Бурый. Приручить истинную
- -
- 100%
- +
— Я плотно пообедал, — скалюсь, пытаясь не выдать напряжения, но мама. очевидно, не верит мне.
— Поможешь тогда мне с посудой? — она явно намекает на разговор. Встаю, бросаю последний взгляд на Улисса и тащу посуду на кухню.
— Ты могла бы просто вызвать меня на разговор, — хмыкаю, загрузив тарелки в посудомойку.
— Что с тобой, Гордей? — напрямую спрашивает. — Ты сам не свой. Это раз. И два. Ты же собирался жить в квартире. Что-то случилось в университете?
От цепкого взгляда Ткача не скрыться. Мама очень проницательная, несмотря на хрупкую внешность.
— Не то чтобы… — я делаю шаг к двери, затем плотнее закрываю ее. — Полина… учится со мной в одной группе.
— Это же хорошо. Вы перестали общаться, но у вас есть шанс наладить отношения.
— Она знать меня не хочет, — бормочу недовольно, — а бегать за девчонкой… этого мне еще не хватало.
— Ты сильнее, Гордей. Будь умнее, — улыбается мама. — Наверняка Поля просто расстроилась, что ты не пошел первым на контакт!
— Не в этом дело, — прислоняюсь спиной к шкафу, тот трещит от моего веса. — Она сегодня на первой же лекции заснула.
— Так скучно было? — мама округляет глаза.
— Нет… да… блин! — закрываю лицо руками. — Она проспала весь день. А потом проснулась, перепугалась и начала плакать. А потом убежала! Я чуть с ума не сошел! Сердце выпрыгивало, руки тряслись, а медведь внутри рвался к ней, хотя она сама меня отталкивает!
Мысли потоком срываются с губ. Ну вот! Большой медведь, мажор, а жалуюсь маме на проблемы с девчонкой. Но такой вот я…
— Какой ужас! — восклицает мама. — Нужно попросить Марью следить за Полей. Такой сон — это ненормально.
Я сомневаюсь, стоит ли доверить маме свои страхи касательно Улисса и Полины. В конце концов, это просто сны.
Но червоточинка грызёт изнутри.
При нашествии Мороза почти все заснули и едва не погибли.
А теперь Полина засыпает на лекциях, и Улисс прилетает с предупреждением…
Совпадение? Не верю.
И решаюсь… в конце концов, мы семья. Моя мама, вероятно, сможет подсказать, как действовать с Полиной. Медведева меня отталкивает, а я чувствую, что должен помочь.
Я хочу ей помочь! Внутри всё закипает.
Даже если она будет убегать.
Даже если скажет, что я ей не нужен.
Всё равно буду рядом, потому что… потому что без неё не могу.
— Я приехал, чтобы посоветоваться, — признаюсь. — А тут Улисс… мам, он странно выглядит. Словно измотан, ты не заметила?
— Да. Это так, — спокойно отвечает.
— И я думаю… не связан ли сон Полины с его внезапным приездом? А еще я чувствую острое желание ее защитить… мам… мне почему-то кажется, что Улисс способен навредить ей.
— Так защити ее, Гордей. Мы с Кристиной всегда думали, что вы истинные. Малышами были не разлей вода. Такие милые. Ты огромный бурый, а она изящная белая. Однако что-то потом случилось… и Крис перестала говорить. Я не хотела, чтобы связь между нашими семьями разорвалась, но белые медведи закрылись.
— Но что мне сделать, мам? — зарываюсь пальцами в волосы. — Если она не подпускает?
— Мы, женщины, очень переменчивы, — мама подходит и кладет ладони на мою грудь. Она чувствует, как колотится мое сердце при мыслях о Полине. — Сегодня отталкиваем, а завтра…
ДЗЫНЬ!
Раздается звонок моего мобильного. Я лезу в джинсы, достаю. Неизвестный номер. Сомневаюсь, но потом беру.
— Да?
— Гордей… — слышу тихий голосок Полины, — ты можешь приехать в общежитие?
ГЛАВА 9
Полина
Тишина… слышен лишь звук воды в ванной. Короткий всплеск. Это я дернула ногой. Воздух становится вязким и неприятным, как кислый сироп.
Делаю вдох. Легкие словно сжали тисками. Страшно!
Шшш…
Со стороны двери раздается шипение. Оно нарастает. Словно что-то ползет к ванной. Расстояние небольшое.
И нечто вот-вот…
Снова тишина. Сердце пропускает удар. Эльмира… она осталась в комнате! Я зажмуриваюсь, считаю до трех. Так меня папа учил, чтобы проснуться и уйти с грани сна и реальности.
ШШШ!
Это не сон!
Оно совсем рядом. Распахиваю глаза, но ничего не вижу. Темно, хоть глаз выколи. Шипение повсюду, оно наполняет ванную комнату, забирая мое дыхание.
— ЭЛЯ… — с губ срывается лишь хрип. Руки касается что-то холодное, я взвизгиваю. Вода расплескивается, заливает пол. Пытаюсь встать, но пятки словно вязнут в чем-то скользком. — Нет! НЕТ!
ШШШ!
ТЫ НАША!
Боги! Такого у меня еще не было! Что-то мерзкое обвивает мои лодыжки, ползет к животу, тянется к рукам. Я обхватываю бортики ванной, делаю рывок.
Не выходит.
Еще рывок!
Получается! Я буквально вываливаюсь из ванной на ледяной кафель, больно бьюсь коленкой и попой.
Адреналин бушует в крови. Встаю и бегу к двери. Моя медведица ревет, она тоже боится.
Не открывается. Дергаю.
— Ну же! Давай! Эля! ЭЛЯ! — кричу, бью в дверь, шипение снова становится оглушительным. Скользкие тени обхватывают ноги. Ползут вверх, стягивают живот, затем грудь. Ребра трещат, становится больно дышать.
Помогите… ПОМОГИТЕ! ГОРДЕЙ!
Но его тут быть не может. Я сама оттолкнула…
Поздно. И что теперь?
Тени ползут выше, обхватывают горло.
Твое время вышло…
Я же оборотень! Где моя мощь?!
Падаю, до последнего пытаясь соскрести с кожи эту мерзость. Неужели это конец?! Гордей…
БАМ!
Резкий удар приводит меня в чувство. Тени исчезают, я делаю глубокий вдох. В легкие словно насыпали песка.
— Поля! — голос медведя вонзается в уши, словно сирена. Морщусь. Чьи-то огромные горячие руки поднимают меня с холодного пола. Сердце колотится, как бешеное.
— Я… я… — все еще ощущаю на шее призрачную хватку.
— Боги! Ты вся дрожишь! Пошли, — меня прижимают к широкой груди. Я чувствую быстрое сердцебиение. Гордей… он пришел? Спас меня?
Чувствую прохладу кондиционированного воздуха. По коже стадом бегут мурашки.
Затем мягкость постели. Меня нежно опускают, но я машинально хватаюсь за теплые пальцы. Хватаю руку Гордея, судорожно сжимаю.
— Не уходи… — умоляюще шепчу, все еще парализованная страхом.
— Я здесь, тише. Все позади, — ко лбу прижимаются горячие губы. — Эля, ты как?
— В порядке. Чем-то по голове прилетело — долбануло так долбануло, — раздается надтреснутый голос Эльмиры. — Что там случилось? Поля так кричала.
— Я вошел, она билась на полу, словно ее душили. Но никого не видел, — горячая ладонь Бероева отцепляется от моей руки, но я пытаюсь поймать ее снова. Страшно даже глаза открыть.
— Тени… — тихо шепчу, — они… сказали, что я должна умереть.
Тихо всхлипываю, нахожу край одеяла и натягиваю на себя, пытаясь укутаться и согреться.
Холод внутри сверхъестественный, идущий словно из другого мира.
Гордей встает и закутывает меня в теплое одеяло.
— Что? — в его голосе слышится тревога. — Тени? Ты уверена?
Киваю. Меня колотит так сильно, что зуб не попадает на зуб. Я с трудом открываю глаза и сталкиваюсь с внимательным взглядом карих глаз. Гордей… ты пришел ко мне.
— Но как ты понял, что нам нужна помощь? — спрашивает Эля, прижимающая к голове пакет со льдом.
Бероев хмурится. Встает и начинает мерить шагами нашу комнату. Он очень встревожен. Какое-то время медведь молчит. Затем разворачивается ко мне.
— Ты мне позвонила.
— Что? — распахиваю глаза, пробую сесть, но меня сотрясает новый приступ озноба. — Я не… звонила тебе.
— Дай мне ее телефон, — произносит Бероев. Эля лезет в мою сумку и достает мобильный.
Мда, про личные границы эти двое точно не слышали.
Гордей начинает копаться в моем смартфоне. Хмыкает. Хмуро сводит брови.
Ловлю себя на мысли, что рядом с ним мне не страшно. Я смотрю на него как завороженная.
Он спас меня! И моя медведица довольно урчит. Она рада ему. И я… рада.
— ВОТ! — тычет в экран. — Исходящего звонка нет. И номер не твой, Полина.
— Очень интересно, но ничего не понятно, — хмыкает Эльмира, подтягивая колени к подбородку. — То есть я правильно поняла: пока Поля была в ванной и сражалась с чем-то, пока я валялась в отключке… тебе звонила Полина и просила приехать?! Это сюр!
— Согласен, — Гордей снова плюхается на мою постель, кладет ладонь мне на лоб, и я чуть не мурчу от счастья. Так, стоп! Ничего не изменилось!
— Прекрати меня трогать, — бормочу, но сама неосознанно подаюсь навстречу его рукам, как замерзший котенок.
— Прости, — Бероев зарывается пальцами в волосы, — у вас тут жопа какая-то, девчонки, и надо с этим что-то делать.
— Что именно? — хмыкаю, еще плотнее укутавшись одеялом.
— Ты поедешь ко мне домой, — заявляет мажор, я аж челюсть роняю.
— С ума сошел?! Куда?! — возмущаюсь. — Я к тебе не поеду!
— Поедешь! — рычит. — И это не обсуждается. Ты только что чуть не задохнулась! На Эльмиру напали. Кто-то, кто может проникнуть сюда, спокойно вырубить, на минуточку, волчицу! С ее нюхом и слухом! И тебя чуть не задушили.
Молчу. Его слова звучат весомо.
Я поджимаю губы и судорожно ищу какие-то контраргументы, но не нахожу. Домой, где меня защитят отцы, я вернуться не могу…
У остальных семьи.
Но… мы же… я так не могу!
— Я тут больше ни на минуту не останусь! — заявляет Эльмира, берет сумку. — Попрошусь к Асе. Поля, тебя одну я тоже не оставлю. Езжай с Гордеем. Он спугнул эту дрянь. Так что не думаю, что они попытаются вновь.
Тихо стону!
Да что же это такое?! И сколько мне с ним жить?!
Я сажусь на постели.
— Ладно… но только на одну ночь! — заявляю серьезно.
— Посмотрим, — Бероев встает, потягивается, затем лезет в шкаф. — Где тут твои вещички, Поля?
По телу прокатывается горячая волна. Я закусываю губу, отворачиваюсь. И тут в отражении стекла в окне вижу ту самую девушку. И она улыбается…
ГЛАВА 10
Гордей
Сердце все еще бешено колотится. Только что произошла какая-то херня! Полинку чуть не задушило что-то невидимое.
Но я успел. Кто мне звонил и почему говорил ее голосом… Разберемся потом. Главное, что медведица в порядке, хоть и напугана. Я думал, у меня сердце выскочит, когда увидел ее такой…
А уж когда прижал к себе такую маленькую и хрупкую… чуть не зарычал от удовольствия.
Хоть ты тресни, но мой зверь считает Полину своей. Хотя нет никаких признаков истинности, кроме его возбужденного рева.
— Где твоя сумка? — спрашиваю, пока Медведева испуганно таращится на меня.
— Я сама соберу, — только огромные глаза торчат из-под одеяла. Эльмира рядом нервно хихикает.
— Пойду звякну Асе. Если не сможет принять потеряшку, тогда завалюсь к Марьяше. Помогу ей с малышом, — заявляет волчица и шествует в коридор.
Мы остаемся вдвоем. Поля ерзает на постели, хмуро глядит на меня.
— Не бойся, насиловать тебя я не намерен, — бормочу, распахивая девчачий шкаф.
Краем глаза вижу, как Полина краснеет. Аж до кончиков ушей. Представила? Усмехаюсь себе под нос.
Нет, я не такой. Я вообще… в свои восемнадцать даже не был с девушкой в постели. Но не стыжусь этого.
Я жду истинную! Я верный и честный медведь!
Хотя искушение было не раз, не спорю.
И сейчас… Поля такая хрупкая, совсем голенькая в этой постели… Стараюсь угомонить зверя внутри, но он беснуется и что-то требует от меня.
Каких-то действий? Но каких?
Я боюсь напугать девчонку еще сильнее.
— Это твоя? — достаю черную сумку с белым брелоком на молнии.
— Да, — кивает.
— Хорошо.
Я ловко вытаскиваю ее одежду. Вижу, что их с Эльмирой шкаф разделен на две половины. В одной яркие вещи и короткие платья. В другой — джинсы, пуловеры, футболки.
Принюхиваюсь. Аромат Эльмиры, исходящий от яркой одежды, меркнет по сравнению с холодным, но нежным запахом, исходящим от половины Полины.
Кажется, я понимаю, где чье… и мне даже не надо присматриваться. Я чую Медведеву.
— Ура! Ребята! — Эльмира залетает в комнату. — Я еду к Асе! Агнесса с мужем решили устроить себе второй медовый месяц! И квартира свободна.
Поля тихо стонет, а я ликую. Значит, эта медведица будет со мной в ближайшие дни. И ночи. Эта мысль рождается случайно и крепко сидит в голове.
— А ты заботливый, — хихикает Эльмира, доставая розовый чемодан, — сразу понял, где ее одежда, да?
Она таранит меня пристальным взглядом.
— Что? — рычу на волчицу, ведь она мешает мне наслаждаться свежим ароматом медведицы, исходящим от вещей. Если уж Полю понюхать не удается, то буду вот так вот…
Быстро и ловко складываю одежду Полины в сумку. Затем выдвигаю ящик с бельем.
Эля присвистывает.
— Тут угадаешь, бэд бой? — смеется.
— Конечно, — ловко подцепляю хлопковые спортивные трусики.
— БЕРОЕВ! — слышу возмущенный голос сзади. — ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ!
— Какая милота, — ухмыляюсь и разворачиваюсь. Полина вся пунцовая. Клянусь, наверняка под одеялом до самых пяток пошла красными пятнами.
Но ее трусики… как же они пахнут!
И это чистые…
— Гордей, — Поля вдруг опускает взгляд. И становится такой несчастной, что я чувствую себя настоящим подонком, — не надо, пожалуйста.
— Прости, — теперь наступает мое время краснеть. Я ловко укладываю ее белье, стараясь не пялиться.
Когда вещи собраны, закрываю сумку.
— Тебе лучше? — спрашиваю Полину. Она не поднимает на меня взгляд.
— Угу…
Черт! Я с трусиками перегнул палку? Но они такие милые и… сексуальные. Простые, белые, но, блядь, я так завелся, что чуть не спалился перед девчонками. Если на нас со зверем так действуют ее трусы… что говорить о другом?
Так, стоп! Бероев, успокойся!
Нельзя пугать Полину еще сильнее. Неуместно это все.
— Отвернись, пожалуйста, я переоденусь, — тихо просит, и я подчиняюсь. У меня даже мысли не возникает развернуться или повести себя нагло. Отчего-то любая просьба этой девчонки для меня — приказ к исполнению.
— Ты на машине или мотике? — спрашивает Эля.
— Взял у отца джип, — хмыкаю.
— Довезешь меня до Аськи? Пожааалуйста! — складывает руки в умоляющем жесте.
— Ладно, — вздыхаю, — довезу, конечно.
Полина тем временем натягивает кремовый свитер и джинсы.
Она до сих пор бледная и вся дрожит, а мой зверь требует прикоснуться и согреть. Словно ее холод передается и нам с ним.
Стискиваю зубы. Одним богам известно, чего мне стоит держать дистанцию. Полина явно не хочет, чтобы я ее трогал или нарушал границы.
Мы одновременно тянемся к ее сумке, оба хватаем ручку, и наши пальцы сталкиваются…
БАЦ!
Током прошибает аж до самого нутра. Горячая волна проносится по телу, кожу начинает покалывать.
— Ай! — Поля отдергивает руку. Затем прячет ее за спину.
— Я понесу, — бормочу, пытаясь утихомирить своего медведя. Он беснуется, и чем ближе находится эта девчонка, тем тяжелее мне держать себя в руках. На всякий случай делаю шаг назад.
Не потому, что хочу. А чтобы ненароком не навредить ей.
— Пойдем, — Поля берет ключи, и мы все выходим. Я молчу. Тихонечко втягиваю носом воздух, чтобы ощутить сладкий запах Медведевой. Она вся красная. Я так ее смущаю?
Обидно…
— А вы куда?! — когда сдаем ключ от комнаты, перед нами вырастает комендант. Когда я приехал, мне удалось отбрехаться, что тут моя сестра и она просила о помощи. — Куда девочек уводишь?!
Думай, Гордей!
— У нас залило комнату, — подает голос Полина, — мы не можем там спать. Мой брат приехал за нами.
— Есть регламент…
— Хватит с моей сестры этого общежития! — подхватываю вранье Медведевой. — Тут у вас к девушкам в ванную врываются! Она тут ни секунды не останется, и плевать я хотел на ваш регламент!
— Но… — та округляет глаза, — как врываются… кто?!
— Я откуда знаю? — фыркаю. — В любом случае я знаю кое-кого из ректората. И завтра к вам придут с проверкой.
— Но… погодите!
Я хватаю Полину за руку, игнорируя бешеные электрические импульсы, что скачут по коже прямиком в пах, и вывожу ее из общаги.
Эльмира уже тусуется у моей тачки. Вот же шустрая!
— Кажется, тебе сюда путь заказан, — чешу макушку, разворачиваясь к общаге, — прости, но иначе она бы тебя не выпустила. Черт бы побрал эти их регламенты!
— Гордей! — Поля хватает меня за рукав. Кожи не касается, хитрюга! — Спасибо тебе! Что спас и помог отсюда выбраться. Я правда очень тебе благодарна.
Внутри меня рушатся все опоры и стены, которые я возвел. Делаю шаг к девушке. Нависаю сверху.
Наклоняюсь.
— Поцелуешь? — выдыхаю ей в губы.
ГЛАВА 11
Полина
Тресь!
Рука дергается сама. Я даю пощечину Бероеву, который только что захотел чего-то невообразимого!
Поцелуй?! С ума сошел?
Глаза медведя удивленно округляются. Моя пощечина ему как мертвому припарка. Голова даже не дергается. Но парень поджимает губы, на которые я залипаю.
Полные, чувственные…
Низ живота опаляет жаром, а по телу пробегает волна сладких мурашек. Я должна злиться! Он же… делал всякое с девушками! Но другая часть меня сейчас так счастлива, что он рядом.
И даже его выходка с трусиками показалась скорее милой, чем пошлой. Я просто испугалась собственной реакции, ведь увидела, как он глубоко вдыхает, и как зрачки Бероева расширяются.
Ему понравилось? Это же мое нижнее белье! Чистое! Я плохо постирала?
Или это то, о чем говорил мне папа…
— Привет, — глубокой ночью захожу в гараж, где мой отец возится со своим мотоциклом. На нем драные джинсы и грязная майка. Он обожает это место и порой уединяется здесь, если они с мамой поругаются.
— Поля, — улыбается, смахивает длинные волосы со щеки. — Ты чего не спишь?
— Я опять… ходила во сне, — хмыкаю. — Искала что-то или кого-то. Не помню.
Плюхаюсь на видавший виды коричневый кожаный диван. Подтягиваю колени к подбородку. Папа откладывает гаечный ключ, садится рядом. Сгребает меня в охапку.
— Ну! — пытаюсь отстраниться. — Ты весь в масле, пап!
— Какие мы нежные, — хрипло смеется.
Я молчу. Папа гладит меня по голове. Этот момент нежности очень важен для меня. Ведь я уже долгое время не хожу в школу.
— Пап… я ненормальная, да? — тихо всхлипываю.
— Почему? — удивленно спрашивает.
— Все… живут нормальной жизнью. А я сплю… — тихо произношу.
— Родная, — отец целует меня в висок, — ты не ненормальная. Просто особенная, Поля.
— Звучит как сумасшедшая, — мой голос предательски дрожит. — Мне страшно, пап! А если я однажды не проснусь?
От этой мысли меня прошибает животный ужас. Он сковывает тело, сжимает легкие в спазме. Не могу дышать!
— Этого не будет! — рычит отец. — Слышишь меня? Мы выясним, что с тобой! И решим это!
Но в его глазах я вижу иное. Он не знает, что со мной. Никто не знает. От этого мое одиночество становится еще сильнее. Оно затапливает, словно цунами.
— Интересно, — делаю попытку сменить тему, — а я когда-нибудь обрету истинного?
Перед глазами проносится красивое лицо Гордея Бероева. Его глубокий взгляд, взъерошенные волосы.
— Конечно! — папа сильнее прижимает меня к себе. — Я обещаю тебе, Поля. Твой истинный обязательно появится.
— А как я пойму, что это он? До появления метки? — с надеждой смотрю в глаза папы.
Он растекается в довольной улыбке.
— Ты поймешь. Твоя медведица сразу подаст сигнал, Поля. Рядом с ним ты будешь, — папа задумывается, — как дома. Не беспокойся об этом…
Выныриваю из воспоминаний, когда мы трогаемся с места. Я сижу на пассажирском сиденье, Эля — сзади.
Смотрю на профиль Бероева. Красивый, мощный. Моя медведица сразу отметила его вчера в деканате. Ее реакция была вполне однозначной.
Она его признала.
Но для Гордея это все игрушки. Он популярный парень, мажор. Привлекательный и прекрасно осознающий свою привлекательность. Серая мышь вроде меня ему не нужна.
Еще и с проблемами.
Медведица внутри недовольно фыркает.
— Что?
— Что? — Гордей поворачивается ко мне, и я застываю. Его взгляд такой… такой…
— Я просто, — пытаюсь оправдаться, — говорила с внутренним зверем.
— Вы так общаетесь? — ржет мажор. Я вздергиваю подбородок.
— По-разному. Она у меня своенравная.
— Прямо как ты, — взгляд Бероева меняется, становится пристальным, обжигающим. Мое тело снова начинает сходить с ума, а медведица ревет от восторга.
НЕТ!
Он не должен этого увидеть! Пока я не обрету метку и не удостоверюсь, что Гордей — моя истинная пара, я вида не подам, как сильно меня волнует его присутствие рядом.
Проживание в одной квартире сильно осложнит задачу, так что мне нужно как можно скорее выяснить, кто за мной охотится, что это за призрак и как с этим всем разобраться.
Так что впиваюсь взглядом в окно и игнорирую странную реакцию тела: тяжесть внизу живота, бесстыдно торчащие соски и скачущие по телу табуны мурашек.
Гордей завозит Эльмиру домой к Асе, и мы выдвигаемся к нему. Я напрягаюсь сильнее, ведь теперь мы с ним наедине.
— Я тебе так противен? — спрашивает мажор, бросая на меня грустный взгляд. От него мое сердце делает кульбит и сжимается до размера горошины.
Все не так! Наоборот! Ты мне очень нравишься, но я боюсь доверять тебе…
Однако вслух этого так и не произношу.
— Полина, — зовет меня Бероев, — ответь, пожалуйста.
Его умоляющий тон обезоруживает. Я сильнее вжимаюсь в кресло. Паника накрывает с головой в отчаянном поиске оправдания.
— Прости, — тихо отвечаю, — это не так. Ты мне вовсе не противен, просто…
Кусаю губы, заламываю пальцы. Боги! Как же я нервничаю!
— Просто что? — настаивает. Ну вот чего он такой дотошный, а?!
— Я не совсем понимаю, как себя вести. Мы столько не общались, у тебя своя жизнь и…
— Так у тебя тоже, — чуть раздраженно произносит парень, — видимо, очень насыщенная. Ты даже про меня забыла!
ЧЕГО?
Я задыхаюсь от возмущения. ЗАБЫЛА?! Я?!
— Ты… ты… — почти рычу, стискиваю руки в кулаки. — Да что ты знаешь! Я видела твои сторис! Сплошные девицы в коротких юбках! Отвратительно!
— Моралистка указывает мне, как жить? — выдает он хрипло, желваки ходят ходуном. — А что мне делать было? Ты меня кинула!
— Ты даже не спросил, почему я пропала! Тебе было всё равно!
Наши взгляды сталкиваются. Мы оба тяжело дышим. Так он считает, что виновата я?! Пока мучилась с этими снами, Гордей просто веселился! Как обычный подросток!
Менял девчонок как перчатки!
У-у-у! Мажор!
— ВСЁ РАВНО?! — срывается на рык и дает по тормозам.
Меня бросает вперед, ремень безопасности больно впивается в грудь. Машина тормозит на обочине. Вдалеке мелькают огни ночного города.
Бероев разворачивается ко мне. Такой огромный, мамочки! Он занимает собой все пространство, я испуганно вжимаюсь в боковую дверь.
— Что… зачем ты остановился? — шепчу, во все глаза смотрю на мажора.
Он подается ко мне. Рассматривает меня с каким-то новым хищным любопытством. Внутри все дрожит. Мне страшно или… я в предвкушении?