Если я вернусь

1

Вечер обещал быть спокойным. Илья Пригожин  был доволен и умиротворен. На работе было тихо, начальник ни разу не вызвал, сотрудники были погружены в свои мысли и планы. Он довольный вернулся домой. Но жена успешно подняла бурю в стакане воды, оставив липкий осадок. Начала медленно и довольно дружелюбно говорить о насущных домашних проблемах, постепенно повышая звук и ускоряя речь. Вот она пошла уже на второй круг, взвизгнула, уперлась взглядом в мужа.

–Илья, ты слышишь меня? Я битый час повторяю одно и то же, а ты не реагируешь.

Муж оторвался от чтения газеты, вздохнул.

–Всякая война начинается с мелкого инцидента, – философски проговорил он наставительным тоном.

Жена на миг осеклась, но, видимо, униматься не собиралась.

–Мог бы и прореагировать, – она нахмурила брови, готовясь к бою.

–И что же я должен тебе сказать?

–Нам нужны деньги. Ты знаешь об этом, но ничего не предпринимаешь.

–А что я должен предпринять? Я работаю, отдаю тебе всю зарплату. Что же тебе еще?

–Я тоже работаю. Но нам не хватает.

–Значит, трать меньше.

–Не получается. Я стараюсь. Но ты знаешь, что нужно кое-что из техники для кухни, у меня фен сломался, а тебе нужен новый костюм. В ванне нужно поменять кран, а в комнате – люстру. К новому сезону нужно одеть Машу и Витю. Так что придется тебе звонить своей сестре.

–Я совсем недавно брал у нее взаймы. Я это делаю постоянно: прошу взаймы и не отдаю. Мне уже стыдно просить.

–Это не чужой человек. Она твоя сестра. И она обязательно поможет.

Хлопнула входная дверь.

–Мам, ты дома? – послышался голос сына.

–Дома. Заходи, Витенька, – ответила мать и продолжила, – другого выхода нет. Проси Настю, чтобы помогла.

–Проси сама, – взбрыкнул муж, – я не могу уже смотреть ей в глаза.

–Так не смотри. Попроси по телефону.

В комнату вошел сын.

–Опять ругаетесь! Я на месте тети Насти давно показал бы вам фигу.

–А ты не вмешивайся! – мать попыталась отвесить сыну затрещину, но тот привычно увернулся.

–Расскажу тете Насте, что вы опять будете просить подачки, – пообещал Витенька.

–А я запрещу тете Насте тайно подсовывать тебе деньги! – мать перешла на крик.

–А я еще расскажу ей, что ты называла ее жадюгой, поэтому ее никто замуж не берет, – налил масло в огонь сын.

–Ах, ты, жук! Вот я тебя сейчас, – она побежала вслед за убегающим сыном, который успел закрыться в своей комнате.

–Сын весь в тебя, – упрекнула она мужа.

–Значит, хороший будет человека, – глубокомысленно согласился Илья Андреевич.

В дверях появилась младшая дочь.

–А я люблю тетю Настю, – тихо произнесла девочка, обнимая куклу.

–Ишь, еще одна защитница появилась! Иди, Машуня, спать, – сказала мать спокойно, но было видно, что раздражена она основательно.

–А знаешь, Оля, дети-то правы, – Илья довольно смотрел на жену. – Настя никогда не отказывала, помогала, а мы просто этого не ценим.

–Было бы у меня столько денег, сколько она зарабатывает, я тоже отдавала бы.

–Вряд ли, – засомневался муж. – Лучше самим надо зарабатывать.

–Вот и зарабатывай!

Илья промолчал: он знал, что бесполезно спорить с раздраженной женщиной, можно нарваться на большие неприятности.

2

В приемной директора было тихо, пахло яблоками и кофе. Леночка набирала текст письма за компьютером, поглядывая на сотрудницу из бухгалтерии, которая, будто загипнотизированная, неотрывно смотрела на дверь, ведущую в кабинет начальницы. Посетительница сидела на краешке стула, явно, пришла о чем-то просить, теребила косынку, повязанную на шее, на лице ее было написано волнение и смущение, она была готова выскочить из приемной в любую минуту. Так и случилось бы, если бы дверь в кабинет не открылась и оттуда вывалился толстый мужчина с красным лицом и бусинами пота. Он оглядел приемную, задержался на секретаре, словно увидел Леночку впервые, достал из кармана платок и вытер лоб.

–Не женщина, а зверь, – проговорил он сквозь зубы.

–Неправда, Леонид Матвеевич! – секретарь мотнула красивой головкой. – Анастасия Андреевна – строгая, но справедливая. И вы это прекрасно знаете!

–Хочешь сказать, что я плохо работаю? – сдвинул брови толстяк.

–Сказала то, что хотела сказать. Вы – начальник отдела, вам лучше знать. Заходите, – обратилась Леночка к посетительнице.

Просительница боком пробралась в полуоткрытую дверь, встала на пороге.

–Можно, Анастасия Андреевна? – переступила с ноги на ногу.

–Заходите, Людмила Ивановна.

Анастасия Андреевна ко всем своим сотрудникам обращалась на “вы”, независимо от возраста, даже если сотрудник был младше нее.

–Слушаю вас, – она отложила ручку.

Молодая женщина оглядела кабинет с современной мебелью, красивую строгую женщину в кресле директора, присела на стул, протянула ей лист бумаги.

–Анастасия Андреевна, можно мне взять отпуск без содержания на две недели?

–Кажется, дело идет к зарплате? Вы все подсчитали?

–Останется Иван Сергеевич, он все сделает.

–Но он работает без году неделя. Что он сможет?

–Я смогу работать дома, если вы разрешите.

–Если вы будете работать дома, зачем вам тогда отпуск? Что случилось?

–У меня Игоречек болеет, а маму вчера положили в больницу. Больничный был у мамы по уходу за малышом. И мне теперь никак справиться.

–Дома сможете работать?

–Смогу, сынок у меня спокойный, – Людмила Ивановна повеселела.

–Хорошо. Будем считать вопрос решенным. Идите.

Счастливая сотрудница вылетела из кабинета на крыльях.

Директор вызвала секретаря.

–Лена, надо подготовить приказ о выдаче материальной помощи Широковой Людмиле Ивановне. Да, и работать она пока будет из дома, – она кивнула секретарю, включив сотовый телефон. – Да, Мариш… Сегодня не могу… Завтра обедаю с семьей, а после свободна… Хорошо, после обеда еду к тебе. Пока.

Лена остолбенела от задания выдать материальную помощь: такого еще не было за три года ее работы здесь. И только под вопросительным взглядом начальницы развернулась и вышла из кабинета.

3

Анастасия Андреевна Уржумцева, москвичка, бог знает, в каком поколении, плохо знала свои корни, которые уходят в темное прошлое, теряясь на дореволюционных просторах столицы. Ее мать знала гораздо больше, хранила редкие документы, фотографии, но Анастасия даже не пыталась вникать в это. На данный момент она знала своих родителей, брата и троих кузенов, остальных родственников считала дальними и ненужными, оставляя матери удовольствие контактировать с ними.

Общалась Анастасия только с теми, кого считала своими друзьями. На первом месте была Марина Стрежина, школьная подруга, с которой она периодически встречалась, чтобы отвлечься от будничных забот, хотя бы на время.

Те, кто давно ее знал, воспринимали ее как толкового руководителя с легким акцентом восторга, те же, кто знал ее совсем мало, удивлялись ее молодости, тому, как красота могла сочетаться с умом и неординарным характером, кое-кто даже называл ее “железной леди”, хотя она сама протестовала против такого определения. Хороший директор? Да. Железная леди? Нет.

На первом месте у Анастасии Андреевны была работа, на втором – тоже работа, далее шли все остальные дела. Она жила работой, как рыба плавает в воде, иногда покидая свое удобное кресло для получения новых эмоций и впечатлений, или чтобы просто отвлечься, зная, что потом она возьмется за работу с удвоенной силой. Все отвлечения от работы логично вписывались в ее рабочий график, дополняя и корректируя его, всё, а что мешало работе, она легко отвергала.

Все дела были расписаны по минутам, секретарь отлично справлялась со своими обязанностями, даже, бывало, звонила в воскресенье, чтобы предупредить о завтрашних важных встречах. Вот и сейчас она вошла в кабинет, чтобы напомнить, что недельный график выполнен, суббота и воскресенье у директора, неожиданно оставались свободными.

Анастасия Андреевна мгновенно переключилась на вечер: сегодня должен прийти Стасик, Стас Вершинин, который приходил к ней два раза в неделю: во вторник и в пятницу.

Она не стала долго задерживаться на таком событии, вернувшись к текущим делам.

–Лена, сделайте, пожалуйста, чашку зеленого чая, – дала распоряжение вошедшей девушке.

–Анастасия Андреевна, тут посетительница пришла, Ольга Вершинина, просит вас принять ее по личному делу.

Анастасия посмотрела на часы.

–Прием окончен, – она на пару секунд задумалась. – Впрочем, пригласите.

Вошла хорошо одетая женщина, гораздо старше самой Анастасии Андреевны.

Посетительница устало и принужденно улыбнулась, присела на стул, указанный хозяйкой кабинет.

–Я жена Стаса Вершинина, – робко начала она и замолчала.

–Чем обязана? – Анастасия Андреевна спокойно откинулась на спинку кресла.

–Я знаю, что он ходит к вам.

–Вы пришли мне это рассказать? Так я тоже знаю.

–Кажется, мы поменялись ролями.

–Мы ни чем с вами не менялись. Я не собираюсь уводить у вас мужа, так что будьте спокойны. Мне он не нужен.

–Тогда зачем он вам?

–Ну, не я, так будет другая. Вас это больше устроит?

–Вы интересная женщина. С вами опасно разговаривать.

–Да, я особенная. Хотите совет? Сделайте из себя интересного человека и почувствуйте, что вы особенная, а не бесцветная домохозяйка. Вы, кажется, не работаете? Тогда муж не станет бегать к другим. А теперь извините, у меня много дел, а прием давно закончился. Всего доброго.

Женщине ничего не оставалось, как подняться и пойти к выходу. О чем та подумала – Анастасии Андреевне не было до этого дела, она была погружена в работу, а через пару часов уже спешила домой.

4

Стас приехал за пару минут до нее, стоял с двумя пакетами,  он помог выйти Анастасии из машины, поцеловал ее, и они оба пошли к подъезду.

Стас Вершинин был импозантный высокий мужчина. Он был выбрит всегда до синевы, носил костюмы, сшитые на заказ у одного из лучших мастеров Москвы, был соучредителем крупного банка, а с недавнего времени начал заниматься политикой, даже баллотировался на какой-то важный пост. Анастасии была безразлична его политическая карьера, на том уровне она с ним никак не пересекалась, поэтому она старалась даже в разговорах не упоминать о его деятельности.

Пакеты Стас отнес на кухню, кратко описав их содержимое. Скромность, как он считал, мужчин не украшала, тем более ему нравилось состояние хозяина, где бы он ни был.

–У тебя, как всегда шаром покати, если я не ошибаюсь. А есть, однако, хочется. Я в душ, а ты сообрази что-нибудь.

–Может быть, наоборот: я – в душ? – кокетливо протестовала Анастасия, превратившись в послушную овечку, но при этом хитро поглядывала, соглашаясь принять игру в “начальника”. Сейчас ей хотелось расслабиться и отдохнуть, не думая о том, что это она была на работе и вне ее, во всех своих поступках, предводителем. “Он такой же, как и я, – подумала она, – везде и всегда диктатор”.

–Ты – прелесть, как всегда. Но сегодня в душ иду я первый, – Стас поцеловал ее в лоб и ретировался.

Анастасия принялась разбирать пакеты, чтобы угостить гостя; да она и сама была не прочь перекусить. Не спеша вытаскивала упакованные колбасу, сыр, овощи, зелень, наткнулась на банки.

–Это же вредно – есть консервы, – она достала еще несколько банок и смирилась. – Оливки можно открыть. Так, икра красная. Фи! Лучше бы черную купил. Что еще? Крабы? Шпроты?  – она поморщилась. – Карбонат. Сырокопченая.

Во втором пакете она нашла пластиковые контейнеры с салатами.

–Стас, – закричала громко, чтобы он услышал ее, – зачем ты купил в гастрономе салаты? Салат, сделанный утром, можно оставить лишь до обеда, а вечером его нужно выбрасывать. Ты гарантируешь, что они свежие? Я слышала, что их делают далеко не в стерильной обстановке, и вымешивают руками.

Тот ей, конечно же, не ответил, до Анастасии дошел только звук льющейся воды. Она покачала головой и начала снимать крышки с упаковок.

Она быстро приготовила ужин, позвала Стаса, который уже лежал на диване.

Но за столом она мило улыбалась, подкладывая ему на тарелку салаты, а Стас млел и умилялся ее заботливости, а в постели – ее неутомимой энергии. Ему нравилось находиться в ее доме, хотелось прийти однажды и не уходить. Эту квартиру можно было показывать в профессиональном дизайнерском журнале с надписью “идеальный дизайн”. Он даже пытался перенести в свою квартиру фрагменты этого дизайна, но он понимал, что у него это никогда не получится: в дом нужно было просто привести такую женщину. Он оглядел комнату – всё идеально, ничего лишнего.

–Ты прелесть, – Стас в изнеможении откинулся на кровати, – хочется так и уснуть в твоей постели.

–Тебе пора идти, – тихо, но властно прошептала Анастасия, – ты, кажется, сегодня задержался.

–За что я люблю тебя, так это за то, что ты не канючишь, как другие, чтобы я остался у тебя.

–Я тоже тебя люблю за то, что ты не остаешься у меня. И потом ты знаешь, что я особенная.

Он рассмеялся. Обнял ее. Поцеловал.

–У меня сегодня свободный вечер: жена сообщила мне по телефону, что придет поздно. Поэтому я не спешу.

Анастасия вспомнила разговор с Вершининой, но промолчала, придерживаясь неписаного правила: никогда не болтать лишнего.

Стас медленно поднялся с кровати и начал собираться, Анастасия проводила так же мило, поцеловала на прощанье, улыбнулась нежно и весело.

Стас был доволен. Анастасия мысленно поставила галочку на еще одном выполненном пункте в ее расписании.

1

Следующий день у Анастасии Андреевны выдался насыщенным во всех отношениях: событиями, эмоциями, настроением.

С утра отправилась в свою фирму, чтобы решить несколько вопросов, которые нельзя было отложить до понедельника.

Постаралась освободиться к обеду, примчавшись к родителям за пять минут до назначенного времени. Она торопилась и, открывая железную дверь подъезда, столкнулась со странного вида морщинистой старухой, которая была одета в черную старомодную одежду, только на шляпке были затейливые красные цветы, а на шее такого же кровавого цвета шарф. Анастасия не разглядывала ее, но образ странной черной старухи мгновенной фотографией запомнился ей. И еще мелькнула мысль, что от нее должно было пахнуть нафталином, но пахло дорогими духами. Анастасия по инерции шагнула вперед, но старушка стояла как вкопанная. Анастасии пришлось остановиться и пропустить женщину.

–Извините, – бросила мимоходом.

Старушка вышла из проема двери, и Анастасия устремилась в подъезд.

–Остановись! – хрипло зарычала старуха.

Настя остановилась, но замерла, не поворачиваясь.

Старуха помолчала, а потом друг чистым звучным голосом заставила молодую женщину вздрогнуть.

–Не туда спешишь, красавица. Смотри, не успеешь.

Послышались шаги. Настя обернулась, но никого не увидела. Неторопливо подошла к лифту, послав ко всем чертям чокнутую старуху.

Обычно, мать, Зоя Яковлевна, собирала всех к двум часам и, можно сказать, выдрессировала детей и внуков, чтобы те никогда не опаздывали.

В роду у них были и рабочие, и служащие, были токарь, врач и учительница, но более всего мать гордилась какой-то бабкой-дворянкой, хотя Анастасия называла это “дворянской спесью”. “Будь проще”, – давала она периодически матери совет, на что мать высокомерно поднимала голову и отвечала: “Деточка, мне это не дают сделать мои предки”.

Зоя Яковлевна собирала домашних в субботу, но не каждую неделю, а о субботнем приеме уведомляла всех заранее, рассылая открытки, с назначением обеда на неизменные два часа. Анастасия, получая очередную открытку, звонила матери и напоминала ей, что сейчас у всех есть телефоны под рукой, и куда проще позвонить, чем сообщать об обеде устаревшими “дедовскими” способами. Мать поджимала губы, обещала в следующий раз позвонить, но опять возвращалась к открыткам, отдавая дань эпохе предков.

Получив открытку, приглашающую на сегодняшний обед, Анастасия не удержалась и позвонила матери напомнить о телефоне, но та сообщила, что потеряла свой сотовый и только что нашла его.

И дочь, приехав на обед, вручила матери новенький сенсорный телефон. Мать поворчала, но было видно, что она довольна подарком.

–Ты бы не тратила на меня, – опустила она глаза, – купила бы что-нибудь племянникам.

–Их я тоже не обижу. Смотри, это кукла для Маши, а Витя сам решит, что ему купить.

Мать знала, что племяннику Настя давала денег вместо подарка, и поощряла это.

–Мой старый телефон без конца не работал, я просто замучалась с ним, – мать продолжала рассматривать новый аппарат.

Стол в гостиной был большой, места хватало всем, даже оставались свободные места, как однажды определил отец, для Настиной семьи.

Готовить  и убирать Зое Яковлевне помогала соседка, одинокая пожилая женщина, которую все называли просто – баба Таня, за это она получала небольшую плату, что устраивало обеих женщин.

Комнату украшали стеклянные шкафы с сувенирами со всего света: отец долгое время служил журналистом-международником, привозя памятные вещицы для жены и детей, которые теперь пылились в шкафах.

Все приглашенные явились вовремя, хозяйка, довольная, позвала всех к столу и проследила, чтобы каждый сел на свое место. Стол уже был красиво сервирован. Дети под взглядами бабушки молча уселись, понимающе переглянулись, Витя подмигнул младшей сестренке.

Обед начался в полном безмолвии. Каждый старался не смотреть на присутствующих, глядя то в тарелку, то на сувениры, стоящие за стеклом. Только хозяйка дома смело переводила взгляд с одного гостя на другого, она была довольна, что собрала семью, сплотила ее, и наслаждалась результатами своего труда. Отец, как и все гости, сидел молча.

К середина обеда дети начали шепотом переговариваться. Мать сначала грозно смотрела на них, шикнула и погрозила пальцем, потом сделала замечание. Вмешалась Анастасия.

–Почему мы всегда молчим за столом? Не лучше ли было поговорить, обменяться информацией, посмеяться, в конце концов?

–За столом надо есть молча, – подняла подбородок мать, и фраза прозвучала свысока.

–А мне нравится молча есть, можно подумать, расслабиться, зная, что никто не будет доставать тебя хотя бы на время обеда, – Илья поддержал мать, но при этом посмотрел на Ольгу.

Та вспыхнула.

–Это я тебя достаю? – она сдвинула брови, готовясь к очередной битве.

–На воре шапка горит, – он положил себе на тарелку кусок рыбы. – Я о тебе даже не думал в тот момент.

–Нет. Подумать только! – не унималась Ольга. – На воре шапка горит! Чем же я тебя достаю? Мне для семьи периодически не хватает средств, но тебе и сказать нельзя об этом. Получается, что я тебя достаю.

Илья положил вилку, вытер салфеткой рот.

–Успокойся. От твоих разговоров пропадает аппетит.

–Успокойся, Оля, – мать решила прекратить спор, чтобы он не перешел в ссору. – Настя, помоги брату решить его проблемы. И закончим на этом.

–Какие проблемы я должна решить, Зоя? – Анастасия тоже отложила вилку.

–Ты же понимаешь, что семье твоего брата катастрофически не хватает денег. Так помоги им! И не называй меня Зоей. Сколько можно повторять? Я тебе не подружка.

–Жаль, – Анастасия, – это было бы неплохо. Кстати, брат большой мальчик, может и сам сказать о своей нужде. Но, кажется, я последнее время работаю только на эту семью.

–Не будь такой мелочной, Настя. Это же твой родной брат. Ты просто обязана помочь ему!

–С какого перепугу? – Анастасия стояла неприступной скалой.

–Ладно, Настя, – примирительно махнул рукой отец, предложив компромисс. – Ты, конечно, не должна помогать брату, но мы же – семья. Помоги на этот раз. Илья, а вы с Олей уже должны встать на ноги и обеспечивать себя сами.

–Андрей, – возмутилась Зоя Яковлевна, – что ты говоришь? Я думаю, что от Насти не убудет, если она поможет Илюше.

–Почему не убудет? Как раз постоянно и убывает. Я чувствую себя дойной коровой.  Я не могу распорядиться своими деньгами, потому что надо отдать часть своему великовозрастному брату, который не может научить свою жену разумно тратить заработанное. Два взрослых человека, а я получаюсь единственной кормилицей этой семьи.

Анастасия не удержалась от воспоминаний детства, когда между ней и братом начавшийся спор из-за какой-либо вещи перерастал в кровавую баталию. Они дрались самозабвенно и жестоко. Насте доставались от старшего брата хорошие тумаки, а Илья в конце оставался с расцарапанными лицом и руками и бежал жаловаться матери. Зоя хватала сына и тащила на кухню, где у нее находилась аптечка, мазала раны зеленкой, при этом причитала, какая жестокая у нее дочь. Потом ловила Настю и внушала ей, что только злая девочка могла нанести брату такие повреждения и ставила ее в угол. Настя растирала ушибленные места и смотрела на мать исподлобья, никогда на жалуясь на брата. Может быть это ее тогда заставило называть мать по имени.

–Ну, мы же действительно одна семья, деточка, – внесла свою лепту мать. – Как ты можешь возмущаться? Это твой родной брат. Ты должна ему помочь!

–Мама! Я работаю одна, а их двое. Оба хорошо зарабатывают. Пусть рассчитывают на свои доходы и не тратят лишнего.

–У них семья. Дети растут. Поэтому и траты большие. Попробуй своих родить – увидишь. А ты одна.

–Так что же? Разве мне ничего не нужно? Я устала содержать старшего  брата, его жену, детей. Я тоже трачу, у меня куча проблем, я еще ипотеку не выплатила. И потом, я своих детей заведу.

–Когда же ты заведешь? Не скоро. А сейчас помоги брату.

–Почему же не скоро? В самое ближайшее время.

–Да? Ты выходишь замуж?

–Замуж – не знаю. А ребенка рожу. Не так это и сложно. Спасибо, мама, за доверие, я много детей нарожаю.

Илья резко поднялся, толкнув стул.

–Хватит! Балаган развели. Не хочет помогать – не надо.

–Одумайся, Настя, – встряла мать, – идешь против семьи, не обращайся и ты к нам.

Анастасия тоже поднялась.

–Действительно, пора заканчивать балаган. Думаю, мне пора идти.

–Остановись! – закричала мать. – Уйдешь сейчас – больше не приходи!

Настя остановилась у двери, медленно повернулась.

–Даже так? Не волнуйся, Зоя. Не приду.

Ей очень захотелось громче хлопнуть дверью, но она не позволила себе этого, взяла себя в руки и интеллигентно прикрыла ее за собой.

2

Анастасия постаралась быстрее сбросить негативный осадок после встречи с семьей, хотя внутри нее что-то дрожало и пыталось даже попискивать, обвиняя ее в жадности и склочности.

–Да, я жадная, мелочная и склочная, – решила она, – но мне надо еще обставить одну комнату, мне нужна новая машина, и, в конце концов, я хочу паюсной икры.

Улыбнулась, подтверждая свои желания.

–Хочу тратить свои средства на себя и когда-нибудь на своего ребенка. Может быть, родить назло родственникам? Ладно. С этим можно подождать.

Предстояло событие, которое действовало на нее, как таблетка хорошего успокаивающего. Ее радовало это тем более, что Марина тоже ждала ее с нетерпением со вчерашнего вечера.

Купив по дороге бутылку красного вина La Chapelle de Bebian 2014 года, сыра Дор-блю и яблок, она спешила к подруге. Стоя в дорожных заторах, включила музыку и, подъезжая к дому Марины, была спокойна и уверена в себе.

У Марины была хорошая просторная квартира, которую ей оставил муж при разводе. Правда, на том всё и кончилось, он не помогал растить ей дочь, но Марина была рада, что ей не пришлось возвращаться в тесную квартиру матери. Она обставила квартиру по своему вкусу – недаром же она была дизайнером – и гордилась этим. Квартира действительно была красивой, Марина много вложила в нее, экономя на всем другом.

И сейчас, ожидая подругу, приготовила ужин – готовить она любила, смеялась, что это второе ее призвание после дизайна.

Подруги встретились, смотря друг на друга сияющими глазами, как будто не виделись долгое время.

–Стаси, ты прекрасно выглядишь! У тебя шикарные туфли.

Настя посмотрелась в огромное зеркало на стене в прихожей, осталась довольна своей внешностью.

–Для женщины важно, чтобы у нее были ухоженные руки и безупречная обувь.

–А как же прическа, макияж?

–Отсутствие макияжа можно принять как каприз, а отсутствие прически – за легкий поэтический беспорядок. Неухоженные руки без маникюра и стоптанная обувь – конец имиджу. То есть всему конец! – она критически осмотрела подругу, стоявшую в тапочках и в фартуке. – У тебя потемнели руки, видимо, была на кухне.