- -
- 100%
- +
Его ловкие пальцы уже расстегивают пуговицу моих джинсов, и я вся трепещу в предвкушении нашей первой ночи. Ледяной мир за окном, все наши беды и битвы — все остается за этой деревянной дверью. Здесь и сейчас есть только мы.
Закрываю глаза, полностью отдаваясь захлестывающей волне желания. Сопротивляться? У меня нет ни сил, ни воли.
— Моя огненная девочка, — бормочет Влад, снимая с меня джинсы, и по моим обнаженным бедрам бегут мурашки, — ты прекрасна…
— Ах! — мой стон разрывает тишину, когда обжигающе горячий язык истинного скользит по шее, — Влад… боги…
— Моя, — низко рычит Влад, слегка прикусывая нежную кожу, его губы впиваются в пульсирующую венку. Дрожащими пальцами пытаюсь расстегнуть его рубашку. Проклятые пуговицы не поддаются.
— Твоя, — наконец-то распахиваю рубашку, и дыхание перехватывает от вида его сильного, рельефного, совершенного тела. — Ты точно шестнадцать лет проспал? Или по ночам вылезал и бежал в качалку Гильдии?
— Коснись меня, — рычит Валах, ладонями сжимая мои ягодицы, и я с наслаждением провожу руками по мощной груди, ощущая под пальцами упругие мышцы. Он не уступает в силе даже дракону.
Побуждаемая внезапной смелостью, я приникаю губами к его горячей коже. Да, я невинна, но сейчас мною правит желание. Утром, возможно, мне будет стыдно за свою дерзость. Но сейчас в мире остались только я и мой истинный.
— Моя гордая… девочка… — его шепот пьянит сильнее вина. Влад задирает мою футболку, — без лифчика не холодно?
— М-м-м! — выгибаюсь дугой, ощутив прикосновение его пальцев к груди. Влад сжимает ее, оттягивает упругие соски, и похотливый рык, вырывающийся из его груди, заставляет все мое нутро сжаться в сладком предвкушении. — Да… вот так…
— Хорошо? — он усиливает давление, сжимая сильнее до приятной дурманящей боли.
— Да… да! — мой стон эхом разносится по комнате, и я впиваюсь зубами в собственную губу, пытаясь сдержаться.
Опускаюсь пальцами к его джинсам. Легкая робость сковывает движения. Я ведь никогда не прикасалась к мужчине там… и даже не видела…, но желание доставить ему удовольствие оказывается сильнее страха.
— Не бойся, — ободряюще мурчит Влад, — коснись меня, девочка…
Я робко обхватываю ладонью его напряженный, обжигающе горячий член. Он такой твердый и в то же время шелковистый.
С губ Влада срывается шипение, а длинные пальцы продолжают свои мастерские ласки, заставляя меня терять голову. Я вся горю от желания подарить ему наслаждение.
— Адила… как же я… жил… без тебя… — хриплый и прерывистый шепот звучит как самое сокровенное признание. Змей опускается губами к моей груди и втягивает в рот сосок.
— А-а-а! — мой крик полон чистейшего наслаждения. Боги! Я обожаю истинность за эти ощущения! Извиваюсь в его цепких объятиях, не в силах сдержать жарких откровенных стонов.
Мы погружаемся в омут взаимных ласк, наполняя друг друга жаром и трепетом. Сгораем заживо, и в этом огне нет места прошлому.
Влад подталкивает меня к постели. И тут на краю ложа меня настигает внезапная холодная дрожь страха. Как это будет? Больно? Очень? Я смотрю на простыни и замираю в нерешительности.
— Не бойся, — хриплый шепот ласкает мое ухо, а руки мягко, но властно притягивают меня к себе, — я буду нежен с тобой. Клянусь.
— Я верю тебе, — сглатываю подступивший к горлу ком. Влад укладывает меня на постель. Нависает надо мной. Его губы и руки вновь принимаются нежно терзать мое тело. Я забываю обо всем на свете, отдаваясь этому всепоглощающему огню со всей страстью, на какую способна.
Я так счастлива познать самую сокровенную грань любви.
Свечи, любезно предоставленные администратором, одна за другой гаснут, их пламя сдается под натиском нашей страсти. За окном беснуется вьюга, но в моем сердце пылает собственный согревающий огонь.
Я смотрю в темные бездонные глаза истинного и вижу в них свое отражение. Растрепанная, раскрасневшаяся, смущенная и бесконечно счастливая.
— Ты моя… только моя, — нежно произносит Влад. Резкий толчок и я чувствую, как он входит в меня. Ослепляющая острая боль на мгновение пронзает низ живота, но почти сразу же отступает, смываемая накатывающей волной сладкой незнакомой наполненности. Пульсация метки смягчает боль, рассыпая по всему телу глубинное сокровенное удовольствие.
— А-а-ах! — я дрожу, переполненная новыми оглушительными ощущениями.
— Больно? — в голосе Влада слышится тревога.
— Нет… хорошо… продолжай, — шепчу, прижимаясь к его обнаженному телу, ощущая каждым мускулом мощь и силу своего Змея.
В этот миг мы единое целое.
Ноющая боль окончательно отступает, уступая место нарастающему всепоглощающему удовольствию.
Я обвиваю ногами торс Влада, впиваюсь пальцами в напряженные мышцы спины, умоляя двигаться глубже, быстрее.
Тугая пружина, сжимающая до боли низ моего живота, наконец, срывается. С оглушительным криком из меня вырывается волна бесконечного, ослепительного наслаждения. Это… оргазм?
Влад с глухим рыком совершает последние мощные толчки и замирает, обмякая на мне. Я глажу его сильную спину, ощущая под пальцами шрамы.
— Я люблю тебя, моя драконица, — искренне выдыхает, — боги… как же я тебя люблю…
— И я тебя люблю, — улыбаюсь, чувствуя, как истинный мягко выходит из меня. По моим бедрам стекает его семя, и в голове рождается странная, умиротворяющая мысль…
Интересно, каким будет наш малыш?
С этой сладкой сокровенной мыслью я проваливаюсь в блаженный сон…
Глава 25
ВладСколько прошло времени? Час, два, пять? Снежная буря за окном не утихает. А я лежу в постели, не в силах оторвать взгляд от своей спящей драконицы. Не могу поверить. Мне, проклятому ледяному Змею, даровали такую красоту.
Гордая, но в моих объятиях такая податливая и доверчивая.
Ее белая кожа нежнее первого снега, а россыпь веснушек на щеках, словно далекие созвездия, которые мне суждено открыть.
Уснуть так и не удаётся. Как только блаженная нега после оргазма отступила, голову заполонил рой тягостных мыслей. Сжимая в руках теплое безмятежное тело истинной, я вдруг с леденящей душу ясностью осознал: не хочу, чтобы это заканчивалось. Никогда. И от этой мысли мне стало мучительно больно за этот мир, обреченный на ледяную гибель.
Потому что сейчас в этой постели посапывает мое будущее. Единственное и ненаглядное. И я не могу допустить, чтобы её у меня отняли.
Адила растопила мою ледяную крепость изнутри. Смахиваю огненную прядь с ее щечки и замираю на миг, ощущая шелковистость ее кожи.
— Люблю, — шепчу, пробуя на вкус это странное, давно забытое слово. Сотни лет я служил и за любовь принимал нечто совершенно иное. Благоговейный трепет, преданность. У меня не было физического влечения к Деве.
Я любил ее, как холодное недосягаемое божество. Как ту, что единственная протянула руку в кромешной тьме моего одиночества.
А с Адилой все по-другому. Это жгучее, безумное чувство, словно путы, из которых не хочется освобождаться. Это огонь в жилах. Это бешено колотящееся живое сердце в моей ледяной груди. А я-то думал, оно замолкло навеки.
Сажусь на кровати, зарываюсь пальцами в волосы.
Вместе со жгучей любовью пришла ответственность. Адила — дракон, но одна она не сможет устоять против Мороза.
А я смогу. Откуда эта уверенность? Не знаю. Просто где-то в глубине души, под слоями льда и чужих воспоминаний клокочет ненависть такой силы, что ее должно хватить, чтобы уничтожить этого ублюдка.
В голове всплывают слова Батори о мече. Я должен достать меч дракона. Не помню, что это, но образ серебряного клинка отзывается в груди странным знакомым теплом.
Змей внутри шипит, почуяв угрозу, но впервые я с легкостью, почти небрежно заталкиваю его в самые темные глубины своего естества.
Отныне эта тварь не посмеет вылезать без моего разрешения. Поднимаюсь и иду в ванную. Включаю свет и гляжу в зеркало.
В глазах, веками хранивших лишь холод и пустоту, горит искра жизни. Значит, я должен бороться. Но не с Медведевыми — эта месть теперь кажется детской забавой. Мне предстоит сразиться с ледяным чудовищем, которое жаждет отнять у меня то, что я обрел этой ночью.
Прикасаюсь ладонью к груди. Под кожей отчаянно стучит сердце. Впервые за долгие-долгие годы. Снова поднимаю взгляд на свое отражение и…
Господарь Влад! Господарь! Наконец-то вы вернулись!
Голоса, полные благоговения и надежды, оглушают. Я сижу на вороном коне, облаченный в прочные кожаные доспехи. Куда я еду? Не помню…
Вижу лишь ликующие, но изможденные лица. Грязные лохмотья, кожу, почерневшую от сажи и солнца. Дети бегут за моим конем, протягивая худые ручонки.
Я слезаю с лошади. Сапоги с глухим чмоканьем вязнут в раскисшей от дождей земле. Тянусь к рукояти длинного серебряного меча в потертых ножнах. Мой меч.
Захожу в высокую каменную крепость. Внутри, в моих покоях, пахнет воском и сушеными травами.
Массивный дубовый стол завален картами и свитками. На каменном полу шкуры медведей. На стенах гобелены, изображающие сцены охоты и битв. В углу стоит тяжелый сундук с железными оковами. В огромном камине потрескивают поленья, отбрасывая танцующие тени на резные балки потолка. Воздух густой и пряный.
Я скидываю тяжелую броню. Выхожу на узкий балкон, вцепившись пальцами в холодный камень парапета. А внутри пустота. Отчего-то мне невыносимо грустно, но я не могу вспомнить причину.
Осматриваю свои владения: крыши домов, извилистую ленту реки, темный лес на горизонте.
— Господарь Влад, — сзади раздаётся скрипучий старческий голос, и тут мою голову пронзает адская боль, — добро пожаловать домой.
Мираж рассыпается. Я стою в ванной, тяжело дыша, и смотрю на свое бледное отражение в зеркале.
Что это было?! Я был… собой, но другим.
Голоса в голове нарастают, превращаясь в оглушительный гул. Стук в висках становится невыносимым.
Любая попытка докопаться до воспоминаний заканчивается новой волной агонии. Словно нечто, сидящее глубоко внутри, намеренно скрывает правду.
Вопросы множатся, а ответов больше не становится.
Кем я был? Господарь… Насколько я помню, такой титул носили правители Валахии в Средние века. Темное кровавое время. Война с османами и… Влад Третий. Пронзительная боль на миг ослепляет.
Падаю на холодный кафельный пол, корчась в немой агонии. Я подобрался слишком близко. Неужели это мое прошлое? Валахия… я Влад Третий? Господарь Влад?
Но почему тогда я здесь? Кем я был до того, как стал слугой Мороза? Официальная биография: я родился в ледяной пещере на Севере. Не знал ни матери, ни отца. Ложь. Все это была ложь!
Новые вспышки боли не дают мыслить. Я с трудом поднимаюсь, умываюсь ледяной водой и возвращаюсь в спальню. Сажусь на край кровати и смотрю на спящее личико самой важной женщины во всех моих жизнях.
Адила…
Да, этой ночью я сделал ее своей женщиной. И я жажду ее снова… но…
— Ммм, — она переворачивается на спину, и одеяло соскальзывает, обнажив хрупкие плечи, тонкую шею, аппетитные округлости груди.
Я не могу наглядеться. Стараюсь запечатлеть в памяти каждый ее изгиб, каждую линию этого совершенного тела: стройные бедра, красивую упругую грудь с темно-розовыми налитыми сосками.
Я беру ее ладошку в свою, прижимаю к губам, ощутив тонкий сладкий аромат ее кожи. Адила не просыпается.
— Я люблю тебя, — шепчу, чувствуя, как сердце разбивается на сотни острых осколков, — но мне нужно в Румынию.
Я не могу взять ее с собой. Если Батори, несмотря на все свои клятвы, все-таки заодно с Морозом, то это ловушка.
Я не имею права подвергать опасности свою истинную. Она должна жить. А я должен исполнить свой долг. Последний долг перед ней и перед самим собой.
Резко встаю, поднимаю с пола свою рубашку. Сомневаться нельзя. Иначе я совершу роковую ошибку. Поддамся этому новому, такому хрупкому чувству и останусь.
Но я должен хотя бы попытаться вспомнить, кто я. И вернуться к Адиле цельным. Она заслуживает только лучшего.
Натягиваю рубашку, снова склоняюсь над кроватью и прижимаюсь губами к виску Адилы. Затем к ее губам, впитывая тепло и запах.
Бесшумно выскальзываю из номера.
А в коридоре в полумраке стоит Горан.
— Ты принял решение? — спокойно спрашивает, будто ждал меня здесь всю ночь.
— Да. Я все еще ничего не помню, но путь вижу ясно. Останься с ней. Отведи к Медведевым, пусть они защитят ее. А я…
— Полетишь домой? — уродец прищуривается, и в его глазах появляется нечто похожее на понимание.
— Да… домой… — я уже даже не спрашиваю, что он имел в виду. Все равно не скажет. Ответы я должен найти сам.
Знаю, что моя девочка будет в ярости. Будет рычать, метать молнии и, вполне вероятно, спалит дотла сарай Медведевых.
Но ей не нужен сломленный, слабый и потерянный истинный. Ей нужен тот, кто сможет по-настоящему защитить ее от зла. Ее и этот хрупкий мир, который внезапно обрел для меня ценность.
А я чувствую… в Бухаресте я найду ответы. И найду себя.
Глава 26
АдилаКонец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.