ничего не оставалось делать, как вызвать такси, и ехать в поликлинику к травматологу. Начала не спеша заранее спускаться по лестнице, перебирая поручень руками для облегчения, чтоб не задерживать вызванную машину.

Тут послышались лёгкие шаги. Кто-то с верхнего этажа тоже спускался вниз. Валентина посмотрела, и остановилась, распахнув от удивления глаза: вчерашний мужчина! Он тоже остановился, и в первую секунду удивился не меньше, а потом с искренним сочувствием спросил:

– Как ваша нога, барышня?

– Да вот, к врачу еду… – вздохнула Валентина.

– Давайте помогу!

Не дожидаясь ответа, ловко подхватил девущку на руки, и продолжил спускаться.

У незнакомца оказались очень крепкие руки. «-Наверное, массажист, – сразу подумала Валентина, – у них, говорят, такие крепкие руки бывают…»

Когда пара оказалась на улице, и мужчина осторожно поставил девушку на землю, не удержавшись, всё=таки, спросила:

– А вы – массажист?

Он от души рассмеялся, потом отрицательно покачал головой:

– Нет. Но бывают случаи, приходится заниматься и массажем…

– А где вы работаете?

– Я – альпинист.

Это было очень неожиданно. Первое, что пришло в голову – калейдоскоп из песен Высоцкого, которые постоянно слушал брат:

Я спросил: «-Зачем идёте в гору вы?»,

а ты к вершине шла, а ты рвалася в бой.

«-Ведь Эльбрус и с самолёта видно здорово…»

Рассмеялась ты, и взяла с собой.

Парня в горы тяни, рискни,

не бросай одного его.

Пусть он в связке в одной с тобой,

там поймёшь, кто такой.»

Ты идёшь по кромке ледника,

взгляд не отрывая от вершины.

Горы спят, вдыхая облака,

выдыхая снежные лавины.

От растерянности она молчала, словно нечего было ни спросить, ни сказать.

– Меня Андрей зовут, а вас? – нарушил паузу мужчина.

– А меня – Валентина…

– Я три дня назад сюда переехал, никого ещё не знаю…

– Ну, если захотите, – приходите вечером. Я вас с младшим братом Юркой познакомлю.

– Добро!

…С тех пор незаметно прошло семь лет…

Вернулся из очередной поездки в горы брат Валентины Юрий со своими друзьями-альпинистами Николаем и Валерием. Сидят все вместе компанией за чаем. Юрий с нескрываемым восхищением рассказывает сестре:

– Если б не он… Настоящий мужик Андрей! Чудом меня вытащил!

– Это верно! Таких, как наш Андрей очень не много, – кивнул в подтверждение слов товарища Николай, – быстрей бы поправился, вышел из больницы!

Валера поставил чашку, взял гитару, и негромко, от души запел знакомую всем песню:

В суету городов и в потоки машин

возвращаемся мы, просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покорённых вершин,

оставляя в горах своё сердце.

Так оставьте ненужные споры,

я себе уже всё доказал:

лучше гор могут быть только горы,

на которых ещё не бывал…

Валентина, радуясь спасению брата, вздохнула с облегчением, и подумала: «-Был у меня один брат, а теперь аж четыре: Андрей, Юра. Коля, Валера… Никогда не забуду ту осень, тот сломанный каблук…».

Аури

Даниил засиделся у компьютера. Наконец, выключив его, зажмурил уставшие глаза, потёр переносицу, с блаженством потянулся. Решил перед сном прогуляться. Быстро переоделся, и защёлкал замком в прихожей.

– Ты куда на ночь глядя? – встревоженно спросила мать, выглянув из комнаты.

– Посижу немножко во дворе… – негромко отозвался он, и вышел.

Даниил вдохнул свежий воздух, огляделся. Удивился, что никого нет на улице, даже молодых парней и девчонок. Всё-таки, было лето, погожий вечер.

Город с каждой минутой всё больше тонул в мягких чернеющих сумерках. Двор освещался лишь единственным фонарём «кобра», и редкими неяркими огнями, падающими из окон. По земле играли причудливые тени деревьев и кустов.

Молодой человек неспеша подошёл, уселся на старенькую карусель, закурил. Сейчас лн испытывал разочарование. Ему так хотелось с кем-нибудь поболтать, пусть ни о чём! Разбуженная парнем вертушка ворчливо заскрипела. Отталкиваясь по очереди то одной, то другой ногой, Даниил медленно поехал по кругу вперёд спиной.

Время от времени, забавляясь, молодой человек пускал колечки дыма, наблюдал за их замысловатыми движениями, смотрел вверх, в пугающую темноту. Небо растеряло по воздушному ковру звёзды, зато Луна вальяжно распласталась большим круглым пятном.

Неожиданно Даниил почувствовал, что на него кто-то пристально, изучающе смотрит. Огляделся внимательней по сторонам, и оцепенел от неожиданности: буквально в нескольких метрах, в тени большого куста стояла девушка.

Она была необычная: светло-голубая кожа, синие губы, огромные зелёные глаза. Распущенные синие волосы по плечи. Лицо с мягким овалом не выражало никаких эмоций. Сама невысокого роста, стройная. Вместо одежды – облегающий серебристый скафандр. Открыты лишь лицо, шея, руки. На ногах – такие же серебристые, высокие сапоги, на толстой подошве без каблуков.

Даниил остановился, словно примёрз к карусели, и только хлопал вытаращенными глазами, не в состоянии ни пошевелиться, ни сказать что-то.

Девушка неторопливо приблизилась, и заговорила, обнаружив не очень громкий женский голос с механическим тембром. Губы почти не шевелились.

– Не бойся. Я не причиню тебе вред. Я прилетела с планеты Овелибус. Мы давно наблюдаем за землянами. Как тебя зовут?

– Даниил… – тихо ответил молодой человек.

– Меня зовут Аури.

– А где ваша «тарелка»? – немного осмелев спросил Даниил, справедливо предположив, что путешественница добралась сюда на каком-то звездолёте, и, скорее всего, не одна.

На это девушка рассыпалась искусственным смехом, и пояснила:

– Наша цивилизация достигла очень высокого уровня. Мы можем перемещаться быстрее скорости звука.

– Это невероятно! При такой скорости нельзя не сгореть! – возразил Даниил.

– Для безопасности мы входим в специальную оболочку…

– И с какой же целью вы прилетели? – спросил Даниил, с трудом скрывая тревогу. Как ни кажется это сомнительным, пафосным, но страх за свою планету сейчас в нём оказался сильнее страха за себя самого.

– Нас интересует, не будут ли земляне использовать полученные от нас знания во вред Вселенной. На вашей планете слишком много воюют, слишком много зла… Это опасно для вас.

– Вы хотите дать землянам знания, которых у нас нет? – с сомнением переспросил молодой человек, вглядываясь в лицо Аури. Он пытался заметить хоть какие-то выражения чувств, но напрасно. Разве что большие зелёные глаза, как некий индикатор, становились то светлее, то немного темнее.

– Мы хотим видеть в землянах братьев по разуму. Наблюдения не дают однозначного ответа. Это останавливает нас.

– Что вы вообще собираетесь делать?

– Мы хотим, чтобы наш Великий Эврис сам прибыл на Землю.

– А кто такой Великий Эврис?

– Тсс! – неожиданно зашипела космическая гостья, прижав палец к губам, – Он не любит, когда его имя произносят существа с другой планеты…

– Почему? – не удержался от вопроса Даниил.

– Ты задал вопрос, на который можешь ответить себе сам! Он считает другие цивилизации недостаточно развитыми, поэтому не желает общаться как с равными.

Даниила где-то внутри оскорбило такое высокомерное отношение к землянам неведомого Эвриса, но сдержавшись, только спросил:

– А что он может сделать для Земли?

– Он может сделать так, что земляне лишатся дара эмоций, и на вашей планете наступит полное спокойствие.

– Нет, только не это! – искренне ужаснулся такой перспективе Даниил. Даже представить не мог, как это люди перестанут испытывать чувства, превратятся в безликих существ… Как вообще можно жить, не испытывая ни сострадания, ни любви, ни грусти?! Откуда тогда черпать вдохновение для творчества, для движения вперёд?

Аури тут же почувствовала его состояние, успокоила:

– Не волнуйся. Мы против насилия, поэтому Великий Эврис не применил до сих пор свои возможности…

Молодому человеку очень захотелось узнать больше. Любопытство побороло страх.

– Ты можешь сказать, где находится ваша планета?

– Далеко. Земляне ещё не в состоянии преодолевать такие дальние расстояния, – уклончиво ответила Аури.

На груди у девушки громко запищала маленькая коробочка, как понял Даниил, выполняющая работу некоего датчика, переводчика.

– Эврис зовёт меня обратно на Овелибус. Я должна лететь… – пояснила Аури, и посмотрела в небо.

– Мы увидимся хоть когда-нибудь ещё? – неожиданно для самого себя спросил парень.

Вместо ответа девушка строго предупредила:

– Ты не должен рассказывать никому о том, что узнал!

– Если нельзя говорить, – не скажу! – с готовностью заверил Даниил.

– Завтра в это же время я снова буду здесь… – пообещала гостья, и, нажав какую-то кнопку на датчике, оказалась в прозрачном, голубого тона шаре.

Секунд пять этот шар лихорадочно дрожал, превращаясь в плотное светящееся голубое яйцо. Потом оно, вдруг, замерло, и, мгновенно исчезло с виду. Воздух стал разряженным, какой бывает от близко ударившей молнии во время сильной грозы.

Вернувшись домой, потрясённый Даниил полночи не мог уснуть. Беспокойно ворочался, часто вздыхал. Утро не принесло облегчения. Голова будто раздувалась от мыслей, готова была лопнуть, как мыльный пузырь.

Придя в институт, всё же, не смотря на данное обещание. не смог сдержаться, и по секрету рассказал о необычной встрече другу Мише Рыбакову. Тот был ошарашен историей. Выслушал, не пропуская мимо ушей ни одного слова, а потом, потрясая руками, возбуждённо заходил по пустой аудитории. Глаза бешено блестели.

– Ты представляешь, что произойдёт, если мы эту Аури учёным предъявим! Представляешь, какая мировая слава нас ждёт! Это тебе не шухры-мухры! Такое и не приснится!

– Она вряд ли захочет поехать с нами к твоим учёным… – возразил Даниил.

– А зачем её спрашивать? Поймаем, и привезём! – тут же нашёлся Миша.

– Ты с ума сошёл! Н-е-ет! Так нельзя! – отрицательно замотал головой Даниил, и с досадой поморщился. Идея с насилием ему категорически не понравилась.

– Они же ничего такого с ней не сделают! Чего бояться? Ну, обследуют, соберут материал. Доберёмся до этого самого Великого Эвриса. Зато наука продвинется у нас! – горячо доказывал Михаил, и принялся расписывать радужные перспективы, на что Даниил начал приводить аргументы против. Высказал предположение, что Аури вполне может попасть в руки к каким-нибудь околонаучным дельцам, использующим любые лазейки для карьеры и обогащения.

Они долго спорили как поступить дальше, даже чуть серьёзно не разругались между собой, но придти к единому решению не смогли. Разошлись, крайне недовольные друг другом.

Поздно вечером, в то же время, как в прошлый раз, сгорая от нетерпения, Даниил опять вышел во двор. Начал смотреть по сторонам, ожидая космическую гостью. Сердце от волнения учащённо колотилось. Её необычность уже не пугала, наоборот, намеревался пригласить Аури к себе домой. Никакого конкретного плана не было, но столько вопросов хотел задать, столько всего рассказать!

И, всё-таки, появление Аури получилось неожиданным. Сначала появилось светящееся плотное голубое яйцо. Через несколько секунд оно стало прозрачным, а потом совсем растворилось. Инопланетянка помахала рукой, приветствуя Даниила. Как и прежде выражение лица было абсолютно спокойным.

Тут произошло самое неожиданное: из двух тонированных легковых автомобилей, стоящих поодаль во дворе, которые Даниил посчитал просто припаркованными на ночь, выскочили, и быстро побежали к Аури несколько парней. Одним из первых – Михаил. Они попытались силой увести девушку к машинам. Даниил, не раздумывая ни мгновения, бросился на защиту.

Однако, хрупкость прилетевшей путешественницы была обманчивой. Аури махнула руками, как бы откидывая тыльной стороной ладоней от себя что-то невидимое, и в то же мгновение сильная волна воздуха отбросила напавшую компанию. Девушка быстро нажала кнопку на датчике, и снова оказалась внутри прозрачного шара. Молодые люди, успев подняться с земли, хватались за него, но тут же, обжигаясь, отдёргивали руки. Через секунды шар стал опять плотным голубым яйцом, инопланетянка исчезла, как сон…

Даниил каждый вечер снова и снова выходил во двор, подолгу напряженно вглядывался в тёмное небо, любуясь мозаикой из звезд. Всё надеялся увидеться с посланницей неизвестной планеты Овелибус. Только Аури больше не появлялась…

Актриса

Анна Владимировна отыграла последний свой спектакль. С каждым разом выход на сцену давался труднее и труднее. Преклонный возраст неизбежно отразился на здопровье, ограничивал в ролях… В театре её жалели, но разве могли что-то изменить в этой ситуации?

После спектакля состоялся банкет, по случаю завершения её служения в театре. Коллеги говорили добрые слова, дарили подарки. Жалко было расставаться, да ничего не поделать… Помаленьку хмелели, забывая грустный повод, по которому собрались…

В какой-то момент Анна Владимировна незаметно удалилась от столов, и тихо прошла на сцену… Полумрак… В зрительном зале никого… Декорации ещё стоят… Гулко раздаются шаги… Ей знакома каждая дощечка на сцене, каждая щербинка… Сюда она выходила играть страшно подумать, сколько лет…

Начинала, как большинство актрис, в массовках. Так же, как большинство новичков, боялась, что не заметят, не оценят… Прилежно занималась сценической речью, хореографией… С самозабвением разучивала тексты, лелея робкую надежду на случай. Наконец, однажды сложилось так, что просто чудом досталась роль Сюзанны в пьесе «Безумный день, или Женитьба Фигаро». Некоторые из коллег были настроены скептически, сомневались, а сможет ли справиться? …Успех был потрясающий! Потом стали доверять и другие роли, а там, вскоре, оказалась в ведущем составе театра…

Последний раз она вышла в роли миссис Сэвидж… Как и у главной героини этого спектакля всё безумно перемешано в жизни Анны Владимировны… Не разобрать, где – реальность, а где – фантазия… Вроде, был муж, а, будто одна всю жизнь прожила… Гастроли, творческие встречи… С супругом толком не виделись. Наконец, не выдержал такой жизни. Разошлись. Анна Владимировна не осуждала мужа, понимала… Есть сын, а, фактически, у него уже давно другая семья… В основном по телефону только и общаются… И то не часто. Даже не заметила, как он вырос… Внук – уже взрослый парень, не до неё…

Актриса медленно шла по сцене, и с тоской думала о том, что надо будет привыкать жить без театра… Сегодня после спектакля в гримёрке собирала свои вещи, и не верилось самой, что уходит из неё в последний раз… На вешалках – платья, костюмы реквизита… В этом – играла жену городничего в «Ревизоре», а в этом – старую странницу. А как выкладывалась на репетициях! Да разве сможет она без этого? Как обойдётся без театра? …В ушах до сих пор слышались громкие прощальные аплодисменты… А с какими пышными букетами от поклонников уходила за кулисы! …Теперь остаётся домашний халат, и забвение? Тоска охватила душу.

Неожиданно сердце пронзительно защемило, и она, как подкошенная, упала, будто обняв руками, родную до слёз, сцену…

А за банкетным столом, ещё не зная о случившемся, продолжали угощаться и танцевать…

«-А я подумал – Кармэн…»

Он долго рассматривал открытку с изображением жгучей брюнетки, и никак не мог оторвать взгляд. Образ притягивал чарующим ореолом огненной страсти: приподнятая головка окутана чёрными кудрями, в которых ярким пятном алел цветок. Тёмные брови в разлёт. Взгляд дерзкий, открытый. Стройная фигурка. Утончённая грация в позе: спина чуть прогнута в пояснице, и наклонена назад. Тонкие пальцы рук (одна – над головой, другая – отведена в сторону), раскрыты как два изящных веера. Рукава блузки и низ юбки в крупный жёлтый горох по чёрному полю оканчивались широкими оборками. Так и слышались дробныц стук каблуков, чёткий ритм кастаньет. Казалось, что сейчас нарисованная Кармэн оживёт, и, удостоив лишь мимолётно скользнувшим вниманием блестящих глаз, продолжит свой страстный танец фламенко.

«-Интересно, чтобы я стал делать на месте Хозе?» – вдруг мысленно спросил себя молодой человек, но, в который раз не смог ответить. «-Таких на самом деле не существует. Она ведь вымышленная! Приходилось задерживать хулиганистых молодых дамочек, но кроме понтов – ничего за душой! Такая посидит немного у нас в отделении, почувствует, что реально заработала пятнадцать суток, и уже начинает со слезами канючить, что больше, мол, так не будет, просит отпустить домой. Про «пожалуйста» вспомнит.