Наследница вампиров по прозвищу Черная роза. Книга 3

Глава 1. Легче всего винить кого-то, но только не себя.

Принцы.

Шагая за руку по пшеничному полю, залитому ярким солнечным светом, принцы щурились под солнечными теплыми лучами. Высокие пшеничные колоски блестели, словно золотые искорки на свету. Они, щекоча, касались их белой кожи, лаская и покалывая ее. Птицы напевали ласкающие слух мотивы, заливая и дополняя радужную картину. Был такой приятный и теплый денек, и мальчики радовались и смеялись, что могут наслаждаться летним утром, не боясь его сжигающего солнца.

Заметив в самом центре бескрайнего поля отца, стоящего к ним спиной, Аркти и Радамир пустились бежать, все так же, не разжимая свои сплетенные пальцы.

– Папа, папа! Мы здесь! – Со смехом, звали они своего родителя.

Король, увенчанный тяжелой короной на голове, обернулся на радостные голоса своих сыновей, и дети увидели, что по его белым щекам текут кровавые слезы, а белая рубашка на его груди окрашивается красным цветом, намокая под влагой.

Король вампиров, среди высоких хлебов, упал на колени, протягивая им свои руки. Он наклонил свою голову вперед и с нее упала корона. Головной убор из чистого золота откатился в сторону, притаптывая под своей тяжестью пшеничные колосья к земле.

– Папа! Папа! Что с тобой? – Закричали мальчики, чей смех и радостные крики прекратились. Их сменили беспокойство и страх в голосе.

Вампирята со всех ног бросились к отцу, но как бы быстро они не хотели бежать, расстояние между ними и отцом упрямо не хотело сокращаться. Казалось, что они просто бегут на месте, а пшеничное поле все расширялось. Солнце исчезло, и все пространство затянуло черно-бурой тьмой.

Вдруг все стало таким огромным и нависающим, и страх поселился в детских сердцах. Принцы боялись, что отец может исчезнуть навсегда, и они беспрерывно звали его, пытаясь отыскать его по голосу в этом бескрайнем, затянутом тьмой поле.

Наконец, голос отца стал ближе, он тоже звал их, и близнецы ринулись вперед, не замечая сильный напор внезапно поднявшегося ветра.

– Папа! Мы идем! Мы уже близко! – Кричал Радамир.

– Мальчики! – Отзывался родной ослабший голос в темноте.

Добежав до места, где, на коленях стоял отец, дети подошли к родителю и взяли его за руки, чтобы помочь ему подняться, но как только их руки соприкоснулись, земля под королем стала проваливаться.

– Будьте сильными, сыновья! – Приказным тоном сказал вампир, но в его голосе дрожали нотки сожаления.

– Нет, папа! Ты чего? – Надрываясь от тяжести и душивших слез, спросил Аркти, пытаясь вытянуть отца из образующейся под ним ямы, но ничего не выходило, словно король был высечен из камня и не поддавался под усилиями молодых вампиров.

Радамир, боясь выпустить отца из рук, тоже перенапрягал свой молодой организм, так что на его руках и висках проступили вздутые вены.

– Не нужно! – Улыбнулся им отец самой нежной и доброй улыбкой. – Поддерживайте друг друга и маму… Прошу, позаботьтесь о матери. Простите меня, что не смогу больше быть с вами, но мое время пришло. – Умолял монарх тихим и печальным голосом.

После этих слов Тадэуш разжал свои пальцы, и тьма бездны поглотила его.

– Нет, папа!

– Нет! Отец! Отец! – Кричали сыновья, обессиленно опускаясь на колени перед черной дырой.

Земля, где только что была глубокая яма снова затянулась, словно бездны, поглотившей их родного вампира никогда и не было. Ветер, моментально стих, и черно-бардовые тучи растворились, открывая им голубое полотно летнего неба с ярким пятном белого солнца на нем. Птицы и сверчки вновь затянули свои трели.

Принцы оглядели пшеничное поле вокруг. Все было так тихо и умиротворенно, лишь легкий ласкающий ветерок покачивал кончики колосков, заставляя пробегать волны по пшеничному морю.

Принцы посмотрели на небо, щурясь от внезапно возникшего яркого света и увидели прозрачный силуэт и родные черты лица своего отца. Он улыбался самой счастливой и ослепительной улыбкой. Он был счастлив, обретя покой и умиротворение.

***

Оба принца проснулись с началом ночи от дикого крика, который исходил из их горла, выкрикивая слово «отец».

На их крик прибежала Бертрам, чья спальня находилась по соседству, но не успев она открыть двери в покои мальчиков, как была сбита с ног своими воспитанниками.

Испуганные чем-то принцы рванули по коридору к лестнице, а дальше по ней на нижний этаж.

Когда юные вампиры достигли дверей кабинета, то не рискнули ворваться туда сразу. Мальчики словно застыли, так как из-за дверей чувствовалась черная тяжелая аура смерти.

Услышав тихие и скулящие всхлипы материнского голоса внутри, они все же решились отворить дверь, ведь уже понимали, что случилось, так как увидели это в своем сне.

Приоткрыв дверь, они обнаружили рыдающую мать, склонившуюся над лежащим на полу телом отца. Всю его грудь и живот покрывала бурое пятно, расползающееся по одежде. На полу и мебели. Королева, постаревшая лет на сто, нашептывала его имя и слова нежности:

– О, Тэо. Мой любимый… Кто мог это сделать с тобой? – Тихонько подвывала вампирша, совершенно обессилевшая от плача. – Зачем ты покинул меня, Тэо? Тэо, Тэо! – Звала она супруга, словно хотела пробудить его ото сна.

Ее слезы капали на лицо короля вампиров и покрывали его брызгами крови, а ее руки, нежными прикосновениями поглаживали застывшее белое лицо, растирая кровь по щекам.

Мальчики подбежали к матери и обняв ее своими ручками, зарыдали в голос.

Все трое некоторое время обнявшись плакали над телом, скорбя и недоумевая, почему судьба обошлась с ними и их королем таким образом, тем самым собирая толпы шокированных слуг у дверей кабинета

– Как же так, папа, папочка? – Звали вампирята своего отца, зная, что никогда не получат ответ на свой вопрос.

Потерянный взгляд матери обратился к принцам и те заметили, что частичка их матери тоже умерла вместе с ее возлюбленным мужчиной. Радамир и Арктисис еще сильнее разрыдались, страшась уже за свою мать, так как эта трагедия, казалось сломила ее дух и лишила рассудка.

– Мама, мамочка, не плачь мы с тобой! – Пытались поддержать королеву сыновья, но ее сознание было в данный момент недосягаем.

Арктисис не мог наблюдать, страдания своих близких, и не мог больше сдерживать клокочущий в нем гнев и ненависть к тому, кто сделал всех их несчастными. В сердцах, сжав клыки до скрежета, он злобно прошептал над телом своего отца:

– Обещаю, я найду того, кто это сделал и уничтожу его. – Мальчишка сжал кулаки, а затем погладил по спине мать и близнеца, как бы оказывая им поддержку.

Кто-то из слуг решился войти в кабинет первым и прервать момент скорби.

– Вам нужно успокоится, ваше величество. – Обратился мужчина к королеве. – Вам лучше побыть сейчас с мальчиками, пока слуги унесут и подготовят тело к погребению.

– Нет! – Вскрикнула королева. – Я не оставлю своего мужа! – Она отмахнулась от слуги и вцепилась в тело супруга, как коршун, боясь отпустить его хоть на минуту.

Принцы тоже не могли заставить себя подняться с пола и оставить отца на попечение слуг, но они понимали, что ничего изменить нельзя и надо попытаться все принять, продолжать жить ради матери и тех идей, что лелеял отец.

Лучше них никто не знал о том, какой мир хотел король вампиров построить для всех ночных существ, ведь только со своими сыновьями он вел себя искренне, не сдерживая своего ребячества. Очень редко удавалось монарху посвятить время своим наследникам, но когда это случалось, то он делился с ними своими мечтами об утопии, где бы все существа мирно сосуществовали друг с другом, как единое целое. Король хотел создать лучший мир, где не приходилось бы бороться за выживание или первенство, где бы любовь и единство небыли пустыми словами.

Арктисис, в чьих венах бежала отвага и бесстрашие, решил, что теперь. Когда отца не стало, то его долг, как первенца, взвалить на свои плечи заботу о семье, и он мысленно, утирая подсохшие слезы, пообещал себе, что сделает все, чтобы его мать и брат снова были счастливы.

Взяв себя в руки, он успокоил Радамира и мать:

– Нам нужно постараться быть сильными хотя бы друг для друга! Отец хочет именно этого. – Заключил ребенок, рассуждая совершенно, как взрослый здравомыслящий вампир.

Мальчик обхватил влажное от слез лицо матери обоими руками и заглянул в ее безжизненные глаза. Он понимал, что если не предпримет сейчас ничего, то она замкнется в своей боли и скорби, и тогда они с братом потеряют и ее тоже.

Аркти вспомнил все, чему учила их Аврора. Он нарыл в своей памяти, как сестра рассказывала о том, что прочла в книгах о ментальном влиянии, о том, что нужно сильно сконцентрироваться и проникнуть в разум гипнотизируемого существа и четко сформулировать свой приказ, направляя все свою энергию, чтобы результат был лучше.

Аркти стал вглядываться в глаза королевы настолько глубоко пока не понял, что его сознание проникло в ее, и тогда он мысленно сказал:

– Мама, все хорошо. Папа обрел покой. Ему сейчас хорошо, и он хочет, чтоб мы тоже были счастливы. – Аркти, с болью в груди произносил эти слова, но он должен был облегчить страдания своей горячо-любимой матери, поэтому, стиснув зубы, он продолжил ментально влиять на подсознание королевы. – Забудь все плохое, что случилось с папой, но сохрани ту светлую любовь, что была между вами. Прими то, что его больше нет и… дай себе шанс обрести счастье снова, ведь он тоже хочет этого. А сейчас отдохни.

«Кажется подействовало!» – С восторгом подумал мальчик, заметив, что в глазах матери появился живой блеск. Он выпустил ее лицо из своих рук, завершая сеанс гипноза.

Вампирша всхлипнула, вытерла слезы и зевнув, слегка улыбнулась.

– Мне действительно нужно отдохнуть. Я так устала. – Сказала королева тихим голосом, поднимаясь с пола. Она устало улыбнулась своим сыновьям грустной улыбкой.

К ней тут же подошли служанки и вывели ее из кабинета.

Радамир Недоуменно и пристально смотрел на своего брата, не понимая того, что он сделал, но догадывался, что внезапная перемена матери, заслуга его брата.

– Ваши высочества, простите, но вам тоже следует передохнуть. Я весьма сочувствую вашей утрате. – Поклонился перед принцами дворецкий. – Ваш отец был хорошим королем и замечательным вампиром. Понимаю вам и вашей матери сейчас не легко, но кто-то должен заняться организацией похорон.

Аркти молча кивнул головой, обнимая одной рукой брата:

– Сообщите о случившемся нашему дяде и попросите его об этом, пожалуйста.

Близнецы вышли за двери кабинета, и только тогда Радамир осмелился задать вопрос:

– Что ты сделал с мамой?

– Я ее просто успокоил. – Сухо ответил Аркти.

***

Узнав о смерти своего короля и верного друга, Маришка и Закариус незамедлительно прибыли в замок.

Маришка была безутешна, увидев своего лучшего друга на смертном одре. Она не могла поверить в то, что случилось и, рыдая над телом своего друга, очень негодовала по тому поводу, что кто-то посмел проникнуть в замок минуя охрану и магические наслоения защиты, чтобы сделать детей сиротами, а всех остальных несчастными.

Закариус тоже переживал и скорбел по-своему о потере вампира, ставшего ему хорошим другом и родственником, но его скорбь была безмолвна. Он просто стоял вблизи своей жены и поглаживал ее по согнутой, содрогающейся от рева спине.

Серебровласый мужчина был полностью поглощен своими недобрыми мыслями, от которых брови создавали на его лице хмурый и очень обеспокоенный образ.

В зал вошел дворецкий и тихим шагом, чтобы не нарушать тишину скорби, прошел к Закариусу, ожидая от господина дальнейших распоряжений.

Зак, распорядился о том, что нужно для обряда прощания с королем и поинтересовался о состоянии его сестры и племянников. Он облегченно выдохнул, узнав, что с его близкими вампирами все хорошо, и что они сейчас отдыхают от пережитого стресса.

– Янок, похороны должны состояться после того, как все попрощаются с монархом, поэтому я возьму на себя ответственность сообщить об этом всем его подданным, а вы подготовьте все необходимое для погребения, хочу, чтоб Дэша похоронили со всеми почестями, как короля в нашем семейном склепе. Позаботьтесь обо всем необходимом. – Приказал опечаленный князь.

Слуга уважительно склонил голову и, так же бесшумно направился к выходу.

В туже ночь Закариус разослал послания по всем направлениям, где в конце пути, свитки ужасающего содержания развернули: король эльфов, вождь оборотней, король гномов, король лунного мира, все главенствующие семьи вампиров и, хранители леса и четырех стихий.

Некоторые из них, узнав о кончине короля царства ночи с тяжелым сердцем скорбели о его смерти, понимая, что это незаменимая утрата для всех народов ночи, а вот вождь оборотней и некоторые из великих семей вампирской расы, встретили новость с улыбкой, предвкушая борьбу за первенство над всем ночным царством, в их числе был, и старший наследник семьи Баттори, кто расценил смерть короля, посчитав это своим звездным часом.

Черная Роза.

Открывая тяжелые веки, которые с трудом мне поддавались, я увидела обеспокоенно-нахальное лицо демона, сидящего на ложе возле меня. Сама же я лежала пластом в его покоях в той же одежде, что и перед обмороком. В сжатой от судороги руке я все еще продолжала держать золотое украшение, которое больно врезалось в кожу.

– Ну наконец-то, цветочек! – Облегченно вздохнул Хеллдригор. – Думал ты решила таким образом сбежать от моего обаяния. – Как всегда без сарказма и самолюбования не обошлось.

Первое, что заметила я, когда полностью пробудилась от обморока это то, что в подземелье стояла мертвая тишина, и даже горны молчали, приостановив свою работу.

– Сколько я проспала? – Еще, плохо соображая спросила я, пока слабыми толчками на меня накатывались вспышки в памяти, которые и привели мое тело в такое состояние.

– Ты пробыла в образе спящей красавицы двое суток. Я уже начал беспокоиться, что не получу суточную дозу поцелуев от моей воительницы.

Хелл потянулся, чтобы поцеловать меня, но я отдернулась от его губ, словно ошпаренная.

Он вел себя слишком самоуверенно и нагло, скорей всего пытался воздействовать на разум, подавляя мою память, пока я была без сознания, но это не сработало, и я все вспомнила, не смотря на туманность в сознании.

– Не прикасайся ко мне! – предупредила я его, накапливая в руках энергию «пожирающего» пламени.

Восстановив полностью память, меня охватила ненависть к этому предателю.

– Эй, принцесса, не кипятись, – демон выставил руки вперед, пытаясь успокоить. – Давай поговорим!

– Что ж, говори! – Вспрыснула я с яростью, вскакивая с кровати. – Ну же, расскажи, как обманом заставил меня выпустить сатану на свободу! Как заставил выкрасть медальон и, как убил моего дядю! – Слова об убийстве родственника получились скомканными и смятыми, потому как боль, пронзающая грудную клетку, не давала сосредоточится и трезво соображать.

– Я не хотел этого, но другого выхода у меня не было! – Попытался объяснить мужчина. –Если бы я тебя попросил разрушить божественное проклятие и выпустить на волю самого дьявола, ты бы согласилась?

Я понимала, что будь это так, то я бы ни за какие красивые глазки на это не пошла, но он все равно предал меня, использовал в своих дьявольских целях, разрушил мои стремления и желания.

Всю свою жизнь я мечтала, что буду помогать всем, кто нуждается в этом, но теперь получается, что моими усилиями все разрушено, весь мир падет из-за моей доверчивости, которая и стала причиной моей фатальной ошибки.

Я была готова зарычать на все подземные уровни, до самого ядра земли, чтобы хоть немного выпустить ту ярость и злобу, что скопилась во мне, но вместо этого мной завладело бессилие.

Слезы вместе с сожалением навалились на меня тяжелым грузом, который придавил меня к самой земле, и я больше не хотела и не могла с этим бороться и корчить из себя всемогущую вампиршу, потому как осознавала, что я была и буду слаба, ведь я просто женщина.

Хелл осторожно подошел ко мне, чтобы утешить:

– Милая, не злись, все будет хорошо. Теперь, когда воля отца исполнена, мы можем быть свободными.

От его волнующего голоса, который когда-то щекотал мой слух и возбуждал желание, стало еще неприятней, ведь в его речи не было и намека на извинения, а самое главное – не прозвучало даже банальное «прости».

– Не приближайся, иначе я сотру тебя в порошок! – Прорычала я как дикий зверь, сверкая своими красными угольками. – Ты предал меня! Уничтожил! Убил дядю! Принес горе моей семье! Я ненавижу тебя!

Хелл, уставившись на меня своими изумленными глазами, хмыкнул:

– Не надо так со мной! Я сделал все это ради нас, чтобы мы могли быть с тобой вместе. Я убью любого и каждого без сожаления, кто встанет между нами.

– Ради нас? Убьешь каждого? Что это значит? Ты готов убить даже всю мою семью, если они будут против? – Заливаясь слезами, вопрошала я.

– Да! – Без заминки ответил Хелл, но в его голосе было что-то подозрительное, словно это был его намеченный план действий.

Заподозрив неладное и вспомнив, как он вел себя после смерти Дарка, я решила поставить вопрос ребром:

– Ответь мне, Дарка убил ты?

Ответом на мой вопрос было полное молчание. Мои всхлипы стали громче, они совершенно не подчинялись моей воли.

– Отвечай! – Взревела я от ярости. – Трус!

– Да! – Несмело, пробубнил демон.

Казалось в этот момент мир треснул пополам, как и мое сердце. Душа вспыхнула как порох, разрывая грудь от боли и прожигая меня до основания, оставляя после себя внутри щемящую пустоту.

Мне было ненавистно оставаться наедине с демоном, и я больше не могла выносить его присутствие, так как его взволнованное прекрасное лицо заставляло меня усомниться в своих чувствах, которые обуревали меня, разрывая между привязанностью к семье и Хеллдригором.

Та любовь к этому мужчине, которую я лелеяла внутри, в один миг обернулась иллюзией, а ее место стала заполнять тягучая ненависть и липкое призрение.

Я мысленно призвав бабушку, попросила ее перенести меня в замок и в тот же миг, взмахнув рукой, в воздухе, между мной и Хеллом образовался портал, в сторону которого я сделала уверенный шаг, но перешагнуть за грань мне не позволил демон. Хелл ухватил меня за руку, а затем притянул к себе и сзади крепко обнял меня.

– Нет! Прошу, останься! – Умоляющим голосом просил он. – Давай спокойно поговорим, только не уходи…

Я не могла вырваться из его крепких рук как бы не трепыхалась, но и оставаться в тисках предавшего меня мужчины было ненавистно. Поэтому я мысленно спроецировала обратное заклятие, того, что сама недавно разрушила, и вложив все свои обуревающие эмоции в купе с магической энергией, заключила Хеллдригора в вечное заточение.

Вырвавшиеся слова из моих уст были подпитаны потусторонней силой моего всесильного ангельского фамильяра, поэтому заклятие получилось очень мощным. Светлая энергия, выходящая из моих рук, обвила демону запястье, ступни и шею, не позволяя ему выйти из подземелья.

Не понимая, что происходит, Хелл уставился на меня умоляющими щенячьими глазами. Я отвернулась, срывая со своей груди брошь, что подарил мне Хелл и которая стала тяжелым грузом на моем теле, ведь намекала на то, что я принадлежу этому низкому существу. Затем я бросила драгоценную вещицу к его ногам и пересекла границу портала.

– Роза, не бросай меня! Роза! – Звучал его истошный голос, перед тем, как окно портала замкнулось.

***

Портал выплюнул меня в главном зале замка «Черная Роза».

Обернувшись кругом, я не узнала чертога родового гнезда, все от того, что приглушенный свет от редко стоящих канделябров заливал его заполненное пространство разными, незнакомыми мне существами, тогда, когда я помнила его всегда ярко освещенным и благоухающим от разноцветных цветов, украшающих уютный интерьер древнего замка.

По всему периметру битком забитого зала, стояли вазы с черными розами, а потолок и стены были задрапированы черной вуалью. Все кругом выглядело мрачным и тусклым, и даже одежда и лица, присутствующих были преисполнены печали и уныния.

Мое сердце заколотилось так, что было готово выпрыгнуть из груди, но я проглотила тугой ком и двинулась вперед. Чем ближе я подбиралась медленным и неуверенным шагом к помосту с троном, тем чаще и больнее оно рвалось.

Скорбящие существа расступались предо мной, с интересом наблюдая. Большинство из присутствующих узнали во мне ту девушку с бала, которая вскружила голову половине народа, но другие толкали своего соседа и шепотом вопрошали «кто это?». Я никого из них не замечала, так как моей целью было найти своих родных, но кое кого все же я узнала в толпе, кого бы не желала вдеть до конца жизни, это был Сэмюэль Баттори, чей внушительный рост придавал ему сходство с орясиной, и которого нельзя было не заметить в толпе. Невзначай я поймала себя на мысли, что, прибывая в Луномирье, я совершенно забыла о этом безмозглом вампире и, наверное, бы уже никогда и не вспомнила его, если не бы не вернулась обратно. А теперь воспоминание и мысли о нем вызывали у меня неприятный горьковатый зуд в горле.

– Его тело не превратилось в прах, потому как он не был чистокровным вампиром. – Шептал чей-то грубый голос в толпе, отвечающий своему собеседнику.

Уловив своим четким слухом чей-то сдержанный шепот, я обернулась и увидела, что голос принадлежал бородатому старику, предположительно оборотню, который держал на руках мальчика пяти лет и разъяснял своему юному воспитаннику о вампирах.

– Не чистокровный? Я и не знал! – Грустно выдохнул мальчонка. – Думал, что вообще вампиров только осиновый кол может сразить. – Рассуждал ребенок-перевертыш.

– Да нет, нечистокровные умирают, только если им голову отрубить. – Снова отозвался грубый голос. – Но в прах превращаются только те, которые рождены вампирами, а не человеком.

– Но почему же его голова на месте? Вампира убило оружие? – Не унимался любопытный ребенок.

– Ну… видимо оружие или убийца были не простые. – Выдохнул матёрый оборотень, затем достал сухую корочку хлеба из кармана и вручил ребенку, видимо для того, чтобы он его не мучал вопросами.

Маленький волчонок схватился обеими руками за краюху хлеба и засунул в рот, вгрызаясь в нее своими маленькими зубками.

Разговор старого и совсем молодого оборотня заставили меня осознать то, во что я так упрямо отказывалась верить, а именно, что здесь и сейчас проходит прощальная церемония. Сопоставив все факты, я понимала своим умом, что дядя Дэш погиб от рук Хеллдригора, и что именно ему посвящён обряд, но почему-то сердце надеялось на чудо или на то, что вот сейчас я проснусь и рассмеюсь от того, что все эти ужасные события, происходящие вокруг меня, окажутся жутким сном.

Как бы мои ватные ноги не отказывались идти, я, сжав руки в кулак упорно продолжала восхождение по мукам, так как иначе это нельзя было по-другому назвать, ведь мои душевные страдания сливались со страхом того, что сейчас я могу увидеть. Поэтому я просто шла, трясясь, от внезапно охватившего меня озноба без каких-либо мыслей в голове.

Не доходя даже до середины тронного зала я услышала, как у подмостка разгорелся бурный спор. К сожалению, из-за множества высоких фигур и их голов ничего нельзя было разглядеть.

Голоса, которые сразу были приглушенными, вскоре стали громче. Из-за слияния большого количества голосов было многое непонятно, но кое-что все же я уловила:

– Вы, просто трусы и не желаете этого признавать! – Сыпались шипящие обвинения.

– Грр! Я и мои люди не собираемся признаваться в том, в чем нет нашей вины! – Отвечал грубоватый бас.

– Но, похищение – дело ваших рук!

– Оборотни не имеют к этому никого отношения, и перестаньте вешать на нас свои проблемы!

– Но вы не явились на собрание, и ваши дети были в безопасности, в то время, когда наши дети были похищены! – Возмущался кто-то очень эмоциональный. – Вы всегда ненавидели вампиров и не желали смириться с тем, что королем царства ночи стал вампир.

– Я ничего не имел против короля Тадэуша, как и мои люди, ведь он тоже был когда-то человеком.

– Тогда почему вы нарушаете границы и не соблюдаете мирное соглашение?

– Это трудно объяснить, но в последнее время контролировать свои инстинкты, находясь в зверином перевоплощении, становится сложнее. У нас тоже не все так гладко, но мы не стали в этом обвинять вампиров! Гррр…

Препирания нарастали с новой силой: голоса становились громче и холоднее, в воздухе заискрилось напряжение, но родной и хорошо знакомый голос быстро прекратил негативу расползаться по толпе:

– Перестаньте, хватит! – Зазвучал строгий голос моего отца, который заставил всех замолчать, а меня, рвануть вперед, чтобы поскорее увидеть его. – Дэш столько сил потратил на то, чтобы сплотить наши народы, а вы даже не можете оказать ему дань уважения! Даже в память о нем вы не можете прекратить ваши распри! Вы разве не понимаете, что тот, кто убил нашего короля и подстроил похищение, хотел посеять смуту между нашими видами? Прошу вас, – прозвучало уже тише и спокойней, но с напором, – давайте обсудим это после погребения.