- -
- 100%
- +
Глава 1
Прерванный отпуск
Небрежно бросив дорожную сумку в шкаф-купе, Кельвин устало плюхнулся в кресло. Он намеренно забрался в этот забытый Богом уголок, чтобы провести первый за четыре года отпуск. Лес, озеро, рыбалка и минимум общения - это то, о чём мечталось долгое время.
По давней привычке, которой не изменял даже на отдыхе, рука потянулась к пульту, начинались новости CNN. Не то чтобы они были интересны, по долгу службы Кельвин был осведомлён о происходящем на несколько порядков выше, чем верставшие новости щелкопёры, просто слушая беглую болтовню дикторов, он отключался от державших в цейтноте проблем.
Вот и сейчас стало легче, не позволявший расслабиться внутренний диалог исчез, зрение потеряло фокус, и Кельвин погрузился в состояние блаженства.
Экран вещал о событиях в Поднебесной. В какой-то миг картинка изменилась, выставив на первый план президента, выступающего с обращением на фоне Белого дома. Мозг, владевший уймой информации и приученный ежедневно перерабатывать её, буквально выпрыгнул из состояния отрешённости.
- Что за чёрт, он в Англии и не мог вернуться так быстро, - выпалил оживший внутренний голос.
Но то, что Кельвин услышал, отбросило это несоответствие на задний план, ввергнув в состояние шока. Не кто иной, сам президент Соединённых Штатов говорил о том, что, обслуживая интересы богатейших кланов страны, правительства, сменяющие друг друга, зарвались в своей беспринципности, оказывая экономическое и военное давление на другие страны под видом защиты жизненных интересов американцев. Развязанные ими войны не справедливы, а стало быть, преступны. Он предупреждал, что рано или поздно Америке предстоит расплатиться за содеянное, как в своё время Германии. Достижения американской демократии называл блефом, приводя убийственные аргументы, а экономическое процветание - паразитированием на теле мирового сообщества, обусловленное возможностью бесконтрольно печатать вездесущий доллар.
То, что это заранее спланированная и великолепно проведённая провокация, Кельвин не сомневался. Но как им удалось взломать систему безопасности телеканала?
С одной стороны, могли завербовать сотрудника, способного запустить материал в эфир. Тогда не составит труда вычислить, кто он, а соответственно, выйти на заказчиков, конечно, если его уже не зачистили. Готовить и внедрять агента? Слишком хлопотно. Этот вариант Кельвин отметал напрочь.
Но ролик могли загрузить через взломанную компьютерную сеть, тогда отыскать организатора будет весьма сложно. Именно такое развитие событий виделось наиболее вероятным. В его пользу свидетельствовал факт, что злосчастное вещание не было мгновенно заменено другим, а было прервано.
Некоторое время передатчики безмолвствовали, видимо, компьютерщикам оказалось не по силам отразить атаку, пришлось рубить питание, а затем восстанавливать трансляцию в ручном режиме.
- Отдохнул? - съязвило внутреннее я.
Мозг по привычке начал анализ, высыпая вопросы и отыскивая ответы. Во-первых, следовало понять, кто инициатор, без этого не докопаться до цели затеянного. Замутить бодягу, чтобы щёлкнуть по носу американские спецслужбы и в очередной раз посеять недоверие к ним? Возможно, но это лишь попутный эффект.
Кельвин нутром чувствовал, что вещание - исходный шаг в сложной многоходовой комбинации. Не поняв её целей, невозможно противодействовать противнику, а играть вслепую Кельвин не привык, превращаешься в регистратора навязанных событий, при неприятнейшее состояние. Правда, сами события могут подсказать, кто и для чего? Но будет упущено время, и затеянная операция дойдёт до логического конца. Прервать её... Но как?
Итак, кто? Ответ на этот вопрос был ключом, открывающим дверь в лабиринт, где не мудрено потеряться, но без него не было даже такой возможности, не говоря уже о надежде разобраться в его хитросплетениях. Операцию могла затеять спецслужба любой, даже очень дружественной страны. Располагая обширными данными о деятельности спецслужб, Кельвин довольно скептически относился к такого рода «дружбе».
Китай, Германия, Франция, Япония, Израиль, Россия… - мозг принялся лихорадочно выстраивать страны по степени их заинтересованности в отвлечении американских спецслужб от проводимых мероприятий.
В расчёт принималась вся известная информация: борьба за рынки сбыта высокотехнологического оборудования (безусловно, в первую очередь, оружия - Кельвин был осведомлён о всех важнейших контрактах, готовящихся в этой области); соперничество за ценные ресурсы; работа наркотрафиков; финансовые махинации; манипуляции на биржах; ход локальных конфликтов; готовящиеся и проводимые разведывательные операции, как свои, так и чужие, естественно, те, о которых было известно из тех или иных источников, и т.п.
В общий список заинтересованных были включены даже разведывательные ведомства США, не входящие в состав ЦРУ, но подотчётные их директору как главе всего разведывательного сообщества, руководители которых могли быть заинтересованы в смещении с должности шефа.
Кельвин понимал, что при определённых обстоятельствах они способны не только на провокацию, подобную этой, но и на физическое устранение неугодных, включая и первое лицо государства, которое являлось таковым лишь формально.
Теперь, опираясь на содержавшуюся в голове информацию, Кельвин мог предположить, кто больше других заинтересован в произошедшем, но отдавал себе отчёт, что это далеко не ответ на поставленный вопрос. Нужны были неоспоримые факты, подтверждающие умозаключения, или, на худой конец, косвенные, но значимые. Получить их можно было, только изучив особенности появления этой чёртовой теле трансляции. Нужно было возвращаться на службу.
- Как ни крути, через пару часов тебя выдернут назад, - подытожил сидевший у него внутри оппонент, который так некстати был прав.
Достав из шкафа ещё не разобранную сумку, Кельвин раздражённо набросил её на плечо, подойдя к двери, окинул взглядом номер, не оставил ли чего, и потушил свет. В коридоре было пусто, его удаляющиеся шаги затихли вместе с повторяющим их эхом.
Девушка администратор, завидев спускающегося по лестнице недовольного джентльмена, не более двадцати минут как поселившегося в отеле, шагнула навстречу.
- Всё в порядке, – опередил её Кельвин, - изменились обстоятельства. Моё пребывание оплачено на неделю, но думаю, я не вернусь. Вы говорили о дежурной машине, нужно в аэропорт.
Девушка понимающе кивнула и подняла трубку телефона. Машина была свободна, неразговорчивый водитель знал своё дело, и уже в четверть первого отрывающийся от бетонки самолёт вжимал Кельвина в кресло, оставляя позади очередной несостоявшийся отпуск.
Глава 2
Полковник Богатов
Полковник ФСБ Александр Богатов лежал в госпитале не в связи с болезнью или ранением. Он достиг возраста, соответствующего званию, когда должен быть уволен в запас, и проходил медицинское освидетельствование. Богатов не задумывался, чем будет заниматься дальше, семьи у него не было, не сложилось, а назначенной пенсии, при наличии собственного жилья в Москве, по его пониманию, на прожить хватало. Служебные проблемы, в связи с нынешним положением, ушли сами собой. Он понимал: жизнь прожита. Увольняемый полковник не искал в ней особого смысла, полагая, что сложилось всё так, как должно было быть. Удивляла лишь одна особенность судьбы, всегда направлявшая Александра туда, куда не хотелось. Началось с матери, настоявшей на поступлении после восьмилетки в техникум. А он бредил десантом, видя дорогу простой и ясной: десять классов, Рязань, воздушно-десантное училище.
- Получи специальность и делай с жизнью что хочешь, - настаивала мать.
Мудрая женщина хотела уберечь сына от выбранного пути.
- Потеряю два года, не велика беда, - подумал он и согласился.
Учился усердно, красный диплом давал льготу при поступлении. И вот он в руках, медкомиссия пройдена, и до мечты подать рукой. Как вдруг офицер, курирующий поступающих в ВВУЗы, упёрся рогом.
- В Рязань желающих предостаточно, разнарядку выполнили, а в другие людей не хватает. Так что едешь, куда скажу, или в войска.
Терять год, отставая от сверстников ещё больше, Александр не захотел.
- Сдашь экзамены и переведёшься, - наставлял округлившийся от сидячей службы капитан.
И вот он курсант Киевского зенитного ракетного инженерного училища. Естественно, ни о каком переводе речи быть не могло, разве что формально, в реальности это было нечто из разряда фантастики.
В нагрудном кармане ожил поставленный на вибрацию телефон. Богатов взглянул на экран: звонил Максим - генерал-лейтенант Максим Ильич Кондратьев, непосредственный начальник, а по совместительству лучший друг.
- Саня, ты где?
- Где и положено, в госпитале, подбираю сестру-сиделку, кто-то же должен присматривать за мной на пенсии, - отшутился Богатов.
- С этим повремени, дождись меня, буду через час, - выпалил Максим и отключился.
- Разговор будет серьёзный, - зная манеру поведения друга, Богатов был попросту уверен в этом.
С Максимом судьба свела его в училище, они очутились в одном взводе, а в казарме спали на соседних койках. Нахрапистый москвич, ещё будучи абитуриентом, удивлял всех своей бесшабашностью. Он запросто мог слинять в самоволку, за что выгоняли, дерзил курсовым офицерам, а то и начальнику курса, но ему всё сходило с рук. Однокурсники недоумевали. Никто, кроме Александра, так и не узнал, что отчислить его было весьма сложно, а точнее, практически не возможно. Он был сыном действующего генерала КГБ, возглавляющего отдел в его святая святых – первом управлении, а дед, тоже генерал, в своё время руководил этим управлением.
Отец и дед видели в мальчике продолжателя династии, а Максиму, позднему ребёнку, взлелеянному матерью и росшему без присмотра отца, занятого на службе, их желание было до фонаря. При хорошем раскладе парня ждал лучший факультет МГИМО, соответственно, офицерские погоны без напряга, а дальше по накатанной.
Но Макс в десятом классе сорвался, попал в дурную компанию и мог натворить Бог знает что. Тогда и было принято решение на время убрать наследника из Москвы, организовав «строгий» режим. Его сдали в военное училище, посадив за забор на казарменное положение. Как Максим ни выёживался, стараясь вырваться из западни, ничего не вышло, пробовал завалить экзамены - не тут-то было, ставили нужные оценки, пытался отчислиться по залёту, и здесь облом, в вежливой форме показали комбинацию из трёх пальцев. Пришлось смириться и от безысходности взяться за учёбу.
Александр, будучи старше однокурсников, выпавших в новую жизнь прямо из родительского гнезда, отличался сдержанностью и рассудительностью. У него за плечами был не только техникум, но и работа на заводе, учёба давалась легко. Вероятно, в силу этих обстоятельств шалопай Максим проникся к нему уважением, и со временем между ними завязалась дружба. Тогда Богатов ещё не знал, какую роль она сыграет в его судьбе. А пока он помогал Максиму с учёбой и, как мог, наставлял на путь истинный. Под влиянием друга Макс уже к первому отпуску стал другим человеком, особисты не упустили возможности доложить об этом высокопоставленному родителю. Курсантские годы пролетели быстро, и перед выпуском, когда настало время устраивать судьбу сына, Кондратьев-старший решил не разрывать этот тандем.
Александру Богатову вручали диплом и погоны первому, поскольку он закончил училище с золотой медалью. Ему пророчили адъюнктуру, до поступления в которую требовалось отслужить два года, а затем - учёную или преподавательскую карьеру. Начальник училища клятвенно обещал распределить медалиста туда, куда он пожелает, и Александр выявил желание служить в одном из двух военных научно-исследовательских институтов их ведомства. Поэтому, когда получил направление в столицу, решил, что едет в Московский институт. Он и предположить не мог, где окажется через месяц по завершении положенного по окончании училища отпуска.
Управление контрразведки КГБ было вторым по значимости в «конторе», попав в него, Александр понимал, что обратной дороги не будет. Судьба опять не оставляла выбора, загоняя, как бильярдный шар, в некую лишь ей ведомую лузу. Можно было отказаться, но это бы поставило жирный крест на всей дальнейшей службе.
Начались непростые будни: осваивать новое дело пришлось с колёс, знания, полученные в училище, здесь были бесполезны. Александр по-прежнему был способнее друга, он тянул львиную часть работы, но, увы, ввиду известных обстоятельств со временем оказался в подчинении у Максима. По этому поводу Богатов не расстраивался, понимая, что иначе быть и не могло. Между тем, по мере всплытия Максима к лампасам (и он довольно успешно продвигался по карьерной лестнице, со временем оказавшись на генеральской должности), только вот соответствующее звание ему так и не присвоили. Как ни странно, это обрадовало, а не огорчило полковника, поскольку между «уйти или остаться» Богатов, не задумываясь, выбрал бы первое, а получив очередное звание, пришлось бы служить дальше.
Александр Александрович, не глядя на все перемены в стране, остался офицером старого формата, для него честь, долг и Родина были не отвлечёнными понятиями. Когда он начинал службу, интересы государства стояли превыше всего, в нынешней жизни приоритеты поменялись полностью.
КГБ, став ФСБ, обслуживало власть имущих, оберегая от превратностей судьбы их экономические интересы, а при необходимости и отжимая для них приглянувшийся бизнес. Взамен, в виде индульгенции, получало право крышевать менее лакомые ломти, состригая соответствующие доходы, хитроумными способами перераспределяющиеся между сотрудниками. Конечно, помимо этого приходилось выполнять и прежние функции, но на них смотрели сквозь пальцы, поскольку здесь отсутствовал экономический стимул, а «чесаться» начинали, когда происходило нечто из ряда вон выходящее.
Богатов, вопреки новым жизненным реалиям, продолжал ставить интересы страны во главу угла, деликатно отметая коммерческие предложения. Его жизненная позиция многим была непонятной, но за ту стойкость, с которой он её придерживался, уважали.
Ценили полковника и как одного из лучших специалистов в своём деле. Именно на него в последнее время взваливали проблемы, связанные с прописанными на бумаге функциями ведомства, от которых иные кривились как от зубной боли, а учитывая кредо старорежимного строптивца, к нему в отдел ссылали таких же бессребреников. Однако, несмотря на заслуги, не простили порядочности, и, как результат, придержали генеральское звание, позволив перевалить возрастной рубеж, по сути, убрали по-хорошему. Безусловно, он понимал почему и не сожалел о случившемся. Угнетало лишь расставание с возглавляемым коллективом, в котором подчинённые, от лейтенанта до полковника, в отсутствие посторонних никогда не обращались к нему по званию, он был для них Саныч или Сан Саныч. Но это была единственная вольность, в остальном никому и в голову не приходило ослушаться его распоряжения или приказа.
Богатов взглянул на старые командирские часы, полученные в училище на третьем курсе за отличную учёбу: с момента окончания разговора с Максимом прошло сорок девять минут. Секундная стрелка, завершив круг, начала новый отсчёт.
- Интересно, что им теперь нужно?
Сцепив руки за головой в замок и прислонившись через них к стене, полковник закрыл глаза, но не для того, чтобы расслабиться, он думал.
Глава 3
Затянувшееся совещание
Солнце едва выглянуло из-за горизонта, когда самолёт, сделав небольшой крен на левое крыло, начал снижаться, а через двадцать минут, пробежав по полосе положенные метры, замер. Было очень рано, но Кельвин решил сразу отправиться на службу, благо вещей при нём практически не было. Ещё в самолёте скомпоновав выводы в удобоваримую форму, он планировал до прихода шефа распечатать их с ноутбука и раздобыть необходимую для анализа информацию.
В приёмной Кельвин оказался за несколько минут до появления Роберта Палмера. Кивком поздоровавшись с секретаршей, он отошёл в дальний угол комнаты. Палмер был точен, как швейцарские часы. Рванув дверь, что свидетельствовало о плохом настроении, с порога прорычал:
- Криста, разыщите Барлоу, мне плевать, что этот бездельник в отпуске.
Секретарша хотела было сказать шефу, что Кельвин за спиной, но Роберт взглядом и жестом осадил её.
- Нужен к вечеру, а лучше прямо сейчас. Через час совещание у директора, чем-то надо прикрывать задницу, - размышлял он вслух, не обращая внимания на Кристу, - отдыхать вздумал, гений аналитики, - грязно выругавшись, Палмер подытожил: - Просчитал бы этот бедлам, был бы здесь.
Он хотел ещё что-то добавить, но Кельвин, улыбнувшись, оборвал монолог:
- Спрогнозировать, сколько удержишься в кресле?
Криста, боявшаяся шефа пуще огня, чтобы не прыснуть, зажала рот ладонью. Палмер опешил: знай, что Кельвин рядом, никогда бы не позволил себе таких высказываний. Формально он был начальником, на деле мнение Кельвина для руководства значило во сто крат больше, чем его точка зрения. Роберт превосходно знал: стоит Барлоу захотеть, и они в лучшем случае поменяются местами.
Кельвин Уорд Барлоу был одним из немногих сотрудников Разведывательного директората ЦРУ, обладавших большим опытом практической работы, и в своё время сделавших успешную карьеру в Оперативном директорате. (Для справки: Оперативный директорат решает задачи, связанные с поиском и сбором информации силами агентурной разведки, организует и осуществляет тайные операции, контрразведывательное обеспечение агентурно-оперативных мероприятий, ведёт борьбу с терроризмом и наркобизнесом. Оперативный директорат является "добывающим", а Разведывательный — "обрабатывающим" органом ЦРУ). Причём работать ему пришлось не где попроще, а в СССР, в те времена, когда всё в этой стране было под неусыпным контролем КГБ. Кельвин всегда искал не ординарный подход к делу, вот и тогда, в Союзе, приложил максимум усилий, чтобы изучить русский менталитет и освоить русский образ мышления. Во многом благодаря этим знаниям ему удавалось на равных «играть» против сотрудников особого отдела КГБ, противодействующего ЦРУ. Здесь проявились и его аналитические способности, ввиду чего было решено перевести Барлоу в Разведывательный директорат с повышением, на должность руководителя отдела транснациональных проблем. Но Кельвин, не испытывающий тяги к административным обязанностям, сопряжённым с должностью, отказался, согласившись на перевод в аналитическую службу отдела, так и оказался в подчинении Палмера, хотя мог быть его начальником.
- Кельвин! Но как?
- Дело случая, увидел «телешоу» и понял, отпуск закончился.
- Ты нужен на совещании.
- Ещё бы, тем более уже кое-что наработал, - Кельвин подмигнул Кристе и, пропустив Палмера вперёд, плотно закрыл за собой дверь кабинета.
Бросив папку на стол, он бегло изложил Палмеру свои соображения, умолчав лишь о том, о чём десять минут назад поведал Бред, приятель из отдела исследований и разработок технических систем Научно-технического директората.
Полученная информация, была не на сто процентов достоверной. Эксперты ещё «колдовали» над оказавшимся в эфире материалом. Неоспоримым фактом было то, что вброшенный на телевидение ролик не мог быть реальной съёмкой с подставным лицом. Тогда оставалось два варианта: либо выступление человека, как две капли воды похожего на президента, совмещено с видом Белого дома; либо это искусно смонтированная нарезка из подборки выступлений. Но как в одном, так и в другом случае должны были остаться следы монтажа, пусть даже незначительные, а вот их как раз и не было. Ввиду этих обстоятельств возникла ещё одна почти фантастическая версия. Было выдвинуто предположение, что материал не съёмка, а компьютерная графика такого высочайшего уровня, который даже трудно представить. Так или иначе, отличить этот шедевр неведомой технологии от натуральной съёмки пока не удалось.
Кельвин улыбнулся: не первый раз удивлялся дару Палмера предчувствовать обстоятельства, способные навредить карьере. В немалое число направлений деятельности отдела транснациональных проблем (для справки, отдел транснациональных проблем занимается анализом различных вопросов, выходящих за рамки отдельно взятой страны или региона и относящихся, как правило, к одной из четырёх основных групп: оружию, иностранным технологиям, экономической безопасности, общественным конфликтам) наряду с прочим входила и экспертиза иностранных достижений в области информационных технологий и телекоммуникаций с целью защитить национальную инфраструктуру США от возможных атак и предотвратить нежелательные технологические сюрпризы. Так что подтвердись версия спецов о прорыве в компьютерных технологиях, их отделу предстоит давать заключение о том, каким боком новшество может быть использовано против Америки. И не дай Бог, делая экспертизу, упустить какое-либо существенное направление применения, поскольку, случись что непредвиденное, на них, а точнее на начальника отдела, повесят всех собак.
Барлоу были прекрасно известны негласные принципы внутренней работы ЦРУ, присущие любой разветвлённой структуре, так или иначе нацеленной на общий результат, в особенности административной части, где каждый сотрудник стремился сделать карьеру. Уйти от ответственности, переложив её на чужие плечи, вместе с ворохом работы, но умудриться приписать себе основную долю успеха, случись таковой, это был «высший пилотаж» затеваемых интриг. Козла отпущения здесь начинали готовить заранее, задолго до наступления развязки событий, так что надо было держать ухо востро, чтобы не оказаться в этой незавидной роли. К сожалению, только в кино работники их ведомства представляли собой единую команду, на деле это был тот ещё «зоопарк», в котором приходилось обдумывать каждый шаг, взвешивать сказанное, оглядываться и прислушиваться, а при необходимости показывать зубы.
Палмер взглянул на часы: до совещания оставалось пятнадцать минут.
- Пора, - он решительно поднялся из кресла. – Криста, мы с Кельвином на совещании.
Воспринимать всерьёз назидания директора ЦРУ Барлоу не собирался. Последнее время на этот пост нередко попадали люди, не имеющие прямого отношения к разведке. Политики стали использовать его в качестве трамплина для прыжка на более значимую государственную должность, а то и в президентское кресло. Именно к такой категории относился их нынешний босс. Его негодование было понятно: в вынашиваемые планы не входили громкие скандалы, требовались значимые положительные результаты, а здесь такой конфуз, затронувший президента.
Сопоставляя известные факты, Кельвин в очередной раз почувствовал, что сфальсифицированная телепередача таит в себе скрытую угрозу, точнее, не сама, а нечто, неразрывно связанное с ней. Понимание этого вот уже не первый раз пробивалось к нему из глубин подсознания, но в чём состоит эта угроза, опираясь на свой интеллект, он так и не мог понять.
Для дальнейшего анализа ему требовалась вся возможная информация о самой передаче и о том, как она попала в эфир. Также хотелось знать, испытывает ли кто-либо из присутствующих схожие опасения. Перебирая в голове варианты дальнейших действий, он терпеливо ждал, когда закончится пустая болтовня и совещание войдет в рабочую фазу. Наконец господин директор угомонился с назиданиями и дал указание заместителю по науке и технике доложить, что известно о технической стороне инцидента. Кельвин превратился в слух.
Сначала Альфред Петерсон подробно отчитался о том, как продвигается экспертиза оказавшегося в эфире материала. К сожалению, Кельвин не услышал ничего нового, в сравнении с тем, что поведал Бред: отличить фальшивку от реальной съёмки пока не удалось.
Зато другая часть доклада оказалась для Кельвина более чем интересна. Она касалась кибератаки, вследствие которой инцидент стал возможен. Началось всё с безобидного письма, пришедшего якобы из банка на компьютер финансового директора телеканала. Естественно, оно было проверено, и в нём не нашли ничего, что бы могло представлять угрозу. Всё самое невероятное произошло в момент открытия: одна из стандартных программ, установленных на компьютере, дала толчок, под воздействием которого обычный текст, содержащий ряд цифр, используя прочее программное обеспечение, моментально превратился в вредоносную «штучку», блокирующую возможность сотрудников телеканала управлять любым из включенных компьютеров, для доступа к ним теперь требовался неизвестный код. В то же время тот, кто проводил атаку, получил над компьютерами полный контроль.
После того как ролик пошёл в эфир, блокировка управления была снята, вероятнее всего, для того, чтобы продемонстрировать возможности. Компьютерщики телеканала так и не смогли ничего сделать. У них сложилось общее ощущение, что за их действиями попросту следили, успевая предпринять контрмеры: новые команды поступали на компьютеры с такой неимоверной скоростью, которую нереально достичь, используя обычные устройства ввода. Создалось впечатление, что управление компьютерами из сети осуществлялось с помощью мысли.